365 дней. Грани

- Не могу, - села на пол, чтобы не сползти вниз по стене, голос охрип, надломился под весом обстоятельств, - Хватит убийств. - Тогда ты подохнешь здесь. - Иди в преисподнюю, Лючия. Загнали в угол и выхода осталось только два: свобода, за которую придётся поплатиться своей душой, или золотая клетка, в которой стухну и сгнию заживо. Он же мой дед, каким бы не был. Две женщины вошли в туалет, они весело болтали и хихикали, взмахивая изящными пальчиками с кучей драгоценностей. Да уж, комичная сцена: я сидящая на полу в облитом платье и исправляющая макияж Лючия, от плачущей, убитой горем пятилетней девочки не осталось и следа, в дело вернулась циничная стерва, которая обдала новых посетителей таким испепеляющим взглядом, что те подались назад и испарились. - Я тоже так хочу, - подтянула колени и, обхватив их руками, спрятала в них лицо. - Ты не чистая итальянка. Эта страна, как и люди противоречива, хорошие и плохие идут под руку, зло здесь притягательно, а тебя клонит совсем в другую сторону, ты не можешь пойти на вынужденный шаг, который, между прочим, мне должна. Ты слабая. - Спасибо тебе, тётушка, - съязвила уныло, но мой тон был услышан. - Чего иголки выпускаешь? Сидела бы мышкой под крылышком Торричелли и беды бы не знала, сама в яму со змеями прыгнула. Чего уж жаловаться? - её тон заставил меня поднять глаза, и женщина продолжала, изогнув одну бровь, - А чего действительно? - В гондоле мечтала покататься. Она разразилась заливистым смехом, что передался и мне. Хорошо, что больше никому не приспичило справить нужду. Зрелище так себе. - А если серьёзно. - Ты скажешь Торричелли. - С какой стати? Про тебя же умолчала. Так что? Силой увезли? Деньги обещали? - Нет. Мне помощь нужна была, вот и угораздило вляпаться, - слова как-то неправильно выходили изо рта, они оставались на губах с привкусом яда.  - Помогли? Обречённо кивнула. Помогли, только цена высокая оказалась. Лючия развернулась, я встала и последовала за ней, стук каблуков разлетался эхом под сводами пустого широкого коридора. - Если я соглашусь, - произнесла через силу, - То ты пошлёшь людей, чтобы меня забрали? И опять прольётся кровь? - Девочка моя, ты дура, - провела пальцем по груди, зацепив золотую цепочку и поддев пальцами кулон, - Ни один, запомни и высеки себе на лбу, ни один клан не может тягаться с организацией, которую они зуб даю подключат. Справедливость это не только Лерручи, они лишь её часть, хоть и основная, там много семей, отдельных людей, многие из них имеют в своих руках огромную власть. Но выкрасть тебя втихую получится. Во время похорон всем будет не до этого. Кроме того, Марку тогда ты станешь не нужна, он и так получит все рычаги в свои руки. - И слетит с катушек. Он же псих. Ты хоть понимаешь, скольких он положит в будущем? Его только отец и держит. - Это твои проблемы? Нет. Да. Я открыла рот, но не найдя, что сказать, ускорила шаг, чтобы догнать женщину, что буквально плыла по мраморному полу с грациозной походкой. - Я не пойду на это. - Хм, воля твоя. - Когда ты уже успокоишься? Тебя в Палермо не ждут? Может пора отойти от дел? - Не переживай. Спинка не жмёт, кресло не давит, - в своём репертуаре, - И прекращай мне дерзить, ты много себе позволяешь. Вышли в игорный зал и меня сразу же подхватили за локоть, нежно положив руку на поясницу. Я подняла глаза и с шумом выдохнула. Витторио. Он свёл брови и наклонился ближе. - Я уже начал беспокоиться. Заблудилась? - улыбка исчезла с его лица, когда увидел стоящую за моей спиной спутницу, - Какими судьбами? - Удачу испытать решила, а за этими столиками мне всегда везло, - женщина протянула кисть и итальянец отпустил мой локоть, взяв её руку в свою и поцеловал. Ни капли презрения, ни тени вражды, будто старые знакомые они завели тему покера и Витторио расслаблено посмеивался с очередных нравоучений Лючии, которые явно были ему не в новинку. Я