365 дней. Грани

Да-да, помню, сядем в знакомый автомобиль, который навернёт круг до шоссе и обратно, и да, он отвезёт меня до другой точки, где споймаю такси для отвлечения внимания. Смотреть по сторонам. Помню, блять! Нечего включать босса! Я закатила глаза и сложила руки на груди, он устало выдохнул через приоткрытые губы. Только посмей заикнуться про эту привычку! На подземной парковке было темно и пусто, только водитель ждал в салоне машины. - Вернёшься в квартиру — сразу напишешь смс, - Массимо открыл заднюю дверцу, приглашая залезть внутрь, - Без Фредерики на связи я не могу быть уверенным в твоей безопасности. Мало ли тебя вздумали искать. Айфон предусмотрительно остался лежать на кухне Эмилии, но до ночи никому нет дела, где я пропадаю. А номер этого телефона знают только Массимо, Фреда и... Витторио. Блять, дурная голова, совсем не подумала, откуда звоню. Хотя с учётом того, к чему я его подвела, мои скрытые похождения это ерунда. Да и в целом, сложилось впечатление, что Сантьяго на меня прямым текстом забил, он и в городе то не появлялся, ссылаясь на тотальную занятость, а Марк и рад был вздохнуть с облегчением, что я почти всё время провожу у птички, и её не дёргал как прежде. Из рассказов девушки я узнала, что в начале их отношений, мать его, какое неподходящее слово, он часто возил её с собой, а потом всё как-то угасло и встречи стали реже. Наскучила игрушка. Массимо устроился удобнее, раздвинув ноги и поправив пиджак, я как околдованная наблюдала за привычными движениями. Мне бы хоть каплю его уверенности и спокойствия, я часто кажусь себе потерянным котёнком в вонючей подворотне под проливным дождём, царапаюсь, шиплю на прохожих, а сама мечтаю о теплой подушке у горящего камина. Отвернулась к окну, когда мы выехали на улицу, и через тонированные стекла наблюдала за городом, Массимо положил руки на мои бедра и притянул ближе. И где моё место тоже помню. Рядом. Он крутил в пальцах длинные пряди волос и о чём-то думал, серьёзный и сосредоточенный на своих мыслях. Мы столько наговорили и наобещали друг другу в том номере, что слова были уже не нужны. Я не имела ни малейшего понятия как он спрыгнет с мерзкой гадости, но если у меня появится хотя бы один повод усомниться в честности этого человека, то я уйду. По крайней мере, так ему заявила, хотя внутри не была в этом так убеждена, но приложила все силы, чтобы убедить в твёрдости своих намерений. Слишком яркими были воспоминания о подруге юности, с которой мы выросли, учились вместе, поступали в магистратуру, а потом она связалась с очередной любовью всей жизни и он ввёл её в мир наркотиков. Я узнала слишком поздно, использовала все связи, чтобы определить девушку на лечение в одну из самых современных клиник в Карловых Варах, но она удосужилась сбежать и взяться за старое. А дальше суд над её хахалем за распространение, её срыв, психушка, передозировка и смерть. Я не дам ему закончить также. Удобно устроившись головой на коленях, я задремала, меня укачала дорога, а когда открыла глаза, то мы уже не двигались. - Сколько я спала? - Минут сорок, - Массимо продолжал крутить пряди и выглядел невозмутимо, - Я отправил водителя погулять. На улице совсем стемнело и фонари с трудом проникали сквозь тёмное стекло. Прошло ещё немного времени прежде чем он перестал рассматривать моё лицо, боже, да он по памяти фоторобот нарисует, и дотронулся пальцами до губ. Кожу пронзили миллионы иголок. Только не сейчас, я же обижена. - Мы упустили один важный момент, - лукавая улыбка пробежала почти незаметно и он взглянул в окно. - Я расстроенная и злая. - И неудовлетворенная. Запустил пятерню в волосы и наклонился, кусал губы, медленно, смакуя вкус, посасывая нижнюю, а пальцы боролись с пугавицами на джинсах. Задевает кружево белья и меня потрясывает в предвкушении. Я расслабилась на жёстком сиденье и сдалась. Сдалась во власть его мистической власти над моим телом. Рука ещё упирается в широкую грудь, но бедра