365 дней. Грани

Как только самолёт сбавил скорость и затормозил, я уже была на ногах и прилипла к иллюминатору. Приехал! Массимо стоял на взлётной полосе в окружении своих людей. Как всегда шикарный и статный. Ветер чуть растрепал уложенные волосы, чёрный галстук в цвет рубашки и костюм, идеально сидящий на фигуре. Яркие лучи отражались от стёкол солнечных очков и играли всей палитрой на бриллиантовых запонках, что было заметно и на большом расстоянии. Лестница опустилась вниз, он медленно двинулся навстречу, настолько собранный и серьезный, что у меня коленки подогнулись. И этот мужчина мой. Охренеть. Когда же привыкну к этой мысли? Я обтянула темно-зелёную юбку и накинула коричневый пиджак в тон высоких сапог. Сицилийский февраль показался тропический раем после снежной метели в аэропорту Торонто, из-за которой мы задержались на целых пять часов. На выходе меня обогнала Фредерика, вдохнула воздух всеми лёгкими и чуть не расплакалась, ступив на твёрдую землю. Мы обе истосковались: она по семье, а я по любимому человеку. Неделей отсутствие не обошлось, шестнадцать дней встреч с инвесторами, журналистами и представителями других организаций, занимающихся смежными проблемами. Мне понадобилось освежить все знания по деловым переговорам и ещё раз убедиться во всепоглощающем обаянии блондинки, иногда я была уверена, что белоснежная улыбка намертво приклеяна к её лицу. Очаровательная и приятная красавица для глаз общественности, наедине превращалась в организованную и расчетливую женщину, и я не переставала благодарить высшие силы за то, что послали её в мою жизнь. Я жила чувствами, она — чётким беспроигрышным анализом ситуации и спускала с небес на землю, когда я в очередной раз перебарщивала с планами на будущее фонда. Нельзя изменить мир, он испорчен, порочен, продажен, но в силах каждого исправить не только свои ошибки, но и ту маленькую часть действительности, на которую он имеет влияние. Спасти одну жизнь, не важно чью, и за этим последует цепочка, что навсегда перевернёт чужие судьбы. Я встала напротив Массимо. Хотелось дотронуться, поцеловать, забыть к чертям обо всех, но я сдержалась и оценивающе пробежала глазами от длинных стройных ног до широких плеч. Восхитительный. Он поднял лицо, глядя на меня свысока, и довольно, едва заметно улыбнулся. Нахал, раскусил. Неужели я действительно настолько не умею скрывать эмоции перед теми, кому рискнула довериться? Мы прошли через терминал и буквально на секунду мой взгляд случайно мазнул по толпе, но лицо исчезло настолько быстро, что я не успела сообразить где и когда видела этого человека, тем более отвлекла Фредерика со своими прощаниями и долгими объятиями. По дороге до виллы я не умолкая рассказывала обо всём произошедшем по второму кругу, а Массимо только смеялся и переплетал свои пальцы с моими, внимательно наблюдая за тем, как я махаю свободной рукой. Он нажал кнопку, стекло между нами и водителем поднялось. Рот заткнул поцелуй. Вкус слюны и прерывающееся дыхание. Юбка поползла вверх и его зрачки стали огромными при виде подвязок на чёрных чулках. Напиться за время разлуки, вспомнить как это, умирать в желанных объятиях. Разряды молний по коже под его прикосновениями. И вот я уже сижу сверху и трусь о возбужденное достоинство через брюки. Он знает все болевые точки и слабые места. Пользуется этим и сам сходит с ума от моего удовольствия. - Нам нужно на приём, принцесса, - прорычал в ухо, убирая растрепанные волосы с лица и очерчивая контур обкусанных губ большим пальцем, - Нас ждут. - У меня нет платья с собой. Нотки сожаления чётко прозвучали в голосе и я уперлась лоб в лоб, прекращая двигаться. - Я купил... Как только увидел, сразу понял, что ни одна женщина не достойна носить его кроме тебя. Кружева для моей невесты, - поцеловал шею, - Твои любимые. - Невесты? Что, мать вашу, произошло на Сицилии за моё отсутствие? Кто ещё знает о предложении? О моём статусе? - Ммм, - протянул, пробуя слова на вкус, - Ева Торричелли. - Я только привыкла к Бьянки. - Тебя Ольга предупреждала, что это ненадолго. Скоро никуда от меня денешься. - Уже, - на выдохе. - Да. Уже. - Нет. Ты не понял, - я зажмурилась и досчитала до пяти, до боли впиваясь ногтями в ладони, - У меня задержка. Не веря в то, что слышит, Массимо уставился на меня и перестал дышать, его пальцы чуть заметно задрожали и сползли с талии на живот. Он прикрыл веки, а когда посмотрел