365 дней. Грани

- Будь к нему лояльнее. Перестань плакать, - настаивал Сантьяго, потёр пальцами переносицу и сел рядом на кровать, - У Марка жёсткие методы, но преступников не должно быть на улице. Человек сам порождает зло, а потом оно летит в мир и уже не выбирает, кто хороший, а кто плохой, оно разит каждого, кто попался на его пути. - Глупо искать зло среди тёмных переулков, когда оно здесь, под крышей этого дома и у него есть имя. Вы сами сотворили то, с чем всегда боролись. - Марк единственный мой наследник, а это всего лишь девки, и они живы, между прочим, я приказал доставить их в больницу. Иногда приходится доходить до вещей и похуже, тем более в больших государственных играх. - Убивать без причины? Нет! - Как писал Дюма, в политике нет убийств, есть устранение препятствий.  Я истерически всхлипывала раз за разом, когда пыталась наладить дыхание. После приезда Сантьяго, они долго ругались в кабинете с Марком, я слышала грохот переворачиваемой мебели и закрывала уши руками, чтобы отгородиться от этого неправильного мира, от его крови, жестокости и насилия. А потом Сантьяго зашёл ко мне в спальню, впервые назвал меня внучкой и прозвучало то, чего я никак не ожидала услышать "теперь я вижу, что ты моя кровь, ты Алессия". Он подробно рассказывал мне о всех членах огромной семьи, которых я надеялась никогда не увидеть. Мне по горло хватило тех, кто уже окружал как хищная стая в тёмном лесу. Он хлопнул себя по коленям и встал, медленно прошёл по комнате и уставился в окно, в котором ничего интересного не было. - Ты можешь и дальше плакать, закрывшись в спальне, но когда переступаешь порог, обязана делать вид, что счастлива. Мы должны держать марку. - Вы издеваетесь? Тот звонок всего лишь триггер, верно? - подвела разговор к тонкой грани и закусила губу. - Я не знаю, сколько ещё протяну, - старик развернулся, глубокие морщины пролегли под его впавшими глазами и взгляд стал мягче. Не было больше того жёсткого, властного мужчины, что подавлял одним своим присутствием. На закате жизни, на пороге оглушающей тишиной пустоты люди смотрят иначе. И это был его эпилог, - И я хочу, чтобы ты была частью этой семьи. Я тебя не отпущу. Я в ловушке. Сука! И угораздило же! Вся моя сущность отталкивает и противится происходящему. Но ты же об этом мечтала когда-то? Что-то значить, менять мир, вот они рычаги — в твоих руках. Но не такой ценой... Я сложила в единое все свои догадки и окрикнула деда: - Насколько далеко вы и ваша Справедливость готовы зайти, очищая мир от своих врагов? Женщины? Дети? Невинные? - Максимально, - отрезал старик и, захлопнув починенную дверь, удалился. Вы ещё хуже любого убийцы, прячущегося за углом в грязном квартале, они хотя бы не носят маски добродетели. Вам верят люди, идут к вам за помощью, а вы используете их для устранения конкурентов. Нет здесь никакой борьбы добра и зла, есть только твёрдый расчёт. Хотелось рыдать, я уткнулась в подушку и поняла, что хохочу как поехавшая. Именно тогда мне стало до ужаса страшно. Я сошла с ума. Переоделась в удобные джинсы и тёплый полувер, закинула в сумочку пачку сигарет и пересчитала наличку. Добраться до Рима хватит, а там я сяду в поезд и по поддельным документам укачу во Францию, не подставляя ни Торричелли ни Моррето. Есть ещё вариант Поррезо, они уже в прошлом бодались с Лерручи, но им и так обломали крылья и они не пойдут на новый риск. Тогда придётся одной, не привыкать. Проверяя паспорта, наткнулась на кольцо с бриллиантом, что забытой памяткой о несбывшемся валялось на дне. Я должна постараться забыть тебя. Всё былое вихрем пронеслось в памяти. "Спешу к Кьяре на встречу и не смотрю по сторонам, толпа сжимается вокруг на танцполе и я ныряю в единственный свободный проход, врезаясь в массивную фигуру в чёрном костюме. Стал тут как у себя дома, хозяин жизни херов". Я сжала в ладони кольцо. Прости меня. Ты единственный, кто меня защищал от чистого сердца. Рядом с тобой я была дома, даже не имело значения какой город. Стянула с пальца печать и оставила на прикроватной тумбочке. Я отрекаюсь от вас, вы мне больше не семья. Послышался робкий стук и вошла служанка, не поднимая глаз от пола, она поставила еду на стол еду. Я долго сидела над подносом, разглядывая аппетитную пасту с морепродуктами. Там есть яд? Ну, ведь может же быть... Не верю больше не единому слову. Скомканная салфетка выбивалась из общей идеальной картинки и я разгладила ее пальцами. "Casino di Venezia. 