365 дней. Грани

Наверное, если продолжу крутить ручку в пальцах, то так и не выйду на улицу. Спорить бесполезно. Массимо настолько прожигает взглядом, что я стараюсь не поднимать лицо. Нетерпеливость, хладнокровная решимость и какое-то граничащее с безумством упрямство. Больше ничего и не увижу. Кабинет юриста давил тёмными деревянными стенами и загромождением статуэток слонов всех форм и размеров. Видимо, каждый в этом мире по-разному сходит с ума. Я уже. Балансирую на острой, бьющей по венам грани, стараясь не сорваться в пропасть. Наступило время расставить все точки над "и" как только останемся вдвоём, обязательно подниму тему того, что творится. Уверена, он знает, что делает, но я... Я уже испытываю последствия этой ситуации на себе. Неизвестность пугает и выбивает почву из под ног. Сдают нервы. "Кто тут устраивает бунт на корабле, девочка?" прохрипел в районе шеи Массимо, когда я утром отказалась ехать вслепую без объяснений к этому юристу. Прохрипел, крепко фиксируя за волосы, и нагнул в коленно-локтевую. Манипулятор чёртов, чтоб его... Сразу всё забыла. Везите меня хоть к далёким от цивилизации племенам Африки, только с ним держащим бедра с такой силой, что коленки трясутся. Но пока я вырвалась из под этого пагубного влияния и мне нужны ответы. Толстый, как те самые слоны, мужчина нетерпеливо закашлялся и поёрзал на стуле. Знаю я, знаю... Обед скоро. Поставила поспись и по-детски зажмурилась. Так выглядит пиздец самый настоящий. Массимо сразу встал и, кивнув на прощание юристу, подхватил меня за руку и повёл на первый этаж. В пустом просторном холле приятно пахло розами и почему-то корицей, я замедлила шаг, ловя будоражащий аппетит аромат, засмотрелась и врезалась в широкую грудь. Уперлась носом в район полурасстегнутой рубашки. - Что-то не так? - он сощурил один глаз, бросая взгляд сверху вниз. Всё, блять, не так! - К чему этот цирк? - Не цирк, а предосторожность. - Что я подписала? Зачем? - Это не деньги, - довольно ухмыльнулся, разворачиваясь. Несменяемые чёрные внедорожники ждали припаркованными около узкого тротуара и мы быстро запрыгнули в салон. Машины тронулись и узкие улочки поползли мимо. Массимо откинул голову на сиденье, прикрыл веки, - Это всего лишь отели. - Ты говорил, что сделаешь это после свадьбы, а она и на горизонте не маячит, - я сложила руки на груди, уставившись на мелькающий за окном городской пейзаж. - Ты поэтому такая хмурая последние дни? - Что? - челюсть чуть не выпала и я придвинулась ближе, - Ты думаешь, что я расстроена из-за бабской ерунды? Ты за кого меня принимаешь? - Не шипи. Даже глаз не открыл. Сука. Хотела увеличить расстояние между нами, но меня бесцеремонно засунули под мышку. Необходимо успокоиться. Если буду и дальше действовать в этом направлении, то до правды и близко не докопаюсь. Нужна иная тактика. Если бы не критические дни, попросила бы водителя остановить машину и исчезнуть из поля зрения хотя бы на полчаса, но этот вариант отпадает. Проклятый белый кожаный салон. Устроилась удобнее головой на коленях. Массимо посмотрел вниз и поймал мой хитрый взгляд. Будем играть и увидим у кого окажется больше терпения и выдержки. Раскушу, как пить дать. - Я тебя люблю, - на выдохе в тишину. - Что ты задумала? Читает как открытую книгу, хорошо помнит, что я не бросаюсь важными фразами без надобности тем более за пределами нашего маленького мирка. - Ничего. - Если я спрашиваю, ты должна отвечать. Не тот род деятельности выбрала ему судьба, таким вкрадчивым, съедающим маски голосом добиваются показаний у тех, кого не сломили угрозы и побои на допросах; в темную комнату заходит человек, садится напротив вас за стол, со стоящей на нем полной пепельницей, задаёт вопрос и вы выкладываете всё о своей жизни, вплоть до того, как в десять лет украли жвачки в супермаркете. Потому что не можете молчать. Чёртов гипноз. Да ну его в задницу. Я закусила губу и отвернулась. Иногда выходит не поддаваться на манипуляции, смогла же не вывалить на его больную голову все