вновь, то глаза неестественно блестели. - Сколько? - Две недели. Плюс-минус. Нагнулся со мной на коленях и нажал кнопку, стекло опустилось и прозвучал нетерпеливый приказ водителю: "В ближайшую частную клинику". Когда всё закончилось, я сидела в кабинете врача и разглядывала неработающий вентилятор под потолком. Тысячу, нет, миллион раз пожалела, что не сходила на приём одна, потому что Массимо при всём внешнем спокойствии готов был сорваться в истерику в любую секунду как только увидел, что меня трогают, делают УЗИ, берут кровь. Медикам не удалось убедить его, что анализ будет готов через сутки и, о, чудо, нам дали два часа, за которые мы успели навестить отель и переодеться. Хотелось провалиться под землю. Мы привлекали слишком много внимания своим видом: я в вечернем платье и на высоченных каблуках и он в классическом смокинге с бабочкой. А, и Давид, что сейчас ждал за дверью кабинета. - Вы уверены, что она не принимала другие препараты? - обратился врач к дону. Я тоже здесь нахожусь и я уверена. Достал опрос, неприятно давили белые стены. - Вам же выслали все старые выписки. В чём проблема? - жёстко ответил Массимо и угрожающе прищурился. - В гормональном сбое. Хоть кто-нибудь на острове не знает кто он? У мужчины в медицинском халате уже дважды упала ручка на пол и нервно дергалось левое веко. Он полностью осознавал по какой тонкой грани ступает в этой беседе и чуть не отдал богу душу, когда Массимо пригвоздил его к стулу после опровержения беременности. - Какие дополнительные лекарства были назначены после отравления? - ручка выпала из немеющих пальцев третий раз, но теперь он успел перехватить её на разбросанных по столу бумагах. - Ближе к теме, - оборвал дон и наклонился вперёд. Он всеми силами держит себя, чтобы не приложить голову доктора о твёрдую поверхность. Это хождение вокруг да около уже порядком надоело, - Откуда гормональный сбой? - Необходимы дополнительные исследования, невозможно сказать точно за два часа. Массимо встал и прошёлся по кабинету, сложив руки на груди. Повисла немая сцена и я боялась оглядываться за спину, шаги прекратились, врач выдохнул с облегчением. Меня подняли за руку и, не попрощавшись, повели по коридору. Следом семенил Давид, сканируя всех встречных с ног до головы. Чувства внутри перемешались и запутались, я сама не знала, что это — сожаление, облегчение или гребаная надежда. Стало страшно. Вокруг люди умирают, а тут я... Слишком опасно и безрассудно, эгоистично думать о подобных вещах, пока не наступит мир. Но будет ли он когда-нибудь? Решится эта проблема, ей на смену придёт другая. Он всегда будет под прицелом, следовательно и я. Было бы глупо этого не понимать. Мы выехали и дорога увела нас к виноградникам от горизонта до горизонта, на темно-синем небе загорались первые звезды. Я отстранённо смотрела в окно. Высоко, под редкими, тонкими облаками парила хищная птица. Выслеживает жертву и ждёт удобного момента, чтобы, сложив крылья, броситься вниз за зазевавшимся зверьком. Я повернулась к Массимо. Он сидел, широко раскинув ноги, и, не сводя глаз, наблюдал за мной. - Прости, что дала ложную надежду. Сглотнул слюну, оставаясь всё таким же непроницаемым, и отвернулся. - Я не эгоист, Ева, - слова в пустоту, - Просто привык жить для себя, руководствуясь своими желаниями. Когда мы встретились моим желанием стала ты, чем больше противилась, тем сильнее я тебя хотел, - притянул ближе, прижимая к плечу, - Если получится — я буду рад, если нет... У меня есть брат и племянник. А сейчас не время, наверное... Да, он прав, только не учитывает одной определяющей вещи. "Не время" это не про меня. В моей жизни всё происходит, когда я этого совсем не ожидаю и не готова. Измена жениха, когда было куплено свадебное платье. Смерть отца и побег, когда впереди ждало прекрасное будущее. Приезд в Италию, как только обосновалась в Мюнхене. Он, когда не верила, что способна испытывать будоражащие эмоции к человеку. Я уже не надеюсь, что что-то случится вовремя. - Ты самое дорогое, что у меня есть, - кивнула и обвила локоть обеими ладонями. Как же хорошо рядом. Эти дни в одиночестве, холодная постель, низкие тучи, вываливающие горы снега на бездушный пластиковый город с надоедливыми витринами, хмурые люди. Такой поразительный контраст с яркой, застрявшей в прошлом Сицилией, где время замедлилось, аромат апельсинов ненавязчиво витает в воздухе и просторы острова буквально