Потерянный мир

      Заслышав грозный голос, Юнги только вздрогнул от неожиданности, но даже не удосужился обернуться, наоборот ускорился и уже хотел занести ногу, чтобы поставить её в углубление повыше, как его грубо хватают за лодыжку и тянут вниз. Парень до последнего старался держаться за брёвна, но после того, как его повторно с силой дёрнули, ладони предательски соскользнули, и он оказывается в чужих руках, которые крепко вцепились в него. Юнги резко разворачивают к себе лицом, и теперь он упирается взглядом в чужие карие глаза. Не Чонгука глаза. У Тэхёна желваки играют на щеках, его полные губы плотно сжаты, а хватка на талии стальная — это ощущается даже сквозь тёплую куртку.       Но Юнги не трусит. Твёрдо смотрит прямо в глаза. Не думает о том, чтобы дать слабину. Не сейчас.       — Я повторюсь, далеко собрался?       — Шёл по моим следам, что так быстро нашёл? — вместо ответа кидает вопрос. Ким крепко удерживает его на месте, кажется, намертво вцепившись в бока.       — Как чувствовал, что именно сейчас тебе приспичит сотворить какую-нибудь ересь, — скалится, обнажая ряд белых зубов. Становится совсем вплотную, нависая над парнем.       — Что сделаешь? — нагло звучит в ответ. — Настучишь Чону? Давай, это разве не твоя работа?       — В мои обязанности не входит присмотр за несостоявшимся переросшим ребёнком, — шипит прямо в лицо всё также уверенного в себе Мина. — Я делаю это только потому, что Чонгук попросил меня об этом. И потому, что мне захотелось узнать, что делать будешь, если дать тебе немного свободы.       — И как, понравилось то, что увидел? — адреналин, бурлящий в крови, все ещё не выветрился — так Юнги находит оправдание своему поведению.       — Не то слово. Я убедился в своих догадках, — он растягивает губы в радостной улыбке, но глаза его не переняли данную эмоцию, а оставались серьёзны.       — Что за догадки?       — Не для тебя эта информация, — это было последнее, что сказал Тэхён, потом он насильно потянул упирающегося Юнги за собой, тот старался выведать, в чем же убедился Ким, но тот молчал; более он не посмотрел на Мина, только перед тем, как завести парня в дом, обернулся и непонятно подмигнул.       В доме стояла гробовая тишина. Не было видно и Чонгука, хотя у Юнги были ожидания, что тот встретит его прямо у порога. Но мужчины всё не было видно.       Нервно стянув с себя куртку, Мин обернулся к Киму.       Только сейчас он в полной мере осознал, что натворил. Возможно, Чонгук, узнав о неудавшемся побеге, исполнит своё обещание, и Юнги до конца своей жизни будет встречать дни и ночи привязанным к кровати. Но главный страх состоял в том, что мужчина озлобится и отменит встречу с Хосоком. Этого допустить никак нельзя. Сердце, что так рьяно рвётся к этому мужчине, не успокоится, пока не увидит его.       —Я… — водянистые глаза бегали по непроницаемому лицу Тэхёна. — Пожалуйста, Тэхён, — но, к счастью или сожалению, он не успел докончить фразу и озвучить то, о чём хотел попросить.       — Вы вернулись быстрее, чем я думал, — раздаётся за спиной голос спускающегося с лестницы Чонгука.       — На улице довольно холодно, поэтому, чтобы не продрогнуть и не заболеть, мы решили вернуться, — спокойно отчитывается Тэхён. Это не совсем то, что ожидал услышать от него застывший Мин, который во все глаза вылупился на Кима.       Крепкие руки окольцовывают талию, притягивают ближе к себе, чужой нос утыкается парню в шею, ведёт выше и зарывается в копну чёрных волос на макушке, глубоко вдыхает ненавязчивый запах трав, которыми пользуется Мин, чтобы придать волосам мягкость.       — Это правильное решение, — Чонгук в наслаждении прикрывает глаза и согласно качает головой. — Можешь быть свободен, Тэхён.       — Конечно, — Ким опускает голову, кланяется и, пройдя мимо них, скрывается в длинном коридоре.       — Ты взволнован, — констатирует мужчина. — Я скажу тебе больше: ты едва ли не напуган, — рука Чона перемещается парню на грудь; на какое-то время они оба затихают, а потом Чонгук выдыхает ему в ухо: — Я чувствую, как быстро бьётся твоё сердце.       — Я не взволнован, — и чтобы отвлечь мужчину, Юнги расслабленно откидывается на его грудь позади, укладывая макушку на сильное плечо. — Чтобы согреться, мы немного пробежали, а ещё я вновь увидел тех существ, что стоят на входе в поселение. Они пугают.       Хрипло посмеиваясь, мужчина склоняет голову и целует парня в лоб.       — Да, есть такое. Они не несут опасности для нас. А вот тем, кто возжелал прийти без приглашения, стоит опасаться за сохранность своей жизни, — Чонгук медленно отступает назад к лестнице, утягивая несопротивляющегося Мина за собой. — Тебе тем более бояться нечего. Я — их хозяин, они знают мой запах. А ты пахнешь мной.       — Сделаю вид, что меня это успокоило, — непринуждённо хихикнув, Юнги, не сопротивляясь, следует за мужчиной. Чтобы полностью отогнать от Чона какие-либо мысли или догадки, парень задаёт вопрос, который его интересует и как раз незаметно меняет тему. — Ещё я видел кролика. Белого такого. Он у вас здесь живёт? Он чей-то?       Едва достигнув середины лестницы, Чонгук разворачивает Юнги к себе лицом, коротко улыбается ему и берёт за руку. Лицо мужчины источало спокойствие, но напряжение, проскочившее в его глазах, Юнги уловить смог.       — Едва ли он кому-то принадлежит. Кролики в этих краях весьма редкое явление, поэтому я велел не прогонять его и подкармливать. Он живёт на моей территории, я кормлю его, поэтому фактически он мой.       — Было бы неплохо, если бы ты принёс его сюда. В дом. Местами мне бывает скучно, я бы хотел, чтобы животное жило здесь.       Небольшая пауза выдерживается до того момента, как они достигают спальни.       — Я подумаю над этим, — вроде бы не отказ, но ещё и не согласие.       Когда дверь в спальню закрывается со щелчком, Мин оказывается в крепких объятиях. Чужая ладонь нежно поглаживает его спину, изредка поднимаясь на затылок. И совсем не понятно, к чему такая ласка. Едва ощутимые поцелуи, осыпающие лицо. На тонких губах улыбка тянется сама собой. Ничего нельзя поделать. И как-то забывается, что ещё с получаса назад парень был на полпути к побегу.       — Мне нужно кое-что сказать тебе, — два поцелуя на полузакрытых веках. — Тэхён, к сожалению, был прав насчёт того, что мне не удастся покинуть пределы этого мира.       — Но я бы хотел вернуться обратно, к себе, — аккуратные брови в недовольстве и непонимании хмурятся, и складочки кожи собираются между ними.       Чонгук вздыхает. И вздох его продолжительный. Тяжёлый. Возможно, если бы голова Юнги не была прижата к крепкой груди, без возможности отодвинуться, он бы мог увидеть устало прикрытые веки мужчины.       — Всё, что угодно, но это я дать тебе не смогу, — его ладонь теперь поглаживает только затылок.       — Не можешь покинуть этот мир ты, но я-то могу.       — Можешь. Конечно же, ты можешь, — с серьёзной физиономией Чон согласно качает головой, а потом на губах расплывается самодовольная ухмылка, — но кто тебе позволит? Да и куда ты собрался без меня? Мы же в отношениях, ты не можешь просто так взять и уйти, как только тебе вздумается.       В отношениях. Ранее не оговаривалось то, кем они друг другу приходятся. А тут Чонгук буквально расставил все точки над «i». Они пара.       Вместо ответов Юнги попытался отодвинуть от себя Чонгука, но тот только сильнее вжал его тело в себя и надавил рукой на затылок, не позволяя отстраниться.       — Не брыкайся, пожалуйста, я же ещё не договорил. В твоем мире у тебя ничего нет. Ни своего дома, ни любимого человека, ни денег, на которые ты мог бы позволить себе безбедное существование. А здесь есть я. У меня есть возможность дать тебе всё, чего ты только пожелаешь. Разве не глупо отказываться от того, что я могу тебе дать совершенно безвозмездно?       — У меня там остался друг… — сердце вновь зашлось в быстром темпе от отчаянных и жалкий попыток освободиться. — Там у меня хоть и нет ничего из того, что ты перечислил, но есть свобода.       — Ты не знаешь, как распорядиться этой свободой. Тебе нужен тот, кто сможет взять твою жизнь под контроль, ты один долго не протянешь.       — Я не нуждаюсь в том, кто вечно будет контролировать меня.       — Нуждаешься, — возражает Чон. — Ты собьёшься с пути, если рядом не будет такого человека.       — Да откуда ты знаешь, что мне надо? — под конец его голос предательски срывается на фальцет, щеки раскраснелись, а руки со всей имеющийся в теле силой упираются в Чонову грудь. Это, конечно же, не придаёт должного эффекта.       — Я ведь знаю тебя не первый год. Да, на этот раз ты совершенно иной, но я ведь вижу в тебе что-то из прошлого, поэтому знаю, что тебе нужно. Ты хочешь, чтобы тебя хоть раз удержали. Ты ерепенишься и устраиваешь мне бойкоты, но я понимаю, что ты нуждаешься в том, чтобы тебе сказали: «Нет, Юнги, я тебя не отпущу. Ты будешь при мне и со мной. Рядом». Скорее всего, ты не признаешься себе в этом никогда, но это не помешает мне держать тебя рядом, — монолог уже не сопровождался чужим рьяным желанием отбиться и выпутаться из объятий. Юнги притих и слушал внимательно, не пытаясь перебить, даже если с какими-то словами он и не был согласен. Да, возможно, в какие-то моменты ему нужен был человек, который бы направил его, если бы парень сбился с намеченного пути, но не на постоянной же основе. Чонгук хочет управлять его жизнью. Им самим. И даже не пытается это скрыть.       — Я бы хотел попросить тебя кое о чем… — нерешительно начинает Мин. Уже сейчас он догадывается, что его просьбу проигнорируют, но решает попробовать, только Чонгук и слова ему сказать не даёт.       — Я знаю, чего ты хочешь. Сейчас ты попросишь меня отпустить тебя на какое-то время в твой мир, пообещаешь вернуться и остаться здесь навсегда, но даже если ты поклянешься, я тебе не поверю. Знаешь ли, переместить человека из одного мира в другой достаточно утомительное занятие, поэтому я отклоняю твою просьбу. Делай, что хочешь, но от себя я тебя больше не отпущу. Я сам хотел уйти вместе с тобой в твой мир, но, так как это невозможно, мы остаёмся здесь. Проживем счастливо жизнь рядом друг с другом, — мужчина последний раз целует чужой лоб и ослабляет хватку, первым отходя от парня к окну, возле которого разворачивается к Юнги спиной и уже привычным движением скрещивает руки на пояснице.       — Ты не оставляешь мне выбора… — подаёт тихих голос Мин, устремляя взгляд на сильную спину.       — По этой теме я сказал всё, что хотел. Надеюсь, ты получил ответы на свои вопросы. Теперь ещё кое-что, в чем бы я хотел тебя осведомить. С Кацу вы поговорите послезавтра. В поселении есть уже достроенный дом, но в него ещё никто не въехал, вы поговорите там. Десять минут и он уходит отсюда прочь. Ты забываешь о нём как о самом страшном сне. Эту тему мы обсуждать не будем. У меня всё, — во время своего монолога мужчина ни разу не обернулся к так и застывшему возле двери Мину. Голос его был ровный и спокойный, возможно, пару раз в нём можно было услышать лёгкое раздражение, но не более.       Только сейчас Юнги окончательно понял, что Чонгук делает это ради них. У него нет особого желания видеть Кацу. Ему не нравится, что этот человек в скором времени приблизится к его человеку. Но он готов переступить через себя, свою гордость, своё нежелание ради Мина, любовь которого хочет получить.       Медленно и тихо парень приближается к расслабленной высокой фигуре, робко поднимает руки и неловко обнимает мужчину со спину, скрещивая запястья у него на животе.       —Спасибо, — утыкаясь головой между лопаток, только и произносит он.       — Не надо меня благодарить за это, — он аккуратно разворачивается в кольце чужих тонких рук, дабы не спугнуть, — ты просто люби меня. В свою очередь я сделаю всё, что для этого потребуется, — Чон его в ответ обнимает, вновь поглаживает затылок, оставляет на нём поцелуи. Юнги бессознательного кивает, а перед его мысленным взором уже стоит лицо Хосока, которое он вновь скоро сможет увидеть.

***

      Весь последующий день тянется мучительно медленно. Утром, после того, как Мин проснулся, Чонгука в постели уже не было — со слов прислуги, он был занят работой и с самого раннего утра умчался решать проблемы. К сожалению, с Тэхёном поговорить наедине так и не получилось. Утром тот ушёл вместе с Чонгуком. Хотя очень хотелось узнать причину, по которой он не выдал Чону его попытку бегства. Оставалось только надеяться, что Ким не расскажет об этом при первом случае, который посчитает нужным. Тот знал, что и когда лучше сказать. Знал, какие слова подобрать, чтобы накалить обстановку. Это было и его плюсом, и его минусом.       Бесцельное слонение по дому быстро начало наскучивать. Несколько раз Юнги поднялся по лестнице на второй этаж, побродил там, несколько раз подёргал ручку закрытой на замок двери кабинета. То, что у мужчины нет доверия к Мину, нисколько того не тронуло. Юнги, вот, тоже не доверяет ему и ничего — спокойно живёт. Да и парень не думал, что в кабинете есть хоть что-то, что его бы заинтересовало.       В гостиной Мин провёл чуть больше времени. Там стоял небольшой диван с тёмно-коричневой обивкой с парой мягких подушек на нём, которые Юнги перенёс в один угол, и со стопкой книг уместился прямо на них. Стопка эта лежала на низком деревянном столике возле дивана, чуть дальше разместился камин, который, скорее всего, не разжигали уже очень давно. Высокий книжный шкаф со множеством книг занял чуть ли не всю стену.       Ни одна книга из стопки не пришлась ему по вкусу. Своё предпочтение Мин обычно отдавал книгам жанра фэнтези, также ему нравилась мистика и ужасы, но никак не серьёзные книги, которые читал Чонгук. Раздосадованно выдохнув, Юнги откинул книги обратно на столик и сполз на диван, подложив под голову одну из подушек. Пустой взгляд был направлен в никуда, его мысли в этот момент занимала лишь приближающаяся встреча с Хосоком. Он мог думать лишь о том, что скажет ему, о чём спросит или попросит. Возможно, удастся получить прощальные объятия или, если сильно повезёт, череду лёгких поцелуев по всему лицу. Лёгкая улыбка расплывается на сухих и потрескавшихся губах. Сон, обволакивающий сознание, накатился стремительно. Веки бессильно опустились, позволяя провалиться в успокаивающую бездну.       Лёгкое касание на щеке. Тепло, исходящее от одеяла, которым был накрыт Мин. Совсем тихий голос, звучащий ласково и мягко. Его хотят разбудить, при этом не напугав.       