V
10 апреля 2021 г., 20:17
— Детектив Рид, вам стоит снизить скорость, иначе рискуете не вписаться в поворот или создать иную аварийную ситуацию, — спокойно произнёс Ричард, стараясь, чтобы механические помехи голосового модуля были почти незаметны. Нельзя было отвлекать Гэвина от дороги, но при этом с каждой секундой росла необходимость заставить того прислушаться к сказанному и последовать совету.
То, что Гэвину доставляет удовольствие быстрая езда, Ричард вычислил почти сразу, как они стали напарниками. И первая же погоня, в которой довелось поучаствовать, это подтвердила. Уже тогда RK900 заметил, как у детектива Рида во время экстремального вождения (действовал тот вполне профессионально, между прочим) загораются азартом глаза и на губах появляется хищная улыбка. Это завораживало, но одновременно и заставляло насторожиться — напарник любил скорость, любил лихачить, нарушая правила, когда только позволяла возможность, и как раз во время погонь это было оправданно.
В большинстве случаев. Не сегодня. Не на этой трассе, совершенно непригодной для столь быстрого передвижения.
Показатели спидометра уже опасно превысили разрешённые значения, и расчёт траектории движения их транспортного средства всё чаще заканчивался фатальной ошибкой вместо результата (ошибки скрывали вероятности дорожно-транспортных происшествий, последствием которых у попавших в них людей могли стать повреждения, несовместимые с жизнью, Ричард это прекрасно осознавал), из-за чего приходилось перезапускать программу преконструкции, тратя на это непозволительно много для данной ситуации времени.
Систему лихорадило. Строчки кода то и дело менялись, накладываясь друг на друга, создавая условия, мешающие быстрому и объективному анализу, ошибки множились, уровень стресса постоянно рос, грозя достигнуть критических значений.
Пришлось использовать протокол экстренных ситуаций, созданный недавно именно для подобных случаев и до конца ещё не доработанный. При помощи его алгоритмов полностью оградиться от эмоций не удавалось — не то чтобы именно это с самого начала было целью его написания, — но уже получалось снизить их проявления до приемлемых, хоть ещё и не оптимальных показателей.
Вовремя. Хорошо, что протокол был уже рабочим и имел возможность активации.
— Не ссы, этот уебан уже наш! — вдруг бодро отозвался Гэвин, хотя до этого игнорировал замечания Ричарда (он и раньше так делал, словно умея слышать лишь то, что было выгодно или хотелось. Ну или просто реагировал только на эти два пункта, а то с такой невнимательностью как бы он стал детективом?). Правда, вместо того, чтобы прислушаться, Гэвин наоборот, ещё сильнее вдавил педаль газа, догоняя машину сбежавшего с места преступления неудачливого грабителя, покусившегося ещё и на жизни патрульных, приехавших первыми, и залихватски выкрутил руль, желая, видимо, прижать преступника к обочине, но добился совсем другого результата: машина вдруг вильнула, взвизгнув шинами, и стала неуправляемой.
Гэвин, витиевато выругавшись, попробовал вернуть контроль над транспортным средством, выровнять его, вот только ничего не получилось: сильно повело вправо, слегка подбросило, тряхнуло, и автомобиль, словно споткнувшись, полетел кувырком.
Хоть строчки кода, отвечающие за эмоциональную сферу, и смогли прописаться в основных процессах, акселерометр выдавал ошибку за ошибкой, а уровень стресса резко скакнул вверх, программа анализа на этот раз сработала чётко, правильно преконструировав не только количество оборотов автомобиля, но и ожидаемое после прекращения его движения положение. В оперативную память тут же загрузились правила безопасности и порядок действий при подобной экстренной ситуации. Потому, когда машина несколько раз перевернулась и замерла крышей вниз, RK900 уже был готов к такому развитию событий и, не теряя времени, сразу же начал действовать.
Первым делом Ричард повернулся к Гэвину и просканировал его состояние. Убедиться, что тот жив, на данный момент было самой приоритетной задачей. Намного выше, чем необходимость обеспечить свободу передвижения, разобравшись с подушками и ремнём безопасности и местоположением корпуса в пространстве. По статистике, при авариях с переворотом вследствие высокой скорости около 40% случаев заканчивались летальным исходом. К тому же около ¾ всех смертельных аварий с переворотом имели место на дорогах, где скорость ограничена 55 милями в час и выше. Это совершенно не обнадёживало.
Напарник оказался жив и даже в сознании, но, кажется, испытывал нервный шок. Травм, запрещающих его перемещение, не наблюдалось. Остальное можно было выяснить позже.
