365 дней. Грани

Если когда-нибудь, годам к сорока, я научусь не прыгать на рожон с разбега, то сама себе пожму руку. Если доживу, конечно. В чем в последнее время у меня крупные и обоснованные сомнения. Понесло, так понесло. Это же надо было додуматься достать из сумочки перстень с печатью льва и нацепить перед входом в столовую особняка. Теперь Сантьяго, сидя во главе овального стола длиной метра три, ломает мне пальцы одним своим испепеляющим взглядом. С самого начала я соглашалась на то, что поеду в Венецию, но примерное поведения в наши условия не входило. Получите и распишитесь. Демонстративно поправила прядь распущенных волос, убрав их за ухо той самой рукой, и взяла шампанское. В комнате людей было немного: тот самый прокурор, что взял на себя контроль над расследованием, дряхлый старик, что приходится мне седьмой водой на киселе, пару женщин лет сорока, трое мужчин, Витторио, мой дед, Эмилия и мой дядя, чтоб его. На него я даже смотреть не хотела, и так пришлось терпеть удушающее общество по дороге до особняка. Шла долгая беседа об инвестициях и играх на бирже, мне это было малоинтересно и я с трудом дождалась окончания ужина, рассматривая внутреннее убранство: дубовые тёмные панели на стенах, четыре огромные хрустальные люстры, висящие в ряд, и множество антиквариата. Мужчины достали сигары, а две родственницы попытались втянуть меня в разговор о рождественском показе в Милане. И эти туда же. Сослалась на головную боль и покинула комнату. В прошлый свой визит мне не удалось как следует изучить огромный дом в темноте ночи, сейчас же он был заполнен светом ламп, что отражался в вездесущих зеркалах. Типичный венецианский особняк аристократического рода, такой, каким я себе его и представляла.  Прошла длинной анфиладой комнат с видом на канал и распахнула тяжёлые деревянные двери в полтора человеческих роста. Библиотека в два этажа с огромным камином, в котором запросто когда-то могли запекать дичь целиком после удачной охоты. Я кинулась к полкам с книгами, уходящими под сводчатый деревянный потолок с массивными балками. Боже, это же рай. Старинные выцветшие фолианты мировых классиков соседствуют с современной, в основном научной и правовой литературой. - Нравится? - Сантьяго вальяжной походкой прошёл в центр помещения, где стояли низкие кожаные диваны и кресла. Он устроился, закинув ногу на ногу, и оценивающе изучал меня. - Среди них есть оригиналы? - Полно. А там, - повёл подбородком влево, в направлении узкого неприметного прохода в стене, - Рукописи, старые карты, холсты. Для их хранения необходим определённый температурный режим и низкая влажность, нельзя держать здесь. - А можно я... - Можно. Ты переезжаешь. Не самая лучшая затея находится под одной крышей с Марком, если бы не Лючия, я бы уже была за сотню километров после увиденного в опере. - Алессия тоже любила читать, - он погрузился в прошлое, задумчиво сведя брови, - Но на этом ваше сходство заканчивается. Я надеялся, что ты будешь похожа на неё, но ты вылитая моя старшая дочь. Спасибо, не самый приятный комплимент. Я, конечно, не рассчитывала на тёплые семейные объятья, но его слова звучат как оскорбление и полны безоговорочного разочарования. Так мне и надо. Я не умею ничего другого, кроме как делать больно и рушить надежды, даже самых близких людей, даже самого дорогого человека... Я приношу только смерть и тебе принесу, не зря же Лючия сказала достать ей все медицинские карточки и результаты обследований. В тот наш разговор, я долго смотрела в её глаза, в них не было былой расчетливости и сдержанности, только вырывающаяся наружу ненависть и жажда мести. Чем же её так задели, что спустя столько лет, она не может забыть и