Действуй, Хината-кун!

Хаджиме с самого начала понимает, что это будет нелегко. После случившегося его одноклассники вряд ли горят желанием налаживать отношения с Нагито. И все же, когда Усами по просьбе Хаджиме собирает всех у бассейна и они злобно посматривают на Нагито, не рискуя к нему приблизиться, Хаджиме становится неуютно - так, будто их враждебность направлена на него самого. - Ты что здесь забыл, Комаэда? - наконец говорит Фуюхико. Его слова до боли напоминают то, что говорил сегодня сам Хаджиме. Неужели тогда это выглядело настолько же ужасно? - Точно, - присоединяется Сода. - Хаджиме все правильно сказал: тебе среди нас не место. Это уже слишком. Хаджиме выступает вперед, осторожно оттирая Нагито плечом. - Я понимаю, что вы все еще подозреваете Нагито. Но поверьте, сейчас он не задумывает ничего плохого! Он делает паузу, вспомнив, что как раз этого он у Нагито спросить не додумался. - Это ведь правда? - вполголоса говорит он, развернув голову к Нагито. - Ты ничего не планируешь делать? - Сейчас - нет, - Нагито отвечает быстро, не задумываясь, и хотя Хаджиме тревожит акцент, сделанный им на слове "сейчас", у него нет оснований сомневаться в его честности. Других, однако, так просто не убедишь. - Почему мы должны ему верить? - спрашивает Пеко, как бы невзначай проводя рукой по ножнам. Она точно так же закрывает собой Фуюхико, как сам Хаджиме закрывает Нагито, и на какую-то секунду Хаджиме даже кажется, что это что-то означает. Он тут же отбрасывает эти мысли: в конце концов, это просто невозможно. Соня тянет руку вверх, привставая на носочки. - А я вот считаю, - ее голос такой звонкий, что Хаджиме кажется: сейчас, заслышав его, со всего острова слетятся певчие птицы, - что нам нужно быть добрее и давать всем второй шанс. В конце концов, какой бы я была принцессой, если бы не прощала своих подданных? Она по-доброму улыбается, заглядывая в глаза одноклассникам, как будто пробует найти в них отблески собственной надежды, но тщетно: все взвинчены до предела. Хаджиме чувствует витающее в воздухе напряжение, которому нужно непременно разрешиться - так просто им отсюда не уйти. - Я тоже ему верю, - твердо говорит Хаджиме. - Это просто бессмысленно, - фыркает Кузурю, сжимая руки в кулаки. - Верю, и все тут, - упрямо повторяет он. - Я предлагаю такой вариант: если вы считаете, что действия Нагито могут нам навредить, я могу проводить с ним все... большинство времени и контролировать, чтобы он не делал глупостей. Он не сможет как-то повлиять на вас, если рядом всегда будет посредник, независимое звено. Толпа одобрительно гудит, и на секунду Хаджиме кажется, что победа за ним - ровно до того момента, когда Нагито мягко хлопает его по плечу: - Но что, если мы с тобой пособники? Признаю, момент выбран идеально: ваше недоверие ко мне на пике, и тут из ниоткуда появляется Хаджиме, хорошо зарекомендовавший себя на суде. Вы теряете бдительность, мы сговариваемся, и вуаля! - происходит новое убийство, и мы оказываемся вне подозрений, несмотря на то, что произошло оно по нашей вине. Микан подает голос откуда-то издалека (не отваживается выйти вперед, чтобы снова не упасть, догадывается Хаджиме): - Я-я могу ошибаться, но ты о-обвиняешь себя сам, в то время как м-мне кажется, что мы сами должны были это сделать. - Вот именно! - выпаливает Нагито. - Ты поняла все абсолютно правильно. Если вы по какой-то причине ошиблись и доверились мне, я сам могу выполнить вашу работу и не верить в себя! Эта фраза повисает в неловком молчании, как будто заморозившись в воздухе. Все неловко переглядываются и не знают, что сказать. - Ну а я все еще верю Нагито, - уверенно говорит Соня. - И я, - встревает Сода. Хаджиме не знает, то ли он хочет так поддержать Соню, то ли решает это сам, но в любом случае, он это ценит. Это становится переходным моментом: следом за ним все кивают по очереди, соглашаясь попробовать. Фуюхико