365 дней. Грани

Руки дрожат, стараюсь набрать номер и не попадаю на нужные цифры, а когда всё же удаётся, то слышу на том конце только длинные гудки. И так несколько раз подряд. Глупо было бы ожидать, что он посреди ночи будет гореть желанием разговаривать с неизвестным абонентом. Нет уж, Торричелли, ты поднимешь этот гребаный телефон чего бы мне это не стоило. Продолжаю бесполезные попытки скорее по инерции, из дикого упрямства, даже не смотря на экран, в конце концов гудки прерываются раньше положенного. Пошли секунды разговора, но на том конце полная тишина. Скажи, хоть что-нибудь, не молчи. - Не разбудила? Семнадцать вызовов подряд даже мёртвого поднимут с могилы, дура. Слышу резкий выдох на пределе сил и горький смешок. - С Днём рождения, - шепчу в пустоту, а в ответ бьющее по нервным окончаниям молчание. Сердце пропускает удар. Не знаю, сколько минут прошло, прежде чем я услышала голос. - Десять вечера. Будь готова. - Что? Я никуда не поеду! - Десять вечера, Ева, это если ты не хочешь, чтобы я заявился в особняк. Марио говорил про короткие слова, а он меня буквально задушил этой фразой. Только открыла рот, чтобы объяснить, что это не самая трезвая идея, как вызов прервался. Вот и поговорили. Мать твою, Торричелли, во что ты лезешь? Мне нужно предупредить Марио. Я встала и побежала к главному входу клуба, но охранник не желал обращать на меня внимания, выясняя отношения с двумя пьяными малолетками, что не пропускали ждущих людей внутрь. Он отмахнулся от них и я неловко рухнула в объятья одного из споривших. Пошлые улыбки и недвусмысленные намёки резко оборвались и все уставились за мою спину. - Лапы убрал, - Витторио сощурил глаза и наклонил голову, остановившись в метре от нас. Спокоен, собран, но готов к прыжку как кот на охоте. Таким я его ещё не видела. Он отодвинул меня за свою спину и схватил за грудки того парня, на которого меня угораздило свалиться, швырнув в толпу, - Пошёл вон! - Эй, он не виноват! - вот только драки не достаёт для фееричного завершения вечера и мне сейчас меньше всего хочется в этом участвовать, - Я сама! - Иди в машину. - Мне нужно вернуться. - Не сегодня. - Но... Витторио взял меня под локоть и увёл на парковку, невозмутимо выслушивая бредовые доводы о том, как мне понравилось в клубе и как я хочу танцевать. Я не помню, блять, номера консильери и никак его не предупрежу, а Массимо, упрямая его башка, исходя из недавнего поведения тоже не будет ставить никого в известность и охране у виллы прикажет молчать. Он прекрасно знает, что они там, это же его люди. Ты хотел, чтобы я его вытащила, это удалось, причём в прямом смысле. А я даже встречаться с ним боюсь, либо сама уцеплюсь и не захочу отпускать, либо он уволокет меня силой, плюнув на все последствия. Когда Витторио открыл дверцу своего порше и я садилась в салон, то поймала взгляд консильери, что стоял в темноте, куда не дотягивались яркие фонари. Он посмотрел на меня и грустно покачал головой, исчезая за оградой. Ну, ебана в рот, это не то, что ты думаешь! До особняка мы добирались в полном молчании, ни в машине, ни в катере мой сопровождающий не обмолвился ни словом, только оказавшись в атриуме дома, он сурово сведя брови, спросил: - Что там с тобой случилось? Есть у окружающих привычка лезть ко мне непрошено в душу и ничего их не останавливает, ни выражение лица в этот момент, ни тон, с которым отвечаю. - Ев... - Что? Ну, вот, что тебе надо? - срываюсь на крик и взмахиваю руками, пресекая попытку подойти, - Валите все нахер от меня! Вы меня заебали! - Если тебя там обидели... О, боже ты мой! Не смотри на меня так! Это не работает. Красивый, высокий, с прекрасным телом, честный, заботливый, но не тот. Не тот! Оказавшись в постели с самим дьяволом, к смертным потом и не тянет. Не щёлкает и всё. - Тебе бы язык с мылом вымыть за грязные ругательства, - Марк расслабленно спускался по лестнице, засунув руки в карманы тёмных брюк, - Женщина должна быть нежной. - И ты иди на хер! У меня будто клему сорвало, напряжённая струна лопнула и если бы он не отвернулся пренебрежительно, то неизвестно чем бы это закончилось. Явился двуличный. Мы под одной крышей долго не протянем, зато у меня будет повод вечером исчезнуть и, кажется, я уже решила кто меня прикроет. Демонстративно продефилировала