приподнялись навстречу. И как бы я не материла себя мысленно, я его хочу. До сумасшедшего безумия и немого крика в лёгких. Горячий воздух обжигает не меньше, чем касания кожи там, где нервные окончания взрываются, когда пальцы входят в уже готовое к этому лоно. Он двигается ритмично, поглаживая клитор большим пальцем и я мурлычу в рот, пытаясь перехватить язык. Отстраняется и слегка прикусывает зубами мочку уха. - Наслаждайся.... От хриплого тембра совсем сносит голову. Толчок внутри. Сбитое дыхание в районе моей шеи. Я зажевала губу и закрыла глаза, откинувшись на его коленях. - Массимо... - Хорошо, принцесса? - рычит в самое ухо, вжимаясь до предела и насаживая меня всё жёстче и жёстче, - Так будет всегда. Ты будешь носить мою фамилию, а я буду любить тебя до надрывного крика, до бессильных стонов. Я буду любить тебя по-настоящему, как никто до этого не смел. Он посылает в меня непрерывную серию электрических разрядов, проходящих насквозь, плавными движениями свободной рукой раздевает не только тело, но и душу, обнажает сущность, каждый изгиб плоти и порочной мысли. Я никогда не встречала мужчину, который был бы с такой страстью сконцентрирован на женщине, как будто все другие люди на земле переставали для него существовать. Я чувствовала то особенное сочетание неловкости и удовольствия находиться в центре его и только его внимания, и понимала, благодаря интуиции или какому-то шестому чувству, что, чтобы ни случилось между нами в будущем, хорошо это или плохо, всегда будет как в первый и последний раз. Стягивает свитер, всасывает сосок через ткань лифчика и почти кричит от своего же кайфа. Я сжимаюсь вокруг его пальцев, но он не даёт закричать — проникает в рот языком настолько глубоко, что каждый вздох становится вырванным с боем глотком. Я с дикостью, присущей именно ему, тяну тёмные волосы и... И падаю в бездну... Пытаясь придти в себя, мы долго смотрели друг на друга и я гладила его лицо, аккуратную щетину на щеках, это не значило ничего особенного и значило всё, потому что этот мужчина держал моё сердце в ладонях, горячее, в шрамах, но всё ещё бьющееся. Бери... Он хотел сделать приятно мне, только мне. Ни чтобы показать, что может, ни чтобы в очередной раз продемонстрировать могущество. Как же тепло... Одеваться пришлось в неудобной позе и я нечаянно заехала Массимо локтем в нос. - Прости, прости, - выцеловываю место удара и не могу сдержать смеха, - Я не хотела. - Знаю тебя, - улыбнулся в ответ, подставляя себя для поцелуев, - Ты не упустишь случая, чтобы садануть как следует. Каким чудом не попала, когда стреляла... Господь уберёг. - Это были мои черти, - прикусила подбородок. - Если ты с меня не слезешь, то мы вернёмся в отель. Бросила взгляд на золотую змею, обвивающую запястье. Десять вечера. Как же в мире всё относительно. Когда чего-то очень ждёшь, то каждая секунда становится вечностью, тянется как смола, а когда рядом тот, кого любишь, то целый вечер пролетает за короткий миг. Но нам нужно быть осторожнее, и так слишком сильно отпустили поводья, забывая какая опасность бродит поблизости. Я приехала в этот город, чтобы уберечь тебя, а теперь ты в ещё большей опасности, потому что не смог отпустить. Спасает лишь то, что теперь в моём распоряжении главный козырь. Лерручи непреднамеренно вывели меня на тех, о ком раньше я слышала лишь смутные противоречивые слухи. Каждый житель Италии знает, как найти мафию, но только единицы — тех, кто следуя своим идеалам, подставляют свою жизнь под выстрел. Ни страха, ни упрёка, ни сожаления о содеянном. Массимо открыл дверцу и подозвал водителя, который курил сигарету, сидя на парапете. Наша машина стояла в тени деревьев и я вылезла наружу, не опасаясь быть замеченной. Тянет за руку обратно и я мимолетно припадаю к губам. Помню, я помню. Выйти через сквер к парковке и сесть в первое же такси. У меня и так ноги не идут. Я обернулась, спрятав ладони в карманах куртки, и подмигнула. Всё будет