365 дней. Грани

По вилле витал умопомрачительный запах итальянской кухни, стол был заставлен блюдами начиная от канноли с рикоттой и заканчивая банальной пиццей. Если бы эти ароматы не пробрались в мою спальню, то к обеду я бы и не спустилась, но предательски скрутило живот и пришлось выползти из своего укрытия. К моему удивлению, ни Массимо ни Доменико дома не оказалось, они заблаговременно поели и куда-то уехали. Хвала всем богам, потому что я не знала как смотреть на них после вчерашнего. Вот значит почему сорвался мой вылет, дон решил отдать меня сопернику. Слишком сильно понадеялась я на его слово. Но что-то пошло не так. Наверное, это была своенравная демонстрация власти с его стороны, а я просто оказалась разменной монетой в играх сильных мира сего. В любом случае мне здесь не место. Нужно связаться с  Алексом, он поможет выпутаться из этой передряги, а оказавшись в безопасности, я решу, что делать дальше. Никодемо знал моего отца! Он, чёрт возьми, имел какое-то отношение к тем событиям! Но пазл упрямо не слаживался. А откуда он знает меня? Мы же не встречались в той, уже такой далёкой жизни. Как он вообще сопоставил прошлое с действительностью? Голова раскалывалась от мыслей, но решение не приходило. Когда обед подходил к концу и Лука убежал в свою комнату, Ольга пододвинула ко мне ещё тарелку, зная мой неуёмный аппетит, и налила бокал белого вина. Я с вожделением принялась за пирожное, но внутри почувствовала вкус мяса и сыра. - Аранчина. - Потрясающе вкусно, - это были первые мои слова за день. Вот значит как решила вывести на разговор - подкупить. - Как тебе удаётся столько есть и не толстеть? - Я же говорила — ведьма, - рассмеялась, кладя в рот ещё один кусок, он медленно таял на языке, - А если серьёзно - быстрый обмен веществ. Но это действительно божественное блюдо, за время на Сицилии никак не могу наесться вашей едой. - Ой, нет, я не местная, я родилась в Венгрии, поначалу даже итальянский не понимала, но за пять лет жизни здесь чувствую себя на своём месте. Чего не пьешь? - она кивнула на бокал и попросила девушку из прислуги принести всю бутылку. Через минуту на столе появилось Кондриё "Шери". - А почему не Италия? - удивилась я, делая глоток, приятный терпкий вкус разлился по телу. - В погребе полно напитков со всего света. Объясни мне, что происходит. Вот с этого и надо было начинать, а не ходить вдоль да около. Но только ничего рассказать я не могла, по моему впечатлению, Ольга не была глубоко посвящена в дела семьи, да и откровенничать с почти посторонним человеком не хотелось. Мы неплохо общались на нейтральные темы, она по какой-то причине была ко мне очень расположена, да и вообще с ней было легко, я забывала где я и зачем тут нахожусь. Но подпускать людей слишком близко всегда чревато. Обычно Ольга не настаивала и не пытала меня, когда я не хотела говорить о себе, называя "диким ёжиком", но в этот раз она настроена серьёзно. Чёрт. - Мне не хочется тебя обижать, но лучше эти вопросы задать Массимо. - Вы что сговорились? Муж посылает меня к брату, он к тебе, ты тоже переводишь стрелки. Все в доме в курсе, а я пребываю в неведении. Что вас связывает? Что вчера случилось? - она кивнула на моё предплечье, которое не полностью закрывал рукав серого облегающего платья, а потом на опухшую губу, - А у Массимо вообще рука прострелена. Что? Он ранен? Я даже не заметила этого в машине. Ольга увидела мою растерянность и облокотилась на спинку стула. - Я не знаю, что за договор вас связывает, Доменико обмолвился, но очень прошу тебя не делай ему больно. Кому? Торричелли? Да он меня чуть на растерзание не отдал! Больной ублюдок! - При всей напускной наглости и властности у него доброе сердце, - продолжала девушка, подливая мне ещё вина. Споить меня парой бокалов не удастся. Я перевела тему на обсуждение лучших спа в округе и Ольга прекратила свой допрос. Бутылку сменила уже третья, когда послышались шаги в коридоре. Явились. Мучители. Массимо кинул быстрый взгляд на место нашего застолья и тяжело вздохнул. - За мной! - скомандовал как собачке. Да что он себе позволяет? Доброе сердце, говоришь? И тут я расхохоталась и меня понесло. - Может