мимо и, только оказавшись в своей спальне, сползла по стенке. Мне нужен контрастный душ и нормальный сон, чтобы остудить пыл и придумать план. Уснула только под утро, поэтому сразу не смогла понять откуда доносятся крики. Мои кошмары выбрались в реальный мир. Или я сошла с ума? - Пожалуйста, остановись! - душераздирающий вопль девушки и глухой тяжёлый удар. Подскочила на кровати. Ничего. Бывает же. Мне, наверное, нужны успокоительные или антидепрессанты. Солнце стояло уже высоко, я открыла створки окна настежь, любуясь элегантными гондолами, везущими счастливые парочки по каналу, и положила подбородок на подоконник. У меня сегодня много дел. Вначале заскочу к Эмилии, а потом к профессору, работа почти завершена и, когда университет одобрит, можно будет приступать к реставрации. Массимо. А у меня ведь и подарка нету, да и чем я могу удивить человека, у которого всё есть? По этой части никогда не была специалистом. И с чего вдруг решила, что он приедет с добрыми намерениями? Может быть шею мне свернуть задумал за очевидное предательство. Внутри от этих мыслей всё потухло. Действительно, как будто я забыла, каким он может быть и на что способен, это не мальчик, которого можно манить пальцем, а затем отталкивать, он просто так не простит мне очередной вираж. Расчесала волосы и по инерции накрасилась, стараясь освежить потухшие безрадостные глаза, достала чёрное короткое платье с длинным рукавом из огромного резного шкафа из тёмного дерева, который был старше меня как минимум в несколько раз, того же цвета чулки и белье. Кружевное, каким был забит гардероб в Таормине. Всегда обожала подобные вещи и носила как можно чаще, если и есть у меня галочка на вещах, то это кружева, кроссовки и кожаные куртки. Сочетать несочетаемое. Но подлецу всё к лицу, а с недавних пор я ощущаю себя наиредчайшей мразью. Обедать буду у Эмилии, мне её стряпня до безумия нравится и не нужно следить за тем, каким прибором берут рыбу и каким ножом режут мясо. Застегивала куртку, повернув за угол коридора, когда из-за дверей кабинета Сантьяго послышался сдавленный хрип. Я безрезультатно пыталась проникнуть туда на протяжении всего времени, прошедшего со встречи с Лючией, и однажды даже успела взломать замок, как чуть не была застигнута мрачной экономкой. Хрип повторился, а затем что-то упало и разбилось об пол. Природное любопытство сыграло свою роль и я нажала на ручку. Не заперто. Кабинет утопал в ярком дневном свете, проникавшем сквозь два огромных круглых окна, две боковых стены занимали книги. Интерьер в натуральных естественных тонах и венецианский пол с мозаикой, изображающей карту Европы с мореходными маршрутами Средиземноморья. Засмотрелась на узоры ракушек и взгляд скользнул за массивный письменный стол, из-за которого торчал мужской ботинок. Инстинкт сработал мгновенно и бегом кинулась туда. Сантьяго хвастался одной рукой за стул, а другую прижимал к груди, его рот то открывался, то закрывался, в глазах шок и животный страх. - Что случилось? - села рядом, не зная, что делать, но он только вцепился в моё запястье и потянул на себя, сжав зубы и согнувшись пополам. Да вашу ж мать, - На помощь! Кто-нибудь! Врача! Мне казалось, что я кричала целую вечность и в комнату влетел запыхавшийся Марк в одних штанах, сразу полез в ящик стола, бросая на пол упаковки из под медикаментов вперемешку с испечатанными мелким шрифтом листами бумаги. Вот где лежит то, что мне нужно достать. Он подхватил одну из пачек и положил таблетку отцу под язык, одновременно набирая номер скорой. - Говорил же, держать врача поблизости, - прорычал, заканчивая разговор. Всё это время он не смотрел на меня, только спрашивал Сантьяго о характере боли и орал на прислугу, суетливо путавшуюся под ногами. Бригада прибыла оперативно, буквально за несколько минут, и забрала деда с собой. Я старалась жаться к стене и не мешать, поэтому, когда Марк подошёл ближе, опешила, готовясь к новому скандалу. Он тяжело дышал, обнажённая рельефная грудь вздымалась, провел пятерней по густым волосам и опустил свои кофейные глаза в пол. - Спасибо. Ты ему жизнь спасла. Он убежал одеваться и выскочил следом, запрыгнув в катер. Как-то неправильно это всё. Я то осталась совсем с другой целью. Те, кого я должна была сберечь, те, кто был дорог, их я потеряла, а