недоумевая наблюдала за обоими и не могла раскусить, что же их связывает, когда мимо посетителей промелькнула девушка и, повернувшись в нашу сторону, помахала приветственно рукой. Светлые, почти белые волосы и фарфоровая кожа, голубые глаза в обрамлении нарощенных ресниц и матовый макияж, синее платье ниже колена. Лет тридцать, но возможно и больше, потому что пробежав по лицу, черты показались мне до ужаса правильными и симметричными, а значит либо на кожу нанесён километровый слой макияжа либо были пластические операции, не задевшие, впрочем, чуть вздернутый носик. Он изюминкой выделялся на лице и привлекал всё внимание. - Пошли познакомлю, - подтолкнул Витторио в её сторону, но я замерла на месте и освободилась от его рук. - Потом. Хорошо? На что он пожал плечами и быстро двинулся в толпу, обнял по-дружески девушку и поцеловал в обе щеки, она заливисто хохотала и что-то эмоционально рассказывала. - Они близкие друзья. Фредерика бывшая любовница твоего дяди. Ни за что бы не подумала, ладно Эмилия, девочка на ногах не стоит, ещё вчера в куклы играла, её легче лёгкого заставить плясать под свою дудку, но эта особа производила совсем противоположное впечатление. - Хоть с кем-нибудь не спал Марк в этом городе? - поправила платье. - С тобой и с этим парнем, хотя ни в чём в нашем грешном мире нельзя быть уверенным, - подмигнула тётя и взяла бокал пенящегося шампанского с подноса официанта, довольная своей шуткой. Я покачала головой. Хватит, меня так затянул алкоголь, что скоро я превращусь в пьяницу, который начинает день с бутылки дорогого терпкого вина, а к ночи ужирается водкой в дешёвом вшивом кабаке на задворках города. Лючия проследила за моим взглядом. - Ревнуешь? - Издеваешься? - хмыкнула под нос, - Слишком правильный, идеальный даже сказала бы. Это уродливо и отталкивающе. Цепляют ошибки, глупости, промахи. - Он рос на моих глазах, хвостиком бегал за мной и твоей матерью, - поднесла бокал к губам и сделала глоток, - За таких выходят замуж, они до конца дней своих пылинки сдувать будут. Он бы тебя и от Марка уберёг. - Ты же сама понимаешь, что эмоции приходят сразу, щёлкает внутри ещё до того, как осознал, а с ним... - кивнула в сторону, -... пустота. Есть два типа мужчин, одни ловят каждое движение, чтобы знать, когда можно приблизиться, дотронуться, а вторые не спрашивают. От последних и теряешь зачатки разума. - Да, ты права, он идеально вписывается в твой мир, но вы разные. Ваши внутренние демоны не споются. Тебе нужен другой, - Лючия стала рядом, практически касаясь плеча и по позвоночнику прошёл холодок, я знала о ком она говорила и на душе заскребли кошки, - Но нет шансов, Ева. Не дадут. Знаю. Ртуть разливается по телу от одной мысли, а в середине груди сжимается в ком, силясь вырваться наружу, выломать ребра, добить. Витторио вернулся и, взяв меня за руку, на что было откровенно плевать, повёл к выходу, продолжая беседовать с Лючией. Я догадалась, что их связь намного глубже и прочнее, чем все семейные конфликты, они были семьёй из того далёкого прошлого и это не могли разрушить никакие обстоятельства. Проходя через зал, наблюдала за людьми, сидящими за столами, как вдруг посмотрела вперёд и моё сердце пропустило удар. Массимо стоял в чёрном костюме тройке и белой рубашке, его руки опущены в карманы и подбородок поднят, брови сведены и внимательный взгляд упал аккурат на то место, где Витторио касался моей кожи. Обжег, прошёл каленым железом, причинил невыразимую боль. Моя удача ужирается до поросячьего визга в одном из ещё открытых баров, по-другому объяснить столь оглушительное стечение обстоятельств я просто не могу, появись он хотя бы на несколько минут раньше и я бы стояла вдвоём с Лючией и не произошло ЭТО. А что это? Что, ему, черт возьми, нужно? Я пыталась поговорить, объяснить, но он сам закрылся. Зачем приезжал тогда? И какая нелёгкая принесла его снова? Мучать? Нервным