Better than the best

п/а: извините за такую задержку, не было ни возможности ни времени написать продолжение. однако, я все же сделал это, надеюсь - никаких разочарований и ваши комментарии. ____________________________________________________________________ Каждый, время от времени, ощущает тяжесть в том самом месте, где фиброзно-мышечный орган ритмично сокращается. Проще говоря, в области биения сердца. Мы можем расценивать это как проявление физической слабости, не выносливости, или же преждевременного старения. Однако, в большинстве своих случаев подобные симптомы говорят о том, что нам просто сделали невыносимо больно. Так ударили словами, что грудная клетка, словно треснула, и сердце неумолимо повреждено. Каждый справляется с этим по-своему. Кто-то ест бесчисленное количество мороженого, будто бы желая поднять себе настроение, кто-то идет на встречу с друзьями, надеясь залечить рану алкоголем и не полезной, но вкусной едой, вперемешку с бессмысленными разговорами, кто-то предпочитает лечь в постель, накрыться одеялом с головой и, закрыв глаза, без единого звука ждать, пока боль отступит сама, никого не оповещая о своих проблемах и внутренних терзаниях. Спок предпочитал третий вариант. - Что с ним происходит?- говорит Джим, делая большой глоток сладкого кофе, сотворенного репликатором, он смотрит на Боунса выжидающе, словно его ответ действительно может стать решением всех проблем. - А чего ты от меня хочешь?- отвечает Маккой, поддевая вилкой кусок говядины и отправляя его в рот. - Ты же доктор, Боунс! - Соответственно, я всемогущ? Кирк вздыхает, словно усталый старик после целого дня в инженерном цехе. - Прекрати эту депрессию, если зеленокровному хочется побыть одному.... - Точно, депрессия. У вулканцев она бывает?!- капитан хватается за это определение, как за спасительную нить. - Мне покуда знать. У него не было ничего подобного даже после смерти матери, сам вспомни. - Может я что-то не так сделал? - Вспоминай, - Маккою начинает надоедать разговор, он старательно пытается расправиться с обедом, дабы поскорее скрыться от капитана и его личных проблем. - Я не помню,- произносит Джим на выдохе. Однако, он действительно пытается напрячь каждую извилину мозга, доводя его до воспаления. На прошлой неделе он признался Споку, что ему совсем не нравится вкус вулканской пищи, но тот отреагировал более, чем спокойно, был момент, когда Кирк спеша, несся по коридору и, столкнувшись с коммандером, не извинился, но ведь это глупая причина для обиды, затем... - Мне пора в медотсек,- Боунс прерывает поток мыслей и Кирк, поднимая на друга взгляд, улыбается, словно ничего не произошло, будто разговора этого и не было, не важно, как его рвет изнутри на части. Оставшись наедине со своими проблемами, капитан снова и снова прокручивает в мыслях всевозможные варианты. Он словно имеет возможность увидеть себя со стороны и в конечном итоге Джиму кажется, что он делает не так абсолютно все и каждое его слово могло бы стать причиной. И вдруг среди бесчисленного количества мыслей, одна формируется четко и, кажется, той самой. Кирк чувствует себя так, словно его обухом по голове ударили. Возможно, стоит принести извинения. - Джим?- устало произносит Спок, стоя в дверях своей каюты, и слова застревают у капитана в горле, он понимает, что нет в этой жизни задания сложнее, чем извиниться. Попросить прощения так, дабы это выглядело искренне и являлось таковым на самом деле. В какой-то момент Джим думает, что порой красноречивей бывают действия, нежели слова, возможно, это его личный способ объяснений и признаний в чем-то. Особенно в своей неправоте. И он не задумываясь, касается ладонью груди Спока, словно пытаясь ощутить стук сердца,… еще минута и Джим смыкает губы на его губах, целуя нежно и уверенно. Словно ныряя в самую гущу тумана, забываясь, не видя перед собой ничего, только чувствуя – касания пальцев, жаркие поцелуи и мягкие губы. Теплые изящные вулканские пальцы быстро и умело справляются с верхней одеждой, губы целуют шею, ладони жадно лаская, скользят по телу Джима. Он до невозможности податлив, возможно, от накатившего возбуждения, возможно, опьянен чем-то незримым, тем, что неизменно связывает их обоих. Губы снова встретились в поцелуе, и Спок без стеснения проводит языком по губам капитана, буквально-таки ощущая его улыбку. В один короткий момент ноги Джима оказываются на пояснице Спока, он расстегивает его форменные штаны, приспуская их, удерживает капитана за ягодицы сильными руками, лаская, проводит ладонями по бедрам, пальцы сжимаются на несколько секунд, посылая короткие волны удовольствия, заставляя приникнуть к нему теснее, потереться вставшим членом о подкачанный живот вулканца, все еще скрытый мягкой тканью синей кофты. Дрожащими пальцами Джим сам расстегивает пуговицы на брюках Спока, затем все куда-то пропадает, осознание реальности размывается, словно краски на картине, попавшей под дождь, всего лишь на пару мгновений, и Кирк протяжно стонет, прогибаясь в пояснице, ощущая, как налитый кровью горячий член входит в его тело. Внизу всё отдается острой болью, и он закусывает губу, но знает - стоит расслабиться и он сможет впустить его в свое тело полностью. Джим стонет хрипло, что-то шепчет, понятное лишь ему одному. Спок смотрит на него уверенным, серьезным взглядом, в котором плещется желание, без единого слова он толкается глубже, делая паузы, давая передохнуть, и Джим бесстыдно стонет прямо ему в губы от наслаждения, в которое переросла первоначальная боль, стоило задеть простату. Движения тела стали размашистыми, сильными, и было так хорошо насаживаться на член вулканца, и, толкаясь бедрами навстречу, обнимать за плечи, чувствуя пальцами жар тела сквозь одежду. Дыхание срывается, Спок отрывисто целует Джима, словно не желая разрывать этот своеобразный контакт, тот в свою очередь прижимается к нему, трется возбужденной плотью о его живот в такт глубоким движениям, пронизывающим, посылающим по всему телу импульс сладкого удовольствия. Спок кончает с хриплым стоном, наполняя капитана обжигающе горячим семенем, Джим сжимает ладонью свой все еще до боли напряженный член, заставляя выплеснуть возбуждение. - Капитан,- произносит Спок, он поворачивает голову и утыкается носом в макушку Джима, шумно дыша, капитан и коммандер лежат рядом, не касаясь друг друга, но так ясно, что они вместе, как если бы держались за руки. – Джим,- вдруг поправляет он себя,- возможно ли теперь, что ты будешь считаться с моим мнением, и оно будет представлять для тебя не меньшую ценность, чем представляет точка зрения на какой-то объект любого другого члена экипажа? - Да, Спок, как ты мог вообще подумать, что мне не важны твои слова!- Кирк закатывает глаза, его раздражает неспособность вулканца досконально различать эмоции в голосе да и вообще многие вещи. - Я мог предположить… - Я все понял, - перебивает Джима,- просто заткнись,- и он, наконец, поворачивается к нему, приникает всем телом и целует. И Спок совершенно не возражает этому. Отвечает на поцелуй и думает, что Джеймсу Кирку он способен простить все. Ведь он его свет.