хорошо. Добравшись до квартиры, скинула кроссовки в прихожей и направилась на кухню, ведомая запахом позднего ужина. Мята, имбирь, ещё какие-то приправы, которые не могу разобрать. Вывернула за угол и желудок сжался и попросился наружу: за плитой стоял Марк и напевал себе под нос мелодию из Звёздных войн. Мышцы играли на обнажённой спине, а когда он развернулся, то мои глаза упали вниз, благо, что не на пол. Татуировка, изображающая огромную медузу, напавшую на рыбацкую шхуну в шторм, занимала всё пространство от резинки спортивных штанов до груди. У кого угодно могла ожидать увидеть подобные художественные шедевры, но не у него. - Голодная, солнышко моё? У него сотрясение или это действие психотропов? Это не Марк! Это... Это тот Марк, что забирал меня из Рима, внимательный, заботливый и... ненастоящий. Я досконально изучила его мимику, жесты, взгляды, показная вежливость и семейная любовь больше не в силах запудрить мне голову. Я почти ничего не знаю о его внутреннем мире и знаю главное — он эмоциональный импотент и каждое проявление человеческих качеств следует трактовать как очередной спектакль для неудачливого зрителя. - Там яд? - кивнула на сковороду с рыбой. Лерручи за плитой, вот уж зрелище, даже Торричелли не умеет готовить, а чтобы этот потомок голубых кровей... Неспроста он здесь. - Давай заключим перемирие, - он голой рукой достал стреляющий жиром небольшой кусок и положил в рот, я поморщилась, представив боль от ожога, но ни один мускул не дрогнул на его смазливом личике, - Истинные мастера кулинарии говорят, что применение специй в приготовлении пищи можно сравнить с многочисленными оттенками красок, которые живописец применяет в своем искусстве. А мастер ни за что не станет пятнать свой шедевр, приправляя его тем, что способно испортить послевкусие. Из другого конца квартиры доносился звук льющейся воды в душе. Эмилия. И я до противных подробностей могу предположить чем они занимались наедине. - Я заехала кое-что забрать и уже спешу, - кинулась в спальню, в которой часто ночевала и сползла по обратной стороне двери. Держись, пожалуйста, держись. Утром я поставлю подпись под документом и вздохнул с облегчением, скину тяжкую ношу с плеч. Забрала айфон, оставшиеся вещи и хотела незаметно исчезнуть, но наткнулась на Марка, который застыл в пороге, упершись рукой в перекладину. - Забыл спросить: как дела у Витторио? - прошёлся глазами по опухшим губам. Внутреннее ликование с трудом не вырвалось наружу. Ты даже одним своим существованием мне помогаешь и я обязательно тебе отплачу, человек-загадка. - Установим границы: ты не суешь нос в мои дела, я в твои. Он заметил плохо скрываемое мной внимание к татуировке и провел пальцами по рисунку: - Морская оса - самое смертоносное существо в мире. Его токсины поражают клетки кожи, нервную систему и сердце. И самое плохое, все эти процессы сопровождаются поистине адской болью. - Спасибо за лекцию, но мне и вправду пора, уже поздно. Лишь спустившись к каналу я смогла взять себя в руки. Это был намёк? К чему, если он сам себе вбил в башку, что я путаюсь с крестиком Сантьяго? Хотя понять, что Марк имеет ввиду, когда сыплет двусмысленными фразами способен лишь телепат. Он знает, что Торричелли часто бывает в городе, но не слова не уронил на этот счёт. Следовательно, уверен, что повод не я. Мне нужно было спросить Массимо, но были более неотложные темы для разговоров. Катер довёз почти до особняка, когда в кармане раздалась мелодия мобильного. Эмилия. - Ева, почему ты так быстро ушла? Ты не будешь ночевать у меня? И слушать то, что происходит за стенкой? Вот уж увольте. - Нет, мне необходимо переодеться, выспаться. Скажи, что у тебя на кухне забыл Марк? - Он приехал сегодня, - начала девушка разомлевшим голосом, - Надарил кучу подарков и был такой нежный... Марк? Мы точно про одного человека говорим? Он не может быть нежным! На самом деле, кхм, "птичка" - ранимая, хрупкая и бессильная, её крылья так легко