отпустить былые обиды? - Я не хочу жить рядом с вашим сыном. - Утром он уезжает ненадолго в Рим, в доме ты будешь одна, не считая меня, но я не частый гость, - встал, давая понять, что разговор окончен, - А после выпуска в свет твоих данных у меня будет ещё меньше времени. Хоть в чем-то твой папаша оказался мужчиной. Тварь. Хотелось влепить ему звонкую пощечину за такие слова, но я только упрямо вздернула нос, считая до десяти. Меня поселили в той же спальне, что я видела в первую ночь в городе. Пару дней действительно прошло спокойно, а потом начался сущий ужас: мне ставили итальянское произношение и учили манерам, из меня делали итальянку до мозга костей. Подбородок ровно, локти со стола убрала, матом не бурчать и не цокать. Нервы сдавали конкретно. Надо было этим заниматься, когда я была ещё ребёнком, а не взрослой женщиной со своими привычками. Моё образование и жизненный опыт явно побогаче чем у любого из этих репетиторов, а они меня ещё жизни наставляют. Как только я уличила свободный момент и вырвалась из этого замкнутого круга, от которого порядком воротило, я вдруг почувствовала себя живой на безлюдной улице, как рыба ускользнувшая из смертельной сети голодного рыбака. Мне так адски тяжело тащить эту ношу, что я понимаю, ещё чуть-чуть и руки опустятся. Стою и не знаю в какую сторону идти. Я всё сделала неправильно и это было роковой ошибкой. Оглянулась в ту сторону, в которой находился город и поняла, я не хочу возвращаться. Где же мой идиотский непреодолимый инстинкт, почему в этот раз он не оказывается сильнее? Почему я больше не рвусь из последних сил, не кусаюсь и не царапаюсь, сражаясь с непредсказуемой судьбой? Наверное, я просто сломалась... Что-то погасло внутри, пламя поглотила та самая вязкая болотная жижа. Как же тошно. Я нечасто бывала на материковой части города, обычно проездом, а в этот раз решила задержаться как можно дольше, чтобы завалиться спать выжитой как лимон. Только такой сценарий и спасал последнее время, тогда навязчивые сны приходили только под утро. Долго гуляла по незнакомым районам материковой Венеции, изучая систему защиты, которая веками обеспечивала безопасность, и даже сегодня в ее состав входит более ста сооружений, таких как форты, башни, пороховые склады, батареи. Ноги устали и, заказав еду на вынос, я устроилась в сквере с прекрасным видом на острова. Вредные хот-доги и пепси были по-особенному вкусными и я облизывала с пальцев капающий кетчуп, когда рядом подсели. - Для этого есть салфетки, - Витторио, тот самый полицейский был одет в спортивную куртку и джинсы, такой простой на вид, создаёт невырозимый контраст с тем, в чем я жила последнее время, но я заметила часы Картье и медальон на груди с изображением Девы Марии в окружении бриллиантов. Стражи порядка так не живут. - Так где тебя прятали? - он наклонил голову и по-мальчишески приподняв брови. - Долгая история. Я не росла с ними. - Знаю... Тяжело тебе придётся... Уже поняла. Было бы значительно легче, если бы я попала сюда несколько месяцев назад, но судьба-злодейка решила прежде провести меня через Сицилию, которую я когда-то считала чужой, а теперь до боли скучала. Там сейчас собирают апельсины и пахнет поздними цветами, а не тухлой водой узких каналов. Тот мир казался мне таким непонятным, и я мечтала об этом, о таких людях рядом с собой, а что в итоге? Там мне всегда было тепло, а тут замерзаю и превращаюсь в гранитную статую, как одна из тех, что прячется в извилистых переулках, ведущих к фамильному особняку. - А кем ты приходишься моей семье? - плотнее застегнула молнию на своей кожаной куртке и подняла ворот свитера. Меня даже озноб бьёт. - Сантьяго Лерручи мой крестный, наши отцы