Перед диваном, на котором уснул Юнги, на коленях стоит улыбающийся Чонгук, который смотрит внимательно в ещё сонные глаза и аккуратно наглаживает лицо парня.       — Измаялся за день? Чем же ты таким занимался? — интересуется тихим голосом, почти что шепчет.       — Я не делал ничего, что могло бы меня измотать. Но мне было скучно, я лёг на диван и не уловил момент, когда начал засыпать, — хриплым ото сна голосом ответил, тут же переворачиваясь на спину, из-за чего чужая рука соскальзывает с его щеки. Спроси Мина сейчас, нарочно это было или нет, он затруднится в ответе.       Выражение лица Чонгука приобрело серьёзность, он понятливо кивнул и поднялся с колен, напоследок пригладив растрепавшиеся чёрные пряди.       — Который час?       — Почти шесть вечера. Совсем скоро подадут ужин. Я поднимусь к себе в кабинет и немного поработаю, но потом буду ждать тебя в столовой. Не заставляй меня тащить тебя силком, — он медленно отступает назад, шагая спиной вперёд, не в силах оторвать взгляд от такого мягкого сейчас Мина, но сделать это всё же приходится, когда его спина врезается в стену рядом с дверным проёмом. Юнги сопровождает чужой уход недоуменным взглядом, медленно принимая сидячее положение.       Мужчина более не проронил ни слова. У входа в гостиную развернулся молча и ушёл. Его зависимости на грани безумия пугала очень. Никогда не знаешь, чего ожидать. А ожидать можно много чего, тот ведь ни перед чем не остановится.       Своё не отпустит.       А если случится так, что кто-то посягнет на то, что принадлежит ему, то пойдёт по головам, убьёт то количество людей, которое понадобится, истерзает в страшных пытках, заставит умирать в боли и страшных мучениях.       Прикрыв веки, Мин глубоко вздыхает и накрывает лицо руками. Сердце бьётся как бешеное. Знает, что совсем скоро увидит лицо, ставшее за такое короткое время родным.       Поднявшись с дивана, парень движется в сторону выхода, намереваясь подняться в ванную и ополоснуть лицо холодной водой, чтобы немного освежиться и снять сонное состояние. Уже занеся правую ногу на первую ступень у изножья лестницы, Юнги вдруг вспоминает о Тэхёне, с которым нужно было поговорить. Развернувшись, Мин двинулся обратно к немногочисленным комнатам прислуги. Он точно сказать не мог, что Ким ночует в одной из них, но проверить всё же было нужно. Юнги коротко стучит костяшками пальцев о деревянную дверь, затихает и прислушивается. По ту сторону не слышно ни приближающихся шагов, ни каких-либо ещё звуков, убеждающих в том, что там кто-то есть. В комнате чуть дальше точно так же застать никого не удалось. Ладонь, которую Мин поднес к деревянной поверхности самой дальней двери, обдувал прохладный воздух, шедший из небольших щелочек. Скорее всего, в комнате было открыто окно. Постучать так и не удалось, потому, как только парень повернул руку тыльной стороной ладони к двери, чтобы стукнуть костяшками, она распахнулась, едва не задевая опешившего парня. Холодный воздух разом окутал вздрогнувшего Мина. Тэхён, стоящий на пороге, окинул пренебрежительным взглядом так и зависшую в воздухе руку Юнги, после подхватил её длинными пальцами и опустил вниз. Его взгляд застыл на зелёный глазах парня.       — Не самое подходящее время для душевных бесед, — это было единственное, что услышал Юнги перед тем, как Ким захлопнул дверь.       В полном непонимание постояв ещё некоторое время на одном месте, с озадаченным лицом обдумывая сказанное, Мин развернулся и медленно зашагал обратно к лестнице, а затем в спальню и в ванную, чтобы, как и хотел раннее, ополоснуть лицо.       Когда Мин спускается в столовую, Чонгук уже ждал его. Скорее всего, он был голоден, но всё равно терпеливо дожидался парня.       Услышав неторопливые шаги, мужчина вскинул голову, тут же расплываясь в улыбке.       — Мне нравится, что ты не стараешься вывести меня из себя, — Чон прослеживает, как Юнги отодвигает для себя стул и присаживается напротив, оглядывая приготовленные блюда. Он тоже был голоден.       — Я никогда и не старался этого сделать, — хмыкает, принимаясь за свою порцию.       — Поверю на слово, — следуя примеру Мина, Чонгук берёт в руки столовые приборы.       Звуки перестукивания серебра заполняют комнату. Мин не одаривает мужчину своим взглядом, зато тот не в состоянии отвести своего.       Готов с благоговением наблюдать за любым действием парня. В моменты, когда Юнги находится в поле зрения Чона, тот не в силах оторваться от него. Тянет будто магнитом.       Сделав небольшой глоток прохладной воды из стоящего рядом стакана, Мин вскидывает макушку, сразу же натыкаясь на внимательно наблюдающего за ним Чонгука.       — Наблюдал за тем, как я ел? — спрашивает, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди.       — Готов вечно наблюдать за всем, что бы ты не делал, — Чонгук отвечает просто и, главное, честно, как на духу.       — Попахивает безумной зависимостью, — брови, сошедшие к переносице, выказывают всю степень его озадаченности.       — Так и есть. Ты даже не в силах представить, насколько сильно я зависим тобой. Нашу любовь можно смело назвать вечной, даже если ты пока ничего ко мне не чувствуешь, это ничего, моей любви хватит на нас двоих.       — Так не может быть, — парень качает головой и усмехается, — такое только в детских сказочках есть. Есть же то, что ты бы мне не простил?       Чон даже не задумывается над ответом, отвечая сразу же.       — Нет, ничего подобного, тебе я могу простить всё.       — Я, почему-то, начинаю в это верить. Особенно после того, как ты дал добро на встречу с Хосоком.       — Я ещё не просил тебя не произносить это имя вслух? — интересуется мужчина, копирую позу Мина.       — Кажется, нет.       — Тогда прошу тебя сейчас. Чем быстрее ты начнёшь забывать его, тем быстрее мы сможем воссоединиться полноценно.       На эти слова парень не смог найти ответа. Дал Чонгуку обещание забыть Хосока, а с сердцем переговорить забыл. Его вина.       — Я устал, пойду в спальню, — Мин уже готовился подняться, как Чонгук остановил его.       — Ещё только шесть, — оповещает и задумчиво его оглядывает.       — Сегодня я хотел лечь спать пораньше, — отвечает Юнги, даже не поглядев на него.       — Ещё даже часу не прошло с того момента, как ты спал. Так быстро ты не уснёшь, — Чонгук поднимается со своего места, обходит стол и давит ладонью на плечо старающемуся было встать парню, из-за чего тот награждает его недоумевающим взглядом. — Я не сделаю ничего плохого. Не смотри так на меня.       Мин открывает рот, имея желание что-то ответить, но это «что-то» так и застревает у него в горле, когда Чон опускается перед ним на колени.       — Что ты…? — всё же выдавливает из себя Юнги; мужчине приходится приложить указательный палец к его губам, чтобы тот не рушил атмосферу.       — То, что я хочу тебе подарить, очень ценно для меня, — его правая рука опускается вниз и заскальзывает в глубокий карман, через пару секунд Чонгук вытаскивает сжатую в кулак руку. Кулак не полностью скрывает в себе то, что хочет вручить ему мужчина. Взгляд зелёных глаз пронырливо выцеливает края белой бархатной коробочки.       И внезапно воздух стал совсем густой. У Мина едва получается сделать вдох, чтобы наполнить лёгкие живительным кислородом.       В этот момент мужчина выглядит совсем уязвимым. Возникает ощущение, что если Мин скажет что-то грубое насчёт того, что сейчас находится в руках Чона, то эти слова его глубоко ранят.       Прежде чем открыть коробочку, Чонгук слегка склоняет голову и заглядывает Мину в глаза. Смотрит очень внимательно и продолжительно. Крышечку не получается открыть с первого раза — у мужчины тряслись руки, и Юнги уже хотел протянуть ладони и помочь ему, но всё же тот справился сам.       Видеть, как волнуется Чон, было неожиданно и непривычно. Тот всегда казался уверенным в себе и своих действиях.       Когда же бархатная крышечка открывается, изумрудному взору представляется серебряное кольцо. Серебряный круг был неровным и с дополнениями в виде веточек дерева, а в середине расположился небольшого размера камень. Молочно-белый камень.       С отвисшей челюстью парень следит за тем, как Чонгук аккуратно изымает кольцо из коробочки, откладывает ту на краешек стола и вновь заглядывать в изумленно распахнутые глаза Мина.       — Это кольцо принадлежало моей матери, — Чонгук шумно сглатывает и выдерживает паузу, собираясь с мыслями. Взгляд его крепко прикован к кольцу. — Я был их единственным сыном. Мои родители очень любили меня. Они знали, что у меня есть человек, предначертанный мне судьбой. Они знали, как сильно я люблю тебя, и очень хотели познакомиться с тобой. Не успели. Моя мама дала мне его и наказала подарить тебе его тогда, когда почувствую, что время пришло… Я хотел отдать тебе его ещё в нашу первую встречу, но что-то остановило меня… может, оно и к лучшему. Сейчас ты в состоянии здраво оценивать ситуацию, тогда же ты был на взводе. Всё время злой и угрюмый. Не подпускал меня к себе. И я бы не хотел, чтобы ты выбросил его или сделал ещё что-то. Мои родители, ещё не видя и не зная, уже любили тебя. Надеюсь, теперь ты в полной мере узнаешь, насколько сильно я дорожу тобой.       Юнги слушал внимательно. Весь монолог мужчины так же разглядывал кольцо в его пальцах. Когда Чон со всей нежностью подхватывает его правую ладонь, Мин неуютно ерзает на стуле, а следом тянет руку к себе, из-за чего она выскальзывает из хватки Чонгука, который, вскинув голову, смотрит на него с немым вопросом.       — Всё же, — хрипло выговаривает Мин, на пару секунд замолкает, прочищает горло и только потом продолжает, — я не тот человек, которому ты можешь делать такой подарок.       Мужчина дарит ему кольцо своей матери. Человека, которого он сильно любил и который сильно любил его. Мину тошно от самого себя, как только он представляет, как носит это дорогое сердцу украшение на своём пальце в тот момент, когда думает о другом мужчине.       Чонгук облегчённо выдыхает и чуть улыбается. Его лицо было напряженным, когда Юнги отпрянул от него, но теперь оно стало более-менее спокойным.       — Я успел подумать, что будет какая-то серьёзная причина, по которой ты не хочешь принимать его. Твои опасения и какие-то запреты в голове, бывает, вводят меня в ступор, — Чонгук вновь подхватывает его ладонь и тянет ближе к себе, только теперь более настырней. — Если я решил, что ты именно тот человек, который будет им обладать, значит так и есть. Всем твоим «не приму», «не достоин» и так далее, я даже не буду уделять внимание.       Обогретое пальцами Чона серебро аккуратно скользит по безымянному пальцу Юнги, пока не достигает основания. На удивление, кольцо идеально подошло по размеру, словно и было сделано специально для него.       Чонгук завороженно любуется тем, как сидит на длинном пальце кольцо, нежно проводит по нему подушечкой большого пальца, следом склоняет голову и оставляет на нём поцелуй, но на одном поцелуе не останавливается и целует остальные фаланги.       Мин притих, внимательно наблюдая за действиями мужчины.       Это кольцо Юнги воспринимает как знак принадлежности. Чонгук, видимо, тоже. После дня, как мужчина дал согласие на встречу с Хосоком, он стал чересчур ласков и нежен с ним. Возможно, хочет показать, что он человек, на которого Мин может положиться, который любит его и будет оберегать. Хочет показать, что с ним парню будет лучше, чем с кем-нибудь другим. С кем-нибудь, кто Хосок. Хочет убедить в том, что сбегать нет смысла и думать о других тоже.       — У тебя было так много моментов, когда ты мог отдать его мне, почему же именно сейчас? — парень всё же решается и задаёт волнующий вопрос, заранее зная ответ.       Чонгук метнул в него горящий взгляд. Едва заметно его губы растянулись в ухмылке, после его лицо стало безмятежным. Не было смысла что-то придумывать.       — Думаешь, кольцо сможет удержать меня? — продолжает и после ещё одного брошенного взгляда на кольцо устанавливает зрительный контакт.       — Думаешь о том, чтобы убежать? — парирует мужчина, слегка сжимая чужие пальцы. — Такие глупые и наивные мысли не должны посещать твою голову.       — После всей той тирады о твоих родителях, ты думал, что, в случае чего, во мне взыграет совесть? — вопрошает с вздёрнутой бровью, ещё не пытаясь вновь вырвать руку, но ощущая, как хватка с каждым предложением только крепчает.       — Надеялся, на самом деле. Но больше всего я надеюсь на то, что ты, в момент побега, всё же не будешь думать только о себе, а, скажем, подумаешь ещё и о Кацу. Ты ведь помнишь, я говорил тебе, что продолжительность его жизни заметно сократится, если я узнаю, что он причастен к тому, что ты вдруг исчез?       Чонгук не исключает возможность побега Мина. Скорее всего, он действительно не хочет жить в опасениях, что в какой-то момент Юнги засобирается и сбежит, но в этот же момент хочет отбить это желание запугиванием смертью Хосока, который, как Чон смог догадаться, стал намного больше, чем просто незнакомец или друг.       — Как я могу забыть… — шипит парень больше болезненно, чем раздраженно, ведь то, как сжимает его пальцы Чонгук, начинает приносить боль.       — Такое и не надо забывать. Это то, что тебе нужно будет помнить всегда, — не дожидаясь момента, когда Юнги начнёт просить отпустить его, Чонгук разжимает свои пальцы до тех пор, когда это перестаёт быть болезненный, но полностью всё же не даёт отпрянуть. Его макушка с чёрными, как смола, волосами вновь опускается, губы опять проходятся по чужим пальцам мягко и с нежностью.       А Юнги больше ничего не говорит. Стеклянными глазами за мужчиной наблюдает, но молчит. Молчит он и тогда, когда Чонгук за руку уводит его по лестнице на второй этаж. Молчит, когда дверь в спальню с тихим щелчком закрывается. Молчит, когда его лишают одежды и животом укладывают на кровать. Громко стонет, когда его неспеша растягивают и когда в него вторгаются. Чон двигается в нём до приятной дрожи и закатывающихся глаз. Ему не делают больно, только приятно. Мужчина переворачивает его на спину, закидывает длинные ноги себе на плечи и входит под другим углом. Перед глазами теперь белый потолок. А над собой Юнги лицезрит сильное тело. В крепких объятиях засыпает лишь под утро. Уставший, с хрипящим голосом и багровыми засосами, осыпающими хрупкие плечи и ключицы.