11 вечера". Ёб вашу  мать, налево, направо и во всех возможных позах. Меня это достало, опротивело до тошноты. Эти игры, лицемерие и приросшие к лицам карнавальные маски. Но ведь это может быть шанс, дотерпеть до вечера, это ведь так мало, всего несколько часов. И плевать кто автор этого послания, я за любую ниточку схвачусь, чтобы вырваться. Время пролетело быстро и к назначенному сроку я спустилась вниз в длинном шоколадном платье из струящегося атласа от Диор, завязала высокий хвост и накинула на плечи тёплый пиджак. Я старалась не смотреть по сторонам и делать как можно более невозмутимое лицо, следя за тем, чтобы не запутаться в подоле юбки, поэтому когда налетела на Витторио, застывшего в чёрном смокинге у входа в особняк, то оторопела и потеряла дар речи. - Не смог вытерпеть и решил забрать тебя, - он подставил мне локоть, приглашая садиться в катер, а у меня рухнули все надежды. Это точно не мой шанс на спасение, он не такой как мои родственнички, но их связь слишком сильна и вряд ли я дождусь существенной помощи, тем более у него явные непрекрытые планы на мой счёт. Я молча плотнее прижала полы пиджака и приняла руку. Не идти же на попятную, буду выглядеть полной идиоткой. По дороге он много говорил, а я разглядывала черты лица. Какой же красивый мужчина, везёт мне на таких. Улыбается и на душе теплее становится, всё так правильно, так красиво, и фонари над узкими каналами, и лёгкая романтичная музыка из открытых кафе, и я в этом сексуальном платье. Развернуться бы и затащить его в спальню, развлечься как раньше, оторваться, но только представлю чужие поцелуи на коже, так сразу разрядом тока бьёт и тошнота подкатывает к горлу. Въелся же ты, Торричелли. Как забыть того, кого впустила в самые тёмные уголки души? И целой жизни не хватит. А он забыл? Наверное, да, раз оставил в покое и больше не напоминает о себе. Может быть в этот самый момент он раздевает другую девушку в той самой квартире. Я закрыла глаза, чтобы собраться, но одна слеза прочертила путь к подбородку. - Эй, Ева, я что-то не то сказал? - Витторио поднял меня на ноги, когда катер пришвартовался ко входу в казино, - Извини. У него столько сочувствия в кофейных глазах, столько нежности, что утонуть в ней хочется. - Всё хорошо, - шепчу на выдохе и понимаю, что расстояние между нами стремительно сокращается. Он застыл в паре сантиметров около моих губ, дыхание будоражит и соблазняет, а я не могу пошевелиться и оттолкнуть, - Чего ты ждёшь? Его губы впились в мои, а язык ворвался в рот с такой страстью, что я обмякла в его руках и глухо застонала. Вкус слюны и запах кожи. Прижал меня крепче и, когда мои ладони легли на накачанную мускулистую грудь, прикусил нижнюю губу. Должно же быть хорошо, он такой горячий, такой статный, с таким мужчиной будешь улетать всю ночь напролёт... Но внутри пустота, огромная чёрная дыра, что тушит зарождающееся пламя. Я попыталась отстраниться, но ничего не вышло, уперлась в плечи и проворчала: - Массимо, отпусти. Витторио поднял голову и прищурил глаза, они почти скрылись в обрамлении его густых ресниц. - Точно всё в порядке? - Да, - мне удалось сделать шаг назад и я выпрыгнула на узкую площадку. - А кто такой... - Проехали, - сама протянула ему ладонь, - Ты идёшь или и дальше будешь языком трепать? Я выпить хочу. Пожала плечами, натянув маску беззаботности, Витторио взял мою руку в свою и мы вошли в здание. Палаццо эпохи Возрождения, в котором достижения Ренессанса тесно переплетаются с высокими технологиями, окунул в атмосферу развлечений в лучших традициях прошлого и настоящего. В Casino di Venezia посетитель может испытать свою удачу на французской и американской рулетке, в классическую баккару, в техасском холдеме и карибском покере, блэкджеке. В казино есть и игровые