365 дней. Грани

Я вылезла из ванной и укуталась большим мягким полотенцем, когда услышала голос в комнате — Массимо обсуждал вопросы бизнеса, расхаживая из одного угла в другой, заметив меня через открытую дверь, направился в мою сторону и, не прерывая разговор, развернул лицом к зеркалу. Я замерла в ожидании очередных ласк, но он открыл полку и достал антисептик и вату, и начал обрабатывать ссадины. Жуткий запах заставил сморщиться, за что получила щелчок по носу, совсем по-детски. А после развернулся и вновь ушёл в спальню. Эта комичная сцена выбила пол из под ног и я долго стояла, рассматривая отражение и упираясь руками в холодный туалетный столик. Нам нужно поговорить, но вот прямо сейчас не могу... Не могу, как полная дура нарушить то хрупкое перемирие, что возникло между нами. Хотя сам Торричелли уже и не воевал со мной, было видно, что он для себя все решил и просто наслаждается зрелищем, как я бабочкой трепыхаюсь в его руках и безуспешно пытаюсь то вырваться, то впутаться ещё больше. Я заблудилась . Это все было до невозможности неправильно. Зачем ему я? По большому счёту, я никогда не смогу дать того, что нужно. Хотя... Я даже не знаю, что же это. Просто на уровне инстинктов чувствую. Но потрахались—разбежались уже явно не прокатит. И зачем только я в это влезла... Улетела бы тем утренним самолётом, он бы всё равно решил проблемы с Катриной, только для того, чтобы продемонстрировать, что может, а я бы уже жила привычной жизнью, вернулась бы в газету, фотографировала и иногда выбиралась бы с Алексом и с кем-нибудь из его баб, да с той же Марией, оторваться. И чего только меня так потянуло? Он же меня отпускал. Даже отталкивал. Вот это "отталкивал" и взбудоражило кровь, видимо. Потому что методично довёл до состояния, когда у меня ноги ходуном ходят от его бесстыдных прикосновений, а потом милосердно кинул вдогонку новую жизнь, где его уже не будет. Но... Но оставил бы он меня в покое, если бы я все же уехала? Почему-то накатывала уверенность, что нет. Что я не одна двинулась умом по тому, что происходит между нами. И сейчас вот. Зашёл, раззадорил и снова бросил одну. Такое чувство, что он меня провоцирует. Ну уж нет, я так не играю. Прокралась на цыпочках следом и обняла со спины, а после руки заскользили ниже, расстегивая ремень и ширинку. Итальянец тяжело вздохнул, но продолжал говорить. Я обошла его и, скинув полотенце, опустилась на колени. - Не сейчас, - процедил сквозь зубы мимо трубки, но я уже видела, что штаны напрягаются и дыхание становится более частым. Нет, сейчас. Ладонь поднялась по ноге вверх и захватила мешавшую ткань. Член напрягся, а Массимо инстинктивно схватил меня за влажные волосы. Я провела по кончику языком, дразнясь, и посмотрела на жертву. Он опустил на меня свои чёрные глаза и одними губами прошептал "важный разговор". Я не буду тебе мешать, обещаю, по крайней мере постараюсь. Язык двигался от головки до конца и Массимо усилил хватку, чем пробудил ещё большее желание. Хочу чувствовать на вкус, непреодолимо. До боли нужна сексуальная разрядка. Не хочется ни о чем думать, ничего анализировать, только доходить до безумия, чувствуя его в себе. Захватила ладонью яйца, чем вызвала резкий выдох и стон. Проиграл. Слабак. Жадно прикусила головку и припала губами к напряжённому органу и, сев удобнее, взяла в рот. Я сосала быстрее и сильнее, чем хотелось его рукам, управляющим моей головой. Теперь я буду решать как и когда. Он напрягся. Всё это время голос по ту сторону телефона не умолкал, мужчина прикусил губу и его грудь стала тяжело вздыматься, как только он кончил, то рявкнул в трубку яростное "Завтра!" и откинул его в сторону. - И кто из нас извращенец? Я был занят. Придётся научить тебя слушаться! - Да ладно... Не напугаешь... Я отодвинулась, с довольной ухмылкой вытирая губы, но он перехватил плечи и, опрокинув на кровать, подмял под себя. - Кто я для тебя? - жёсткий взгляд не предвещал ничего хорошего и я не могла выбрать правильный ответ. Сглотнула слюну и прошептала: - Мужчина. - И? Зубы вцепились в голую шею, рука сжала задницу и я перестала дышать. - Мой, - выпалила быстро, - Мой мужчина. Чёрт, что я несу... Массимо зарычал и зажал пальцами один сосок, а другой начал сосать и покусывать, ноги сами раздвинулись. Да что ж такое... Этого было достаточно. Он стянул рубашку, не отрываясь от груди, запустил