***

      Утро у Мина начинается ближе к полудню. Тянущая боль в пояснице и лёгкое жжение между ягодиц услужливо сопровождали его, когда он с большим трудом вставал с нагретой постели, принимал ванную, смывая с себя остатки после бурной ночи, и когда спустился в столовую восполнить утраченную энергию. Чонгука не было видно, хотя у Юнги были предложения, что тот пробудет рядом всё время до встречи с Хосоком, но у того, оказывается, были намечены другие планы.       Сидя в гостиной на диване, парень старается занять себя чтивом. Точнее, время, когда его поведут к Хосоку, обговорено не было. Поэтому теперь Мин мается и от нервов не знает, чем себя занять. Когда Юнги пролистывает очередную страницу не очень интересной для него книги, в глаза бросается подаренное кольцо, на удивление, оно не мозолило глаза и лишний раз не напоминало о себе, что очень радовало, потому что поначалу казалось, что оно будет висеть на пальце гирей и сдавливать словно тиски.       Парня хватает примерно на час, после, вымученно выдохнув, он кладёт книгу обратно на стол и откидывает макушку на подлокотник дивана. Перед глазами выбеленный потолок, местами потрескавшийся, это, конечно, навряд ли является особой задумкой Чонгука. Глупо хихикнув с этого, Юнги переводит свой взгляд на висящую под потолком золотую люстру со множеством канделябров для свечей. Более логичным и удобным было бы просто провести в дом свет, ведь для того, чтобы осветить помещение светом от свечей, нужно было их сначала зажечь, а для этого каждый раз нужно было лезть под самый потолок. Муторно и долго.       В ушах звенящая тишина. С кухни доносится едва ли слышный перестук посуды. Прислуга в этом доме работает чересчур тихо. Совсем не слышно, как готовится еда, как убираются комнаты и редко можно увидеть саму прислугу: та появляется только тогда, когда позовёт Чонгук. Редко даже краем глаза можно заметить, как мелькают их тени.       Приглушённый расстоянием хлопок входной двери заставляет парня выплыть из своих весьма бессмысленных рассуждений. Резко вскинув голову, Мин устремляет взгляд в дверной проём гостиной. Из-за неторопливых, но грузных шагов, Юнги спешно принимает сидячее положение, все также смотря только на проём. Шаги эти не принадлежат Чонгуку, это точно, и у Тэхёна более лёгкая походка. Это кто-то чужой. Тот, кого парень ещё не знает, благодаря этому тело становится напряжённым.       Наконец, в проходе появляется владелец тяжелых шагов. Изумрудному взгляду представляется высокий и накаченный мужчина с каменным выражением лица. Его глаза во впалых глазницах даже не смотрят в сторону застывшего от доли страха и негодования Мина.       — Господин Чон велел вам одеться и выйти на улицу.       Скрип проржавевших ворот, впервые открывшихся спустя долгий промежуток времени — так Юнги может описать голос этого мужчины. Ещё тон его был устрашающем и мрачным. Мин даже не помнит, как подорвался с дивана и торопливо зашагал к дверному проёму. Когда парень подошёл ближе, мужчина отодвинулся в сторону, пропуская его на выход, и стояло ему отодвинуться, как Юнги заметил одну из прислуг, которая держала в руках чёрные штаны и вязаный белый свитер. Заприметив нижнюю часть одежды, парень в таком же молчании, нарушаемом только его шумным дыханием, широко распахнул глаза и выпустил воздух через ноздри. Опустив взгляд вниз, Мин распахнутые глаза резко зажмурил.       Обогнув мужчину, насколько это было возможно, так как тот хоть и отошёл в сторону, но всё равно стоял рядом с дверным проёмом, Мин устремился ближе к знакомой женщине, которая тут же вытянула руки и протянула ему вещи. Приняв их, Юнги едва ли не бегом понёсся к лестнице, стараясь натянуть ткань длинной рубашки ниже.       Преодолев лестничный пролёт, парень быстрым шагом дошёл до двери спальни, которую захлопнул сразу же, стоило только оказаться внутри и привалился к ней спиной, тяжело дыша и зажмурив глаза.       Боже, какой стыд.       По истечении пары минут Юнги всё же оттолкнулся от двери и принялся спешно натягивать на себя одежду, которая пришлась ему впору. На самом деле вся одежда, которую ему давали, была ему по размеру, конечно, кроме чонгуковых рубашек. Тут же проскальзывает логичная мысль, что Чон готовился к тому моменту, как Мин будет жить с ним. От этих раздумий что-то теплилось в груди, не настолько, конечно, чтобы смотреть на Чонгука влюбленными глазами.       Застегнув пуговицу на чёрных штанах, Мин развернулся к двери, подошёл к ней ближе, положил ладонь на прохладную ручку и на секунду прикрыл глаза, резко выдохнув.       Его отделяло от встречи с Хосоком десять минут или двадцать, а возможно и все тридцать. Но это ничто по сравнению с тем, что мужчину он мог последний раз видеть на заднем дворе дома Намджуна, когда он учил его владеть мечом.       Раскрыв веки, парень позволил себе широко улыбнуться. Со стороны это точно выглядело смешно и жутко. Не каждый день увидишь, как человек тупо смотрит на дверь и улыбается, но со стороны на него смотреть было некому, поэтому не стоило переживать о том, что кто-то сочтёт его за умалишённого.       