обломать. Она с одной стороны боится его, а с другой принимает брошенную как кость ласку. Я не стала рушить её надежды. Наверное, это и к лучшему. Скоро беременность станет известна окружающим и самому виновнику пополнения и им придётся что-то с этим решать. Я попрощалась с девушкой и выпрыгнула у больших ворот под гербом льва, двое охранников всё также несли свою каждодневную вахту и не повернули головы при моем появлении. Роботы хреновы. Только оказавшись в одиночестве, достала чёрный телефон и отправила смс: "Всё в порядке, я в особняке". "Почему не на квартире?" - пришло буквально через несколько секунд. "Долго писать. Какая причина твоих визитов в город для окружающих?" "Строительство нового жилого комплекса. Я так же часто бываю в Риме, Неаполе и Падуе". Ну, что ж, поздравляю, твоя компания всё же набирает обороты. "Если не сорвешься, то тебя ждёт сюрприз", - нажала на экран, прикидывая в уме, чем смогу удивить человека, который, наверняка, всё в этой жизни видел и пробовал. " Не забывай про моё желание. Я люблю тебя". Написано как приговор. Видимо, удивлять будут меня. Я полночи крутилась в кровати, а под утро проснулась в холодном поту от кошмара, что упорхнул так быстро, что не смогла запомнить подробностей, осталась лишь гнетущая темнота. Поэтому на встречу в высоченном стеклянном бизнес-центре приехала заранее, прихватив с собой золотую печать с изображением триждыпроклятого льва. В кафе на первом этаже в такой час было немноголюдно и я, помешивая крепкий чай с бергамотом, скучала в ожидании назначенного времени. Ровно в девять. Так написал Витторио и указал адрес. Я бросила взгляд на запястье — восемь сорок девять. - Прекрасно выглядишь, - Витторио поцеловал меня в щеку и занял свободный стул, снял солнечные очки, - Не передумала? Отрицательно качала головой, пока он делал заказ и отбивался от улыбок и советов молодой хорошенькой официантки. И перед этим бабы плывут. Рок какой-то. Пошлите уже в моё окружение кого-то, кто не является магнитом для противоположного пола. Я вспомнила Марио, мне так не хватает его совета, но кроме того, что я номера не знаю, нет уверенности, что он вообще захочет со мной общаться после нашей последней встречи и сцены на парковке. - Объясни мне, а Справедливость... - Никаких вопросов, - мужчина оборвал на полуслове и посмотрел через плечо, в холле стоял седовласый невысокий незнакомец в коричневом пальто, - За мной. Он встал, не притронувшись к своей чашке с кофе, и направился в ту сторону. В кабинете для заседаний одного из верхних этажей мы провели больше часа, всё это время мой спутник играл пальцами с графитовым карандашом, а я откровенно томилась от скуки и молила всех богов, чтобы юрист как можно скорее закончил свою нудную проповедь о всех нюансах, подводных камнях и сумасбродстве. Как можно в трезвом уме и памяти отказаться от суммы в почти триста миллионов? Легко. Садитесь, буду показывать. Объяснять, что меня не интересуют деньги как таковые, а тем более эти, которые и в руках-то не подержишь, я не видела никакого смысла. Вскоре к нам присоединилось ещё двое мужчин и начался бесконечный спор о составлении документа. Это утро было настолько тяжёлым, что я всерьёз решила, что хуже уже не будет. Пережить вечер и завтра Рождество. А совсем скоро Новый год, который я встречу больше чем за тысячу километров отсюда. - Господа, я попрошу вас покинуть помещение, - юрист расположил в центре овального стола лист с текстом, что был распечатан в соседней комнате, - Далее конфеденциальный вопрос, касающийся только семьи. Все вышли и мы остались вдвоём. Он ткнул пальцем на пустую строчку. - Сеньора Дворжакова, возможно, вам понадобится время, чтобы обдумать... - Спасибо за заботу, - я взяла ручку и указала имя, - Надеюсь на ваше содействие и благодарю за сотрудничество, - достала из кармана синего пиджака перстень, обмакнула его в подушечку и поставила дополнительную печать на документе, - Это кольцо также передадите