движением без цели поправила платье, чувствуя, что хочу исчезнуть, притвориться, что меня здесь нет и никогда не было. - Уходи, я его задержку, - шепчет Лючия на ухо, а мои ноги приросли к полу, налились свинцом, и Витторио оборачивается, проводит по щеке пальцами. - Что с тобой снова? Не что, а кто. Я выглянула из-за его плеча в тот момент, когда Массимо закрыл глаза и сжал челюсти так, что даже на расстоянии этих дьявольских двадцати метров я услышала как скрепят зубы. Да, ну. Это моё больное воображение. Он поднял лицо и уставился в упор. Кто ещё умеет ломать кости одним взглядом? Покажите мне этого человека и я пожму ему руку, если меня на этом же самом месте не превратят в кровавое месиво. Массимо наклонил голову вбок, игнорируя подошедшую Лючию. - Что-то душно стало, давай на улицу, а? - я сорвалась с места и практически бегом кинулась к месту, где швартовались катеры. Мужчина с трудом поспевал за мной, а я всё время оглядывалась, опасаясь увидеть чёрный силуэт. Оставь ты меня уже в покое. Не издевайся. За что ж такое наказание, что угораздило связаться с мужиком, который во сто раз упрямее меня? Но никто не помешал нам покинуть казино и окунуться в лабиринт тёмных каналов. Только отплыв на приличное расстояние, я смогла придти в себя и уставилась в мутную воду, в которой как в старом почерневшем зеркале отражались размытые отражения нависающих домов и яркие звезды, будто там происходило что-то необычайно важное, стоящее всей моей концентрации. Я безуспешно спорила с шёпотом собственных надежд. Чего я испугалась? Сорваться к нему в руки, вот чего... Утонуть в объятиях и закрыться от всего мира. Он всё ещё мне нужен, тянет как магнитом, кажется, ещё сильнее чем прежде. Массимо выглядел не как в ту ночь, он был свежим и отдохнувшим. Я вспомнила его глаза и только сейчас до моего заторможенного мозга дошло, почему они были такими красными, дело было не в бессоннице. Не может этого быть... Он же не мог... Торричелли! Да, ну... Он не умеет плакать. - Если ты мне всё расскажешь, я смогу тебе помочь, - Витторио положил локти на колени, сидя напротив, - Ты как приведение увидела. Проблемы? - Боюсь, что ещё одного морального долга я не выдержу. Мне нечем тебе отплатить. - Есть поговорка, делай добро и бросай его в воду. Я подняла глаза, не веря своим ушам. Неужели остались люди, которые могут протянуть руку от чистого сердца, бескорыстно, ничего не требуя взамен? Я настолько привыкла жить в обществе, где каждый поступок имеет свою цену и где за каждую услугу нужно платить, что этот абсолютно нормальный жест показался мне настолько диким, что не нашлась, что сказать. Но вмешивать его в свои проблемы хотелось меньше всего. Какими бы Сантьяго с Марком не были мерзавцами, они всё же почти семья ему. Поможет он мне вырваться и что? Потеряет близких людей и снова я испорчу человеку жизнь. Это того не стоит. - Знаешь, я вижу, что с тобой что-то не так. Был у меня период в жизни, я искренне считал, что это конец, трагедии и неприятности валились одна за одной, я опустился на самое дно. А потом проснулся однажды утром и солнце стало по-прежнему ярким, завтрак таким же вкусным, всё кончилось. Тогда я и ушёл в полицию. Гроза всегда утихает, Ева, без неё мы бы не ценили ясную погоду. - Отвези меня в особняк. Он продиктовал адрес человеку, ведшему катер, и откинулся на сиденье. Вскоре я вышла на берег, окатила ледяным взглядом двух охранников у входа и обернулась. - Спасибо, Витторио. Он отдал мне честь играючи и обворожительно улыбнулся. Внутренний атриум погряз во мраке, тусклый свет проникал лишь через прямоугольник открытого неба над головой и мне пришлось замедлится и напрячь глаза, чтобы не вписаться в один из горшков с цветами по дороге, пробираясь наощупь. Расшибу когда-нибудь нос себе, как пить дать. Как только поставила ногу на первую ступеньку, ведущую на второй этаж, то услышала шаги