человек, так и оставшийся мне чужим, сохранил жизнь благодаря тому, что случайно проходила мимо. Если бы он умер, то, возможно, этим вечером я смогла бы уехать и почувствовать всей душой тот желанный вкус облегчения, оставить позади нелогичный, путающий мысли город. Но стало бы мне легче на самом деле? Сомневаюсь. Быть виновной в смерти ещё одного человека это подписать себе моральный приговор, навсегда повязать себя с тем, что всегда было противоестественно и страшно. Приуныв окончательно, я направилась на квартиру к Эмилии, собираясь провести там весь оставшийся день, слушая её нескончаемую болтовню или отправиться на массаж, на который она подсадила в последнее время, то и дело затаскивая к лучшему мастеру, который нетактично травил глупые шутки и посмеивался над нами, заявляя, что не за что взяться, поправляя свои очки на переносите. - А вот моя жена, - он удовлетворённо разводил руки, - Сочная, там есть за что подержаться. Кушать надо больше, женщина должна быть ух! Ты мужику своему скажи, чтобы не усердствовал с тобой. Он всё не мог забыть те пару засосов на коже, которые ещё виднелись в наш первый визит. Эмилия тогда очень долго изучала меня, пытаясь разгадать, есть ли кто-то в моей жизни. Ладно эта пигалица, но я в последнее время точно изрядно похудела, поэтому поднявшись без стука, сразу засунула нос в холодильник, ища там её кулинарные шедевры. Девушка вышла из душа в чем мать родила, небрежно вытирая волосы по дороге и хихикнула при виде меня, которая никак не могла привыкнуть к её западным вольностям. - Не кормят? - Пока сообразишь где какая вилка, то весь аппетит пропадает, - буркнула и закатила глаза, - Давно хотела спросить, - достала сырный суп и запихнула тарелку в микроволновку, - Ладно я, а ты при твоей любви к кулинарии, отчего такая тощая? - Генетика. И ты не тощая, у тебя задница козырьком и сиськи на размер больше моих, так что грех жаловаться, - завернулась в то самое полотенце и устроилась напротив, поджав ноги под себя. Я заметила на ключице зарождающийся, ещё свежий синяк, ссадину на коленке и вспомнила крики, что разбудили. - Послушай, ты ничего не хочешь мне сказать? Заметно потухла, беззаботная улыбка исчезла с её миловидного личика, опустила взгляд в пол. - Я понимаю, что скрывать смысла уже нету, ты всё равно бы узнала, но и объяснить это на понятном языке тоже не получится. Такая молоденькая и такая побитая. - Поверь мне, моя жизнь намного более сложнее. Ты спишь с ним? Не было надобности уточнять имя и так как белый день понятно, что их с Марком связывает нечто большее, чем просто родственные узы. Вот уж настоящее извращение. - У меня не было другого выхода. Он с детства привык получать то, что хочет и лучше не перечить и покорно стерпеть, чем потом отхватывать по самое не балуй. - Давно? - Три года. - Сантьяго знает? Она кивнула. - Все в семье знают, Марк не склонен скрывать свои увлечения. Ты даже не представляешь, какие вещи он заставлял меня делать. - А родители? Им бы ты могла пожаловаться или в полицию. - Это же Марк Лерручи, - девушка жалобно хохотала, - Я могу подать иск хоть в международный суд и меня саму упекут за клевету. Ты видишь только вершину айсберга, лишь малую часть, Ева, семья как спрут пустила свои щупальца в самые значительные сферы не только Италии, но всей Европы, у неё крупный бизнес в Америке и на Востоке. В фамильном доме кого только не было, и министры, и миллиардеры, и главы государств. А Марк Наследник этой империи. А кто я? Потомок незначительной боковой ветви и не имею право открывать рот, потому что ещё и женщина, другое дело ты. Ты дочка Алессии, единственного человека, которого Сантьяго любил в своей жизни, он часто её ставит в пример, какой должна быть настоящая леди, не то что мы все. - А его жены? - насколько я помнила их было три. - Инкубаторы для вынашивания детей, не более, отработали своё и за борт. Вот вам и чистые незапятнанные Лерручи с идеальной репутацией, пример для подражания. В этой семье творятся вещи похуже, чем в любом мафиозном клане, там по крайней мере своих уважают и ценят. - Мальчик с фото, кто он? - Мой друг, - она быстро подскочила и побежала в спальню одеваться, но я пошла следом и замерла, опершись на косяк двери, - Он повар, самый классный на свете. Такой талант редко