365 дней. Грани

Закрыл дверь гостиничного номера, и тем самым отсёк нас от остального мира, небрежно закинул пиджак на вешалку, даже не обратив внимания, когда он сорвался и полетел на пол. И меня будто игнорирует, старается не смотреть, вот и сейчас застыл, отдав всё внимание картине на стене над кроватью слева, в своей привычной позе — ноги расставлены, руки в карманах брюк, только вместо рубашки чёрный джемпер. Я ненавижу его эту пароноидальную привычку притворяться, что всё под контролем, даже в те моменты, когда мир уходит из под ног, потому что не могу забраться в его мозг и понять о чём он думает. На картине изображена чернокожая обнажённая девушка с красной повязкой на глазах и едва приоткрытым полным ртом. В этом номере всё в этих же тонах — чёрном, сером и красном, другие оттенки будто перестали существовать или оказались незначительны. Светло-серые потолок и пол, тёмно — стены, постельное белье, чёрная мебель лофт, ярко-красные подушки на диване и ванна с раковиной за стеклянной перегородкой в углу. Красиво, но мрачно. - Давай поговорим, - вышло неуверенно и сухо. Наморщил лоб и стал разглядывать потолок с низкими узкими балками, до которых мог бы дотянуться рукой, покачиваясь на пятках. Да что ж за мучение такое... Мне нельзя с ним видеться, у меня от него тахикардия и живот сводит только от присутствия в близком пространстве. - Ложись спать, - даже не взглянув на меня, подхватил пиджак и попытался выйти, но я перехватила локоть. Резкий рывок и Массимо прервал контакт. Дверь захлопнулась и я осталась одна. Хоть вой. Скинула куртку и туфли, ноги утонули в пушистом ковре, что занимал всё пространство между входом и стеклянными раздвижными окнами, что вели на террасу, я спустилась на неё и глазам предстал огромный бассейн с поднимающимися клубами тёплого пара, а за прозрачными бортами ограды — величественные острова Венеции, горящие сотнями огней. Было бы красиво и романтично, если бы я не стояла здесь в одиночестве. Осмотр обстановки быстро приелся и я решила спуститься вниз в бар, дёрнула ручку, но дверь оказалась заперта. Сижу на кровати и уныло усмехаюсь. Засунул меня на верхний этаж на крыше, помнит про Флоренцию. Ещё и замок магнитный, понятия не имею, как его открыть. Я думала о том, как хорошо было бы оказаться в той далёкой квартире, где всё только начиналось, где не было ответственности, свалившейся на плечи, роковых признаний и дальнейших планов. Мы были свободны от этого мира и полностью принадлежали друг другу. "- Ты веришь мне? - Сейчас или вообще?" Верила. Даже тогда верила, боялась к чему это приведёт, отталкивала реальность руками и ногами. Но верила. И он мне поверил. Только как же объяснить, что я его не предавала в привычном понимании, если он и слушать не хочет? Веки стали тяжелеть и я свернулась клубком. Ни кошмаров, ничего, только тёмная пустота, которая внезапно прервалась от тепла тела рядом. Я открыла глаза и увидела, что укутана в одеяло как в кокон, а на бёдрах лежит нога. Массимо перебирал пряди моих волос и смотрел в окно. Наверняка, он почувствовал, как я вздрогнула, но не подал виду, притворяясь гранитным камнем в свойственной только ему манере. Сладковатый запах алкоголя ударил в ноздри и заставил сморщиться, но я так и застыла, прислонившись к груди и боясь произнести хоть слово. Уйдёт же. Соберётся и исчезнет, как только разобью хрупкий храм его тишины. Комнату наполнил серый цвет ненавистных предрассветных сумерек, а я всеми силами старалась не уснуть снова, чтобы как можно дольше не наступало утро, когда нам придётся расстаться, но всё же провалилась в сон. Жара и лазурные волны накатывающие на каменистый берег, целующие круглую гальку на пляже и убегающие