365 дней. Грани

За окном холодно, сыро и промозгло, дождь льёт третьи сутки подряд, но на кухне пахнет аппетитным яблочным пирогом, что приготовила моя сожительница. Эмилия щебечет по телефону, нацепив наушники, а я валяюсь на мягком диване вниз головой, закинув ноги на спинку, и жадно впитываю данные отчётов по программе восстановления античной архитектуры. Не ожидала втянуться в настолько мою тему в деятельности семьи, поэтому когда Марк привёз меня на законсервированные раскопки в ста километрах к северу от города, то ухватилась за эту идею с небывалым энтузиазмом. Государству не всегда удаётся в полной мере обеспечить финансирование исследований, поэтому иногда за дело берутся частные инвесторы и теперь я могу в этом поучаствовать. Раньше я много читала тематической литературы, но практика оказалась куда сложнее и мне пришлось заново с головой погрузиться в прошлое. На этот раз в далёкое прошлое. Это был единственный выход окончательно не двинуться рассудком от кошмаров и затянувшегося рандеву по клубам Венеции, в котором мы с Эмилией погрязли по самые уши. Марк только один раз, в первый, сопровождал нас, в остальное время он будто намеренно меня избегал. После того, как я отдала флешку Сантьяго, который тогда лишь удовлетворённо кивнул, не наградив хоть одним словом, он приехал только через два дня, сообщив, что возбуждено уголовное дело против полицейского, убившего Алекса, и что он подкинул Поррезо "небольшие проблемы, и им сейчас не до того, чтобы тягаться с другими семьями", про другую часть просьбы он умолчал, но я по взгляду поняла, что и это условие они выполнили. Тогда то он и отвёз меня на раскопки, засветив перед камерами журналистов, расплываясь в обворожительной добродушной улыбке. Но меня то не обманешь, я знала, что это скорее игра на публику, чем искренние эмоции. - В пять встреча с профессором, не строй планов, - закинула бумаги на столик в центре гостиной и уперлась руками в пол. - Ничего у тебя так не получится, - Эмилия отряхнула ладони, собралась и выполнила колесо в три оборота от чего я обомлела и удивлённо подняла голову. Она присела на подлокотник, - Призёр нескольких чемпионатов по гимнастике. Хера себе. А эта мелкая меня всё больше поражает. - Мне нужно отлучиться ненадолго. Не будешь скучать? - она встала и куда-то засобиралась с постной миной. Мне очень не нравились её эти внезапные уходы, тем более она каждый раз придумывала глупые отговорки. Помотала головой и окунулась обратно в отчёты, когда девушка выпорхнула из квартиры. На улице выглянуло долгожданное солнце и я сама решила прогуляться, чтобы хоть немного согреться под ноябрьскими тусклыми лучами. Камин растапливать не хотелось, а от постели, в которой я безрезультатно пыталась занять удобную позу которую ночь подряд, предсказуемо тошнило. Мне нельзя оставаться одной, поэтому как только Эмилия исчезала, я отправлялась на исследование города, каждый раз находя себе новые места. Период для таких прогулок самый благоприятный: туристов кот наплакал, местные также не стремятся проводить много времени на улице в плохую погоду. Венеция не была похожа ни на один другой город Европы. Да что уж Европы… Такого не найдёшь, исколесив весь мир. Город каналов, практически не изменившийся за последние столетия, больше напоминает картинку из книжки, чем современный мегаполис. И этот город теперь мой. В нём я свободна. Поначалу я долго вглядывалась в лица прохожих и старалась пресечь ожидаемую слежку, но Эмилия раскрыла мне глаза: пока мы здесь, за нами никто не смотрит. Марк настолько уверен в себе и нашем имени, что не считает нужным приставлять охрану, пока мы не выезжаем на материк. В ближайшем кафе было немноголюдно, заказав себе обед, я схватила свежий номер новостной газеты и пробегала текст по диагонали, стараясь хоть как-нибудь убить время до вечера, пока не наткнулась на статью о смерти Леонардо Каррутто по причине оторвавшегося тромба. Уронила ложку на пол и постаралась собраться, вчитываясь, но буквы плыли перед глазами, а в ушах нарастало давление. Лючия. Действительно хитрая особа. В естественных причинах смерти в официальной версии нет ни одного сомнения. Старость. Проблемы с сосудами и