Песни русалов Атлантиды

Июнь 1918 года, Северная Атлантика, недалеко от порта Галифакс, Канада — В этих водах есть нечто пострашнее немецких подводных мин, — проговорил помощник капитана авианосца «Уран» с тремя вооружёнными пулемётами бипланами на борту, глядя в темнеющую океанскую поверхность и оглаживая свою рыжеватую с проседью шкиперскую бородку. — Знаю. Моя бабушка Бриди сказала бы, что это шелки, хозяева морей, — чуть насмешливо ответил Дэниэл Рошфо́р, любуясь, как солнце садится за горизонт. — Зря вы так, лейтенант, смеётесь, — с едва заметной, почти детской обидой отозвался старик-ирландец. — Они — настоящие хозяева морей! — Я и не смеюсь, мистер О’Райли, — ответил Дэн. — Вы бы видели, как моя ирландская бабушка спорила на эту тему с моим французским дедушкой! — Молодой мужчина даже улыбнулся. — Там такие битвы были, что родителям и мне с братом и сёстрами приходилось их чуть ли не силой уводить из гостиной. Статный лейтенант американской Авиационной секции Корпуса связи снова заулыбался, припомнив, как искали смысл жизни в многочасовых спорах набожная и верящая в духов природы ирландка и известный на весь родной Техас изобретатель и новатор Жан-Пьер Рошфор, поклоняющийся прогрессу. — Ну, может, от дедушки вы, молодой человек, и нахватались современных идей, — снова заговорил старпом. — Но вы же не будете отрицать, что от самого Галифакса за нами следуют несколько теней? Вы же верите своим глазам, лейтенант? — Неужели немцы так продвинулись и изобрели двигающиеся мины? — чуть не рассмеялся Дэн. Старик посмотрел на молодого человека полным благоговейного ужаса взглядом, отчего тот опустил голову, тихо извиняясь. Дэну и самому показалось, что за «Ураном» следят из-под воды, а ночами словно слышится чей-то голос, поющий на каком-то древнем языке. Вот бы бабушка Бриджит возликовала! Вот бы она приложила деда Жана с его прогрессом! На полных губах Дэна вновь заиграла улыбка. Он отбросил назад светлые волосы и стал вглядываться в горизонт, где догорало солнце, остывая в водах Северной Атлантики. До Европы плыть ещё долго, есть время выяснить, действительно ли существуют эти игривые дети океана, о которых он, будучи маленьким, столько слышал от бабушки Бриди! — Эй, мистер Дэнни! — послышался от камбуза юношеский голос. — Том, — потеплел взгляд Дэна. — Ты где пропадешь, маленький шалун? — Так на камбузе у кока осталась кукуруза, — расплылся в довольной улыбке молоденький мулат. — Хотите? — он протянул лётчику половину крепкого початка. — Снова будешь прятать по всей каюте? — насмешливо спросил Дэн и потрепал парня по волнистым чёрным волосам. — Не-а, тут немного, — он показал вторую половинку. — Сейчас всё съем, — и впился белоснежными зубами в золотистые ряды плода. Рошфор покачал головой. До чего ж забавный этот Том! Говорили, что его отцом был сам владелец ранчо Анри-Мишель Рошфор, отец Дэна, а матерью — одна из чернокожих горничных в богатом доме среди прерий. Правда это или нет, Дэну было всё равно. Но Том, четырьмя годами младше своего хозяина, коим он считал Дэниэла, был на редкость смышлёным и рукастым. С раннего детства он был компаньоном старшего сына хозяина ранчо. Всегда следовал за белокурым мальчиком. Даже научился худо-бедно читать и писать. А когда на границе веков Дэнни заинтересовался воздухоплаванием, преодолел свой страх и даже однажды полетел с хозяином на воздушном шаре. Правда, после этого темнокожего мальчишку полоскало сутки. — Я это… мистер Дэнни, лучше чинить буду ваши игрушки, — заявил тогда Том, едва придя в себя. Вышло так, что Дэниэл Рошфор стал одним из первых в округе, кто освоил чудной летательный аппарат с парой сдвоенных крыльев, а его неизменный темнокожий чуть губошлёпый спутник — умело