автоматы. Мы прошли в один из залов, крупье в классических смокингах, посетители в элегантных нарядах. - Будешь моей удачей? - Витторио потянул меня к одному из столиков и я стала рядом, иногда дуя на его кости. Я очень увлеклась игрой, поэтому не заметила официанта с подносом шампанского, что поднырнул под руку как раз в тот момент, когда я хотела положить ладони на плечи своему спутнику. Игристый напиток взлетел вверх сотнями капель и меня обдало, безнадёжно испортив платье. Молодой парнишка извинялся и пытался протянуть мне салфетки, а Витторио встал и, перехватив их, начал вытирать мои плечи. Не сводит взгляда, пожирает, я закусила губу, помня свою реакцию на подобные нежности, но ничего не произошло. Сдохли мои бабочки в животе, так и не расправив крылья. Не искушай меня, я продала душу другому дьяволу, и видимо, это навсегда. - Мне в туалет надо, - подхватила юбку и бросилась в поисках зеркала. У меня крыша поедет от такого обилия соблазнов и событий в моей жизни. И ещё эта сумасшедшая нехватка секса, которую я осознала только сейчас. Такой мужчина, а я носом кручу, дура. Безнадёжно влюблённая идиотка. Зависимая. Ненавижу сама себя. Ворвалась фурией в туалетную комнату и включила воду, затирая пятна. - Массимо тебя убьёт, - Лючия вошла следом, как всегда шикарная и царственная в своём длинном красном платье в пол. Поправила макияж, встав рядом, и подтянула грудь, медальон утонул в ложбинке глубокого декольте. - Он сидит в своей Таормине и не вспоминает обо мне, - жуткая правда вырвалась наружу. - Вылетел позавчера. - Куда? - А кто ж его знает? Он мне не докладывает. Как обстоит дело с нужными мне бумагами? - Не достала. И не буду. Веди свои войны без меня, а я умываю руки. Мне свобода нужна. - Кто ж тебе её даст? Думаешь они тебя отпустят? Марку акции твои нужны, сложив со своими получит определяющее право голоса в Справедливости. - Да ладно, три процента это капля в море. - Три процента, дорогая, это двести восемьдесят четыре миллиона долларов. Сколько, нахрен? Сколько-сколько? У меня глаза из орбит вылезли, а сердце забилось совсем не в том месте, где оно должно находиться физиологически. Что это за банк такой? Откуда такие капиталы? - Если они пойдут дальше, если общественность узнает о моем происхождении, это подорвет их небожительство. Они же аристократы, черт возьми. - Сантьяго понимает, что сын слетел с катушек, у него крови на руках больше, чем у любого серийного убийцы, внуков нет. А ты его шанс на нормальное продолжение рода, отдаст тебя вот даже за своего крестника, пыли в глаза прессе напустит или документы подделает и дело в шляпе. - Тебе медицинские справки нужны для убийства, чтобы никто не заподозрил неестественную смерть? Почему ты так на него зла? - Он расправился с моей матерью, - она вцепилась полными пальцами в мраморную столешницу, а глаза наполнились кровью, - Я видела как душил, кричала, но что может сделать пятилетний ребёнок? Отслужила своё, отработала, как он выразился. Тварь, гореть ему в аду! И никто не заступился, понимаешь? - она развернулась и ухватилась за мои плечи как за единственное спасение, как утопающий за круг брошенный в море, - Полиция списала всё на самоубийство! Её труп повесили на перекладине под потолком в хозяйской спальне! Я не могла поверить в то, что слышу, и ещё больший шок наступил, когда увидела слезы бегущие по полным щекам тёти. Она стояла передо мной такая ранимая, выбитая из колеи. - И все остальные его жены погибли также, твоя бабка в том числе, - продолжала на выдохе, - Он монстр, как и его сын. Единственным человеком, что имел для него ценность была Алессия. Святая, нежная, она пробилась сквозь его купол и врезалась в сердце, а я стала изгоем. Но благодаря ей нас не вернули обратно. Она просто попросила, представляешь? Просто попросила! И он сдался! Я не зря тебя хранила, тебя он не тронет, принеси мне бумаги! - Я не хочу быть ни чьей причиной смерти! - во рту пересохло, я выплюнула эти слова ей в лицо. - Принесёшь и я тебя вытащу. Увезу на другой конец света и они никогда тебя не найдут. Я клятву тебе даю. Помоги мне отомстить.