сопутствующие болезни. Вот и я стала проклятой убийцей и не имеет значения, чьими руками приговор был приведён в исполнение. Что человек должен чувствовать в этот момент? Не знаю. Но мне стало как-то спокойнее, будто закончила отложенную в долгий ящик работу. Вот и минус один в списке. Но для Катрины у меня припасена более изощренная месть и она не будет быстрой. Я настолько погрузилась в свои мысли, что когда за столик подсели, то демонстративно проигнорировала гостя, отгородившись газетой, и уже собиралась встать и уйти, но знакомый голос, диктующий заказ официанту, выбил весь воздух из лёгких. - Как относишься к опере? Марк бросил на стол буклет с Аидой Джузеппе Верди и оценивающе прошёлся глазами по моему лицу. - Плохо спишь? А вот это уже не твоё дело. - Когда? - попыталась вернуться к теме, наблюдая за тем, как официант ставит на стол  чашку с ещё горячим кофе, - У меня платья нету. - Выберем. Итальянец поводил пальцем над поднимающимся паром, не сводя с меня глаз. Абсолютно нелогичный человек, отталкивает и манит разгадать скрытые под напускной маской тайны. Красивый, статный, властным, но холодный, в нем нет ни капли огня. Он чуть наклонил голову на бок. - Что у тебя было с Торричелли? Я имею ввиду, насколько серьёзно? Это был удар под дых в самый неожиданный момент. - Не должно. - Значит не просто секс, да? Насколько ты посвящена в его бизнес? - Ты обещал не трогать семью. - Завтра в прессу выходят материалы о связях мафии и политиков. Это неизбежно ударит и по твоим друзьям. - Переживут, они не настолько повязаны. Что с Поррезо? Как ты решил проблему? - Вывел на них налоговую службу. Когда за задницу держат, не до переделки рынков сбыта и сфер влияния, тут хоть самому бы остаться на плаву. - Объясни мне одну вещь. Если Справедливость может всё, почему не расправится с мафией как таковой? - Ты не совсем верно понимаешь сущность организации, - он положил руки на стол и наклонился ближе, - Справедливость — это вон тот мужчина, что выходит из туалета, его дочь изнасиловали бандиты, или вон та женщина у окна, чей муж скончался от передозировки и она осталась с маленьким ребёнком на руках, или тот мальчик, что сидит с бабушкой, его родителей убили за то, что отказались платить за крышу. Я оглядывала людей в кафе и понимала, что он говорит образно, но до меня стал доходить смысл. Не было какой-то чёткой иерархии как в мафии, не было людей, постоянно работающих в интересах дела, только добровольцы, пострадавшие, избитые жизнью, часто случайно вышедшие на тех, кто может им помочь и зачастую даже не имеющие понятия в какую игру ввязались. - А база? - Отцу на сердце спокойнее, когда рядом есть те, кем можно командовать да ещё и пыль в глаза пустить любит. Для меня это лишнее. А если говорить серьёзно по поводу организации, то во многом замешано правительство, высшие эшелоны, так сказать. Даже в банке пятьдесят один процент акций принадлежит государству. Как никак основная функция борьбы с преступностью приходится на органы правопорядка, но иногда, - он сузил веки, совсем по-отцовски, - Иногда закон бессилен, тогда и надо бить зверя его же оружием. - В основном мафия вышла на легальный бизнес, они также платят налоги, также следят за порядком на подконтрольных территориях. Новое поколение не мочит людей направо и налево. - Ты в это веришь? А наркотики? А торговля оружием, людьми? Это ты тоже будешь оправдывать? И что мне было сказать? Я потупила глаза, делая вид, что занята созерцанием того, как течёт крем на тарелку с моих сливочных пирожных. Мы вышли на улицу и Марк поправил полы своего синего пиджака и нацепил солнечные очки, подставляя лицо выглянувшему солнцу. Он провел меня до широкой улицы, на которой людей было заметно больше и мы остановились перед одним из магазинов. - Здесь лучшие новинки мировых дизайнеров, пошли выбирать, - обвил мою кисть своей рукой и затащил внутрь. Девушки консультанты моментом расплылись в обворожительных улыбка. Настолько наигранных, что хотелось блевануть. Боже, ненавижу это лицемерие. Марк снял кожаную куртку с моих плеч и устроился на диване, перебирая каталоги. Примерив несколько платьев, я выбрала стальное в пол, с одним рукавом, от