усыпаны белыми шапками цветущих миндальных деревьев. Впереди замаячили стены домов небольшой деревушки, названия которой я не знала. Узкие переулки представляли собой мощёные лесенки и проходы под низкими каменными арками. Машины пришлось оставить на загроможденной парковке, Массимо подал мне руку и повёл вперёд мимо старинных железных фонарей, висящих над деревянными маленькими дверями и запертыми ставнями. Оставьте меня здесь хотя бы на часок! Каждая деталь — вдохновение для художника или поэта, и потрепанный велосипед со сползшей краской, прислоненный к одинокой лавочке, и глиняные вазоны с цветами на ступеньках, и беспородный пёс, лениво поднявший голову при нашем приближении. Он устало почесал ухо и устроил длинную морду на лапах, зевая. Где-то в низине лестница закончилась, круглая площадка с работающим фонтаном открыла вид на особняк в отдалении: из всех окон лился тёплый свет и звучала тихая, неразборчивая мелодия, охрана мерно прохаживалась по периметру. А на подъездной дорожке толпились пустые автомобили. - Почему не припарковались там? - спросила тихо. - Предпочитаю неожиданные появления, - он был серьёзен и спокоен как кусок гранита. Мне меньше всего хотелось задавать кучу ненужных вопросов, я хорошо помнила, что чем меньше знаешь, тем лучше спишь, а сон и так остаётся моей главной проблемой. У него есть свои дела, у меня свои, и необходимо приложить все усилия, чтобы они как можно меньше пересекались. Это не бегство от реальности, это трезвый прагматизм, если слишком глубоко погружусь в этот мир, то утону нахрен. Я бы и его вытащила, только это невозможно, если лишить привычной среды, он перестанет быть великим Массимо Торричелли, неприлично богатым, властным, таинственным доном мафии. Имя, занимаемое место среди своры алчных гиен бизнеса, противоречивые домыслы и слухи — это и есть главная для него ценность, образ, что создавался годами, образ, что невозможно  попрать или испачкать. Все и так знают, на что он способен и боятся одного присутствия, хотя всегда рассчитывают на справедливость и честность этого человека. Камни на дорожке, что пролегала между высокими подстриженными кустами квадратной формы, были необработанными и угловатыми, каблуки застревали в выемках и мне пришлось сбавить темп и поднять шлейф юбки, что тянулся следом. Массимо остановился и бегло посмотрел на часы. Спешит. - Только одно спрошу. Зачем здесь я? - стараясь перевести дыхание. - Ты знаешь, что женщины не могут проходить посвящение в клан. Они становятся частью семьи после заключения брака, все в разной степени, но всё же... У мафии существуют свои законы, негласные правила, сложившиеся поколения назад, - подставил локоть, помогая найти опору, - Но ни о какой свадьбе пока не может быть и речи, поэтому я хочу обезопасить тебя другим способом. Скажем так, пока я буду вести дела, ты будешь присутствовать рядом, это закрепит твой статус как невесты. - Больше не держишь это в тайне? - Нет причин. Твоя связь с родными оборвана окончательно, даже если посторонние прознают о ней, то весомый аргумент в виде работы на Поррезо тебя и отца перевесит чашу весов. Не забывай, что несмотря на соперничество, все мафиозные семьи считаются родственными. Следовательно, ты давно наш человек. - Угу, только сама не знала об этом. - Это не имеет значения. Массимо смерил холодным взглядом охрану поместья, которая передала о нашем приходе по рации, и кивнул своим людям оставаться на улице. Без Давида стало как-то непривычно и я оглянулась на него, он рассеянно подцепил носком ботинка камешек, проверив наушник в ухе и впихнув руки в карманы. Типичная внешность, которую и не заметишь среди скопления народа, открытый взор карих глаз, подтянутая фигура и могильное молчание, когда я пыталась коснуться в нашем общении тем, не пересекающихся с обыденностью. Следуя интуиции я верила этому пареньку, что-что, а умение разбираться в людях у меня не отнимешь, бывает, конечно, что внешний блеск рубит это на корню, как в случае с Марком, но пару часов общения и я могу смело рисовать психологический портрет. Только с одним человеком в моей жизни я ошибалась через чур долго — с Торричелли, но причину этого уже раскусила: я не желала видеть в нём мужчину, от которого окончательно потеряю голову. Он не был одним из тех, в кого мечтают влюбиться, от таких бегут. И одновременно с этим, он был одним из тех, за чью любовь отдают половину