дружили в молодости. - Почему дружили? Больше нет? - Родных убили. Витторио печально поднял один уголок рта, отводя глаза. - Кто? - Мафия, - он передёрнул плечами, - А пошли погуляем? Вечно ты поникшая. - Мы видимся третий раз, откуда тебе знать какая я? - Вот и расскажешь, - он встал и протянул мне ладонь, - Так что? Или дальше будешь заставлять цветы вянуть рядом с собой? - Тут нет цветов. - Поэтому что ты их все убила. Давай уже Ева, у меня есть идея, что может тебя развеселить. Я недоверчиво посмотрела на него. Вряд ли дед послал бы мне сопровождающего, не в его стиле. И почему я везде ищу подвох? Неужели люди не могут быть просто хорошими и искренними? Приняла руку и тяжело вздохнула. Ладонь такая же тёплая и сильная как у Массимо, грубоватая смуглая кожа, так действительно лучше, мне не хватало кого-то от кого можно не ждать удара в спину, и он не производит такое впечатление, по лицу и повадкам видно. Мы вышли к парковке и мужчина нажал на кнопку брелка машины и фарами мигнул чёрный порше нового поколения. - Напомни мне, с каких пор в полиции столько зарабатывают? Витторио рассмеялся и открыл дверцу. Мы выехали за город и он включил радио, ища какой-то канал. -... уволены. Возбуждены уголовные дела, грозящие массовыми чистками в государственном аппарате... - разнеслось по салону перед тем, как зазвучала музыка. Вот и началось. Больше всего ненавижу продажных людей, которые носят маски добродетели. Пусть уж лучше зверь остаётся зверем, я сама найду в нем хорошее. - Чего загрустила опять? - Не верю в случайные встречи. - Случайной была только первая. Мне сказали, куда ты поехала и я нашёл тебя. - Зачем? - Понравилась. Ты ходишь по тонкому льду. Я даже непроизвольно оглянулась назад на дорогу, ища чёрные внедорожники, и вместо нормальных слов с губ сорвалось: - Боюсь тебя разочаровать, но я запретный плод. - Для меня нет. Сантьяго мне как второй отец. Верю, но я говорила о другом человеке. Пейзаж за окном сменился, когда машина въехала в тихий пригород, что носит название Тессера, транспорта на улицах почти не было, только редкие автобусы везли туристов из аэропорта и обратно и вечерние рейсы приземлялись поблизости за деревьями. Мы остановились у кованых ворот шикарной виллы, выкрашенной в терракотовый цвет. - Что это? - Мой дом. Дождёмся брата и едем в его клуб в Местре. Мой дом. Ничего себе. Хотя глупо было бы полагать, что крестником моего деда будет обычный человек. Створки распахнулись навстречу и к нам вышел мужчина. Ухоженная стильная бородка и очки придавали ему несколько деловой вид, но, когда он сел в салон на заднее сиденье, то разразился такими весёлыми приветствиями, что меня моментом утопило в этой нечаянной лёгкости. Все двадцать минут дороги он травил лёгкие  анекдоты и я смеялась, сидя вполоборота. На меня накатило чувство, что я в прошлой жизни и рядом со мной Алекс, те же непринуждённые вечера, та же беззаботность. Мужчину звали Теобальдо, их отец, крупный промышленник и бизнесмен, был другом моего деда, после его смерти старший брат взял на себя весь бизнес, а Витторио "как баран попёрся в полицию, чтобы наказывать преступников и упрямо решил начинать с самого низа, отказавшись от помощи". Что ж похвально, конечно. Мы приехали с наступлением темноты и в клубе гремела музыка, била ритмичным тактом по барабанным перепонкам, прошли на балкон над залитым лазерными лучами залом. Стеклянные стены отражали свет красных фонарей, а гигантские бамбуки, мозаика и низкие столики с кожаными стульями придавали заведению восточный стиль. - Неплохое место, - мне настолько приелась ночная жизнь, что я сказала это скорее из вежливости. - У клуба круглосуточная лицензия и танцпол зажигают