Гром среди ясного неба

Белая рубашка идеально подходит Леви. Вот будто бы она сшита прямо на него, будто бы не с Леви снимали мерки для рубашки, а рубашку кроили прямо под Аккермана. Капитан напряженно и недовольно ругается на какого-то зеленого кадета, несколько раз зачесывая лезущую в глаза смоляную челку назад. А потом стукает того по лбу ложкой. Видимо, в воспитательных целях. — Эрен, ты меня вообще слушаешь? — настороженно переспрашивает Армин, вертя столовой ложкой перед носом парня. Тот нервно сглатывает, говоря, что, разумеется, слушает. Частично это правда, частично — нет. Хватит и того, что Йегер почти всю ночь потратил, стараясь вспомнить ощущения чужих рук на своих бедрах. Это явно не походило на стандартный диалог капитана и его солдата. Если же только они не состоят в особых отношениях, а так как Эрен и Леви не состоят, то сомнений по поводу того, что было, у пацана в голове много. Арлерт все же вырывает Эрена из вакуума в собственной голове. Блондин спрашивает, все ли его друг взял для сегодняшней вылазки за стены, на что Эрен уже не успевает ответить. Все за их огромным обеденным столом напряженно переглядываются, выдавливая «доброе утро, капрал». Йегер — последний, кто, наконец, замечает присутствие Леви прямо перед их столом. — Ты никуда не едешь сегодня, — констатирует капитан, указывая взглядом на Эрена. — Это почему еще?! — в травянистых глаза играют яркие дьявольские огоньки. — Я рассказал Эрвину о вчерашней тренировке. Он решил повременить с твоим присоединением к работе, — без доли смущения или особых эмоций говорит Леви. Жан и Конни не без язвинки в глазах переглядываются, стараясь сдержать смешки в адрес своего друга. Как никак, все в курсе, что Эрен чуть ли не первый всегда рвется в бой, а тут его решают оставить в аутсайдерах. Парень уже красный, как сеньор-помидор, из ушей валит пар, а кулаки яростно впечатываются в стол, привлекая внимание со стороны. Даже кадеты за соседним столом невольно вздрагивают, а потом тихонько посмеиваются. Аккерман же, анализируя ситуацию, страшно раздражается такому непокорному поведению подчиненного, поэтому оттягивает Йегера за ухо с громким «ауч», выводя подальше от внимательных глаз других солдат. — Ты что это устроил, дебошир? — добавляет Леви с нотами раздражения в голосе, отпуская раскрасневшееся ухо только на пустом коридоре. На самом деле, Леви немного забавляет такая детская и безобидная реакция Эрена, но звание капитана не позволяет выдавить улыбку и посмеяться над этим дураком, поэтому приходится довольствоваться тяганием за уши. Эрен, не зная истинных эмоций капитана, тут же говорит, как ему жаль, и вообще он не ставил себе цели так бурно реагировать, да еще и при всех. Оно, мол, само вышло. Парень мнется на месте, теперь испытывая скользкую и липнущую к телу вину. Раньше рядом с капралом такого не было, раньше его не волновало, расстроит он Леви или нет. А теперь, когда волнует, и он не оправдывает своих принципов быть хорошим солдатом, Эрен чувствует себя по-дурацки. Это изменение не ускользает от Аккермана. Поэтому он небрежно взъерошивает копну каштановых мягких волос на макушке Эрена, словесно ободряя: — Я остаюсь за тобой присматривать, — пауза. — Прихоти Эрвина, тс, — последняя фраза звучит густо и совершенно неуместно, будто бы оправдание. — Ладно, — на такое Йегер готов пойти, поэтому подставляется под руку Леви, шумно выдыхая из-за такого необычного прикосновения. — Вот и хорошо. Будешь разгребать со мной бумаги в его кабинете, — добавляет Леви, продолжая виться пальцами в волосах парня. Так приятно и непривычно, когда капитан ведет себя ненапористо и почти негрубо рядом. По крайней мере так думает Йегер, стараясь убедить себя в том, что его доброта — это не просто из-за того, что он надежда человечества. Что его доброта на самом деле скрывает те же чувства капитана, которые к нему испытывает сам Эрен. Но как же это понять? Как различить грань вежливости Аккермана и симпатию? Солдат решается на безрассудный поступок, мгновенно беря свободную руку капитана в свою. — Извините, что устроил такой цирк в столовой, — зеленые глаза туманно пялят на серые, и Эрену кажется, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди от страха. Он легко сжимает небольшую ладонь своими длинными пальцами. Вдали коридора слышатся шумные крики и разговоры курсантов, видимо, закончивших трапезу. Рука капитана тут же перестает путаться в волосах солдата, вторая выскальзывает из теплой ладони Эрена, а расстояние между ними заметно увеличивается. Кажется, теперь неловкости стало куда больше, чем раньше. А еще эти зеленые кадеты и теперь уж сытые солдаты, выходящие из столовой после обеда — черт бы их побрал. Жан, увидевший еще не избитого друга, громко зовет Эрена за собой, заставляя попрощаться с Леви, но не с ощущением его уверенной руки на своих волосах. Кирштейн, довольный собой, требует благодарности Йегера, не зная, что на самом деле стал причиной гигантской недосказанности капитана и его подчиненного.