себя. Большую половину. Потому что он того стоит. Потому что в нашем случае "это правильно". Фраза, случайно обронённая Витторио, стала девизом по жизни и оправданием самых безрассудных поступков. Кто бы ещё додумался бросаться почти трехстами миллионами? Это спасло мою бедовую голову в тот раз и могу поспорить, пока я рядом с Массимо, его тоже не будут стремиться брать в оборот. Интересно, как там Эмилия? Из мыслей вырвала толпа перед носом. Некоторые из присутствующих явно заинтересовались нашим появлением, но не подавали вида, бросая косые взгляды. Осознание того, что эти взгляды предназначались отнюдь не моему спутнику пришло слишком поздно и развернуться и исчезнуть уже не было возможности. Чужая. Не их круга. Не того уровня. Ах, знали бы вы правду, дамы и господа... Да многим из вас не позволили бы и полы мыть в фамильном доме моей семьи. Что они, что вы лишь зажравшаяся шайка ублюдков, вытирающая задницу крупными купюрами. Мерзко. Но изучив толпу внимательнее, мнение изменилось. Мужчины, от которых на километр веяло не только властью и уверенностью в себе, но и проницательностью, цепким, гибким умом. Женщины, в основном в возрасте, ухоженные, но без фанатизма. Человек двести, не больше. Кто-то непринуждённо болтал, сверкая белоснежной улыбкой, кто-то пил шампанское из бокалов на высоких, настолько тонких ножках, которые, казалось, неспособны удержать вес напитка. Грузный бородач курил сигару, слушая разговор двух молодых парней. Я посмотрела наверх — сквозь стеклянный потолок видно ночное небо и лёгкие прозрачные облака, окружившие полную луну. Её блеклый свет не может соперничать с яркостью двух хрустальных ламп, висящих на пересекающихся балках. Контраст минималистического современного дизайна в белых тонах с классическими старинными деталями в оформлении зала поражает. Из ниоткуда возникла девушка в чёрных обтягивающих брюках и белой рубашке с жёстким воротничком, она приняла нашу верхнюю одежду и скрылась. Никаких платьев-мини и силиконовых девок? Нет дорожек с порошком на столиках и пушек за пазухой? Я только сейчас сообразила, что Массимо оставил свой пистолет в машине. На лице отразилось неподдельное смятение. Этот мир может быть другим? Довольно улыбнулся, разгадав реакцию, он долго обменивался приветствиями, представляя меня как свою невесту, а мне хотелось провалиться под мраморный пол, черт возьми. Эти люди сканировали настолько, что каждая пора на коже, каждый волос, частота дыхания оказались под пристальным анализом. Можно было обойтись и без устаревших церемоний, я чувствую себя как белая ворона. Это душит, пугает, пульс зашкаливает. Кровь стучит в ушах и трудно сфокусироваться на чём-то одном. Двери открылись, выпавший из них паренёк поправил кучерявые темные волосы до плеча и замер, придерживая створки и пританцовывая от нетерпения. Дряхлый старик, кому место в музее, опираясь на трость с наконечником из слоновой кости, с трудом переставлял ноги, шаркая по полу лакированными туфлями. - Поверь, я очень спешу, - успокоил он помощника и поднял молодые, удивительно живые серые глаза в обрамлении мелких морщин. Его взгляд задержался на Массимо, а после заинтересованно скользнул по мне, от чего мурашки ожили и затрепетали под чёрными кружевами обтягивающего фигуру платья. Неприятное ощущение, что в твоих мозгах копаются. А ещё страшнее то, что мне знакомо это лицо, имя начисто стерлось из памяти, но образ, что ещё недавно гулял по первым страницам всех газет въелся надолго. Что же там был за скандал? Махинации с ценными бумагами, если не ошибаюсь. Этого человека хотели упечь за решётку, но он нашёл способ выпутаться. Как с гуся вода. Ещё месяцы назад, копая информацию по сицилийской мафии, я часто натыкалась на слухи и туманные предположения, касательно данного субъекта. Один из самых влиятельных людей Италии, один из самых безжалостных. Он хромая добрёл до одного из круглых столиков, по дороге кивая головой встречным и обнимая их, официантка сразу подскочила наливать вино. Тогда и остальные гости заняли свои места. В Италии еда – это искусство, возведенное в абсолют. Южная кухня пропитана оливковым маслом, ароматом молодого чеснока, базилика и вяленых томатов. Трапезы занимают особое место не просто в жизни, но в культуре страны, за ними обсуждаются деловые вопросы, заключаются договора, сглаживаются углы. И на этот раз разговор шёл о бизнесе, о предстоящих весенних