диджеи со всего мира и ещё, - Теобальдо таинственно наклонился над столиком, - Самое интересное начинается после полуночи на выходных. Брат вовремя тебя привез. До Пасхи далеко, но я иногда напоминаю гостям о традициях города. Витторио отвёл взгляд в сторону, обворожительно улыбаясь. Теперь мне стало по-настоящему интересно чем же они решили меня удивить. Несколько коктейлей и мы плавно перешли к Чехии, обходя больную для меня тему последних месяцев. Об этом им знать точно необязательно. Внизу наступила тишина и я встала, облокотившись на перила и рассматривая танцпол. Витторио был очень близко, я чувствовала запах его свежих духов с морским ароматом. Не надо. Что у вас всех за дурацкая привычка так давить... Люди снизу разошлись и свет погас полностью, только едва заметное шевеление толпы говорило о том, что внизу что-то происходит. Языки пламени взметнулись вверх, разрезая абсолютную темноту и в бой бросились барабаны. У меня ком к горлу подступил и налетел пылкий тайфун забытых эмоций. Включились прожектора и я увидела традиционные венецианские карнавальные маски и костюмы, но глаза всё время возвращались к огню. Я больше не была в этом зале, я была на Сицилии, в палаццо на обрыве над морем. Как же больно... Как страшно, что это прошло. Пальцы крепко вцепились в парапет и я перегнулась, стремясь навстречу к тому далёкому, угасшему огню. Меня держат и тащат обратно, я слышу голос Витторио и закрываю уши ладонями. Замолчите все! Не трогайте меня! - Убери свои руки! - пихнула его в грудь, когда оказалась в безопасности, мужчина только пораженно смотрел на меня и не знал, что ответить. Вырвалась и кинулась вниз по лестнице, стараясь не смотреть по сторонам. Хотелось хрипло, истерично орать, но, прикладывая все силы, давила с садизмом маньяка эти нечаянные порывы. Сука! Опять плачу. Сама натворила бед, а теперь страдаю как идиотка. Сама! Сама! Сама! Сбоку находился ещё один зал и я свернула туда, надеясь скрыться от душераздирающего зрелища и придти в себя. Толстые стены заглушали ритмичные басы, а мелодия саксофона немного успокоила ритм сердца, что грозило выпрыгнуть из груди. Я справлюсь. Я сильная. Только держаться. Выполню обещание, данное Лючии, и след мой простынет. Документы на имя Бьянки лежат в маленькой сумочке среди моих вещей вместе со старым паспортом и кольцом, что должно быть на руке вместо этой проклятой печати со львом. Подсела к бармену за стойку, заказав неразбавленный виски и выпив его до дна. - У тебя синяки под глазами, - Марио повернул голову и удобнее устроился на высоком плетёном барном стуле, - И лицо похудело. Ты нормально питаешься? Холодной водой обдало. Вот уж встреча. Под потолком жужжала муха, я слышала этот шум, несмотря на всю окружающую какофонию. В паре метров от нас молодая пара старалась незаметно приступить к невинным ласкам, но это у них плохо получалось, скорее от того, что ракурс для меня был удачный и я чётко видела, как под короткую юбку девушки скользнули пальцы молодого человека. Бармен лукаво заигрывал с француженкой, что так и метала многозначительные взгляды в его сторону во время их разговора у стойки. Интересно, камень какой породы использован для укладки пола, такой красивый нежно розовый узор с крупными прожилками. Себе такой на пол хочу. Надоели мрачные тона. - Ева, ты ничего не принимаешь? - Приехал об этом спросить? - заторможенно и растерянно. - Вопросом на вопрос, - сощурился, приближая стакан с янтарной жидкостью со льдом, - Хоть что-то не меняется. Хотел посмотреть на тебя в живую, на фотографиях с Марком Лерручи ты вся светишься от радости. Но отнюдь не от Марка, хотя ему это знать необязательно. - Поначалу я решил, что тебя держат