Версаче и уже хотела снимать его, как он вырос за спиной. - После оперы семейный ужин в особняке. - Сантьяго соизволил почтить город своим присутствием? - я вздернула бровь, прожигаемая холодным взглядом. - И не только он. Марк вышел, не сказав больше ни слова. Ну, что ж. Вот я и увижу других членов семьи или хоть какую-то её часть. До квартиры было недалеко и он помог донести пакеты, топя меня в своём гробовом молчании. Я искоса разглядывала его по дороге, то как хмурит лоб, поднимая глаза вверх, или сверяется с часами на правой руке. Левша, видимо. Когда он расслаблялся и переставал строить из себя зазнавшегося сноба, то на него было приятно смотреть, сильный, уверенный в себе и я даже гордилась тем, что могу принадлежать к породе таких людей, что тоже могу быть чем-то большим. Правда иногда сбивало с толку, как окружающие на него реагировали, его не просто уважали, его боялись, не смотря на молодой возраст и приятные с большего манеры, стоило повернуться в сторону кого-то из местных, они либо исчезали, либо замирали, потупив глаза в землю. Мне кажется, это связано с его вспышками ярости, которая порой выливается на первого встречного по любому поводу. У меня оставалось несколько часов до оперы и, оказавшись в квартире одна, я быстро приняла душ, взяла отчёты и практически бегом кинулась на встречу с профессором истории университета Ка-Фоскари, который занимается раскопками. Эмилию я поймала в дверях, растрепанную и подозрительно разомлевшую. Меня пронзила очевидная догадка и я не стала ходить вокруг да около, выпалив вопрос в лоб. - Кто он? - Кто? - она сделала большие глаза и, нервно чертыхнувшись, попыталась перевести тему, взглянув на часы, - О, Боже, мы опаздываем! Выпорхнула птичкой на улицу и чуть не свалилась в канал. Вот зараза мелкая. В первое время у меня сложилось впечатление, что Лерручи поселил меня под одной крышей с этой девушкой, чтобы она за мной следила, но теперь я была уверена, что она и с собой совладать не в силах. Один ветер в голове. И у этого ветра есть имя. И, я практически уверена, что оно недостойно семьи, раз она так скрывает эти встречи. Мы битых два часа обсуждали с профессором в его кабинете восстановление древнеримского храма и я совсем отвлеклась от темы её любовных похождений, когда заметила, что она зависает в телефоне и мило улыбается. Как только мой собеседник встал из-за своего рабочего стола, нагроможденного книгами и картами с разметкой, я выхватила трубку. На экране милое личико симпатичного парня с кудрявыми волосами. - Только не говори Марку, - она забрала его обратно и сунула в карман пиджака, наброшенного на элегантное чёрное платье чуть выше колена. - Да, он будет в восторге. - Ты не понимаешь, он чудовище. Он способен на страшные вещи. Меня вечно запугивают окружающими, а на поверку всё оказывается не так ужасно. Профессор что-то бубнил себе под нос, но я слушала его вполуха, внимательно разглядывая девушку. У неё тряслись губы и слезились глаза. Неподдельный страх. - У разума есть выбор, но у сердца его нет. Понимаешь?  Лучше всех... К сожалению... Она нервно теребила ткань своей одежды. Ей нужна поддержка, но вряд ли я тот человек, который может помочь советом. Я слишком разбита и изломана изнутри и сама нуждаюсь в надёжном плече. Но теперь у меня есть только моё. Времени до оперы оставалось мало и, закончив, мы заскочили "домой" и переоделись. В катере нас ждал всё тот же мужчина, к чьему добродушному лицу и изысканным манерам я успела привыкнуть за две недели проведённые в городе мостов. Оперный зал символично назван «Ла Фениче», что с итальянского означает феникс. Словно мифическая птица театр снова и снова восставал из пепла после пожаров. Меня забавила эта аналогия со мной и я едко хихикала, когда мы остановились у широких ступеней. Эмилия увидела подруг и упорхнула в присущей ей манере. Я уже хотела идти искать своего двуличного дядю, но он нашёл меня первым среди пестрой толпы, рука легла на талию и меня неприятно передёрнуло от чужих прикосновений. - Будешь так и дальше делать и я её сломаю, - прошипела сквозь зубы, давя милую улыбку на публику. - Я предупреждал, что на людях ты будешь со мной рядом, - он даже бровью