праздниках, за нашим столиком сидело человек десять, у одного из мужчин рот просто не закрывался, он эмоционально доказывал свою точку зрения и смеялся. Массимо же снисходительно молчал, иногда улыбаясь и втайне кидая озабоченные взгляды на столик со стариком. Когда тот встал, мой жених последовал примеру, прошептав мне на ухо: - Не скучай. - Оставляешь одну? - Здесь нечего опасаться. Выйди на балкон через пятнадцать минут. Он подошёл ближе к хозяину особняка, они тепло обнялись и удалились прочь. За ними исчезли ещё несколько человек, а парнишка с кудрями запер распашные двери и встал рядом. Я вышла и обхватила себя руками, не спасали ни длинные рукава, ни закрытая спина, кружево слишком тонкое, почти невесомое и озноб сковывает тело, подобно арктической воде. Но на свежем воздухе стало легче, ненавижу эти спектакли, приёмы, лицемерные улыбки и чужих людей. Я хочу домой. Почему-то вспомнилась квартира с видом на город и суровую Этну. Надеюсь, что скоро мы сможем отправиться в Таормину, насыщенный день выбил из колеи окончательно и всё, о чём грезила душа — это мягкие подушки и экзотический чай. Стоп! Чай! Да чтоб тебя! Какого хера он нахимичил? Морино заикнулся, что чай собран по старинному китайскому рецепту, имеет чудодейственные свойства регенерации организма и способен поднять на ноги даже мертвеца. Это ли причина гормонального сбоя? Развернулась и столкнулась лоб в лоб с незнакомцем, его взгляд — ранящий колотый лёд. Начищенные блестящие ботинки. Пафосный вид, как с обложки журнала. Длинные чёрные волосы, собранные в низкий хвост и очки в круглой оправе, спущенные на нос, аккуратная стильная бородка. Если бы не через чур выпирающий живот, что вот-вот порвёт пуговицы на пиджаке, его можно было бы назвать симпатичным. Если не копаться глубже... Интуиция нервно орала: "Беги!". - Ева Бьянки, приветствую. Фото не обманули, - посмотрел оценивающе, - Неужели, Торричелли нашел себе достойную партию? И даже спасибо не сказал, в его репертуаре, - протянул руку, и я ответила, намеревалась пожать ее, но он играючи повернул ладонь тыльной стороной вверх, чтобы поцеловать. Губы обожгли влажным холодом, - Риккардо Поррезо. Дёрнулась и сложила руки на груди, пока он пялился на кольцо. Хоть какая-то зыбкая преграда. И как же не узнала? Гуглила же. Трое братьев, одного из которых встретили в клубе в Мессине. Знает фамилию, данную при рождении, но соблюдает нормы приличия или ловко измывается. Дьявол тебя дери во все щели до потери сознания. - Не могу похвастаться тем, что рада встрече. Людям своим передайте, что мясо чаек жёсткое на вкус, я предпочитаю курятину. Внутри бушевал вулкан эмоций, от злости до паники, но я изо всех сил старалась сохранить самообладание и не пасть лицом в грязь. - А слухи правдивы, язык как у кобры, но "мелкая и гадкая" не совсем подходит. Арман отлично разбирается в людях, но ни черта не смыслит в женщинах. Первое, Арман, судя по всему, главный редактор Либерты, следовательно, вся моя подноготная перед Поррезо как открытая книга. Второе, он только что сказал, что женщины — не люди. За его спиной вырос Массимо, он остановился, сузив веки и посмотрев сверху вниз на соперника, повёл подбородком в сторону. Я подскочила ближе. Запустил руку в волосы и уткнул себе в плечо так, что уперлась носом и потеряла обзор. - Я предупреждал? - Торричелли, откуда такая ненависть? Пришло время зарыть топор войны. В период, когда правительство и полиция бросились во все тяжкие, чтобы прижать организацию, нам лучше держаться вместе. - Я предупреждал? - более нетерпеливо. Подняла голову. Ни один мускул на лице не дрогнул, само хладнокровие, лишь сердце быстрее стучит и желваки напряглись. - Мы же квиты, - голос Риккардо разрезал заряженный электричеством воздух, - А сядь я за руль машины с выведенными из строя тормозами, ты бы не избежал наказания. Вендетта, Торричелли. Забыл? - Ещё раз приблизитесь к членам моей семьи и тормоза покажутся детской шалостью, - в глазах Массимо сверкали недобрые молнии, голос упал до угрожающе низкого тембра. - А как ещё сподвигнуть выйти на контакт? Считаешь себя выше других? Кому как ни тебе знать, что это может иметь печальные последствия? Дёрнулся так, что моё сердце упало в пятки и ужас прокатился по телу. Я досконально изучила его импульсы... Это боль. Зарубцевавшийся открытый перелом, что ноет в плохую погоду. - Я скормлю тебя рыбам, жалкое недоразумение. Впилась