чувства, что как кровоточащая рана вызывали желание орать, когда он забрал к себе в Риме после сумасбродного отъезда во Флоренцию. Так и подмывало зарыться в объятия и шептать о том как скучала, о том, что снился ночами, о том, что он самое дорогое, что когда либо было в моей жизни. Останавливало лишь то, что я боялась, что мы вкладываем разный смысл в такие часто произносимые звуки. Только сейчас осознала, что стало последней каплей: то, как он сидел надо мной и без конца мерил температуру, именно так делал отец, когда я болела. Только два человека в моей жизни переживали обо мне по-настоящему, несмотря на колкий характер и показную холодность. Для тебя никогда больше не будет шипов, ты внутри, вместе с мечтами и слабостями. Там, где я маленькая девочка в сильных руках. Вот и рухнули планы по разоблачению. Просто не могу. - Мне действительно нужно знать, я переживаю за тебя, - глаза не вовремя защипало. Хорошо, что он не видел и продолжал крутить прядь волос на палец. - Ты веришь мне? - вышло через чур обречённо. Смысл слов потерялся, осталась лишь одна давно забытая интонация. - Верю... - Прости меня, Ева. Я подорвалась, но не успела выяснить причину, как машина затормозила и Массимо выпрыгнул из салона, поцеловав меня на прощание в лоб. Обожгло. Дверца захлопнулась и всё, что мне осталось, это удаляющийся в ресторан силуэт в сопровождении двух охранников. "Прости меня, Ева". За что? До самого вечера я лежала в постели, зарывшись под ворох одеял, в пустой спальне виллы, куда меня оперативно доставили. Один раз заходила Ольга, поначалу она даже подняла мне настроение своими шутками, но когда протянутый стакан с фруктовым соком выпал из моих рук и разбился на осколки, я снова отвернулась на другой бок и попросила больше не беспокоить. Сон сморил быстро, поэтому когда матрас прогнулся под весом чужого тела, я этого даже не почувствовала. Потревожили лишь едва заметные прикосновения кончиков пальцев по оголенной коже между лопатками. Я развернулась и прижалась к груди, провалившись всё в тот же сон с цветами в старом саду. Рядом. Наверное, теперь это моё любимое слово. Утро наступило задолго до рассвета, Массимо быстро оделся, разговаривая по телефону, я сидела в постели, сонно потирая глаза и потягиваясь, наблюдая за тем, как он приводит в порядок ещё влажные после душа волосы. Подошёл ближе, нагнулся и взял за подбородок, заставляя взглянуть в лицо. - Язык достань. - Чего? - не поняла просьбы. Или это мозг отказывается просыпаться в такую рань. - Мне повторить? - он как-то хитро ухмыльнулся и протянул руку к тумбочке около кровати. Ах, да, совсем забыла, я же подопытный кролик для фармкомпаний. Выполнила просьбу и в рот мгновенно легла таблетка. Безвкусное дерьмо. Запила её такой же водой и хотела откинуться на постель. - Ещё раз, - Массимо поднял брови, не отпуская меня. Я повторила движение и он провёл по моему языку своим, - Я вернусь, сладкая. Это что было? Дверь внизу захлопнулась, а я так и застыла, поджав под себя ноги. "Я вернусь, сладкая". Эти слова буду помнить всю жизнь. Завтрак прошёл в одиночестве, переодевшись в джинсы и тёплый свободный свитер, я буквально выпала в прохладный воздух зимнего утра навстречу первым лучам восходящего солнца. Как следует обкатать нового зверя. Цель номер один. Я обратила внимание, что все машины охраны на месте, не хватает только бугатти. Уехал один? Опрометчивый поступок, исходя из пожароопасной ситуации с Пореззо, но хрен чего этому человеку докажешь. А вот и моя прекрасная замена — чёрная, блестящая, обтекаемая крошка. И ключи от неё предусмотрительно лежат в моей сумочке, а не висят в гараже, а то мало ли... Знаю я, что не у всех в этом доме нервы в порядке. McLaren 720S одно из лучших средств по превращению бензина в чистый адреналин и я не преминула в этом убедиться. Лёгкая, маневренная. Ветер скользит по обтекаемому корпусу, создавая иллюзию виртуальной реальности. Я влюбилась, окончательно и бесповоротно. Авентадор, конечно, остался в