в море. Сицилия. Я даже помню запах кожи на солнце и вижу капли пота, стекающие в ложбинку между грудей. Из сладкого рая вырвал звонок телефона, Массимо потянулся и подал мне сумочку. Эмилия. - Девять утра. Где ты? - Скоро буду. - Марк через час заедет. Поторопись. Проклятие. Не спится же этому полоумному. Я села на кровати. Платье помято. Не самый опрятный вид. Итальянец последовал моему примеру и мы замерли друг напротив друга. Я бы не сдержалась и впилась в знакомые требовательных губы поцелуем, если бы не красные белки глаз и сведенные брови. Старше стал что ли. Шмыгнул носом. - Ты простыл? Встал, игнорируя очередной вопрос и прошёл к бару в стене, извлёк бутылку прозрачной жидкости и плеснул в стакан. Выпил залпом и противно поморщился. - Я тебя отвезу. - Не надо. Ты пьян. И нас заметят. Зачем ты меня приволок сюда? Разговаривать не хочешь, спать тоже не собирался. Просто сидеть надо мной и напиваться в стельку? Это идиотский сюр и он рвёт мне сердце. Я не желаю видеть его в невменяемом состоянии ни за что и никогда, но все мои доводы сейчас будут успешно проигнорированы, поэтому в них нет никакого смысла. Больно то как... Я всунула ноги в туфли и потянулась за курткой, но меня опередили. Развернул к себе спиной и накинул на плечи,  после широкие тёплые ладони опустились на талию, а лицо зарылось в волосы. Тяжело дышит. Я физически чувствую, что не хочет отпускать, но мы оба знаем, что будет, если не успею к установленному времени — на уши поднимут весь город и моей относительной свободе придёт конец. - Когда ты уезжаешь? - Кольцо где? - вопросом на вопрос. - С собой. Ты же не думаешь, что я могу его носить? Устало усмехнулся и зажевал губу, отведя глаза. - Иди давай, - у него был такой голос, которым вскрывают вены на запястьях. И я ушла. Ушла, несмотря на то, что каждый шаг давался с трудом, что от слабости щипало глаза, что до безумия хотелось остаться. Но это был бы чистый эгоизм. Я не имею права в очередной раз его подставлять. Я догадывалась на что подписываюсь. Влезла в такой ад, что уже не вижу дороги для спасения, и когда это закончится, я в любом случае буду презирать даже своё имя. Когда я бегом влетела в квартиру Эмилии, она уже крутилась перед зеркалом гостиной в нежно-розовом платье непрывычной для неё длины — ниже колена, волосы уложены в высокую причёску, а в ушах и на шее блестит жемчуг. - Ну и как? - хитро сверкнула глазами в мою сторону, имея в виду определённо не свой наряд. - Я в душ. - Ночь как? Мужик то огонь, - она следовала за мной по пятам, пристала как банный лист, - Не томи, мне интересно. Кто он? Что у вас? - Тебе не понравятся ответы, - снимаю платье через голову и включаю воду в душе. Не хочу смывать его запах с себя, но если предстану перед Марком такой потасканной, то вызову лишние подозрения. Стянула белье и шагнула под холодные струи, а эта мелкая прошмандовка сидит на каменном столике и удовлетворённо лыбится. Не отстанет же. - Он бандит и я его невеста. Бывшая правда, но это не столь существенно. - Ага, бывшая... Ел тебя взглядом на парковке. В тот момент я ещё не знала, что одним этим признанием спасу себе жизнь, а девушка весело присвистнула. - Нет, если Сантьяго не сведёт в могилу сердце, то это будешь ты. Между прочим, я тут почти за этим. - Как он? - Стабильно. Завтра выписывают, согласился поселить врача поблизости. Марк молча вошёл в ванну, перекинув чехол с платьем через правую руку, и сел рядом с родственницей. Синий деловой костюм и галстук выдавали официальную цель его выхода в свет, на который он собирался, видимо, и меня вытащить. - Вы оба — исчезнете, - огрызнулась через спину. Стеснительность никогда не была присуща моей натуре, но нужно же иметь