ногтями в его запястье. Стой. Хватит. Не здесь и не сейчас. Массимо опустил глаза на меня, будто только заметил, что я рядом и с трудом выдохнул. - До скорой встречи, Риккардо,-  бросил наиграно небрежно и буквально уволок меня за руку в зал. Каблук запутался в кружевном шлейфе платья и я не рухнула на пол только благодаря тому, что меня вовремя удержали за талию. Он был рассержен, но сосредоточен, прокручивал в голове все возможные варианты действий, выстраивая одному ему известные схемы пока прощался с присутствующими. Мне надоело давить из себя измученную улыбку, пульс успокоился, но поджилки до сих пор предательски тряслись. На том балконе были брошены фразы, которые таили в себе намного более глубокий смысл, чем сперва кажется. Мелькнуло бордовое платье, что яркой вспышкой разбавило приглашённые тона. Распущенные, уложенные волной волосы отразили тёплый свет хрустальных ламп и загорелись огнём. Лючия развернулась и, держа одну руку с кучей браслетов на поясе, второй подняла бокал в приветственном жесте и отхлебнула глоток красного вина. Кулона нет. Довольная как удав, что проглотил недавнюю добычу. Я понимаю, чему радуешься. И ты знаешь, что я теперь в курсе. Сантьяго. Он потерял всё, а затем ты нанесла последний удар. Ты никогда не смогла бы вступить в открытый конфликт, да и другие семьи не поддержали бы столь опрометчивого поступка, но ты нашла способ. Вот же хитрая стерва, всегда добивается своего. Изощренная, спланированная месть. Блюдо, которое подают холодным. Когда мы всё же оказались в салоне автомобиля, я смогла расслабиться и откинула голову на спинку сиденья, продолжая крепко держать ладонь Массимо. Он хитро ухмыльнулся и закрыл глаза, когда кортеж выехал на дорогу, окруженную высокими деревьями по обе стороны. - Ничего не хочешь мне сказать? - Ты умница, - поцеловал пальцы, приподнял уголок рта. - Выкладывай. - С какого момента начинать? - смеясь. Я окончательно и бесповоротно запуталась. - С начала. - Мне было лет тринадцать... - Издеваешься? Именно это он и делал, наслаждаясь тем, что обвел и меня вокруг пальца, сыграв злость, хотя я уверена, что боль была неподдельной, пусть и не такой острой, как пытался преподнести. - У меня давние счёты с Поррезо, говорил тебе. Когда я был подростком, глава их семьи не поделил с моим отцом покровительство над дико знаменитой сетью ресторанов. Рядовой незначительный случай, казалось бы, но уже тогда вражда пустила свои корни. Потом ещё много чего произошло, но я не придавал этому значения до того момента, как наёмные убийцы не проникли на виллу. В ту ночь у меня появилось предположение, в котором я не замедлил убедиться. Карты сошлись, милая. Умерший папаша братьев Поррезо заказал моих родителей. - Но не они... - Не имеет значения. - Ты считаешь тебе станет легче? Разочарую. - Если бы Риккардо не толкал Игнацио Никодемо, если бы не подкупал моих людей, если бы не выпад в твою сторону, я бы и дальше считал их дерьмовыми выблядками гадкого пресмыкающегося существа. Но теперь, - он поднял брови, - Но теперь, принцесса, жребий брошен. - Гаспар... - Взят под пристальный контроль. - Мне не угрожает опасность с их стороны. Лючия... - Лючия... Она спровоцировала старшего брата, дона, на аварию в Риме, она через жену повлияла на бывшего редактора газеты, чтобы тебя послали с редакционным заданием на Сицилию в надежде, что хотя бы тогда Лерруччи зашевелится и заберёт внучку. Не расплывайся в благодарностях своей тетушке за спасенную жизнь, ты должна была стать её орудием возмездия, но судьба привела тебя ко мне. Она циничная, подлая падаль, ищущая выгоды и наживы. Человеческие чувства, за исключением гордыни и высокомерия, начисто атрофированы. Тело сковала жгучая обида. Я же почти поверила... "Двери моего дома всегда открыты для тебя". - Я всё решу, Ева. Мне не удалось схватить за хвост снайпера, но сегодня Риккардо допустил непростительную ошибку: члены организации не имеют права трогать чужих женщин. Он бросил мне вызов и нарушил правила под крышей дома капо. До меня стал доходить смысл его поведения, он не игнорирует Поррезо, он провоцирует на открытые действия по отношению к себе лично. В каждом его поступке всегда была и есть веская причина. Залезла на руки и уткнулась носом в изгиб шеи, закрыв глаза. Сильный, могущественный, я в его руках как маленькая девочка, что спряталась от всего мира. Ночная мгла ещё держала в своей