365 дней. Грани

- Отпусти! - болело горло, я со всей дури царапала запястье охранника до крови, - Отпусти! Отпусти! Мне нужно вниз! На заднем фоне звучали сирены, только этот звук смог пробиться сквозь пелену кошмарного сна. Моё тело обмякло от бесконечного сопротивления и беспомощным мешком повисло в цепких руках. Всё рухнуло. "Здесь не будет счастливых финалов, принцесса, мы все обречены на провал". Воспоминания потускневшими кадрами проносились перед глазами, разбивая сердце на миллион осколков. Нас больше нет... Меня поставили на землю и я замерла на один короткий миг, потрясенная Доменико... Он сидел на камнях, упираясь локтями в колени и поддерживая голову, если бы не едва вздымающая грудь, то можно было бы принять его за одну из статуй, наводнивших этот город. Ангел, навсегда застывший в скорбной позе над ещё одним человеческой судьбой, что оборвалась так не вовремя. Я приблизилась и уткнулась в его спину носом. Именно тогда, в последовавшие за смертью Массимо часы, мы стали по-настоящему близки, череда полицейских, свидетельские показания, рыдающая Ольга, всё потерялось в тумане. Только я и Доменико молча сидели рядом, он взял мою ладонь и сказал, что всегда будет защищать, что я всё равно часть семьи. А мне не хотелось верить, что это реальность, я до последнего надеялась, что Массимо не было в машине. Когда нас доставили на квартиру и оставили в покое, то я до самого рассвета смотрела в окно в кабинете, устроившись на полу, а Доменико пил одну бутылку за другой. Никто из нас не проронил ни слова, даже заглянувший Марио только обречённо покачал головой и запер двери. Жалкое зрелище: я с размазанной тушью, похожая на панду, и мой собрат по несчастью в измятом костюме и с разительным запахом алкоголя. Не хотелось ни плакать, ни умолять, ни дышать... Я потеряла последнее, что у меня было. И опять машина... И опять взрыв. Один и тот же сценарий, как будто у судьбы не хватило фантазии придумать что-то новое. Когда за окном посветлело, я взяла часы, висящие на стене, и упрямо пыталась переводить стрелку в обратном направлении, но она каждый раз срывалась. Тик-так... Мы не властны над временем... И никогда не знаем, сколько его осталось... Затуманенными глазами наблюдала за тем, как без преувеличения уносят младшего Торричелли, за тем, как Марио, явно куда-то уезжавший, так как был переодет в серый костюм, отдаёт указания. Уже было всё равно, что происходит. Опять наведывалась полиция, но их ко мне не пустили. Люди суетились на заднем плане и незаметно стало снова темнеть, или усталость, или безразличие ко всему сморили окончательно и я, видимо, заснула, потому что пришла в себя уже в постели от собственного оглушающего крика. Там и началось самое страшное — картинки расплывались, часы тянулись как резина, я теряла связь между событиями, постоянно висла на Марио и повторяла ему в лицо, чтобы нашёл Массимо. - Его нет, девочка, смирись, - мужчина опустил глаза, он стал намного старше, - Вчера я опознал труп дона Торричелли. Вчера? Какой день?... - Ты врешь мне, - прошипела сквозь зубы и отшатнулась, - Врешь! Врешь! Он жив! - Надо вызвать врача, так не может больше продолжаться, - он развернулся к охране. Тяжело смотреть? Какого хера вы все вообще втянули меня в эту историю? Чтобы добить? Сколько ещё? Сколько? Я спрыгнула с кровати, с трудом удержавшись на ногах от слабости, пихнула кого-то с прислуги, смахнула шкатулку с украшениями с тумбочки. Злость кипела внутри и чтобы не выплеснуть её на окружающих, мне необходимо было остаться одной. - Куда? - окрикнул консильери. - В ванну, блять! Отвали! Дура, с ним то за что... Ему и так паршиво. Но