получателю через неделю. До намеченного срока никто не должен знать подробностей. - Я понял вас, - юрист сложил бумаги в папку и протянул визитку, - По всем вопросам можете звонить в любое удобное для вас время. Возвращаясь в особняк, меня нервно потряхивало. Только что я удосужилась провернуть очередной пируэт, который должен был остаться в тайне как минимум до моего отъезда. Но я знала, что на этот раз я поступаю верно. "Потому что так правильно". По пути снимая с себя куртку, вошла в свою спальню и зацепилась ногой за ногу при виде Сантьяго, вальяжно курившего сигару в кресле у зеркала. Серый костюм тройка в узкую полоску, очки на переносице, скрывающие цепкий взгляд и язвительный прищур глаз. Меня обдало волной превосходства и презрения. Этакий артефакт из прошлого, что никогда не поставит на один уровень с собой не то что чужих, даже собственную внучку. Можно и не пытаться дотянуться, все усилия останутся тщетными, а он лишь снисходительно погладит по головке за нелепые старания. И как бы я не презирала подобный тип личности, но стоит отдать ему должное, в отличие от большинства зарвавшихся он по праву заслуживал место, которое занимал. - В восемь ужин в ресторане. Твоё платье, - приподнял палец с подлокотника кресла указывая на вешалку с прозрачным чехлом, висящую на шкафу, - Подойдёт? Элегантный чёрный бархат. Ничего лишнего кроме непозволительно открытого выреза до самого пупка. От лица отхлынула кровь. Засосы на груди будут заметны. - Ты не слышала вопроса? - повторил наигранно терпеливо, но в его растянутой фразе отчётливо читалось злорадство, - Подойдёт? - Более чем. Других вариантов не было, он не предлагает выбор, это лишь дань вежливости. - Врешь. Все лгут, а самые близкие чаще всего. Разве они не знают, кто я? На что способен? - К чему ты ведёшь? - Я бы не дёргал тебя, девочка, честно, - он будто не замечал, что резко перевёл тему, - Но твоё появление сыграло на руку и заставило изменить планы. Когда меня не станет, кто займёт кресло в совете директоров компании? Кто возьмёт на себя руководство активами банка? Марк бросит все силы на борьбу с ветряными мельницами и угробит то, что с таким трудом строилось. Мне необходим приемник. Честный, не имеющий слабостей, но знающий меру. - Я мало подхожу на эту роль. Впервые с начала нашего разговора Сантьяго рассмеялся и стряхнул пепел прямо на пол. - Женщина? Ни при каких обстоятельствах. Я подберу тебе выгодную партию. - Ты застрял в своей молодости, - меня накрыла злость и обида, - Без тебя разберусь с кем ложиться в постель. - С гангстером? Наркоторговцем? Сутенёром? - встал, кружа вокруг и загоняя в ловушку, - Ты думала, я не знаю? Твой бандит совсем берега попутал, что предложил встретиться со мной? "Благодарность за спасение, не более?", да? Из благодарности ты до сих пор спишь с ним? Земля планомерно уходила из под ног. Он не пойдёт на сделку. Мы не догадывались о его планах, а он всё знал о нас. Обвести Марка вокруг пальца оказалось не сложно, но этот человек сидел в тени как паук и ждал удобного момента для прыжка. - Отпусти меня. Я изменю имя, биографию, исчезну из твоей жизни навсегда, - откровенно взмолилась о пощаде, но вовремя осеклась, не забывая с кем говорю, - Иначе Торричелли... - Я не торгуюсь, глупая, - прервал жестом руки, - Меня не волнует как ты это сделаешь, но Торричелли не должен больше появляться в Венеции, тогда я смогу выгодно выкупить объект, которым он занялся. Он не боится за себя. Но надеюсь, это отрезвит твою голову. Ты же женщина, в конце концов. Небрежно достал из пиджака фото и, покрутив перед носом, поджёг уголок зажигалкой. Внутри расплылась огромная чёрная дыра. Это... Это немыслимо... Лицо на снимке... Края подкручивались и плавились, мужчина опустил остатки на ладонь. По моим щекам текли слёзы. Нельзя же быть таким чудовищем, нельзя пасть настолько низко. - Что ты за человек такой? - Защищающий свои интересы. Никто не должен узнать о нашем разговоре, - сдул