ещё и на цепь меня посадишь? У тебя так проявляются детские комплексы, Торричелли? Ты, гребаный мудак, не сдержал слово и подставил меня! Я ухожу. Можешь быть свободен! Без тебя справлюсь, подонок! Да, это было лишним, видимо, вино всё-таки ударило в голову. Массимо рванул ко мне, но я со скоростью света прыгнула на большой круглый стол и стала в центре, куда он не мог дотянуться. - Пошёл вон! Всё, не пью больше, не пью! - Идиотка! - бросил мужчина, повернувшись спиной. Он отошёл к окну и продолжил, - Надо будет и посажу для твоей же безопасности! Он что больной? Он же сам меня вчера отвёз к Никодемо. Быстрым движением я сняла туфлю на шпильке и швырнула в его затылок. Мимо. С треском посыпались стекла. Массимо развернулся и двинулся в мою сторону. Я огляделась в поисках пути спасения, но, прежде чем успела сделать шаг, полетела вниз. Он схватил скатерть за край и дёрнул на себя, вперемешку со всеми тарелками и остатками еды я оказалась на полу. Краем глаза уловила движение Ольги, она хотела придти мне на спасение, но Доминико перехватил её за талию и не отпускал. Этот псих поднял моё лицо за подбородок и смотрел на меня сумасшедшими глазами. Надо бы заплакать, зажмуриться, промолчать в конце концов, но я же не умею, я же без тормозов. - Ты своим непомерным желанием контроля компенсируешь маленькое достоинство? - Маленькая гадкая дрянь, - прорычал мучитель и ловким движением перекинул через плечо. Уже на выходе я подняла голову и мне открылся весь масштаб бедствия: столовая была разрушена, осколки посуды и оконных стёкол валялись повсюду. Что ж, наверное, с тобой ещё никто так не разговаривал. - Он убьёт её, - донёсся до меня голос Ольги. - Нет. Не убьёт, - ответил Доменико и мы скрылись в коридоре. Я слышала тяжёлое дыхание и понимала, что как только мы окажемся одни, мне несдобровать. Мозг отчаянно искал выход. Преодолев лестницу мы не свернули в сторону комнаты, которая стала моим прибежищем за последнее время, а поднялись на третий этаж. Куда ты меня тащишь, сукин сын? Сколько же ещё красочных эпитетов набросало сознание! Но озвучивать их я не решилась, и так слишком много сказала. Массимо пихнул дверь ногой и внёс меня в помещение, в котором я ещё не была. Солнечный свет заливал типично итальянский интерьер. Огромная комната занимала весь этаж, на первом уровне располагалась гостиная с кожаными коричневыми диванами и креслами, резным столом из красного дерева и полупустыми рядами полок вдоль стен. Напротив входа возвышался камин из серых необработанных камней размером с человеческую голову, с двух сторон его окружали два высоких окна в деревянных рамах с пола до потолка. Слева от дверей поднималась лестница на второй ярус, в спальню, насколько я поняла. Он бросил меня на ковёр в центре и навис сверху. В глазах горела бешеная ярость. - Ты действительно решила, что что-то обо знаешь? За подобные дерзости люди лишаются жизни. Благодари бога, что ты ещё дышишь, нужно было оставить тебя в Наксосе и уехать, - он выплевывал слова мне в лицо как в кулачном бою, с силой, растягивая. - Да чего ты пристал? Ты получил, что хотел, а теперь дай мне уйти. Мне твоя помощь больше не нужна! Я хотела встать, но этот придурок попытался перехватить меня за плечи, я начала отчаянно махать ногами и он, зашипев от боли, схватился за левую руку, по которой пришёлся удар. - Больно? - Пошла на хер! - Массимо сел на диван и закрыл глаза. Тогда я пожалела о том, что наговорила и наделала. Он был таким беззащитным, как будто вся спесь спала, уступив место усталости и бессилию. Маска исчезла и я увидела человека, который помог мне, когда я ворвалась незванно в его жизнь и продолжает это делать и сейчас. Неумело, выводя на через чур сильные эмоции, но, видимо, по-другому он просто не умел. Он привык, что люди замирают от одного его вида, его пьянило ощущение власти, но я упрямо не признавала его авторитет,чем неимоверно бесила. - Зачем ты это сделал? - Что именно? - Заступился за меня. - Я уже жалею об этой слабости, лучше бы просто уехал. Неужели так сложно запомнить: здесь главный я, - Массимо открыл глаза и, подавшись вперёд, облокотился локтями на колени, нависнув