остановиться не могла. Ебаная защитная реакция. Хлопнула дверью с силой, включила воду, добавив пену с ароматом лаванды и персика и на полчаса выпала из этого бреда, который не мог происходить со мной на самом деле. Я надеялась станет легче, но как же горько ошибалась... Его шампунь и гель для душа до сих пор стояли на полке, неподалёку висел халат, а галстук никто так и не додумался снять со спинки стула... В смысле больше нет? Он приедет скоро, как всегда возвращался, недовольно нахмурит брови, потому что я снова забрызгала всю плитку и пол пеной, а потом вытащит брыкающуюся и смеющуюся и засунет под одеяла. Обвязалась полотенцем и взглянула в зеркало. Еб вашу мать! Детей пугать! Не дай бог с такой столкнуться в тёмном переулке. И где эта долбаная косметичка? Где сумочка? Она оказалась брошенной на столешнице, я залезла на наверх, роясь в ворохе привычного бардака, и тут рука наткнулась на пузырёк с лекарствами. И сюда засунул. Кажется, я целую вечность крутила баночку после того как приняла пару успокоительных, но они не действовали. Ещё немного. Какая там суточная норма? Один хер не помогают. Уже дозу слона всосала, а кисти так и трясутся. В жопу это всё! Резким движением спрыгнула на пол и мир поплыл перед глазами перед тем, как я полетела вниз. Стук в дверь. Опять кто-то орёт. Да идите вы все нахер! Я бы так и продолжала валяться, если бы не началась жуткая рвота, вырывающая желудок и кишки со своего привычного места, а дальше полная темнота. Приходить в себя было тяжело от яркого света и нудного пищащего звука над самым ухом. Повернула голову на бок. - Привет, - в горле пересохло и я закашлялась. Ольга от неожиданности подпрыгнула на стуле. Заспанная, волосы торчат из хвоста, больничный халат поверх несуразной желтой одежды. - На тебе пижама? - Это костюм. Ничего ты не понимаешь, - она на секунду растаяла и убрала прядь за ухо, - Как ты себя чувствуешь? - Где я? - В больнице. Стакан с водой освежил. Маленькие глотки, помню, не в первый раз. Осмотрела палату и зажмурилась. Снова провода, трубки и запах антисептиков. Мерзость. - Он приехал? - Кто "он"? - девушка искренне не поняла вопроса, а когда до неё дошло, то пробормотала себе под нос, - Ева, хватит. Так случилось. Я никогда не была на твоём месте, но могу представить, что ты чувствуешь... Когда-нибудь станет легче, раны затянутся. Ты обязана жить дальше, он бы хотел, чтобы ты была счастлива. Пока Ольга говорила, я мяла пальцами однотонное голубое одеяло и слезы беззвучно стекали по щекам. Наверное, только в эти секунды пришло это проклятое осознание. - Я хочу попрощаться... - вышло несколько сухо и безэмоционально. Что-то умерло внутри вместе с надеждами и мечтами. Я всегда буду тебя любить где-то там, где никому не видно... Ты вошел в мою жизнь, чтобы вернуть веру в себя, в чувства, в то, что я ещё могу быть кому-то нужна, но так в ней и не остался. Перевернул всё и исчез. - Похоронили уже. И тут не успела. Закрыла глаза, борясь с приступом накатывающей истерики, когда дверь распахнулась и в палату влетела Лючия. Её грозный взгляд на врача, пытавшегося остановить вторжение, даже меня заморозил и я инстинктивно накрылась до подбородка. - Сеньора, накиньте хотя бы халат! - промямлил он, - И, пожалуйста, будьте мягче, пациентке противопоказан стресс. Могу себе представить, какой сюжет разыгрался несколькими минутами ранее, исходя из её сбившегося дыхания и полной потери контроля над собой. В таком состоянии тётю я ещё не видела: несмотря на идеальную высокую укладку, на россыпь украшений и идеально сидящее красное платье-футляр, что лишь придавало полноватой фигуре изюминку, она