справлялся с этим чудом на земле. Наверное, потому-то лейтенант Рошфор получил назначение в качестве военного лётчика в Европу и вместе со своим механиком Томом сейчас плыл на помощь Антанте в небесах. — Скажи-ка, Том, — Дэн обнял компаньона за жилистые плечи, — ты слышал ночами песни с моря? — Так то ж сирены, мистер Дэнни! — заулыбался парень. — Про них ещё в ваших книжках написано! — Ты их слышишь сейчас? — Дэн поднял указательный палец, улавливая над поверхностью воды похожие на журчание голоса. — Мистер Дэнни, — Том испуганно поёжился. — Пойдёмте скорее отсюда. Не ровен час заманят вас эти чудища, уволокут на дно морское. Что я вашему папеньке скажу? Как буду оправдываться перед вашей матушкой? — Том! Ну какое уволокут? — рассмеялся Дэн, озорно сияя светлыми глазами. — И перестань уже называть меня «мистер Дэнни»! — Хорошо, — буркнул парень, восторженно глядя на светловолосого красавца. — Но будьте осторожнее с… — он кивнул в сторону тёмной воды за бортом «Урана». — Они хитрые. Заманят на дно океана и с концами. — Том, ты взрослый, тебе двадцать четыре, — Рошфор потряс его за плечи. — Мы живём в век прогресса, в небо научились летать… — А вот Икар из ваших книжек о солнце обжёгся и в море упал, — упрямо забубнил Том, надув губы. Дэн мотнул головой и, не обращая внимания, продолжал: — …а ты всё веришь в сказки! Да и кто меня, такого большого и сильного, сможет на дно уволочь? — Так шелки же! — шёпотом воскликнул Том. Дэн бессильно выдохнул. Вот точно у них с этим парнем отец один — Анри-Мишель всегда был упёртым, ещё более упрямым, чем дедушка Жан-Пьер. И если у Дэна эта упёртость смягчалась романтизмом ирландских кровей со стороны бабушки Бриди и суровостью деда-норвежца, то искренность Тома, граничащая с детской наивностью, была наследием его матери, которая до сих пор считала Рошфоров своими хозяевами. Сколько бы ни говорили ей, что рабство отменили около полувека назад, а её сын является отпрыском владельца ранчо, на котором прислуживала эта расторопная женщина. Но Том верил в сказки, которые рассказывала бабушка Бриди, а позже — в мифы и легенды из книг Дэна. И старался уберечь своего старшего товарища, которого уже считал больше братом, чем хозяином, от всякой нечисти. А ещё в определённом возрасте Том начал испытывать к Дэну далеко не братские чувства, на которые тот неожиданным образом ответил. Это была их тайна, их маленький секрет. Единственное, что угнетало Дэна — Том никак не хотел быть на равных! И больше всего огорчало, что не позволял поцеловать себя в губы… — Том, неужели мне и сейчас кажется? — Дэн снова прислушался. Так и есть! Прямо за бортом над самой водой кто-то пел тихим чудесным голосом. — Пойдёмте, мистер Дэнни, — Том деловито ухватил лейтенанта за рукав синей тужурки и поволок с палубы. — Приглянулись вы этим тварям! А я ж не могу вас отдать им. Дэн, чуть улыбнувшись, вопросительно посмотрел на темнокожего парня. — Люблю я вас, мистер Дэнни, — вдруг выпалил Том. — Всегда любил. А как вы меня первый раз объездили, то вообще не могу без вас! — И поэтому так боишься, что шелки украдут? — спросил Дэн, заглядывая в чёрные, как вода вокруг «Урана», глаза в опушке угольных ресниц. — Ну да, — ответил Том. — Ежели какая девица — это не страшно, а вот морские гады…. Они ж хитрые! — и многозначительно застрелял глазами. — А вы меня сегодня позовёте? — простодушно спросил парень. Дэн усмехнулся, погладил Тома по упругому заду. — Тебе ж самому не терпится! — проник рукой в промежность механика и, нащупав твёрдый стояк, снова усмехнулся: — Какой ты ненасытный, братец! Два дня назад вместе были. — А я готов хоть каждый день под вас ложиться, мистер Дэнни, — заявил парень, прикладываясь пухлыми губами к белой коже на