памяти, но у моего потрясающего любовника была возможность доказать, что для некоторых целей капот McLaren является более удобным. Аж щеки загорелись. Я оглянулась по сторонам в надежде, что никто не видел моего глупого и удовлетворенного выражения лица с расслабленной миной. Давид стоял в дверях, опираясь на косяк и демонстративно изучал узоры на полу. Сама деликатность. Но этот талант не отменяет факта, что подкрадывается как ассасин, иногда создаётся впечатление, что он вообще не издаёт звуков при ходьбе. - Мы поедем по делам, - кинула как можно более уверенным голосом. - Я предупрежу людей, - телохранитель мгновенно скрылся в светлом проёме, через который было видно сиреневое небо без единого облака. Через несколько минут грузный джип с четырьмя людьми, которых я сама отобрала из охраны, уже следовал за нами по шоссе. Откинувшись на спинку сиденья, я подпевала под нос музыке, как вдруг повернулась к сопровождающему: - С кем уехал дон? - С Гаспаром, сеньора. Обухом по голове. Какого дьявола? Если бы не внедорожник, плетущийся как прицеп по пятам, я бы нажала на тормоза. - Всё проверили. Он чист, - Давид выдавил вымученную ухмылку и продолжил внимательно изучать встречный транспорт, - Я не крупный специалист в подобных ситуациях, но по моему мнению крысу стоит искать среди неприметных людей, тех, что и на глаза не попадаются. И она должна быть не одна, на случай провала. - Есть соображения? - Я бы не доверял никому. - И даже тебе? - окинула беглым взглядом и остановилась на вене на шее. Ровный пульс. - Дон Торричелли когда-то очень помог моей семье, я без преувеличения обязан ему жизнью, но в мире больших денег не помнят старые услуги, так что я бы вам посоветовал не верить даже своему отражению. Что ж. По крайней мере это честно. Мы довольно быстро навестили Морино, на прощание он зажал меня в своих радушных объятиях-клещах, ещё раз извинившись, что не предупредил обо всех побочных эффектах своей сушеной дребедени. Ладно, проехали, это сейчас не самая большая проблема. Ещё пару незначительных встреч и я припарковала свою крошку около небольшого ресторанчика, в котором было довольно много людей. Поэтому я выбрала открытую, пустую в это время года террасу и наслаждалась сравнительным одиночеством. Не изменяя себе, заказала чай и касателлу — выпечку с марципанами, продолжая разговор по телефону. Утопиться в делах, чтобы не накручивать себя... Мой взгляд скользил по внутреннему помещению: от души хохотал хозяин заведения, хватаясь за своё неуёмное пузо, тарахтели на разных диалектах официанты. За целую жизнь в этой стране я уже примерно научилась определять откуда приехал тот или иной человек. Я отвернулась к улице. Бок о бок соседствуют грязная нищета и непозволительное богатство, знаменитое южное гостеприимство и риск сорванной с плеча сумочки. Если ты живёшь в Италии с детства, то это принимается как должное, приезжим всегда труднее, но я уже привыкла, этот контраст придаёт некую изюминку и напоминает меня саму: кожаная куртка поверх простого чёрного платья ниже колена, как ходят многие, но при этом дорогие серьги и брендовые часы в виде змеи. Про бельё я молчу. Душу дьяволу продам за него. Я дома. Должна была понять это ещё тогда, когда на съёмной квартире соседка угощала сладостями, когда каждый добродушно предлагал показать дорогу, когда любой твой вопрос не оставался без внимания. "Я вернусь". И я всегда буду возвращаться, куда бы меня не закинула судьба. Наверное, не будь я такой расхлябанной в тот день, то обратила бы внимание на мелочи, но постоянно быть в напряжении сил уже не осталось. Отложила телефон в сторону и направилась в туалет. Повздыхав около зеркала из-за стёршегося тонального крема на шее, что обнажил пару засосов, я дёрнула за ручку. Заперто. Ещё раз. Да чтоб вас всех! И мобильный на столике. Паника, пошла вон! В кармане оказались лишь ключи от квартиры и наушники. Мои тщетные попытки разогнуть брелок, чтобы вставить в замочную скважину не принесли успеха, поэтому, когда с