в глаза чёрный пепел и я зажмурилась. За короткий миг до счастья меня погрузили в темноту, поместив на одну чашу весов мои чувства, а на другую жизнь невинного. На что ты надеялась? Что череда смертей и крови так просто оставит тебя? Ты проклята и не имеешь права пятнать чужие судьбы своим присутствием. Жалкая, незначительная букашка, попавшая в безжалостные жернова монстра. С возвращением в ад, неудачница. Рядом суетились люди, стилист усадил в кресло лицом к зеркалу и долго возмущался, что никакой водостойкий макияж не выдержит, если я буду и дальше молча плакать. Веки опухли. Насрать. Он раз за разом наносил пудру, а слезы прокладывали свежие дорожки. Не справился, взмахнул руками и, закончив крутить волосы волнами, исчез, причитая за дверью. Кто-то помогал натягивать узкое платье, а я послушно стояла, захлёбываясь от боли и сдерживая ком в горле. Больше нечего скрывать. На глубине в сотни футов дышится легче, там никто не трогает твоё тело и не просит улыбаться. Дайте мне утонуть. Всё кончено. Сердце истлело на покрытой морщинами ладони вместе со свежим снимком, только ненависть, самое честное из человеческих чувств, росла внутри. Жалость, прощение — эти эмоции сыграли с моей жизнью злую шутку, если бы я послушала Лючию, то давно оставила бы этот город с его вонючими каналами и интригами. Она хорошо понимала, с кем имеет дело, а я наивно понадеялась на лучшее. Входя в ресторан, я держалась за локоть Сантьяго и лучезарно смеялась. Он был удивлён непредвиденной перемене, но не подал виду. Платья, цветы, красные гирлянды по стенам и потолку ультрасовременного здания в пригороде, окруженного садами и фонтанами. Дорогие машины на парковке. Праздник лицемерия, в котором я исполняю главную роль. Этот вечер принято проводить в узком семейном кругу, тем более в Италии, где свято чтят традиции, но у собравшихся людей нет привязанности к устаревшим архаизмам. Их семьи всегда с ними — пластиковые карточки с баснословными суммами на счетах, а также дальние родственники — оффшоры в зарубежных банках. В центре зала возвышалась громадная живая ель, а под ней ютились небольшие фигурки волхвов и Девы Марии. Я остановилась и загадала только одно желание, глядя на остроконечную звезду на верхушке. Только одну жизнь, пожалуйста... Ужин проходил обычно, как и все предыдущие, лишь антураж изменился на праздничный, я скучала и разглядывала гостей. Неужели никого из них дома не ждут дети, неужели продемонстрировать новые запонки с бриллиантами и платье важнее? Спустилась в туалет на первый этаж и умыла лицо водой. Бесконечных пятнадцать минут стояла, упёршись руками в столешницу из итальянского каррарского мрамора и разглядывала отражение. Тональный в вырезе на груди заметно стёрся и обнажил следы страстной ночи. Ноги подкосились. Больше ничего не будет. Его поцелуев, глаз, рук. Ничего. Возвращаться к благочестивой, мать его, компании желания не возникало, но я набрала полные лёгкие воздуха и буквально выбежала обратно, чтобы не успеть передумать. Толчок в плечо. Звон бокалов. Поднос с напитками летит на пол и официант боязливо таращится на меня в ожидании скандала. - Я помогу, - присела на корточки и начала собирать в ладонь прозрачные осколки. Он долго извинялся, благодарил и улыбался, пока мы складировали хрусталь в горку. Кажется, он даже успел вздохнуть с облегчением, как вдруг резко поменялся в лице и посмотрел за мою спину. На нем совершенно не было лица, как будто из него разом выкачали всю кровь. В коридоре стоял Массимо в идеально сидящем чёрном костюме и метал из глаз яростные искры в адрес моего визави. Он постучал носком лакированного ботинка о гладкий пол и молодой человек, мигом собрав оставшееся, спешно исчез за одной из дверей для персонала. - Что ты здесь делаешь? - несмело пролепетала, не ожидая увидеть его под самым носом у моего деда, - Мы договаривались встретиться завтра. - Планы изменились, я приехал за тобой. Насовсем. В полумраке плясали