надо мной. - Очень рада за тебя, именно поэтому я ухожу, - я встала, стряхнула с ноги оставшуюся туфлю, осмотрев безнадёжно испорченное платье, покрытое пятнами от остатков обеда. Хорошо, что не порезалась, хотя бы в этом мне везёт. Слабоумие и отвага, как говорит Алекс. - Как только одна выйдешь за территорию виллы, тебя под белы рученьки сразу приведут к дону Игнацио, так что если очень захотелось поиграть в супергероя, то вперёд. Его люди дежурят поблизости. Я замешкалась, с одной стороны Торричелли настолько меня достал, что перспектива встречи хоть с самим дьяволом не особо пугала, но с другой, умирать сейчас, когда ответы, столь долго мучавшие меня, так близко, особо не хотелось. Я прыгнула в глубокое кресло напротив "хозяина жизни", сложила руки на груди и уставилась в окно. - Так что, Справедливость? - Слышала о них, но не имею никакого отношения. - Я не смогу ничего сделать, если не буду знать всей правды. Ты сама втянула мою семью в эту историю, так что будет честно, если я буду в курсе произошедшего до мельчайших деталей. - Я работаю на Либерту. - Ты издеваешься? - Массимо откинулся на спинку и внимательно ждал. - Это викторина со слишком трудными вопросами, - закусила губу, понимая, что сейчас будет сложнее.  - У тебя нет выбора. Зачем на самом деле... - он особенно выделил эти слова, -... Ты приехала? Почему этот сумасшедший так упорствует со своими нелогичными вопросами? Я смотрела на Торричелли и не понимала, что он от меня хочет. А он, спокойно как удав, настойчиво повторял одно и тоже. - Как тебя вообще занесло в Италию и в это расследование? Я обратила внимание на графин, стоящий на столике. - А что это там у тебя? - Виски. Но тебя уже и так развезло. - Себе налей, понадобится. Массимо удивлённо поднял бровь, но пододвинул два стакана и наполнил их, передав мне один в руки. Я выпила залпом и поморщилась – то что нужно. - Что ты хочешь знать? - Всё... Хищный оскал пухлых губ отвлек меня от темы. Я смотрела на них, затаив дыхание. Не будь ты таким жестоким козлом, Массимо... - Два года назад в моей жизни произошли события, которые разделили её на до и после. Я потеряла всё, не только то, что у меня было, но и блестящее будущее. - Очень туманное объяснение, - Массимо прожигал меня, выворачивал наизнанку все внутренности. Мне хотелось встать и бежать без оглядки. Это было слишком больно... слишком глубоко внутри меня... - Не могу! Не могу! Не могу! - со звоном вернула стакан на столешницу и закрыла лицо руками, поджав колени, - Пожалуйста, не лезь в душу. Не береди раны, которые и так болят. Торричелли вновь долил виски и протянул мне в руки. - При чем здесь Никодемо? - его голос был так спокоен, что мурашки бежали по телу. Я тоже так хочу. Хочу, но не умею. - Пока не знаю, но обязательно выясню. - Он говорил о твоём отце. Я тяжело вздохнула, воспоминания потоком снесли все барьеры, что строила все эти годы. Со временем становиться легче, ты отпускаешь, но стоит прошлому ворваться в твою жизнь и охватывает чувство будто тебя заживо закапывают в землю. Я даже видела эту картинку: большие чуть влажные куски падали на крышку гроба и рассыпались. Безысходность. "-Ты будешь дедушкой! - я обняла папу со спины и поцеловала в затылок. Он нежно погладил мою кисть. Так тепло, хорошо в этом идеальном мире". Этот разбивающий на атомы кадр из уже чужой жизни и моё сердце перестало биться. Я оседала и падала в пропасть, пока не почувствовала касание рук. Массимо подхватил меня как маленького ребёнка и понёс в спальню. Его движения были уверенными, а я невесомой. Он бережно положил моё тело в кровать и сам лёг рядом, обхватив как спасательный круг, гладил волосы и разбирал запутавшиеся пряди, в них играло солнце, что пробивалось сквозь оконное стекло. Я закрыла глаза, засыпая, алкоголь взял своё. Казалось, что он хочет сберечь меня от всего мира, что больше не нужно бежать, что именно здесь и сейчас я должна быть и все пути вели сюда. Почувствовала это как бы он не злился, как бы я его доводила. Но, Массимо, кто же защитит меня от тебя? Ведь ты хватаешь бабочку неумелыми грубыми руками, желая сберечь от паука, но при этом ломаешь ей крылья.