встретишь, попробовала бы ты его маринованную рыбу, ууух, за уши бы не оттянули. Простой парень. Не ровня. Вот и причина её тайн и неожиданных пропаж. Им никогда не дали бы быть вместе, даже если бы не было Марка. - Ты прикроешь меня на ночь? - это был лучший момент, чтобы заставить её. - А куда ты? - Не могу сказать. Она пробежала по мне глазами, впихиваясь в узкие брюки и подпрыгивая на месте. - Автор засосов на груди, да? Я скрестила руки и тяжело вздохнула. - Марк ему башку прострелит. - Этот человек сам кого хочешь отправит на тот свет и Марк ему не ровня. - Да что ты говоришь? - с явным сарказмом, - И кто же он? Папа римский или крестный отец сицилийской мафии? Почти. А ты умнее, чем кажешься. Но я ничего не ответила, а она, осознав, что больше ни слова не вытянет, сдалась. Мы уехали к профессору и провели у него почти весь день, только к темноте завалившись в первый попавшийся бар. Несколько коктейлей, компания молодых парней, несущих такую чушь, что мне хотелось биться головой о столик и я услышала, прорывающийся сквозь громкую мелодию из колонок звук моего телефона. Половина десятого. Рано ещё. Но на экране знакомый номер. Руки задрожали. Он рядом, где-то совсем близко, я будто ощущаю его ладони на моем теле. - Да. - Адрес. - Без понятия. Бар какой-то. На материковой части. - На улицу выйди, стены глушат сигнал. Ах, еб твою мать, ты меня через спутник вычисляешь. Кто бы мог надеяться, что этот его панический контроль может угаснуть несмотря ни на что. Подхватила сумочку и ускользнула, не предупредив девушку, за неё можно не опасаться. Ни в этом городе. Минут через десять на углу затормозила чёрная феррари с тонироваными стёклами, я не сомневаясь направилась к ней, ожидая увидеть там Гаспара или кого-то из охранников, но неудачно попала каблуком в ямку на дороге и чудом не рухнула на мостовую. Массимо вылез с водительского сиденья и через какие-то доли секунд я уже была в капкане рук. Тогда ноги основательно подогнулись. Смотрю в чёрный омут его глаз и не могу поверить, что это по-настоящему. Он здесь, я чувствую терпкий запах духов, полы пиджака под своими пальцами и дыхание на лице. Зажмурился и повёл подбородком в стороны. Сам не верит. А сильные руки, такие обычно властные и уверенные в движениях трясутся. Мы молчим как два полных придурка и я закусываю губу, чтобы не разрыдаться. Ты же должен быть зол, должен меня ненавидеть, что ж ты так цепляешься... - Ева, а куда... - Эмилия ошарашенно заткнулась на полуслове, балансируя с бокалом в изящной ручке у входа в бар, - Святые небеса. Вот это сюрпрайз. Последние слова были произнесены на английском, более привычном для неё языке. Массимо поднял лицо, прижав мою голову к груди, я слышала, что его сердце выбивает бешеный рваный ритм, и вжалась, пытаясь влезть внутрь, уравновесить этот больной галоп. Трусливо отвернулась и подмигнула девушке, а она осушила бокал залпом и исчезла. Эта не выдаст. Я ведь тоже храню её тайну. И её любовник, в отличии от моего, не может за себя постоять. Усадил меня в машину и отодвинул волосы, касаясь шеи и рассматривая запястья. - Что? Ничего не ответил. Было бы хорошо, будь это что-то дешевое, как похоть, интерес, обида, да что угодно, но не то, что так и летало в заряженном воздухе, заставляя сильнее сжимать губы, но то было обречённой нежностью, знакомой, долгожданной нежностью –приручающей сильнее всех ошейников. - Зачем ты приехал? Ты ведь и сама знаешь. Он молчит громче, чем другие кричат и это выворачивает мои ребра. Необходимо хоть как-то разрядить атмосферу. Я готова сейчас говорить о чем угодно, о бизнесе, о его близких, да хоть о погоде, иначе это гробовое молчание меня добьёт, но как бы не старалась это расшибется о глухую непроницаемую стену его беспощадного молчания. - Если он дотронется до тебя, я его убью. Клянусь. Я не поверила своим ушам, потому что это были первые слова сказанные мне с момента встречи. - Кого? Он не удостоил меня ответом, только вывернул руль на дорогу, освещенную тусклыми фонарями с одной полосы. - Прости... - вышло неловко и неправдоподобно, мне столько нужно было ему сказать, но язык начал неметь, а пустота внутри давила с такой силой, что я стала забывать как дышать. Прикрыл глаза и горько, бессильно усмехнулся. Знаю я, знаю, я последняя тварь.