***

Когда большинство разведчиков, включая и друзей Эрена, покидают базу, парню становится как-то одиноко и совсем не по себе. В кабинет к Эрвину он идти тоже не решается. Он не то, что в глаза Аккерману смотреть не хочет, даже за километр обходить его не готов. Вот оказаться на разных планетах было бы, наверное, идеальным решением. Расслаблено лежа на кровати, прикрыв голову пуховой подушкой, парень едва различает краем уха, что в дверь кто-то стучит, а потом сразу заходит, не успевая получить разрешение. Знакомый и такой по-приятному привычный запах чистоты и свежести вдаряет в нос даже через ткань подушки. — Ну и какого черта я должен тебе напоминать о твоем задании на сегодня? Скажи мне, что тебе не отшибло последние мозги, — спокойно, сдерживая раздражение, говорит вошедший Леви. Эрен уже успевает заметить за собой новую особенность, которая ему до ужаса не нравится — оправдываться. После того, как он признал самому себе, что капитан его интересует как мужчина, каждое свое действие в его сторону должно находить оправдание. И даже то, что он не заявляется ему помогать с разбором бумажной волокиты должно иметь причину. Дурацкую, конечно, в стиле «я не очень хорошо себя чувствую», но причину. — Ты меня что, за идиота держишь? — скрестив руки на груди, спрашивает капитан и вальяжно садится на край кровати. — Ты думаешь я не вижу, как ты себя ведешь в последнее время? Эрен молчит, не находя нужных слов. По ощущениям он словно мышь, которую только что безвозвратно загнали в мышеловку. Остается только краснеть и ждать своей погибели. В его случае — выслушивать, куда же зайдет монолог Аккермана, чье присутствие будоражит всего в паре сантиметров. Леви садится ближе, так, что уже полулежащий парень отчетливо разглядывает мраморные глаза перед своими собственными. — Не понимаю, о чем вы, — негромко все же выдает ответ Эрен. Леви ухмыляется — как здесь можно что-то не понимать? Он хочет разговора, который вернет их отношения на круги своя. Он хочет разговора, который избавит их от холодности и неловкости, отдаляющих друг от друга. Иначе стал бы Аккерман приходить в эту комнату сейчас? Иначе стал бы он не спать свои привычные четыре часа в сутки из-за Эрена? Своим настойчивым взглядом Леви заставляет посмотреть смущающегося парня на него. Выдыхает, повторяя слова Йегера: — Не понимаешь, о чем я… — пауза. — Скажи, как часто ты думал обо мне за последние дни? — вопрос застает Эрена врасплох, заставляя теперь не только кожу потерять контроль над бледностью, но и язык над словами, которые никак не вяжутся в речь. Леви даже не спрашивает, думал ли Эрен вообще о нем, потому что знает, что да. Не может же он один, как дурак, постоянно отгонять от себя мысли об огромных зеленых зенках и широких, забавно вздёргивающихся, когда парень смеется, плечах. Капитан, видя растерянность в его уже любимых нефритовых глазах, так же четко повторяет свой вопрос. — Я не думал ни о чем таком… И я все еще не понимаю о че… — Ты представлял, как я тебя целую, не так ли? — перебивает капрал, приподнимая острый подбородок Эрена на себя. — Отвечай, Эрен, — звучит строже, чем предыдущий вопрос. Тот мнется, не находя сердцу места и покоя. Он чувствует горячие подушечки пальцев на своем лице и понимает, что Леви ждет от него ответа. Честного ответа, потому что другой его не устроит, другой он раскусит. Леви внимательно смотрит на