сзади и голос Марка, который как кошка, ориентируясь в темноте, нагнал меня, разговаривая по мобильному. - За мной, - проронил сухо и вернулся к беседе, касающейся продажи нефти, опередив меня на лестнице. Он свернул направо и прошёл через музыкальную комнату, где одиноко скучал забытый всеми чёрный рояль в углу, открыл двери в дальней стене и рукой пригласил войти. Ещё одна лестница, извиваясь змеей с железными коваными перилами, вела наверх. Я шла следом и проклинала на чем свет стоит идиотские каблуки, что застревали в дырках ступенек. Пихнул ещё одну дверь и, как мне показалось, яркий свет ударил в глаза, заставив зажмуриться и прикрыть их ладонью. Нет, это просто свечи, расставленные по всем углам и пустившие изрядную долю воска. Широкая кровать, пару узких проходов в боковой стене и стол, забросанный бумагами и конвертами. Много кожи и дерева. Клетка с яркими щебетавшими канарейками на секунду отвлекла внимание, но я повернула голову вправо и обомлела — за большой стеклянной стеной начиналась крыша здания, представляющая собой огромную площадку, накрывающую весь дом, а в её центре, в белом нарисованном круге стоял настоящий, мать его, вертолёт, на крыше, блять, дома, блять. У людей велосипеды в прихожей ютятся, а у него крылатая птичка с огромным винтом. Нет, на той базе есть танк, ручаюсь. Марк закончил разговор и проследил за моим взглядом. Он всё окружающее воспринимал как должное. Принц с золотой ложечкой во рту, чтоб его черти... То самое, да. - Хочешь покататься? Я отлично вожу. - Ни за что на свете, - выпалила вместе с воздухом. Я и самолёты не особо приветствую, каждый раз опасаясь того, что мы вот-вот устремимся навстречу земле, но они хотя бы плавно передвигаются, а это чудо виляет как сумасшедшее, судя по всем фильмам, что я смотрела. - Много теряешь, незабываемые ощущения, я бы тебя на место пилота посадил, - плюхнулся задницей на стол, я уже поняла, что это его комната, и стал рыться в своем творческом бардаке, недовольно цокая каждый раз при открытии не того конверта, - Как казино? - А ты откуда знаешь? - Птички напели. Сука. Сто процентов его летучие мышки на крышах. Главное, чтобы внутри здания никого не было. - Следишь за мной? - Зачем? В пределах города ты в безопасности, вздумаешь уехать далеко, ради бога, только охрану возьми. У меня чуть челюсть не свалилась на пол. Нихера себе свобода. Или дело скорее в его самоуверенности и убежденности в том, что достанет в любом уголке земного шара. - А если случайно кто-нибудь нападёт в тёмном переулке, это ты не предусмотрел? - Случайностей не бывает. Где-то я уже это слышала, от такого же непробиваемого человека. Только вот моя жизнь, это череда нелепой суммы обстоятельств, где трудно предугадать, что принесет завтрашний день, хотя в последнее время я даже в этом стала сомневаться. Как будто меня куда-то ведут с завязанными глазами и только я одна не вижу цели, которую ищу. Марк всё же откопал, что искал и извлёк прозрачную упаковку с диском из помятого белого конверта. - Это подарок, - протянул язвительно. Я уставилась на его лицо, в который раз поражаясь контрасту между внутренним содержимым и внешностью, сошедшей с картин художников эпохи возрождения. Гадкая ирония судьбы наделять последних подонков телом бога. Он оскалился, - Снято на той неделе. Не благодари. Что за выкрутасы? Возможно, мне почудилось? Повертела в пальцах носитель. - У меня нет компьютера. - В стене под телевизором в твоей спальне кнопка. Давно требуется заменить устаревшую систему, но из головы вылетает. Я почти не бываю в том крыле здания. Подмигнул играючи, а я обернулась на звук поворачивающейся ручки двери. На пороге показались три девушки в откровенных коротких платьях, одна из них несла коробку на протянутых руках. Мужчина, а называть его парнем у меня язык не поворачивался, встал навстречу и поднял крышку, достал кожаную плеть и с размаху