Надавив на ручку и распахнув дверь, Юнги быстрым шагом двинулся по коридору на первый этаж. На лестнице шаг пришлось замедлить, потому что Чонгука точно бы осведомили, с каким нетерпением его возлюбленный спешил на встречу к другому мужчине. Пугающий незнакомец ждал его у выхода, а рядом с ним стояла та же женщина, держа в руке тёплую куртку. Мин взял верхнюю одежду из протянутой руки и наклонился, чтобы надеть тёплую обувь.       Всё также молча они двинулись на выход. Мужчина шёл спереди, Юнги, естественно, за ним. Стоило двери распахнуться, как парня окутал холодный воздух, заставляющий поежиться. Пронизывающий ветер трепал его волосы, из-за чего отросшая чёлка падала на глаза и приходилось доставать руки из глубоких карманов, чтобы её убрать. Тусклое небо всё также висело над ними. Не было даже намёка на то, что вскоре тёплое солнце выйдет из облаков и погреет замёрзшие щеки.       У мужчины перед ним был очень широкий шаг. Не привыкшему к такому Мину приходилось чуть ли не бежать, чтобы не отставать. Мрачным голосом более не было проронено ни слова. Может, оно и к лучшему.       Дом, который выделил Чонгук для десятиминутного разговора, находился на краю деревни. Он одиноко стоял едва ли не впритык к бревенчатой стене, огораживающей поселение. Это было как раз то, о чём говорил Чонгук. Поселение очень быстро росло. Людей становилось всё больше и больше, а значит и домов, в которых они могли жить, нужно было больше, совсем скоро стены будут двигать. Домик был одноэтажным и совсем новый, с небольшим деревянным крылечком, он ещё даже не был окружён забором, который, кстати, стоял у всех в поселении.       На крыльце — на первой ступени снизу — стоял Чонгук, рядом с ним был и Тэхён, который, выглянув из-за стоящего перед ним мужчины, первым увидел приближающегося Мина, а следом развернулся и Чон, что не мог увидеть взгляда, которым одарил Мина Тэхён. А взгляд его был встревоженный. Этот взгляд вмиг вогнал Юнги в пока ещё лёгкую панику.       Стоило только парню подойти ближе к крыльцу, Чонгук спустился со ступени и, подхватив локоть Мина, подтянул его к себе и прижал к груди, уложив ладонь на чёрную макушку.       — Десять минут, Юнги. По истечении этого времени ты сразу же выходишь оттуда и мне без разницы, было ли вам ещё о чём поговорить или нет, если я зайду туда лично, будет плохо. Я не пытаюсь запугать тебя, просто держи это в голове, — мужчина, наклонившись, шептал на ухо, обдавая замёрзшее и покрасневшее ухо тёплым дыханием. Мин, упирающийся затылком в чужую грудь, смог только согласно кивнуть. Я тебя услышал. Всё понял.       Судя по тому, что Чон уже некоторое время не отпускал его, хотя уже было нужно, можно сделать вывод, что такого желания у него нет, поэтому Юнги сам легонько отпихивает его и отходит на шаг, поднимая голову и заглядывая ему в лицо.       — Я помню всё то, что ты говорил мне, помню, о чём предупреждал. Я знаю, чем могут обернуться мои неверные действия, — нахмурив брови и закусив губу, он на мгновение задумался: «Сейчас же уже можно что-то да пообещать?». — Я обещаю, что не сделаю глупостей.       Это были те слова, которые Чонгук и ждал. Те слова, которые более-менее смогли его успокоить.       Коротки кивнув, мужчина отступил от крыльца, давая Юнги возможность подняться. В последний раз взглянув на Чонгука, потом на Кима, стоящего за его спиной с сейчас безэмоциональным лицом, потом вновь на Чона, Мин развернулся и не спеша поднялся по деревянным ступеням.       В груди приятно разливалось тепло и быстро билось сердце. Сквозь дрожь в ногах он смог преодолеть шесть невысоких ступеней. Находясь спиной к мужчине и Тэхёну, парень смог выпустить так и рвущуюся улыбку наружу. Вытянув правую ладонь из кармана, Юнги положив её на холодную ручку, опустил ту вниз и дверь с тихим скрипом поддалась.       В доме было прохладно и пахло деревом. Пройдя внутрь, Мин быстро закрыл за собой дверь. В помещении было тихо. Слишком тихо. Можно было подумать, что здесь никого нет, если бы не витающий запах леса и свободы, который Юнги был в состоянии узнать из тысячи.       Хосок возникает перед ним резко и неожиданно, совсем как в их первую встречу. Он выходит откуда-то слева и становится прямо перед Мином. У того на миг перехватило дыхание. Появление Хосока стало для Юнги как глоток спасительного воздуха для утопающего.       — Выглядишь лучше, чем я себе представлял, — до боли знакомый и долгожданный голос вливается в уши сладкой патокой.       — Выглядишь хуже, чем я себе представлял, — парирует Юнги, подмечая осунувшееся лицо и круги под любимыми карими глазами.       Хосок не выдерживает первым, поддаётся вперёд и крепко перехватывает Мина, тот обнимает его в ответ, цепляясь словно за спасательный круг. Кацу утыкается носом в чужую макушку и глубоко вдыхает, давая почти позабытому запаху застрять в носу.       Эти объятия были необходимы им обоим. Слишком соскучились за такой промежуток времени.       Но сейчас всё, что так долго хотел сказать Юнги, отходит на второй план, так как:       — Надеюсь, ты готов, потому что мы уходим.