другой стороны послышались шаги нескольких людей я вздохнула с облегчением. Дверь распахнулась и моё сердце убежало в пятки со скоростью бешеного кролика. Пореззо старший. До какой же жути он напоминает бойцовского пса, потасканного на ринге... Странные татуировки и маленькие зрачки. Поглощающая пустота витала вокруг него. Сзади неподвижно застыли двое его людей — толстый и тонкий. Я бы даже засмеялась комичности компании, если бы не безвыходное положение. Я пятилась назад пока не упёрлась в холодную стену с зелёной плиткой мерзкого оттенка. Такого же цвета будет моя рвота, когда он до меня дотронется. - Слабое место... Больше ты из себя ничего не представляешь, - подошёл настолько близко, что дыхание опалило кожу, - Отработанный материал, а такие были надежды... Эх... Утробный крик прорезался за его спиной и я осела на пол, закрыв лицо руками. Шум драки, звон разбиваемого зеркала, треск вылетевшей с петель дверцы кабинки — это осталось где-то очень далеко, потому что всё, что стояло перед глазами, это влажный подвал. Лучше умереть, чем снова попасть в руки чудовища. Потом были голоса, плач официантки и чей-то знакомый голос. "Уберёшь тут". Когда мой взгляд упёрся в встревоженного Доменико, то я разрыдалась на его плече как маленькая девочка. Он сопроводил меня на свежий воздух, стараясь отвернуть от крови на стене, но переступить через труп "тонкого" всё же пришлось. Люди из заведения испарились одним махом, будто по волшебству. Доменико уже выводил меня на улицу, когда нас догнал Давид, он вытер разбитый нос рукавом пиджака и вскинул голову вверх. Хлопок. Меня резко пихнули на камни мостовой, я приземлилась на колени и, подволакивая правую ногу, оглянулась — мой телохранитель лежал в красной луже. Это уже потом я узнала, что он в одиночку уложил троих, включая Пореззо. Уже потом узнала, что парень был чемпионом, вышедшим из единоборств и спорта из-за травмы. Каким бы ты не был сильным и ловким, одна свинцовая пуля способна остановить тебя навсегда. События развивались так быстро, что всё, что я помню из последующего, это как сидела в машине, уцепившись в локоть Торричелли младшего и твердила одну и ту же фразу на манер заезжанной пластинки: - Позвони дону... Позвони дону... Небольшой сквер с парой лавочек, продающих сувениры, каменная церковь и меня снова куда-то тащат по городским узким лестницам. Я с трудом переставляю ноги. Единственным желанием было начать этот день заново, проснуться в постели, не отпустить Массимо и поваляться весь день в куче подушек. Ведь если очень сильно чего-то желать, то это всегда сбывается, верно? - Ева, приди в себя, - Доменико остановился и сдвинул брови. Если сейчас начнёт бить меня по щекам, как в кино, то я определённо рассмеюсь. Так и выглядит нервный срыв. Он тяжело вздохнул и посмотрел в сторону, - Дон будет с минуты на минуту. Я проследила за его взглядом. Мы стояли почти на краю обрыва с прекрасным видом. Полдень, Таормина залита зимним ярким солнцем, скоро сюда вернутся туристы, скоро вернётся жизнь и переулки наполнятся галдящими толпами. Доменико заметно расслабился и кивнул церберам, чтобы дали телефон. Он набрал первый же номер: - Мы на месте. Обстоятельства изменились и Ева со мной... Расскажу, как будешь, теперь всё хорошо... Говорю, что всё под контролем, были небольшие неприятности. Небольшие... Чёрная бугатти вороном вывернула из-за поворота дороги внизу и я облегчённо закрыла глаза на один миг. Неужели. Оглушающий взрыв заставил кинуться к ограждению и я увидела всполохи пламени, объявшие корпус автомобиля. Я бы, наверное, подумала, что окончательно двинулась рассудком за этот день, если бы не оглянулась на Доменико. Телефон выпал из его рук и по щеке скатилась скупая слеза. Никогда до и никогда после я так не орала. Чтобы не слышать, чтобы не знать, чтобы ничего не чувствовать... Или мой крик, или взрыв подняли стаю птиц с близлежащей черепичной крыши и они взмыли ввысь как в замедленной съёмке. "Я вернусь, сладкая"... Зачем ты мне солгал?