два пальца между ног и вошёл ими, заполнив меня всю. Я выгнулась навстречу. - Ты вся мокрая, принцесса. Слова вылетали с напряжением, ему тоже тяжело дышать. Он сменил пальцы членом, вышел, а потом натянул до предела и засадил на всю длину так, что звёздочки забегали перед глазами и напряглось всё тело. Я застонала и вцепилась ногтями в ягодицы. Ещё один сильный рывок, он перехватил мои руки, нежно поцеловав в губы, и отстранился, потянулся за чем-то в тумбочке, звякнул металл. - Наручники — не самое приятное воспоминание и в прошлый раз мы не довели дело до конца. Сейчас исправим, - прошептал в самое ухо и легко прикусил мочку, оковы на запястьях захлопнулись, пристегнув меня к бортику кровати. - Массимо. - Нет. Моя очередь. Ты в моей власти, - неприкрытая угроза, а я беспомощная лежу перед ним. Встал и стянул штаны. Мощная эрекция предстала моему взгляду и я облизнулась. Он упёрся коленями в постель и изучал фигуру без тени стеснения, отчего стало до ужаса не по себе. Как товар на выставке. - Ты не оставила мне выбора, тебя следует проучить и заставить подчиняться. Если пошевелишь хоть пальцем, то я не остановлюсь. Поняла? - С чего ты решил, что я захочу, чтобы ты останавливался? - Потому что ты захочешь, чтобы я был в тебе. Опустился между моих бёдер и провел языком по клитору, я дернулась к нему навстречу, а он хищно облизал пальцы и поднял на меня глаза. - Зная тебя, это будет очень долгая пытка. Я не успела ответить как пальцы вошли внутрь, а губы обхватили изголодавшуюся по ласкам кожу. Движения становились всё сильнее и я обвила ногами его плечи. Так хорошо... Каждый раз как первый... А мне все мало... Но немного не дойдя до финала, мучитель замер и отстранился. Я раздосадованная свела брови и бросила на него холодный взор. Меня подкидывало от желания пройтись по его голове чем-то тяжёлым. Кажется, я начинаю понимать правила этой игры. Это несправедливая пытка. Поцеловал колено, обвёл круг вокруг родинки у пупка, снова посмотрел на меня, прошёл влажным языком по внутренней поверхности бедра чем вызвал ураган мурашек. Я дёрнула руками со всей силы, пытаясь освободиться от оков и выругалась, чем вызвала лишь искренний смех. Массимо снова коснулся моей дырочки и вошёл языком. Внутри вспыхнул пожар. Я заорала. Все мышцы были на пределе, кровь пульсировала так, что отдавалась эхом по барабанным перепонкам. Я не понимала, что происходит, ведь мне безумно нравились эти поцелуи там, но в данный момент, когда он не давал достигнуть пика и отнял хотя бы иллюзию воли этими долбаными наручниками, крышу сносило окончательно. Гребаный садист, только я выберусь... Он обхватил руками бедра и резко дёрнул на себя, язык продвинулся ещё глубже и ноги задрожали. - Пожалуйста... - выдавила я. - Не поможет. Мужчина оторвался от меня, потерся членом о влагалище. Закрыла глаза, надеясь на милость, но она не наступила. Прижал ещё сильнее, но, не входя внутрь, начал двигаться, вызывая трение. Я нехотя сжимала колотящиеся бедра всё сильнее, а он лишь радовался тому, что я не могу себя сдержать и улыбался. Ему, конечно, было легче после минета, а у меня уже в горле пересохло и болело все тело от перенапряжения. - Я убью тебя! - выпалила в гневе и откинулась на подушку. - Не угрожай мне, сладкая. Это бесполезно, - опустился ниже, снова целуя разгоряченные складки, - А теперь начинаем сначала. Эти американские горки и чередования продолжались настолько долго, что я стала терять сознание. Он подводил к грани и не давал мне закончить, подчинял тело наравне с психикой и я принадлежала ему без остатка. Когда я окончательно повредилась рассудком и была согласна на все, лишь бы он прекратил испытание, организм включил защитный механизм и расслабился настолько, что я перестала двигаться ему навстречу, ни один мускул не шевелился и только из глаз брызнули слезы. Я стала задыхаться в немых рыданиях. Сломал, сука, все сломал на своём пути. Разбивает стены, которые я не смогу больше построить, сводит с ума. Зачем? Зачем! Он поднялся, стал слизывать солёные капли и расстегнул наручники. Запустил кисть в волосы и усадил на себя, прижавшись лбом к моему. - Тебя можно приручить только заставляя истекать соками твою киску. Скоро будешь каждый приказ выполнять с благодарностью. Током ударило. К телу вернулись силы и я попыталась освободиться из капкана рук, отмахнулась не глядя и эхо