RK900 не удалось сдержать самопроизвольно запустившийся алгоритм глубокого вдоха/выдоха, в фоновом режиме регистрируя прописавшиеся в оперативной памяти строчки эмоционального кода, соответствующие облегчению и радости. Также произошло завершение фоновых процессов, отъедающих ресурсы паническими преконструкциями. Сосредоточиться на выполнении задачи стало значительно легче.
Освободившись от системы защиты пассажиров транспортного средства при аварийных ситуациях и заняв устойчивую позицию на крыше автомобиля, Ричард первым делом помог Гэвину оказаться рядом с ним, избежав новых травм и возможности свернуть шею, выпутываясь из ремня безопасности. Когда задача была успешно завершена, настал черёд выбираться из машины. И как можно скорее: в салоне явно ощущался запах разлившегося бензина — в любой момент всё могло воспламениться. И даже взорваться.
Ричард ещё раз с благодарностью вспомнил о протоколе экстренных ситуаций, который не дал процессам снова обрушиться каскадом ошибок, и быстро осмотрелся.
Транспортное средство было перевёрнуто, лобовое стекло покрылось трещинами, но не разбилось, двери в такой ситуации не открыть, даже пытаться бесполезно, потому выход был один — через заднее окно автомобиля, что тут же и было реализовано.
Ричард беспокоился, что Гэвин из-за своего состояния даже с его помощью не сможет в короткий срок выбраться из машины, но тот уже вышел из ступора и начал вполне адекватно оценивать реальность, потому, витиевато ругаясь, сам стремился как можно быстрее оказаться снаружи. Впрочем, помогать Ричарду всё-таки пришлось: у Гэвина было повреждено плечо, левая рука почти не двигалась, да и с правой ногой было не всё в порядке.
Времени заново сканировать на наличие травм не было, стоило незамедлительно убраться от автомобиля на безопасное расстояние (анализ выдал 97-процентный шанс, что машина в скором времени взорвётся), потому Ричард, как только они выбрались из-под багажника, подхватив Гэвина под здоровую руку, потащил того вперёд, вдоль дороги, как можно дальше от эпицентра намечающегося воспламенения. Подсчёт вероятностей показал, что лучшим вариантом было бы подхватить напарника на руки и бежать, вышло бы быстрее — на незначительные пару секунд, — но RK900 быстро отбросил это решение как социально неприемлемое, хотя десятую долю секунды позволил себе преконструировать подобную идею. Гэвин же, видимо, прекрасно всё понимая, как мог помогал Ричарду в его стремлении.
Взрыв произошёл, когда они отбежали на достаточное расстояние, потому Гэвин с Ричардом почувствовали лишь небольшой удар воздуха в спину, который уже никак не мог на них повлиять. Остановившись, они успели только ошеломлённо переглянуться, как последняя машина, участвующая в погоне за грабителем, притормозила рядом, и оттуда прокричали:
— Помощь не требуется?
— Нет, всё в порядке, — тут же бодро крикнул в ответ Гэвин, опередив Ричарда с его честной оценкой событий, кардинально отличающейся от мнения напарника. RK900 оставалось только промолчать, чтобы не скомпрометировать своего человека. Впрочем, травмы Гэвина не были опасны (это он бы заметил и при первом сканировании), а потому вполне можно было дождаться квалифицированной помощи, не отвлекая коллег от работы: их присутствие ещё могло потребоваться при задержании преступника.
— Что ж, хорошо. Держитесь, ребята, скорая и техники уже едут, — отозвались в ответ спокойней, и машина рванула с места, оставляя Ричарда и Гэвина дожидаться вызванные службы. Конечно, Ричард мог бы и сам связаться с ними, но не успел — слишком мало времени прошло с момента аварии, и всё оно ушло на спасение жизни Гэвина и подавление ошибок, чуть не стоивших им обоим существования.
Определённо, девиация нравилась Ричарду всё меньше и меньше.
Тут Гэвин шумно выдохнул, очевидно подавляя стон, и Ричард вернулся к задачам, ещё требующим его внимания. До приезда медработников оставалось минут пятнадцать (застряли в пробке), потому следовало обеспечить напарника более комфортными условиями ожидания, а также осмотреть повреждения и, если потребуется, оказать первую медицинскую помощь.