шее Дэна. — Ну почему ты не хочешь на равных, Том? — вздохнул Рошфор. — Я же тоже хочу…. как ты. И целовать тебя хочу. — Негоже хозяину под меня ложиться, — пробурчал парень, жарко прижимаясь к Дэну. — А целовать девиц будете… Механик затолкал лейтенанта в каюту, расстегнул синюю тужурку и залез руками под тонкую ткань майки, оглаживая тёплую крепкую спину. — Том, братец, ну чего ты такой строптивый? — пожурил его Рошфор, запустил крупную, но аристократическую пятерню в курчавые волосы. — Я же сказал… — ответил парень, подняв чёрные, как безлунная ночь, глаза, и задрал майку Дэна до самой шеи. Провёл языком по груди, собрал с напрягшихся сосков жар, стал покусывать их, выбивая из брата тихие постанывания сквозь зубы. — Люблю вас… Рошфор хотел бы признаться в любви! Но не мог: не чувствовал душой Тома. Он стащил с парня тужурку с рубашкой и обнажил великолепное крепкое тело с лоснящейся кожей кофейного цвета:  — Но почему ты не позволяешь то же проделать с тобой? Том только что-то промычал, облизывая каменный пресс брата. Щёлкнул пряжкой ремня, приспустил штаны и пошло застонал. — О мистер Дэнни, — провёл темнокожими ладонями по белым узким бёдрам и поцеловал налитую головку, качающуюся прямо перед носом. — Какой же вы красивый… — парень провёл языком по всей длине члена, вылизал яйца, вернулся к головке и вобрал в рот большой член целиком. Дэн выдыхал стоны сквозь зубы, толкался в рот Тома, наслаждался его умелыми движениями, его тёплой рукой, мнущей яйца, и гладил по голове, по плечу. Ну почему мальчишка боится так же отдаться под ласки? — Томми, Томми… — только и сказал лейтенант, глядя, как брат ловко сбрасывает штаны с длинных стройных ног, показывая свои узкие бёдра, маленький кофейный зад, наверняка уже растянутый и смазанный. — Так удобнее будет, — ответил парень, обнажая жемчужно-белые зубы в улыбке, и прижался к груди Дэна спиной. — Я так соскучился. — Том, ну почему ты не даёшь мне насладиться собой? — чуть обиженно спросил Рошфор, касаясь полными губами терпко пахнущей шеи и оглаживая жилистое тело ладонями. — Я так хотел бы сам тебя готовить… — он уткнулся лбом в лопатку брата, стал сильнее гладить бока и бёдра Тома, стараясь как можно больше урвать этого удовольствия. — Мистер Дэнни… — мулат грациозно прогнулся, опираясь на спинку узкой кровати и выставляя свой блестящий от масла зад. — Пожалуйста, не начинайте снова. — Ох, Том, — вздохнул лейтенант, чувствуя слишком сильное возбуждение, но ощущая так мало полученного наслаждения от ласк этого гибкого парня. — Ну же, — поторопил его брат, похабно виляя задом, расставил ноги шире и запустил в дырку сразу три пальца. — Я уже готов! — Повернув к Дэну тонкое лицо, снова белозубо заулыбался. — Как всегда, ты за штурвалом, Томми, — Дэн приставил к горячему входу головку и сразу полностью вошёл в парня под его тихий стон. Положил руку на стройное бедро брата, чуть подвигался и, когда Том сладко охнул, привычно задвигался в узком проходе. — Мистер Дэнни, да! — стонал Том. — Какой же вы большо-о-о-й! Дэн попытался повернуть лицо парня к себе, чтобы поцеловать его горячие губы, но в очередной раз Том только ловко увернулся и стал ещё яростнее подмахивать. В этот раз он даже не позволил дрочить себе. Сам ухватил себя за член, стал раскачиваться, то насаживаясь на плоть брата, шлёпая кофейными ягодицами о крупные яйца в русом паху, то выходя до самой головки, и яростно надрачивал себе. Кончили одновременно: Дэн со стоном в тугие стеночки внутри брата, Том с гортанными всхлипываниями в свою ладонь. Затем привычно развёл в стороны ягодицы, показывая припухший вход, ещё открытый, из которого потекла перламутровая нить спермы Дэна. Как же хотелось облизать эту дырочку, проникнуть