силой, что шантажируют, но теперь ты меня запутала, - голос стал жёстким и колючим, Марио выпрямил спину и стукнул ладонью по стойке, алкоголь разлился на бумажные салфетки, - Какого хрена ты натворила? От кого угодно ожидала, но только не от него. Привычный дружеский тон сменился презрением и злостью. Я это заслужила, но всё равно до ужаса горько и неприятно. - Думаю, мы закончили, - попыталась уйти, но была задержана. Марио обхватил мою кисть и усадил на место. Последняя попытка, - Не боишься, что нарушил границы семьи? - Меня это волнует в последнюю очередь. Я должен вытащить Массимо. - Откуда? Достал сигарету и закурил, глядя в пустоту, лицо серьёзно помрачнело и крупные морщины стали ещё ярче и как будто глубже с нашей последней встречи. Он бросил зажигалку и, положив локоть на твёрдую каменную поверхность, оперся лбом о ладонь. - Ева, мы ожидали всего: что придётся держать его, что он разгромит дом, что сорвётся и помчится следом, но сейчас... Мы не знаем, что делать. Он сидит либо в комнате охраны, где стоят камеры, либо в кабинете и почти ни с кем не говорит. Односложные ответы, не более. Он распустил людей, я конечно, оставил десять человек за периметром для контроля, но это не особо помогает, потому что мы не знаем, что на самой вилле, а Доменико увёз семью в другое поместье, там им нельзя находиться. Чип он вынул, судя по всему сам, потому что никто не приезжал. - Что происходит, Марио? Что... - я боялась договаривать свои мысли, боялась даже до конца додумывать их. - Откуда я могу знать, если он не говорит? Доменико приволок врача, тогда он расщедрился на длинную фразу "убрать всех лишних людей из дома". У нас бизнес рушится, понимаешь? Колошматят наших людей в полиции и юристов, да и не только наших. Ты флешку куда дела? - он пристально всматривался в моё лицо, но не получив ответа, продолжил, - Он на всё забил. Позвони ему, хорошо? Поговори. Может быть, это поможет.  - И что я ему скажу? Привет, как дела? Извини, я не хотела? - С Днём рождения поздравишь, оно сегодня. Градом хлынули слезы и стало до рези в груди не хватать воздуха, консильери заметно потеплел по отношению ко мне и прижал к телу, вытирая размазанную косметику по щекам. - Ну, и что ты теперь рыдаешь то, дурочка? Почему сбежала? - его голос, ставший таким родным и близким, как голос отца, возвратил меня к реальности, словно отчитывая за провинность. - Не могу сказать. Не спрашивай больше. Тебе нужно уйти, я здесь не одна, - отстранилась, оглядываясь на узкую дверь. Не уверена, что Витторио знает его, но по опыту точно догадается, к какому роду людей принадлежит мой собеседник. - Я прожил долгую жизнь, девочка, и вижу вас всех насквозь. Думаешь, я зря с тобой с самого начала так сюсюкался? Ты же не умеешь скрывать свое отношение к людям. И как ты относилась к моему мальчику, даже тогда, когда злилась, тоже видел. Ты не могла его предать. Мне скажи правду. - Я не могу. - Что за мужчины рядом с тобой были? - Не важно. Поднял моё лицо, мягко держа за подбородок. - Я видел как вы с доном смотрели друг на друга, он на тебя как на единственное сокровище, а ты ласково-ласково. А на того, что посмел до тебя дотрагиваться, - он махнул на дверь, - Ты смотрела как на безликую серую массу. У тебя глаза не горели, Ева. Подскочила, крепко обняла человека, ставшего мне почти другом за непродолжительное время и вышла. Шоу на танцполе закончилось и я стала сквозь двигающуюся захмелевшую толпу пробираться к выходу. Мне до ломки нужен был свежий воздух и звёздное небо над головой и когда я оказалась на улице, то села прямо на тротуар, спрятав лицо в коленках. Несколько минут и я достаю трубку, не осознавая, что делаю, и набираю номер.