лишь тени, создаваемые огнем свечей в канделябрах на тёмных, обшитых деревом, стенах. Воздух казался таким спёртым, что каждый последующий вдох становился всё сложнее. Массимо поднял меня. Нужно вырваться, но я замерла, прижатая к твёрдой как камень двери, и не могу пошевелиться. Руки по обе стороны и дыхание по голой шее. Это чувства из далёкого мира, который уже не принадлежит нам. - Я не поеду. - Только скажи "да" и я увезу тебя на край света, - хрипло шепчет и с надеждой смотрит в душу. Ломает барьеры. Кладу ладонь на его сердце. Почти не бьётся. Как у покойника. Ты справишься. Ни мои, ни твои чувства не стоят этой жизни. -  Наркотики... - онемевшими, не своими губами, - Ты разочаровал меня, что-то остыло внутри. - Ева, или убей или спаси меня! - стукнул кулаком в стену, - Хватит! Скажи "да". - Уходи, Массимо. Мы неплохо попрыгали в постели, но знаешь..., - хихикнула, - Приелось. Он закрыл ставшие мертвыми глаза и повёл головой в сторону, сжав зубы с такой силой, что скулы свело. Этот жест до безумия граничил с точкой невозврата. - Я тебе не верю. Тебе угрожают? - Ты же всегда мне верил, даже когда всё было против. И сейчас я говорю правду. Прости. Всё кончено, - прошептала, коснувшись щетины на щеке и, поднырнув под локоть, убежала по коридору. Никогда. Никогда я не признаюсь ни одному человеку на этой грешной земле, что считала каждый шаг. - Ева! Ева! - в спину летел звериный крик раненого зверя, который как молитву твердил одно и тоже имя. Невидимая нить между нами, что держала крепче железных цепей, натянулась и затрещала. И тогда, превозмогая дикое желание ринуться обратно, во мне что-то умерло. Не осталось ни страха, ни чувств, одна лишь сухая пустошь на месте убитой надежды. Нас больше нет. Есть лишь сгоревшее фото и стол, к которому я направилась, не сбавляя скорости. Сантьяго сидел, закинув нога на ногу, размеренно беседовал с одним из тех, что были приглашены на ужин, остальные, раскрыв рты, слушали их разговор. За моё отсутствие количество гостей увеличилось до двенадцати. Тот самый японец с девушкой-барби. Как пить дать, это и есть родственник, которым думал апеллировать Торричелли. - Я выполнила условия. Но ты забыл: люди, которым нечего терять, всегда представляют самую большую опасность, - разжала ладонь над его бокалом и окрашенные в красный цвет осколки хрусталя посыпались в шампанское, - С праздником, дедушка. И мебели своей передай, - обвела взглядом собравшихся, - С наступающим Рождеством и горите в гиене огненной. Ах, да, - кивнула японцу, - Ваша племянница скончалась не от болезни, её повесил собственный муж, как и двух предыдущих жён. Приятного вечера, грязные ублюдки! Мне так паршиво. Я люблю его, а вы неспособны и на долю человеских эмоций. Вытерла окровавленную ладонь о белоснежную скатерть, развернулась на каблуках и выскочила на улицу. Благо никто не решился меня задержать. Я сорвала с ушей серьги, сверкающие тысячами огней в пламени факелов у лестницы, ведущей к подъездной дорожке, и, измазанные в крови, всучила парковщику. Мне быстро нашли такси, которое доставило на остров. Там за лодку в ход пошли золотые часы и вот я уже стою у ворот фамильного особняка. Если не сами выписки из медицинских карт, то копии обязаны храниться под этой крышей на случай непредвиденных обстоятельств. Охраны нет. Странно. Как и то, что моего горячо любимого родственника не было в ресторане. Я пихнула створку и вошла в атриум, изучая рваные раны, исполосовавшие ладонь. Только режущая боль по коже дала сил наговорить ту кучу глупостей человеку, который значит для меня больше чем весь мир. Вдруг услышала выстрел и подняла глаза. Как в замедленной съёмке труп молодого парня опускался на плиты из грубого камня около фонтана, а Марк стоял, крепко держа пистолет в вытянутой руке. Первыми меня заметили те самые летучие мышки, что ждали поодаль. Эта немая сцена могла бы длиться вечность, если бы с балкона второго этажа не раздался нечеловеческий