хоть какое-то понятие личного пространства. Приподнял бровь и хищный взгляд побежал вниз вдоль позвоночника. Неправильный огонёк загорелся в глазах, меня даже передёрнуло, - Я тебе кадык вырву нахуй. - Ева, мы уже обсуждали тему твоих ругательств, ты материшься как сапожник, - хриплым тембром. Мурашки ожили на коже. Как же в такие моменты он напоминает Массимо, тот же тип людей, и не имеет значения, что молоденький ещё, но этот стальной стержень и властный тон голоса ни с чем не перепутаешь. Интересно, каким был сицилиец в этом возрасте, ведь именно тогда он принял бразды правления семьёй?.. Марк исчез также быстро как и появился, и в комнате сразу стало больше воздуха, девушка вышла следом. Я быстро одела оставленные вещи. Надо же, всё предусмотрел, вплоть до элегантных золотых часиков на запястье, двух браслетов Картье и гвоздиков в уши с изумрудами. Зелёное платье, точь в точь как глаза и туфли лодочки. Мероприятие, на которое мы мчались сломя голову оказалось пресс-конференцией по случаю открытия сети новых бизнес-центров, но я не могла вникнуть в суть, потому что постоянно клонило в сон. Меня будто подменили после этой ночи. Все мысли сосредоточились на мягких подушках, а фантазия дорисовывала силуэт мужчины, шесть рельефных кубиков на животе и кисть руки с ролексом. С журналистами в основном общался мужчина лет сорока, чьё имя я не запомнила, потому что видела его в первый раз. Он приходился мне каким-то кузеном. Подвешенный язык и невероятная харизма быстро сделали своё дело и вскоре я вернулась в особняк с огромным желанием поесть и отключиться. Это было очень здравой идеей, потому что я была на сто процентов уверена, что Массимо ещё в городе. Я боялась сорваться к нему. Всего лишь каких-то полчаса и могу снова увидеть его или вообще плюнуть на всё и уехать на Сицилию. Но если я сделаю это, то Сантьяго спустит всех собак на Торричелли, они уже успели продемонстрировать силы, охладив пыл Поррезо. Дни полетели быстро, Эмилию я видела лишь один раз и то за обедом в уютном ресторанчике с видом на бухту, в остальное время я посвящала всю себя работе над новым проектом и практически поселилась в кабинете профессора. Сантьяго не вернулся в город, после выписки он всё время проводил на материке, а документы из стола пропали или их кто-то переложил. Во всю шли громкие процессы против коррупции в правительстве, Марк из очередной поездки в Рим привёз мне отличную новость: убийцу Алекса посадили, вердикт суда — умышленное убийство, ему не помогли ни связи, ни его звание. И тогда я облегчённо вздохнула, справедливость восторжествовала, потому что вмешалась Справедливость. Я уже начала вписываться в этот утопичный мирок, смирившись с неизбежным — он не вернётся. Иногда ночью, я просыпалась в холодном поту и тянулась к телефону, чтобы увидеть хотя бы сообщение на экране, но максимум на который могла рассчитывать была запоздалая реклама от магазинов, в которых я стала постоянным клиентом. Лючия больше не выходила на связь, чему я была искренне рада, правда однажды я случайно заметила за собой явную слежку и тогда перерыла по новой весь кабинет. Пусто. В очередной раз проснувшись от приглушенных стенами воплей и всхлипов, я накинула на плечи лёгкий шёлковый халат до пола и босиком пошла на звук. Если это Эмилия, то я Марку голову проломлю за его выкрутасы и не спасёт ни маленькая армия, ни крепкие связи. Пол адски холодный и ступни начинают замерзать, когда спускаюсь на первый этаж и прохожу мимо фонтана во внутреннем дворике. Шум стал громче, а женские мольбы ещё жалостливее и надрывнее. Вошла в тёмный, неосвещённый коридор и толкнула тяжёлую дверь, для чего пришлось приложить все силы и упереться в противоположную