Ты идиот

– О соулмейтах? – Геральт удивлённо замер. – Слышал. – Так вот… Когда один из соулмейтов получает ранение, второй это чувствует, но немного слабее. И не только чувствует, – на его теле появляются точно такие же следы ранений. Ну, это ты, вероятно, и сам знаешь? – Только по рассказам. – Этого достаточно. Эти шрамы – не мои. Они принадлежат другому человеку. – Вот как. Похоже, у твоего соулмейта очень нелёгкая жизнь. – Да, видимо, – Лютик вымученно улыбнулся. – Ты знаешь, кто это, – хотя бы, он или она? – Ну, учитывая такое количество ран можно даже не надеяться, что это она. Лет в восемнадцать, когда начали появляться первые шрамы, я ещё верил, что это какая-нибудь несчастная девушка. Но теперь я уже точно уверен, что это парень, – бард покачал головой – Ты когда-нибудь встречался с ним? – Д-да, – голос Лютика снова задрожал. – И что же? – ведьмак заинтересованно наклонился ближе. – Он…он меня, кажется, не замечает. Ему это не нужно. И я не хочу навязываться… – бард всхлипнул. – Лютик… – А ты, Геральт? У тебя есть соулмейт? – Лютик постарался перевести тему. – У ведьмаков их не бывает. – Вот как… – задумчиво протянул бард. – Во время Испытания Травами рушится связь между мальчиком, который станет ведьмаком, и его соулмейтом. – А что происходит при этом с соулмейтом? – Весемир говорил, что новую связь создать нельзя. Эти люди так и остаются одинокими навсегда. Или находят кого-то, с кем хотят соединить свою жизнь, но между ними нет такого счастья, какое бывает у соулмейтов. – Это…довольно жестоко. Геральт хмыкнул. – Возможно. Но оставить между ними связь было бы более жестоко. За всю жизнь ведьмаки получают такое количество ранений, что обычный человек просто не выжил бы. – Да, наверное, так и правда лучше. А случалось когда-нибудь так, что связь не разрывалась? – Кто знает. Я о таком не слышал. Лютик сидел молча, сжимая руками край одеяла так сильно, что у него побелели костяшки и напряжённо размышлял о чём-то. – Лютик? – А? Что, Геральт? – Скажи, кто твой соулмейт? – Я не очень хочу об этом говорить. – Бард совсем поник. – Лютик, прошу. У тебя такое количество шрамов. Едва ли не столько же, сколько у меня. Я хочу узнать, кто твой соулмейт. Может, это можно прекратить? – Геральт, не надо. – Пожалуйста. – Прошу, не надо, – бард съежился и выглядел таким беззащитным, что ведьмак, напротив, только сильнее хотел ему помочь. – Лютик… – Ты идиот, Геральт! – Лютик вдруг выпрямился, в его глазах блеснули слёзы. Геральт удивлённо уставился на барда, даже не пытаясь скрыть изумление. Он никак не ожидал, что Лютик начнёт кричать. – Ты идиот, тупоголовый ведьмак! Бесчувственный чурбан. Это ты! Ты мой соулмейт, Геральт! Но ты, видимо, слишком тупой, чтобы самостоятельно об этом догадаться, даже когда перед тобой буквально все факты! Ведьмак застыл. Он совершенно не ожидал таких слов. С одной стороны, это расставляло всё по местам. В том числе и бесчисленное множество шрамов на барде. Но с другой стороны, Геральт ни на миг не мог в это поверить. – Но у ведьмака не может быть соулмейта… – неуверенно начал он, но бард его перебил. – А у тебя – может! Ты всегда был не таким как все. Твои белые волосы видно за версту, таких больше ни у кого нет. Ты слишком благородный для обычной машины для убийств. Наконец, у тебя есть чувства и эмоции! Только ты этого почему-то не хочешь понять! – Лютик так горячился, что с его плеч свалилось одеяло. Заметив это, он потянулся к Геральту, хватая его за руки. – Смотри! Ты видишь знакомые следы, ведьмак? Они одинаковые, наши руки выглядят одинаково! Тебе это ни о чём не говорит? Этого тебе недостаточно? – Геральт не мог вставить ни слова. Впрочем, у него бы и не получилось – он был шокирован. Шрамы на его руках и руках барда действительно были абсолютно идентичны. Лютик продолжал. – Проверь свою спину, Геральт. У меня на спине появились следы от ножа, и я могу поклясться, что у тебя теперь