женский крик. Эмилия сбежала вниз по ступенькам и прижала труп к своей груди, измазавшись в крови. Непослушные кудри на голове. Мальчик с фото на телефоне. Она вопила так громко, что эхо разлеталось по двору и Марк приложил руку ко лбу, нацелил пистолет на птичку, чтобы заткнуть навсегда. - Не смей! - я бросилась наперерез и успела перенаправить выстрел, пихнув его, пуля застряла в плите, - Попробуй тронь! - Ненавижу ругательства, но ты меня заебала, - дуло смотрело прямо в мой лоб и узкая струйка дыма поднималась в холодный воздух, - Эмилию доставьте к ней домой! Марк не отвёл взгляда, отдавая приказ. Девушка сопротивлялась, билась, за что была брошена на землю. Лерручи криво ухмыльнулся и убрал оружие, в эту же секунду я подлетела к ней и успела прошептать на ухо, чтобы звонила Витторио, чтобы спастись, и зачем-то всучила ей сумочку. Нас растащили и я не уверена, что она услышала, потому что не переставала заунывно рыдать. Марк поставил меня на ноги и последнее, что я помню, это приклад, опускающийся сверху. Разлепить веки было очень трудно. Я хотела протереть лицо и обнаружила, что сижу на стуле со связанными за спинкой запястьями. Лицо залито чем-то тёплым и липким. В помещении влажно и сыро, протекает труба. Ни с того ни с сего на меня опрокинули ведро холодной как лёд воды и я мгновенно пришла в себя. Марк стоял напротив и курил сигарету, разглядывая документы в своих руках. - Мне нужна твоя подпись, - выпустил кольцо в воздух, покачавшись на пятках, капли крови на белоснежной рубашке — это всё, что я видела. Всунул в лицо документ и я, прочитав шапку, отвела глаза, попытавшись улыбнуться, но боль в разбитой губе заставила зашипеть. Поднял брови, - Чего скалишься? - Сколько времени? - Тебе зачем? - Хочу знать, насколько ты опоздал, - собрала всё самообладание, чтобы выглядеть уверенной в себе, а на самом деле страх сковывал тело и поджилки тряслись, обвитые крепкими верёвками, - Моя доля ушла утром и теперь ты не в силах что-либо предпринять. Не повезло, да, двуличный? Бумаги полетели на пол, он наступил на распечатанный лист и навис надо мной. - Кто получатель? - Тот, перед кем ты бессилен. Ты даже под своим собственным носом нихуя не замечаешь. Окурок опустился в район ключицы и я заорала от неожиданности ожога. - Развяжите, - бросил небрежно, отошёл к небольшому деревянному столу у стены, заваленному книгами, а над ним висели орудия пыток, применявшиеся ещё поколения назад, некоторые хранили на железной поверхности след времени в виде ржавчины и сбитых краёв. Но не это привлекло внимание, а ткань, опоясанная шнуром, - Выражение «выпустить кота из мешка» относится к вытягиванию кошки-девятихвостки из сумки прежде чем выпороть преступника, по-прежнему используется в качестве наказания в Тринидаде и Тобаго. Накачанный мужчина в чёрной форме наёмника поставил меня в вертикальное положение и окинул единственным глазом, зашёл сзади, рванул платье на спине, обнажив кожу. А дальше были только слезы, крик и адская боль. Марк не пытал меня, нет, он отыгрывался на слабом за все неудачи, за измену Эмилии, за сломанную собственную жизнь. Ты так долго терпел мои выходки, мальчик, а всё оказалось зря — акции увели за секунду до победы. В жестокую реальность ворвалась бешеная, наполненная экспрессией песня одинокой скрипки. Марк настолько бережно держал инструмент в руках, словно это было всё, чем он по-настоящему дорожил. Очередной мой вскрик привёл к пинку под рёбра армейским ботинком. Одно точно сломал, конченый. Постаралась отползти, но эта же нога наступила на кисть и хрустнули пальцы. - Выводите из строя, - Лерручи повернул голову, продолжая играть, - Два кубика. Всё, что я успела почувствовать — укол в вену, судороги и падение в бездонную пропасть. Сознание отключилось. Темнота, маленькие руки, крепко обхватившие шею, много воды. Океан и чёрная громадина опасного чудовища, которое изо всех сил пихало меня на поверхность. Это был логичный конец.