не повёл и, не сбавляя темпа, мы вошли в знаменитое здание, которое превзошло все мои ожидания и в тысячу раз переплюнуло изображения в интернете. Когда ты стоишь здесь, да ещё и в шикарном вечернем платье, то становишься частью сказки, а не просто сторонним наблюдателем. Меня поразила позолоченная лепнина, фрески, барельефы, императорская ложа, украшения ярусов зрительного зала, в стилях неоклассицизма и рококо. Потолочный плафон нежно-голубого цвета, придавал легкость вычурным золотым орнаментам и бордовым бархатным креслам драпировкам императорской ложи. Мы заняли места в партере и только тогда к нам присоединилась Эмилия, мило улыбнулась и села в свое кресло. Этот контраст между её словами про Марка и отношением к нему сейчас, тёплым, даже сказала бы ласковым, когда приветственно чмокнула гладко-выбритую щеку, поразил до безумия. Меня не проведёшь, она явно играет привычную роль. Впервые была в опере, горела желанием и раньше, но постоянно что-то срывалось в последний момент, поэтому, когда на сцене появилось движение и свет погас, я переключила всё внимание туда и как завороженная наблюдала за исполнением легендарного произведения. Через некоторое время стала поднывать спина, я завертелась в кресле, принимая более удобное положение, и случайно повернула голову. Что, во имя всех святых, здесь происходит? Марк интимно целовал Эмилию в шею и что-то шептал на ухо, невесомо касаясь пальцами открытой кожи рук, получая в ответ недвусмысленные мурлыканья и смешки. Они же родственники, пусть дальние, но всё же. Я уже стала привыкать к его мании близкого контакта, но то, что творилось в этот момент переходило все возможные моральные границы. Заметив, что я пялюсь как идиотка на мерзкую сцену, итальянец поднял лицо и подмигнул мне, лукаво ухмыльнувшись, и тут меня бросило в жар и горло сдавило невидимой железной цепью весом в пару тонн, я рванула к выходу, не разбирая дороги. Лестницы, длинные коридоры. Черт бы вас побрал. Заблудилась. Но и это было спасением, потому что самое необходимое, по чем изнывало тело, это как следует отдышаться. Неспешные шаги по коридору и я даже не хочу знать кто это, потому что отчётливо слышу оглушающий цокот каблуков. Женщина. Главное, что не двуличный. - В тёмных кулуарах этого общества порой плетутся самые изощренные интриги и хранятся очень противоестественные тайны. Не ожидала? В меня ударило молнией и разряд ушёл в пол, пригвоздив намертво к месту. Лючия, хитрая бестия собственной персоной. Она то в курсе всего, что здесь намешано, но насколько можно ей доверять, я не уверена. - Спину ровнее, Ева, сколько же повторять можно, - недовольно цокнула языком и взяла под руку. Обдало ароматом её тяжёлых духов, но мне всё равно стало как-то спокойнее. Рядом с ней я в безопасности, не знаю, в какие игры она играет и зачем решила тогда защитить мою жизнь, но я нужна была ей живой. - Спасибо, - остальные слова предсказуемо не шли изо рта и я сдалась, увлекаемая вниз по лестнице. Путь был лёгким и мои плутания, насколько я теперь понимала, были вызваны непередаваемым шоком, а не сложностью архитектуры здания. Наткнулись внизу на несколько её знакомых, с которыми она завела светскую беседу, предварительно представив меня своей племянницей. Ходит по тонкой грани. Наверняка, Сантьяго в бешенстве от её выходок, но сделать ничего не может или скорее не хочет, она и пользуется положением, каждый раз напоминая окружающим о позоре семьи, и получает от этого непередоваемое удовольствие. Вышли на улицу и я достала из сумочки пачку сигарет, прикурив онемевшими пальцами. Если сейчас начнётся лекция в стиле "зачем ты это сделала?", то я пошлю её на очень весёлые и красочные буквы и уйду. - Можно тебя поздравить? - С чем? - я выпустила дым и поежилась от холода наступающей ночи. - Сантьяго принял тебя в семью, раз планирует встретиться в неформальной обстановке. Как дела с наследством матери? - А я то решила, что поздороваться пришла, - скривила ироничную мину, - Откажусь. Подпишу бумаги и свалю на все четыре стороны. - Не спеши. У тебя должок, а у меня ответное предложение, - она подозвала своих людей, что тенью выросли из ниоткуда, - От которого ты не можешь отказаться.