внутрь языком! Том никогда этого не позволял. Он сам разворачивался к любовнику, грациозно стекал на колени и насухо вылизывал натруженный член Дэна и пах с русыми завитками волос. Если бы Том отбросил эту рабскую манеру и позволил зацеловать себя, заласкать всего, Дэн смог бы полюбить его так же, как Том любил его самого. Но Дэн лишь позволял себя любить, так же как Том позволял себя лишь трахать. Только в небе, за штурвалом, Дэн чувствовал себя равным — со своим самолётом. Рошфор вышел на палубу и нервно закурил папиросу, припрятанную в кармане тужурки. За бортом «Урана» поплыл чуть более громкий, чем плеск воды, уже знакомый чудесный голос. Слов Дэн не разобрал, но понял смысл. Кто-то решительно уверял, что быть на равных — величайшее счастье, только на двух плавниках можно добраться до поверхности океана. — Это ты прав, приятель, — согласился Дэн, выбрасывая за борт недокуренную папиросу, и спел старинную песенку: …Только два крыла даны двоим нам, Чтоб мы смогли взлететь к небесам. И эти крылья нам с тобой даны, Чтоб в полёте мы были равны… — Так иди ко мне, — отозвался кто-то из темноты. — Я тоже хочу познать, что такое быть равным. — Над самой водой вспыхнули будто чьи-то глаза. — Для начала из воды вылезай. Холодно же, — заявил Рошфор, вглядываясь в темноту и думая, кому из плывущих на «Уране» взбрело купаться в ледяной воде. В свете фонаря показался сначала силуэт. А потом разглядел молодого парня с блестящими глазами и тёмными волосами, ниспадающими на широкие плечи. — Зови меня Хемлин, — сказал купальщик и, улыбнувшись, обнажил ряды острых акульих зубов. — Ты кто? — Дэн чуть не начал читать молитву и уже придумывал, как извиняться перед бабушкой за то, что не верил в шелки. — Нас называют по-разному, — ответил Хемлин. Засиял тёмными глазами и мягким всплеском спросил: — Ты мне расскажешь, что такое небеса? А я поведаю тебе о своей родине — Атлантиде… Сначала Дэн решил, что сошёл с ума. Но потом любознательность пересилила страх. И он попытался рассказать такому же любопытному морскому обитателю о небе. Несколько ночей разговаривали человек и русал о том, как прекрасны земля и вода и где заканчиваются небеса. — Получается, что там, — Хемлин показал пальцем с перепонками вверх, — так же как тут, — он погладил другой рукой с перламутровой кожей по океанской глади. — Наверное, — пожал плечами лётчик. — Дэн, а ты там был? — вдруг оживился русал. Рошфор помотал головой. В это время «Уран» будто наткнулся на что-то, авианосец тряхануло. Дэна швырнуло в воду. Раздался глухой хлопок. Рядом взметнулась фонтаном тёмная вода. Где-то на краю сознания завыла сирена, послышались встревоженные крики, ночное небо прорезали лучи света. Раздались ещё несколько хлопков. И всё поплыло в пустоту. …Неясный силуэт в ореоле солнца становился чётче и принял форму лица с тёмными глазами, прямым носом и губами, которых Дэну захотелось коснуться, чтобы убедиться, что он жив. — Только тебя и успел утащить оттуда, — пробулькал Хемлин, склонившись над человеком. Оглаживал сильными руками с перекатывающимися под перламутровой кожей мышцами, заглядывал в глаза. — Откуда утащить? — не понял Дэн. Хемлин посмотрел в его глаза цвета неба, затем на океанскую гладь с блёстками первых лучей солнца. По этому взгляду Рошфор всё понял, хоть и был готов ко всему. Сглотнул и рвано выдохнул. Прикрыл глаза, принимая суровую реальность. И обретённое одиночество среди океана. Затем вспомнил, как Хемлин рассказывал, что тоже остался один: братья погибли от взрыва подводной мины. — Кажется, теперь мы с тобой на равных, — горько пошутил Дэн, лёжа на отмели и глядя на такого же одинокого русала. — На равных, — согласился Хемлин. Улыбнулся, провёл прохладным перламутровым