разлетелось по комнате, но справится не смогла и обмякла. Он вошёл в меня настолько резко, что я открыла глаза и уставилась в пустоту. - Ты ничего не сможешь сделать, дикий зверёк, ты уже полностью моя. Я знаю, что тебе нужно. Хотела заорать от бессилия и страха, но он заткнул рот поцелуем и стал глубже насаживать на себя. Спазмы начали накатывать волнами и я впервые споймала этот мифический долбаный мультиоргазм, колбасило так, что узоры перед глазами стали разноцветными. С жадностью впилась в желанные губы, нездорово кружилась голова. Плевать, на всё плевать. На его слова, на мою душевную боль. Только бы это не кончалось. Когда мы засыпали как всегда под утро, Массимо гладил моё лицо и все обиды, весь страх отходил на второй план. Наверное, мне никогда в жизни не было так спокойно, как будто сердце вырвали из груди, согрели и вернули на место. И назло всем демонам в моём аду мне больше не было страшно. Я провалилась в долгожданный сон. И мне снился дом. Находясь в пограничной состоянии, я не поняла, что уже наступило утро, когда в спальне стало светло. Солнце светило настолько ярко, что мне было сложно разомкнуть веки и я зарылась под одеяло, отдаваясь на волю нежным рукам. Прошёл губами по шее и ключицам так ласково, что я взвизгнула от удовольствия. Что ж ты творишь, любимый, скоро папа приедет и застанет нас как в прошлый раз... Я крепче сжала родные плечи жениха и уткнулась в макушку подбородком. Ещё один нежный поцелуй между грудей. Только ты можешь быть таким сладким и тёплым. - Я на работу опаздываю, меня отец отвезёт, - промурлыкала себе под нос. Всё закончилось. Резко привстал надо мной и я раздосадованная открыла глаза. В памяти ещё стояли небесно голубые очи и лукавая улыбка мужчины из прошлого, а передо мной было другое лицо. Массимо. Он смотрел на меня с удивлением и что-то просчитывал в уме. Видимо, на моем лице отразился весь спектр эмоций от шока до ужаса. Глаза предательски защипало. - Что тебе снилось? - он дышал часто и надрывисто. - Зачем тебе это знать? - Хочу знать где стоят твои границы. Нет, пожалуйста, только не снова, я больше не выдержу. - Чтобы их снести? - прошептала робко, боясь очевидного ответа, заметно напряглась и захлопала ресницами, он минуту что-то просчитывал в уме и понимание, граничащее с потрясением, отразилось на лице. - Твоё сладкое тело, - Массимо нагнулся и провел языком по разгоряченной коже, а меня пробила судорога, - Отвечает на каждое касание с поразительной взаимностью, я такого ни разу не встречал. Оно подчинилось моей власти. Но грани дозволенного находятся тут, - и он постучал указательным пальцем по моему лбу. Я дернулась и впилась ногтями в его плечи от катастрофической рези в груди, залившей тело как густая противная жижа. Я же только успокоилась... Опять... "- Любимая, - прошептал жених, слезая с моей подруги и застегивая джинсы, - Я все объясню, это чудовищная ошибка, ты всё не так поняла". Я уткнулась лбом в грудь Торричелли и застонала. - Это будет сложнее, чем я думал. Когда мы спустились вниз ни Ольги, ни Доменико дома не было, они давно позавтракали и уехали в аэропорт Катаньи встречать Луку. Я апатично сидела за столом и жевала, не чувствуя вкуса пищи. Итальянец внимательно наблюдал за мной и о чем-то думал. Так и подмывало ляпнуть, что ему это иногда полезно, но нежелание нарваться на очередные игры с подчинением отрезвляло голову. Хотя то, что было потом... Что-то нереальное. Находиться в наедине в одном помещении больше было невозможно, я встала и направилась в комнату проведать подобранного зверя, Массимо не последовал за мной. Оно и к лучшему, мне нужно побыть одной. Кот лежал на кровати спальни, что раньше занимала я, пузом кверху и только сверкнул зрачками при моем появлении. Я огляделась по сторонам и обнаружила стоящие миски и целый игровой комплекс из когтеточек, узких проходов и полочек, с которых свисали верёвки и игрушки. Новый хозяин всего этого богатства вальяжно потянулся и сверкнул острыми как бритва клыками. Вы только посмотрите на него. Даже суток не прошло, а из полутрупа он превратился в опасного хищника, хоть и тощего как скелет под густой шубой. И на полном серьёзе уже никуда не собирается отсюда уходить. Я залезла на постель и посадила зверя к себе на живот. Шерсть вычесана, колтуны срезаны, ничего быстро отрастёт, а на шее черный ошейник, украшенный