румяное лицо солдата, который, похоже, и вовсе перестает дышать. Временно, надо сказать. Облизав иссохшие пухлые губы, Йегер подает голос, набираясь всей уверенности, на которую только способен: — Представлял. Ухмылка и шумный выдох. Рука капитана перемещается на скулу, мягко проводя к губам Эрена. И что теперь думать Йегеру? Что это та же доброта или приманка? Или шутка? Что Леви хочет сказать такими действиями? Да и что вообще нужно делать парню, когда он не может не расплываться по этой гладящей лицо ладони? — Значит, я все же нравлюсь тебе, — как гром среди ясного неба звучит вердикт капитана. — А что если и так?! — в зеленых глазах снова мелькает осенний огонь, практически такой же, как тогда, в столовой. Губы пронзительно дрожат и поджимаются в бант, словно брошенное Леви предположение его и в самом деле обижает. В желудке тоскливо сводит, и возникает чувство, будто Эрен не имеет права на свои симпатии, совершая какой-то ужаснейший грех, втрескавшись в своего капитана. Между прочим, умного, привлекательного и невъебически сексуального. — Я не претендую на взаимность и трепаться тоже никому не буду, — обиженно выкрикивает Йегер, не в силах держать глаза направленными на Леви. В конце концов, тот буквально заставил незрелого пацана признаться в чувствах. Эрен отводит взгляд, чувствуя, как его лицо обхватывают уже двумя руками. Никуда не деться от такой ловушки. Никуда не деться от Леви, сидящего прямо перед ним, стремительно сокращающего и так донельзя интимное расстояние. — Ты мне тоже нравишься, Эрен, — неожиданно произносит капитан, не пряча своего лица. Леви пользуется моментом шока у Йегера и касается его губ своим языком, будто бы прося разрешения впустить его в жаркий рот. Невинно и ненапористо, но в то же время с желанным посылом. Губы солдата в миг становятся влажными, теплыми и такими податливыми. Эрен чуть приоткрывает рот, пропуская капитана внутрь. Леви ведет языком по чужому языку, наслаждаясь жаром и обилием слюны, наслаждаясь тихими всхлипами Эрена, чувственно обхватившего его за плечи. Йегер жадно входит во вкус и увеличивает напор поцелуев, углубляя каждое движение своего языка, касающегося Леви. Он буквально насилует рот капрала, теряя всякий контроль над своим разумом и эмоциями. Горячо стонет в рот капитана и несдержанно просится в объятья. Вот он Леви, вот она — его недавняя мечта с трепетом целующая в губы. — Ты такой взволнованный, — шепчет Аккерман, остановившись и стирая большим пальцем тонкую полоску слюны на подбородке своего партнера. — Постарайся успокоиться. — Я не могу, когда вы так целуете меня, — оправдывая свою страсть, говорит Эрен, не опуская руки с плеч капрала. — Я настолько сильно нравлюсь тебе, м? — Леви старается унять сбившееся дыхание Йегера, ведя пальцами по густым волосам на затылке. Тот подавлено кивает в знак согласия, распаляясь в своих сегодняшних желаниях. Аккерман продолжает гладить по волосам, наслаждаясь зрелищем зацелованного собой солдата. Эрен же прикусывает губы, смущенно произнося: — Вы можете меня поцеловать еще раз, капитан? Вместо ответа его капитан снова толкается языком в рот несколько раз, позволяя Эрену получить заветный подарок за свою честность. А когда Леви чувствует, что скоро вот-вот перейдет грань от таких возбуждающих поцелуев, то останавливается, напоминая, что им предстоит долгий разбор документов в кабинете Эрвина.