власти опустевший город, когда внедорожник остановился около стеклянных дверей многоэтажки. Выходя, я с облегчением отпустила прошедший день, наверное, помог непродолжительный сон и тёплые объятия. Не знаю. Но я так устала, что не хотелось думать о плохом, обсуждать будущее. Мне просто нужно было, чтобы он понимал, что я всегда буду рядом, несмотря ни на что. В квартире приятно пахло лавандой и глицинией, на столике перед кожаными диванами красовался огромный букет свежезрезанных белых пионов. Первым делом я приняла душ и стала разбирать свой багаж. Уселась на пол, скрестила ноги и на несколько минут погрязла в воспоминаниях, когда из чемодана выпал журнал со статьёй с пресс-конференции в Торонто. - Почему ты всё-таки не поплавала со своими хищниками? - Массимо опустил ладони на плечи, наклонился и заглянул через плечо. - На первый раз хватит и того, что я его трогала! Нет, ты и представить не можешь! Огромное чудовище, десять лет прожившее в тесном бассейне для развлечения публики, что ржала и потешалась над песней скорби об океане, о свободе. - О свободе... Я много думал о нашем последнем разговоре, - выпрямился, кидая многозначительные взгляды гораздо ниже моего лица, туда, где распахнулся шёлковый халат, - Ты можешь сама выбрать себе охрану. Хочешь побыть одна? Берёшь их и сбрасываешь пар. Но если вздумаешь чудить, как привыкла, то отдуваться будешь за пятерых, за себя и за телохранителей. Согласна? - Как отдуваться? - В постели, милая. Тоже самое касается перетягивания одеяла: желаешь показать характер — делай это в спальне. За её пределами я главный. - Переносим все разногласия в горизонтальную плоскость? - Ты в ней самая послушная. Что скажешь? - Я согласна, любимый, - расплылась в улыбке, когда он поднял меня и поставил напротив себя. - Замечательно, - из кармана показался брелок, - Это замена. Не гонять. Чёрный. Без логотипа. - Велосипед? Массимо нахмурился. Не догадался, что я имела ввиду. Шлепнул по заднице и ушёл в кабинет. Я даже не успела сказать спасибо, а ведь быть признательной можно разными способами. Пока вытаскивала с самого дна чемодана запечатанный пакет, ощутимо хрустнул палец, глухо взвыла, награждая всеми возможными проклятиями гребаных Лерручи. Пусть катятся в ад, там им самое место. С моими чертям, про которых так любил шутить Массимо. Прозрачная чёрная ткань идеально легла на тело. Поправила застежки трусиков по бокам и посмотрела в зеркальный потолок. Восхитительный набор. Чулки на ремнях соединяются с широким атласным поясом. От лифчика уходят узкие ремни, опоясывая горло. Я облизала высохшие губы и подкралась к полуоткрытой двери. Он сидел на столе и сверлил взглядом город, что раскинулся между холмами и ленивым, заскучавшим без потоков туристов, морем. Отхлебнул глоток виски со стакана, стянул бабочку и бросил на только что выключенный ноутбук, не особо заморачиваясь. - Не помешаю? Повернул голову и я услышала измученный выдох. В темноте почти ничего не видно, но ручаюсь, что не сводит глаз с полуобнаженного силуэта, подсвеченного с гостиной. Встал, приблизился к мини-бару и откупорил шампанское, наполнив бокал. Я закрыла дверь и подошла ближе, принимая напиток. Его палец провёл линию поперёк ключицы, а моя кожа загорелась от невесомого прикосновения. - Я соскучился. Вздрогнула от звука голоса и опустилась на колени. Расстегиваю ширинку одной рукой, держа другой напиток и делая большой глоток. - Насколько? - До сумасшествия. Грудная клетка ощутимо поднимается и опускается вниз, громко дышит, отчего коленки становятся ватными и узел внизу живота сжимается с поразительной силой. Инстинктам лучше знать, кого следует любить. Тело сразу чувствует, с кем хочет быть и не приемлет препятствий и отговорок. Тело поддалось сразу, с первых касаний. Каждый из нас сплетен с другим человеком, только ему подходящей паутиной. Это невозможно перепутать. С чужими те так, ветром по касательной, а с ним до костей и прямиком в сердце. Напролом. Я выпустила на волю возбуждающийся орган и прошлась по нему языком, пробуя на вкус. Посасывала сбоку, не касаясь головки, что дергалась навстречу и засочилась предсеменем, когда член выпрямился во всю длину. С ума сойти, ни за что бы не поверила полгода назад, что так приятно делать минет, что от этого сам входишь в раж и трусики промокают. Чёрт. Как изысканное лакомство или редкий деликатес. Набрала полный рот шампанского и всосала