рассёк воздух, довольно ухмыльнувшись сам себе. - Переодевайтесь, - бросил небрежно. Они без тени стеснения стали стягивать с себя одежду, блуждая лукавыми глазками по Марку, стоящему в брюках и расстегнутой у шеи белой рубашке с закатанными рукавами, втихаря поглядывая на меня. Я неловко заглянула в коробку. Кожаная одежда, цепи, какие-то приборы. - Присоединишься? - хриплый тембр заставил отвлечься, - Давай, оценим, что такого в тебе нашёл тот мафиози. - У врача давно был? - Ты зануда и не умеешь получать от жизни удовольствие, заперта в рамки своих принципов и не замечаешь, какие прелести жизни проходят мимо. - Здесь воняет отвратительно, - кинула, направляясь к выходу. Почему-то не сомневалась, что он скажет что-то убийственно-ядовитое, но в ответ Марк только заливисто рассмеялся. Прошла тёмный путь, зажгла лампочку у кровати в моей комнате, скинула пиджак и туфли, целую минуту провозившись с ремешками. Я распласталась на матрасе и вечность рассматривала фреску на потолке, являвшуюся реконструкцией одного из произведений Боттичелли — ангелы порхали вокруг Девы Марии. Мои мысли бродили из угла в угол и пинали меня ногами. Зачем он приехал? Почему так настойчиво лезет туда, куда даже Лючия боится нос совать? За мной? Он всё ещё доверяет мне и не считает предательницей или решил поиграть? Я вспомнила про небрежно брошенный диск и встала, как минимум несколько минут ушло на поиск этой чертовой кнопки, которая оказалась того же зелёного цвета, что и стена, я нажала её и перекрытия под экраном, висящим на высоте полутора метров, разошлись в стороны, обнажив новейшею технику. Заменить. Устарела. Как же. Ну, и что ещё скрывает эта комната? Я же её обыскивала от скуки... Вставила диск и включила систему, приготовившись увидеть очередное дерьмо в стиле двуличного. Гостиничный номер люкс, мужчина в строгом костюме стоит спиной, девушка у его ног делает минет, он управляет её головой, крепко сжимая волосы. Особо ничего не разглядеть из-за расстояния и приглушенного золотистого освящения. Он повёл головой в сторону и у меня дыхание перехватило. Знакомый жест, до боли, до адского бессильного крика. Я вся превратилась в зрение и прильнула к экрану. - Достаточно. В койку пошла, - низким голосом. Массимо. У меня коленки подогнулись и единственной опорой стал этот гребаный плазменный телевизор, встроенный в стену, за который я успела зацепиться. Сицилиец оттолкнул девушку за голову так, что она опрокинулась на пол, халатик распахнулся, открыв все прелести обнаженного тела брюнетки, а он снял рубашку и повернулся передом к камере и лампе, подойдя ближе и забрасывая одежду на предмет мебели, который не попал в кадр. Я вижу его грудь, шрамы на ней, накачанный пресс и руки, которыми он по часу гладил меня перед сном. Ловлю как дура каждую мелочь. В памяти всплыло воспоминание, как я сидела в лодке, собираясь улизнуть с виллы, а он навис надо мной тяжело дыша. Ни одного отличия. Заорала, отбежала в сторону, подцепив тяжёлую статуэтку из цельного камня с полки и зашвырнула в экран. В воздух взметнулись вулканом искры и накрыло треском и неестественным раздражающим шумом. Верхом идиотизма было считать, что он приехал в Венецию из-за меня. Всё было ложью, от первого слова, до последнего. Всё оказалось так, как я и боялась. Всем известно, что больнее всего вонзать иголки в старые едва затянувшиеся шрамы, а он воткнул в них нож. Не ожидает, что я могу ответить той же монетой? Напрасно, потому что у меня сейчас крышу снесло от невыносимой боли там, куда до этого никто не мог дотянуться. Убью тебя, Торричелли, только попробуй приблизиться, глотку перегрызу одними зубами. Я же остановила поцелуй, не смогла перейти грань, а ты... Я тебе верила, верила, верила... И опять тот же страшный сценарий... В комнате стояли книги на полках, стояла ваза с белыми розами на зеркале, стояли доспехи в углу, а я падала в бездну.