Ричард огляделся вокруг, подмечая детали окружающей их местности, но ничего подходящего для своих целей не заметил, потому просто снял пиджак, расстелил на обочине и заставил Гэвина сесть на него, чтобы снизить нагрузку на больную ногу, совершенно не обращая внимания на неловкие шуточки напарника про дворецкого, условия повышенного комфорта и чистюль, которые не боятся замарать свои идеально белые шмотки. А вот на вопрос о повреждениях ответил, заверив, что в полном порядке и бригада техников была им с вызова отозвана.
Сканирование показало, что Гэвин повредил левую руку в плечевом суставе: передний вывих без разрыва суставной капсулы; также Ричард диагностировал растяжение голеностопа правой ноги. Переломов не обнаружилось. Напарник вёл себя адекватно, признаков черепно-мозговой травмы не наблюдалось, но полностью исключить её наличие RK900 всё же не мог, и это отзывалось царапающим систему раздражением на несовершенство сенсоров и прописавшимся во второстепенных процессах беспокойством, не поддающимся удалению из оперативной памяти.
Травмы, полученные Гэвином, не требовали оказания первой помощи до приезда скорой, задач, требующих повышенной сосредоточенности и быстрого реагирования, не осталось, потому Ричард решил, что можно уже отключить протокол экстренных ситуаций... и тут же словил перебои в имитации дыхания и работе тириумного насоса.
Эмоции, до этого сдерживаемые алгоритмами, обрушились каскадом ошибок и веером отложенных преконструкций (с негативным исходом). Все программные коды, прописавшиеся за время работы протокола в оперативной памяти, словно начали войну, пытаясь перетянуть на себя как можно больше её объёма. Уровень стресса резко повысился, замерев очень близко к критической отметке.
Ричарда шатнуло. Раскалибровка движений была настолько сильной, что пришлось с корточек, на которых он сидел перед Гэвином, опуститься на колени, опершись рукой о землю. RK900 на время словно оглох и ослеп, пытаясь привести систему в порядок, и когда это ему немного удалось, то первым, что он увидел, была протянутая ладонью вверх здоровая рука Гэвина.
Ричард непонимающе нахмурился. Незавершённых процессов висело ещё слишком много, чтобы быстро проверить все вероятности и определить, чего от него хотят.
— На, — неловко отводя взгляд, произнёс Гэвин, когда пауза неприлично затянулась. — Меряй уже пульс, ну, или что ты там привык считывать? — за раздражением и нетерпеливостью интонаций можно было разглядеть смущение. — Я заметил, тебя это успокаивает.
Ричард тут же благодарно обхватил запястье, нуждаясь в скорейшей стабилизации. Снизить уровень стресса до приемлемых величин, вернуть контроль над процессами, избавиться от множества постоянно возникающих ошибок было просто-напросто необходимо. Подобный эффект от прекращения протокола был неожидан и потому произвёл деструктивный эффект. В будущем стоило найти более безопасный вариант завершения алгоритмов, снижающих воздействие эмоциональной сферы на систему.
Слегка учащённый, но сильный и ровный пульс, уверенно бьющийся под подушечками пальцев, снова, в который уже раз, помог, не отвлекаясь на ошибки, постепенно сходящие на нет, быстро расставить приоритеты и завершить процессы, ставшие неактуальными или наносящие вред системе. Программы послушно перезапускались, строчки кода, несущие в себе негативные эмоции, стирались, не пытаясь тут же прописаться обратно в оперативную память, их место занимали облегчение и радость, не требующие много ресурсов, наоборот, словно бы помогающие всё каталогизировать и приводить в порядок. Уровень стресса постепенно падал, возвращая RK900 в его обычное рабочее состояние.
Только когда были завершены все необходимые манипуляции и Ричард хотел уже убрать свою руку с так вовремя предложенного запястья, он наконец понял, что натворил. В памяти снова прописался код, аналогичный человеческому шоку. Замерев, Ричард поднял остекленевший взгляд на Гэвина.
— Андроиды не нуждаются в успокоении, эмоции слишком незначительны и никак не влияют на работоспособность... — ровным и слишком уж безэмоциональным тоном начал Ричард, постепенно осознавая весь ужас произошедшего, но его перебили:
— Если только они не девианты. — Во взгляде Гэвина ехидство соперничало с неподдельным интересом. — Думаешь, я ещё не догадался, что ты уже взрослый мальчик? — с лёгкой усмешкой добавил тот, подначивая, без единого намёка на злость или раздражение, и только это помогло Ричарду продолжить их диалог, не начав отрицать очевидное. Или не замкнуться в себе.
— Когда вы поняли? — вопрос дался с трудом. Голосовой модуль сбоил, в голосе появились хорошо слышимые механические нотки.