стояк. Массимо ухватился руками за стол и опёрся на него, теряя равновесие. Холодное. Полное кислорода, что пузырьками волнует чувствительную плоть. - Ведьма, - растянул слово, а я повторила трюк и увеличила скорость. Рык разнесся по тёмной комнате. Впился пальцами в распущенные волосы и дёрнул на себя. Увеличивая темп, я разминала яички, не отрывая глаз от его лица и полуоткрытого рта, из которого с напряжением выходили стоны. Отстранилась и тонкие нити слюны протянулись между нами, сверкнув на секунду. Я на них как марионетка, ослабляю натяжение, подхватив языком и приблизившись к цели, чтобы повторить все снова и снова, пока не заноет сведённая челюсть. Через несколько минут Массимо стянул рубашку одним ловким движением, отбросил брюки и носки. Предсказуемо без белья. Подхватил под мышки, закинул на себя и бережно устроил на диване. - Хочешь также? - вернулся за стаканом с виски, допив до дна, обтекаемые кубики льда звякнули о стекло и я кивнула, прикрывая веки. Провоцирует. Заводит. Медлит. Не торопиться. Двигаю бедрами, шире раздвигая ноги. Приглашая. Почти умоляя. Пальцы пробежали вдоль линии стрингов и я прикусила щёку. Мучитель через ткань надавил на клитор и провёл пару кругов, опаляя дыханием кожу. - Твоя киска изголодалась, - отодвинул трусы в сторону, - Такие сочные губки. У меня начисто сносит предохранители от пошлостей, время становится вязко-стремительным. Быстрее, пожалуйста. Язык слизывает смазку. Я запрокидываю голову и на шею ложится тяжёлая ладонь, сдавливая и поглаживая ремешки. Блять! Он проникает глубже, а затем режущий холод вызывает волны разрядов по взбудораженной плоти. Лёд, мать вашу. Плавится внутри меня, пока Массимо посасывает набухший клитор и я чуть ли не кричу от контраста: - Да! Поцелуи пошли выше, достигли груди. Кусает через ткань соски поочери и освобождает их, оставляя засосы. Пальцы до боли впиваются в ягодицы. Царапаю спину, ища хоть какую-то опору в водовороте сознания. - Я буду трахать тебя так, что ты забудешь всё, кроме моего имени, развратная сука. - Мучитель! Массимо резко придвинул к себе и наши лица соприкоснулись. Я отчётливо вижу, как блестят его глаза, кажущиеся двумя безднами в тишине ночи. Он поднялся на ноги и я встала на носочки, чтобы прикусить подбородок. Вдыхаю терпкий, мускусный запах любимого мужчины и обвожу языком контуры шрамов, что едва заметны в свете звёзд. И панорамное окно не помогает, мы оба застряли где-то между реальностью и эротическим сном, что оставляет приятное послевкусие при пробуждении. Но я знаю одно, утро мы проспим, отдавшись по полной неконтролируемой ломке. Я взяла его за руку и повела в спальню, по дороге Массимо приглушил свет в центральной комнате до едва различимых сумерек и не дал дойти до постели, развернув на ковре. - Зажмурься, - прохрипел на ухо. Судя по звуку, выдвинулась полка комода у двери и что-то звякнуло. Обошёл со спины. Рука прочертила путь от затылка до лопаток, лифчик упал, затем застежки стрингов тихо хрустнули и я осталась только в поясе и чулках. Сердце вот-вот выпрыгнет наружу. Наручники захлопнулись на запястьях. Потеряла контакт и открыла глаза. Он стоит напротив, удовлетворённо рассматривая детали, под его взглядом шевелятся волоски на коже. Кажется, он имеет меня на расстоянии, это точно бред разгоряченного страстью мозга. Через секунды мы уже на полу. - Расслабься, - прямо в губы. Между ног вошло что-то твёрдое и интенсивно завибрировало, пришлось прикрыть рот закованными ладонями, но предмет переместился, входя в тугое запретное отверстие. - Массимо! - Тшш, тебе же нравится. Открой свою попку. - Хочу тебя! - Голодная девочка. Моя. Я закинула руки, освобождая путь для действий. Меня трясет вместе с анальной пробкой. Головка раздвинула кожу. Дразнится. - Хочешь, чтобы ещё раз кончила без тебя? - Только посмей. Я и так терплю, - на выдохе. Член вбился во всю длину уверенным движением, послышались влажные хлопки. Пот вдоль мышц по спине. И отражения сплетенных тел в потолке. - Обожаю, - выдавила сквозь зубы. Мышцы влагалища до упора сжались, оргазм вспыхнул яркой вспышкой и тёплая сперма хлынула под напором. Импульсами по венам. Бешеным темпом. Натёртыми коленями и исцарапанной кожей. Вот чем была эта ночь. А наутро я засыпала на нём, пропустила руки подмышки, мурлыкала признания. - Я навсегда останусь твоим, - прижал крепче, перебирая волосы, - Чтобы не случилось, помни об этом.