цокает, но на открытую конфронтацию не идет: Хаджиме предчувствует, что с ним еще будут проблемы. Но сейчас его волнует совсем не это, а то, что Нагито улыбается: Хаджиме не видит его улыбки - чувствует ее спиной. Все постепенно расходятся, и Хаджиме с тоской провожает их взглядом. По идее, он должен радоваться: благодаря ему класс заключил с Нагито пусть шаткое, но все же перемирие, и теперь, когда они остались только вдвоем, они снова могут свободно поговорить. Но почему-то этот момент необъяснимо пугает Хаджиме, и вся смелость, переполнявшая его, когда он защищал Нагито, куда-то пропадает. - Прости, что навязал тебе свою компанию, - наконец мямлит он. Хаджиме не до конца искренен: он одновременно рад, что смог помочь Нагито, и боится, что тот будет недоволен непрошенным спасением. - Это я должен извиняться, - Нагито низко кланяется, опуская глаза. - Проведя со мной побольше времени, ты моментально поймешь, кто я, разочаруешься, и сбежишь, разорвав свое обещание. - С кем из наших одноклассников ты сейчас хочешь провести время? - торопится перевести тему Хаджиме. Хаджиме готовится убеждать его, что да, он действительно хочет узнать мнение Нагито, и что его желания важны, но у Нагито, видимо, заканчиваются силы на сопротивление. - С Ибуки, - безропотно говорит он. Это неожиданный выбор, но Хаджиме он нравится. Да, Ибуки странная. Хаджиме никогда не может понять ее до конца: иногда ему даже кажется, что она говорит на собственном языке, который только по внешним признакам напоминает японский. Даже во время сегодняшнего разговора ее позицию было не понять: она молчала, не присоединяясь ни к одной стороне конфликта - только стояла с отсутствующим взглядом, возилась с волосами и что-то напевала. Ибуки взрывная, непредсказуемая, нетерпеливая: ее можно охарактеризовать множеством эпитетов, но "недоброжелательной" среди них точно не будет. Но все же, когда они стоят перед Ибуки, а та не шевелится и смотрит куда-то сквозь них, Хаджиме чувствует себя как на экзамене. Через минуту она отмирает: - Это я просчитывала, какое амплуа подойдет Нагито, когда он будет играть с нами в группе. Так, а скажи-ка, кто ты по знаку зодиака? - Телец, - говорит обескураженный Нагито. - Да? А больше похож на лягушку, - Ибуки не медлит с ответом. Хаджиме торопится вмешаться: - По-моему, такого знака зодиака даже не су... - Это неважно, - Ибуки подпрыгивает на месте, и Хаджиме на всякий случай отодвигается от нее подальше, небезосновательно побаиваясь, что она уколет его угрожающе закрученными волосами. - Я все поняла! Нагито - прирожденный клавишник. У нас уже собралась целая группа: барабанщик, клавишник, я. Она делает паузу, как будто приглашая их полюбоваться простирающимися перед ними перспективами. - Просто представьте, как красиво мы будем смотреться на афишах. В ярких костюмах, со сценическими прическами, и вообще. - Красиво, - сипло говорит Хаджиме. Он представляет (правда, одного только Нагито). - Но до этого еще далеко! - заявляет Ибуки, наставительно подняв палец. - Нам нужно много тренироваться. Следующие несколько часов проходят до ужаса странно: они прыгают на одной ноге по пляжу (Хаджиме побеждает), наперегонки едят мармеладных мишек (победителем становится Нагито - а потом долго извиняется за свою победу), пробуют удержать на кончике носа мяч (здесь вне конкуренции Ибуки: Хаджиме говорит, что она это делает даже лучше морского льва и краем глаза ловит несмелую улыбку Нагито). Ибуки уверяет, что это приближает их к карьере музыкантов; Хаджиме не до конца понимает, как это работает, но ее указания выполняет исправно. Ведь удалось же ей как-то стать Абсолютной Музыканткой: почему же у них должно не получиться? *** Солнце заходит в секунду, сменяясь луной, и Хаджиме, как всегда на острове по вечерам, переполняет чувство нереальности происходящего. - Солнце съел Монокума, - говорит Ибуки. - Раз - и его не