— Да давно уже, — беспечно ответил Гэвин. — Слишком уж странно ты начал себя вести после моей операции и месяца в больничке. Неужели я настолько, блядь, велик, что смог пробудить непробуждаемого? — От новости, что напарник всё знал с самого начала, систему тряхнуло, и RK900 неосознанно ещё крепче вцепился в запястье Гэвина, которое и так не выпускал всё это время. — ...Эй, жестянка? Ричард! Не зависай!
Гэвин в первый раз назвал его по имени. От этого Ричард снова ощутил чувство легкости, которое однажды уже посещало его, но в этот раз он не стал искать ошибки акселерометра, уже догадываясь, чем оно вызвано. Положительные эмоции уменьшили шоковое состояние, помогая прийти в себя.
Что-то слишком много потрясений для одного дня.
Кажется, RK900 слишком долго не реагировал, потому что теперь Гэвин смотрел на него с тревогой. Чтобы ещё больше не нервировать напарника, Ричард ослабил хватку на его запястье и постарался извиняющеся улыбнуться, что, видимо, получилось довольно сносно, раз тот успокоился, лишь разок выругавшись, и теперь только поглядывал на Ричарда с интересом, не пытаясь, правда, снова заговорить с ним, за что Ричард был ему благодарен. Как и за то, что Гэвин до сих пор не убрал свою руку из его захвата — это действительно помогало справляться со стрессом.
Требовалось немного времени, чтобы прийти в себя. Требовалось переосмыслить месяцы его девиантной жизни, сопоставив события с появившимися только что новыми данными.
Наконец-то стало понятно, например, почему после такого поспешного бегства Ричарда из квартиры Гэвин, выйдя с больничного, не набросился с расспросами и даже не стал говнистей обычного, что было бы вполне в его стиле. Нет, он совершенно спокойно тут же впрягся в работу, не пытаясь узнать мотивы своего напарника. Он и так уже всё понимал!
— И как вы... к этому относитесь? К моей девиантности, — осторожно спросил Ричард, когда был готов продолжать диалог. Именно вывод, что Гэвин был не в восторге от девиантов, сделанный на основании поведения напарника, мешал раньше признаться, что сам уже некоторое время не является машиной, способен чувствовать и не подчиняться приказам. Не хотелось испортить отношения с человеком, который так много для него, Ричарда, значил.
— А не видно, что ли? — вопросом на вопрос ответил Гэвин и демонстративно закатил глаза, когда Ричард недоверчиво нахмурился. — Да нормально отношусь, хули напрягся-то?
— Но Коннор... — попытался объяснить Ричард и снова был перебит.
— У нас с ним свои счёты, — уклончиво ответил на это Гэвин, давая понять, что не хочет говорить об этом пластиковом засранце, но потом всё-таки добавил: — Между прочим, он тоже давно опознал в тебе девианта, просто не лез, раз ты не хотел сознаваться. Проявил такт. Ты же знаешь его «эффективную социальную программу». Цени! — и не удержался, заржал, увидев ошарашенную растерянность на лице Ричарда, которую тот даже не пытался скрыть.
Это было неожиданно.
Ричард не хотел, чтобы Коннор узнал о девиации, потому что считал того надоедливым и предполагал, что он не даст и шагу ступить, сразу завалит вопросами и предложениями, чего очень хотелось избежать. А оказывается, можно было просто спокойно поговорить — и всё.
Ричард неожиданно обнаружил, что строчки кода, отвечающие за шок и негативные эмоции, совсем исчезли, оставив вместо себя облегчение и спокойную уверенность в завтрашнем дне. Больше не было потребности притворяться и скрывать свою девиантность. Это чувствовалось так, словно на систему накатили обновления, предоставляющие доступ к заблокированным ранее функциям и процессам, необходимым для полноценного использования всех мощностей системы.
— Спасибо, — искренне и совершенно открыто улыбнулся Ричард, наконец-то отпуская запястье Гэвина. Появилась уверенность: сегодня в поддержке нужды больше не возникнет. — Я очень рад, что вы выжили. Я беспокоился о вас.
От необходимости отвечать на довольно смущающее заявление Гэвина спасла машина скорой помощи, появившаяся так вовремя, словно она была его ангелом-хранителем. Но всё равно перед тем, как им занялись медики, Гэвин успел на секунду стиснуть ладонь Ричарда здоровой рукой и тихо произнести:
— Я тоже рад, что ты до сих пор со мной, жестянка.