камнями кровавого цвета. Кот стал перебирать лапками и затарахтел как двигатель болида. Я улыбнулась и поцеловала черную мордочку, на что получила "мяу" и животное потерлось головой о щеку. Не такой уж ты и умирающий был, раз так быстро приходишь в себя. Я погладила ещё раз черную пушистую шерсть и пошла к выходу, но кот увязался следом, подняв хвост. - Пошли уже, доставучий. Он нырнул под ногами и стал обнюхивать воздух в коридоре, а потом сделал шаг, другой и уверенной походкой потрусил рядом как будто всегда здесь жил и ничего не боится, смерил встреченного охранника надменным взглядом и спустился со мной вниз. Мы проходили мимо кабинета, когда голос Массимо вырвал из задумчивости и окликнул. - Ева, зайди. Он стоял в чёрной, расстегнутой на верхние пуговицы рубашке у горящего камина и держал что-то в руках. - Сядь. Устроилась в кресле, а животное встало рядом и жалобно мяукнуло, я опустила руки и посадила его на колени, легко поглаживая. - Это точно кот? - Торричелли вопросительно поднял бровь и зверь зашипел, обнажив клыки, - Мне он кого-то напоминает, - он поднял глаза на меня и повертел в пальцах флешку. Та самая, с информацией, собранной моим отцом. Сердце замерло и я подалась вперед, протягивая руку. Но он отошёл ближе к огню и продолжил. - Ты должна понять, что я это делаю только для тебя, тебя необходимо вытащить из прошлого, а эта вещь может тебя убить, - опустил руку к языкам пламени и выронил носитель в камин. - Нет! - заорала, но было уже поздно. Пластик плавился, обнажая металлическую основу, а вместе с ним уничтожалась огромная часть моей жизни, работа отца и то, что сдерживало разум. - Маленькая моя, - брюнет присел на колени рядом, - Это было необходимо. - Этого не нужно было делать, - отрезала твёрдо. - Я хочу, чтобы ты верила мне. Но я не ответила, банально было нечего. Он только что уничтожил то, ради чего погиб отец, то, из-за чего я погрязла в бездне самокопания. Мне не столько нужно было распоряжаться этой информацией, сколько знать, что она просто есть, что у меня есть возможность к ней вернуться. Это было что-то до сумасшествия важное. Кот заёрзал, когда мужская ладонь легла на мою ногу и снова оскалился в немом сопротивлении. - Она моя, - захохотал итальянец и бесцеремонно спустил его на пол, - Моя... - Массимо припал к губам и прикусил нижнюю. - Не уходи от темы! - отодвинула от себя на расстояние руки и уперлась в могучие плечи, - Не нужно было решать за меня ни в этом случае ни в случае с клиникой! Я не буду лечится! И вообще ты не хотел, чтобы я залетела, забыл? - Не хотел пока, ты ещё не готова. Начало изрядно накрывать, вся невысказанная злоба, скопившаяся внутри за последнее время, стала прорываться наружу мерзкими, тягучими потоками, выходя из самого сердца. Сука, как тяжело... Как противно... Неправильно... - Массимо, прекрати, я взрослый человек и вправе сама определять свое будущее! - голос срывался на крик и внутри бушевал шторм. Он слишком много себе позволяет. Слишком привык решать за других, но это не тот случай. - Ты круто изменила мою жизнь, сладкая, не спрашивая согласен ли я. Ты сама пришла. - Как пришла так и уйду! Пошёл ты в жопу со своими "сладкими", "маленькими" и всем остальным! Ты перешёл черту. Хватит. Так нельзя! Отпихнула его руками и ногами и бросилась к двери. Когда до неё оставалось пару шагов, то рывок за локоть резко развернул тело и я уткнулась ладонями в грудь мучителя. - Отпусти меня, пожалуйста, дай мне уйти из этого дома, из твоей жизни, хватит! - Тише... - он тяжело дышал и сердце выскакивало из груди. - Никодемо, они... - Они больше не представляют опасности, - чётко, лаконично, настоящий дон. - Всё равно ты был прав, называя меня проклятием, я действительно приношу только боль и страдания тем, кто рядом. И тебе принесу. - Это того стоит. Чуть коснулся губ своими, провел руками по телу, сквозь платье, как по хрупкой хрустальной вазе, и уткнулся носом в щеку. Воздух застыл в горле острым комком и со свистом вышел наружу. - Тебе больше не холодно? - интимный шёпот добил окончательно. Я снова дрожу. Снова Твоя. И кого я обманываю? Минуту назад хотела разорвать эту связь, но ведь умру в первый же день, если это закончится , наркотическая запредельная зависимость, вызывающая привыкание и ломку. Не разбей эту вазу, ладно? Не нужно меня больше под себя ломать. Это отвратительно и больно.