стало. - Что? - Что? - зеркалит Ибуки, и Хаджиме решает не дознаваться. - Вы тоже это видите? - выкрикивает Нагито и тут же, застыдившись, прикрывает рот рукой. Из океана выходит вереница кокосовых крабов, оставляя на песке следы, которые тут же смывает прибой. - Говорят, они очень вкусные, - мгновенно загорается Ибуки. Из ее рта уже капает слюна. - И доверчивые. Можно расколотить их панцири камнем и испечь на костре. Устроим настоящий ночной пикник! Она уже крадется за с крабами, которые выглядят невинно, как школьники на прогулке. Она идет очень странно, но, как всегда происходит в дни, когда Хаджиме общается с Ибуки, находясь с ней в непосредственной близости, он будто временно получает способность понимать ее лучше. Вот и сейчас до него доходит, что она пробует имитировать крабью походку и одновременно выискивает подходящий камень. Пока весь ее улов - это несколько втоптанных в песок мономонеток, но это только вопрос времени: когда Ибуки овладевает навязчивая идея, она не успокаивается, пока не добьется своего. Если, конечно, вовремя ее не отвлечь. У Хаджиме, как назло, нет никаких идей: вся его энергия ушла сегодня на то, чтобы разобраться с Нагито. Он умоляюще складывает ладони и смотрит на Нагито, надеясь, что он поймет. И Нагито действительно понимает: - А вы знаете, - начинает он задумчиво, - что кокосовые крабы - это не крабы вовсе? Ибуки отпрыгивает поближе к друзьям - и подальше от крабов. - Тогда Ибуки не будет их есть! А кто они? - Крабоиды, - гордо говорит Нагито и тут же смущается. - Но вы, должно быть, знаете это и сами: ничего другого я бы от абсолютных и не ожидал. - Мы ведь не Абсолютные Крабоведы, - говорит Ибуки, устраиваясь поудобнее на большом камне и жестом приглашая присесть туда же друзей. - Так что давай рассказывай. - Знаете ли вы, что такое карцинизация? - Нагито начинает рассказывать, скованно присаживаясь рядом с ней. - Можете ли вы представить, что эволюция пыталась создать крабов не один - целых пять не зависящих друг от друга разов? И всякий раз у нее почти получалось. Ибуки визжит, что теперь она просто обязана написать об этом песню и назвать ее "Я Хочу Создать Что-то Новое, Но получаются Только Крабы", и это будет самая кровавая из ее песен, а Нагито только ободряюще кивает и рассказывает дальше. Хаджиме окидывает взглядом крабов, которые и не догадываются, от какой опасности их только что спасли, и садится к друзьям последним. Он надеется, что тот факт, что Нагито сейчас говорит, позволяет ему, Хаджиме, смотреть пристально на него и только на него. *** Когда в темноте коттеджа Хаджиме встречают красные глаза, он почти не удивляется. Он включает свет и начинает готовиться ко сну, пробуя не обращать на Монокуму внимания. Тот, однако, к такому не готов. - Я сюда пришел не просто так. Расскажи мне о том, что произошло сегодня. - Ты же и сам все видел, - равнодушно говорит Хаджиме. - Сначала следишь за нами круглосуточно, а потом притворяешься простачком. - Нет-нет, меня интересуют не события, а чувства, - в лапах медведя само собой появляется ведёрко попкорна. - Удалось ли тебе сближение с Нагито, не разочаровался ли ты в нем, что ты ощущал сегодня, когда вы общались. Ответ обязателен. - Это и есть плата за твою помощь? - с нервным смешком переспрашивает Хаджиме. - Одна из ее частей, - не смущается медведь. - Я жду. Хаджиме хочется рассказать о многом: о том, как Нагито сидел к нему немного ближе, чем к Ибуки, и о том, как Хаджиме гадал, означает ли это что-то; о том, как его локоны серебрились в лунном свете, а голос сплетался с шумом прибоя, звучал как его неотделимая часть; о том, как днем он выступил перед Нагито, закрывая его своей спиной, и на секунду ему пришла в голову глупая мысль: ему подумалось, что он мог бы защищать Нагито всю жизнь, и ему бы не надоело. Хаджиме открывает рот и неожиданно даже для себя самого взахлёб рассказывает Монокуме про карцинизацию.