тоже. Проверь! – бард был уже готов сам броситься к ведьмаку, поэтому Геральт решил, что безопаснее для Лютика будет сделать то, чего он хочет. Нерешительно сняв рубашку, ведьмак провёл рукой по спине и, к своему удивлению, наткнулся на шрам, которого несколько дней назад там не было. Лютик, увидев это, залился несколько безумным смехом. – Убедился теперь, твердолобый ведьмак? Геральт ошарашенно молчал. Выходило, что всё это была правда. Лютик, этот маленький беззащитный бард, действительно был его соулмейтом. Сколько же он, должно быть, натерпелся за свою жизнь. Тем временем Лютик вдруг словно успокоился и снова завернулся в одеяло, поморщившись от боли в спине, которую не замечал во время своей пылкой речи. Он сел и обхватил себя руками. Сначала бард тихо всхлипнул, чего ведьмак даже не расслышал, потом по его щекам потекли слёзы, капая с подбородка на одеяло. А затем Лютик разрыдался в голос. Всё ещё довольно тихо, – он не любил плакать, однако остановиться он уже не мог. Так и не пришедший в себя Геральт был ещё больше сбит с толку. – Лютик? – тихо позвал он. Бард, кажется, не услышал. – Лютик! – громче. Бард поднял голову, пересекаясь взглядом с ведьмаком, и зарыдал ещё громче. Нерешительно потоптавшись на месте, Геральт наконец отбросил рубашку, которую по-прежнему держал в руке, и медленно подошёл к Лютику. Тот попытался отползти на другой край кровати, но ведьмак уже наклонился к нему, поставив руки по бокам. Бард затрясся. – В чём дело? Почему ты плачешь, Лютик? – Геральт никак не мог этого понять. Бард, захлёбывающийся слезами, совсем в этом не помогал. Ведьмак растерялся. Будь на месте Лютика кто-нибудь другой, он бы просто влепил ему пощёчину, чтобы заставить перестать плакать. Но это был Лютик. Хрупкий и слабый Лютик. Наконец, поддавшись внезапному внутреннему порыву, Геральт осторожно обхватил барда обеими руками, стараясь не задеть раны. Как ни странно, это сработало. Лютик сначала задохнулся от изумления, а затем, прижавшись к груди ведьмака и уткнувшись носом ему в плечо, немного утих, негромко всхлипывая. Геральт, ведомый инстинктами, мягко положил одну руку ему на голову, перебирая шёлковые волосы. Бард от такого незамысловатого действия чуть успокоился, рыдания начали затихать. Ведьмак вдруг подумал, что волосы у Лютика действительно очень приятные на ощупь. Наконец бард совсем замолк, лишь отчаянно хватая ртом воздух. Геральт не шевелился. Ему было удобно сидеть так, прижимая к себе успокаивавшегося Лютика. Ведьмак никогда бы не подумал, что такое вообще возможно. И ещё неделю назад он бы, скорее всего, скривился от мысли о том, чтобы обнять барда. Тем временем Лютик, взяв себя в руки, приподнял голову. Геральту было жаль смотреть в его заплаканное покрасневшее лицо с дорожками слёз. Он протянул руку и большим пальцем стёр влагу, а затем вернул руку на волосы барда. Лютик моргнул. Геральт из Ривии, великий опасный охотник на чудовищ только что утёр ему слёзы. – Г-геральт, – осипшим от плача голосом пролепетал бард. – Что ты делаешь? – А ты не видишь? Помолчи, – ведьмак мягко надавил на затылок Лютика и тот, послушавшись, снова прижался к Геральту. Ему было очень уютно сидеть так, в объятиях ведьмака. Смущало только то, что, не считая одеяла, бард был совсем голый. От этого по позвоночнику прошла дрожь. А ещё, Лютик боялся того, что будет, когда Геральту надоест так сидеть. Он бросит барда? Снова прогонит? Зачем ведьмаку такая обуза в виде соулмейта. Лютик с замиранием сердца ждал, когда Геральт заговорит. А пока он старался насладиться теплом его тела, рассмотреть его вблизи и отпечатать образ расслабленного ведьмака у себя в памяти. В конце концов, Геральт сам сгрёб барда в объятия. Может, он и не прогонит? Лютик не надеялся на ответные чувства, бывало и такое, что соулмейты не любили друг друга. Но он не смог бы жить без ведьмака, и всё, что ему было нужно – возможность быть рядом. Всегда.