стену. Но я увидела совсем не то, что ожидала. Марк стоял спиной ко мне с длинной узкой палкой в середине небольшой комнаты, из одежды только штаны, а руки испачканы каплями крови. На низкой постели, напоминающей скорее матрас, лежала девушка, сжавшись запуганным зверьком и закрыв голову руками, она нервно всхлипывала и что-то бормотала. Вторая же лежала на полу с неестественно вывернутой рукой вся в крови, её грудь почти не вздымалась, только эпилипсически трясущиеся ноги выдавали, что в теле ещё теплится жизнь. Чёртов больной садист. - Присоединишься? - шипящий как у змеи перед прыжком тон голоса вывел из равновесия и я забыла, что здесь делаю, шею сдавили колкие петли колючей проволки, знаменуя то, что баллансирую на тонкой грани. Пытаюсь сделать шаги в обратном направлении, но ноги не слушаются, как только бросаю взгляд на полутруп на полу. - Ты больной. Что это? Я должна вызвать скорую! Он развернулся и в пару размашистых движений оказался совсем близко. Холодные, безэмоциональные глаза прошлись по телу, а руки вцепились в пояс халата. Если бы я не успела поднять коленку, смачно въехав в зону его паха, то наверняка лежала бы второй жертвой на каменных плитах. Марк согнулся пополам, изрыгая проклятия и угрозы, а я кинулась в свою комнату и дрожащими руками вцепились в телефон. - Сантьяго... пожалуйста... он убьёт их... - По порядку. Что стряслось? - его голос был сонным и недовольным, но уже одно то, что согласился выслушать вселяло надежду. Я быстро пересказывала произошедшее, а сама пихала комод к предварительно запертой двери, но, когда до цели оставался метр с небольшим, дверь вылетела и повисла на одной петле. - На громкую ставь! - скомандовал Сантьяго. Я вытянула телефон как щит, а сама вжалась в стену, ожидая увидеть неуправляемого психа, но Марк вошёл в комнату медленной походкой, сложив руки на груди, только равномерное глубокое дыхание выдавало недавний бег. - Отойди от неё! - приказал Сантьяго голосом, которым зачитывают смертные приговоры в суде, и это придало мне забытой уверенности. - Она истеричка, папа. Я, блять? Это я здесь ненормальная? - Я запретил тебе её трогать! - командный тон из динамика. - Да ладно тебе. Обещал, что волос с головы не упадёт, она просто лишнюю панику подняла. Я развлекался. - Опять тащишь в дом что плохо лежит? - Почему же? Я не даю им лежать, я их двигаю. Эти девки наркотой торговали на улице, - он смотрел прямо на меня, заставляя позвоночник рассыпаться на составляющие и прятаться в стене. Повёл бровью и подмигнул, - А по поводу Евы — я отвёз её к своей мелкой, ты сам настоял, что она будет жить со мной. Пусть привыкает. Из дверного проёма посыпались люди в чёрной форме с оружием и мне наконец удалось увидеть тех, чьё незримое присутствие било по нервным окончания каждый раз, когда я выходила во внутренний дворик. Накаченные, высокие, с глазами-роботами, готовыми исполнять любое поручение своего хозяина. - Папа, ты моих же людей прислал? - захохотал Марк. - Выйди и вызови врача для своих игрушек. Я буду через час. Он отключился и я опустила занемевшую руку. - Не смотри на меня. Что тебе ещё нужно? - не сдержалась. - Пытаюсь понять. - Что? - Поначалу я вправду решил, что отец послал меня за тобой, потому что ты узнала об Алессии и могла разболтать, но здесь что-то другое, - подошёл ближе, задавив своей аурой, пригвоздил к месту одной силой воли, - Я в полном твоём распоряжении в роли любимого дядюшки. Но! Будешь путаться под ногами или сунуть нос куда не положено, и я выбью правила на твоей коже незаживающими шрамами. Уяснила? - Пальцем меня тронешь и я... - Что ты мне сделаешь? - Марк раскинул руки и разразился истерическим смехом, уходя, - Что ты можешь?