пальцем с перепонками по горячей загорелой щеке: — И потому не одинокие. А равные сможем узнать, что такое небеса. Схватил сильно, но нежно за челюсть, втянул в поцелуй. Целовал долго, со вкусом. Вылизывал внутри раздвоенным языком и рвано дышал. У Дэна чуть голова не закружилась. А как чудесно было пробегать пальцами по скользкой спине с двумя рядами жабер! Хемлин прижимался мощным торсом к рельефам груди Рошфора и тихо булькал, словно стонал. Навис над человеком, майку с него стянул. — Ты красивый, — сказал он, любуясь тёплыми линиями широких плеч, провёл прохладными пальцами по мышцам на закинутых над головой руках. — Ты тоже, — улыбнулся в ответ Дэн, притянул к себе, вовлёк в новый поцелуй. Перевернул на спину, огладил широкую грудь, вылизал скользкие соски, насладившись тихим стоном. Хемлин запустил влажные пальцы в солнечные волосы и гладил по голове. — Как же это приятно — доставлять удовольствие, — прошептал Дэн, взглянул на нежащегося от его ласк Хемлина, мазнул языком по каменному прессу и нырнул в пах. Слизнул тягучую каплю с пахнущей морской свежестью головки и сомкнул губы вокруг другой головки раздвоенного члена. Пока по одному стволу ртом скользил, другой рукой оглаживал или позволял по своей щеке размазывать жемчужины смазки. Хемлин выгнулся, тихо забулькал, а затем волной перетёк наверх и сам стал нежить Дэна. С урчанием вылизал шею, прихватил акульими зубами твёрдый сосок, выбив требовательный стон. Как сокровище огладил перепончатой ладонью и опустился к налитому члену. Вылизывал, сосал, брал глубоко во влажное горло, мял рукой яйца. А уж как пальцем в сомкнутый анус начал толкаться, Дэн шире ноги развёл, крепкие бёдра приподнял, приглашая внутрь. — Позволишь? — спросил Хемлин, не дождавшись ответа, проник языком в горячий вход. — Так же, как и ты — мне, — выдохнул Дэн жарко. Русал только ласково посмотрел на человека, ухватил за ягодицы и затолкался в тугую дырку, целуя рельефную спину. Дэн прогнулся, принимая один из крупных стволов, пока второй влажно хлюпал по промежности и ласкал его твёрдый член. Зашипел на входе, а потом зашёлся в тихом крике от таранящего его зад русалочьего органа. Хемлин перехватил человека поперёк груди, повернул лицо к себе, в губы впился: жарко, порывисто, аж сам застонал. А потом начал оглаживать горячее тело, вдалбливался в Дэна с хлюпаньем и чавканьем. Выплеснул внутрь прохладную тягучую влагу и сам подставился. — Целовать тебя хочу, — прохрипел Дэн. — Всего, — он пробежал пальцами по крепким бокам, развёл в стороны стройные ноги. Проник губами к влажному входу, стал внутрь пробиваться сначала языком. Русал волной изогнулся, соглашаясь, губу закусил и принял в себя пылающий член Дэна. А уж как прекрасно было хозяйничать в узкой дырке стволом, пальцами нежить податливое тело и покрывать поцелуями искусанные губы Хемлина! И самому отдаваться сильным, но ласковым поглаживаниям и слушать постанывания русала. Удовольствие, словно огромная волна, накрыла Дэна с головой — ярко, сильно. Он засопел, зашипел, зачастил, толкаясь бёдрами в скользкие ягодицы. На миг замер и кончил, рухнув в воду. А уж как потом снова изгибался и метался под Хемлином, принимая другой его член! Уж как сотрясал криками наслаждения залитую солнцем океанскую гладь! И как ещё раз выплеснулся в перепончатую ладонь вместе с русалом! — Ты прав, — сказал Рошфор, вдоволь нацеловавшись с русалом. — Мы не одиноки. — Ну конечно, — выдохнул Хемлин, обнимая человека и наслаждаясь его объятиями. — Мы же на равных. — Да. Теперь можем узнать, где кончаются небеса. — Дэн положил руку на прохладный зад русала, губами коснулся губ Хемлина. — И узнаем, — ответил сирен, также положив руку на тёплую задницу Рошфора и отвечая на поцелуй.