выглядела как загнанная лошадь. Отчаяние, раскаяние и смирение перед беспомощностью в кофейных глазах. - Выйдите все, - она не собиралась терять время на любезности и сходу плюхнулась на край постели, - Живо. Я кивнула замешкавшейся Ольге и палата опустела. - Прости меня. Аж переколотило от этих слов. Нет! Не желаю знать! Не надо облегчать свою душу, сваливая откровения на мою и так не до конца пришедшую в себя голову. - Лучше не надо, - попыталась отвернуться. - Хочешь ты того или нет, но тебе придётся меня выслушать, - придвинулась ближе, попыталась взять ладонь в свою, но я выдернула и сложила руки на груди, отводя взгляд. Лючия заметно поникла, - Я виновата и прекрасно это понимаю. Гордость не позволила приехать сразу, Торричелли вывалил на меня гору обвинений и запретил связываться с тобой. Я отступила, понимая, что он прав. Это всё я, Ева... Не рассчитала, не спрогнозировала, что что-то может пойти не по плану. Кто ж знал, что Марка так понесёт? Он своих никогда не трогал, проявлял жестокость лишь к тем, кого считал врагами. - Высказалась? - всё также в сторону. - Это случайность. - Что ты мелешь? Взглянула в её глаза и увидела в них застывшие слёзы. - Выслушай и всё поймешь. Через полчаса мы уже сидели рядом, почти соприкасаясь локтями. Голова перестала кружиться, медсестра вертелась рядом, я сняла прибор для измерения давления и отпустила её. Не хватало ещё, чтобы чужие люди слышали наш разговор, Лючия и так позволила девушке войти только после того, как врач вернулся в кабинет и отказался выходить из него, пока не проверят моё состояние. Они все решили, что это была попытка суицида. Честно говоря, об этом то я и не думала, но если бы вышло, то была бы несказанно рада. Смысл в этой жизни, если я потеряла самое дорогое? Да, слабачка, да, бесхарактерная, но я уже просто устала. Если бы можно было поменяться местами, то не задумываясь бы это сделала. Мою жизнь на его. - Теперь в руках все козыри, назови способ. Будем считать это долгом перед тобой, - Лючия заметно остыла. Мы обе замерли, рассматривая в окно внутренний двор в объятиях сырой дождливой погоды. - Если не прервать череду смертей, то кровь так и будет литься, - слова давались мне нелегко, - Да и кому ты собралась мстить? Детям? Старшему наследнику двадцать лет, он в Италии уже год не был, сама сказала. В жопу вашу вендетту. Если не поставить точку, то конца не будет и оставшихся передавит полиция. Она кивнула. - Поехали в Палермо. - Как там во Франции погода? - я осилила лёгкую улыбку, - Тоже дожди? Она ответила тем же жестом и обняла меня за плечи. Это было по-настоящему, по-семейному и частично отогрело сердце. Именно с этого промокшего насквозь дня всё кардинально поменялось. Я вдруг осознала, что у меня есть семья, что нужно уметь прощать ошибки и не рубить сгоряча, что иногда люди, ненароком заглянувшие в нашу жизнь, остаются в ней навсегда, как Фреда, приехавшая к вечеру. Марио настоял на выписке и уже в холле курьер передал небольшую коробочку, перевязанную бантом с печатью в форме льва. "Спасибо, что заставила одуматься" гласила надпись на бумаге внутри, а под ней лежал снимок УЗИ. Эмилия. Маленькая пташка, я уверена, что она выдержит, у неё теперь есть для кого, значит и мне нужно поставить для себя цель и идти к ней, чтобы не расклеиться. Кроме фонда ничего и не осталось и теперь я посвящу себя ему. Массимо воспринимал его как глупую забаву, но теперь это единственное, что может удержать на плаву. Марио привёз меня на квартиру. Пустая, холодная и чужая. В первый визит она была совсем другой, потому что тот самый мужчина был рядом. - Подготовь, пожалуйста, самолёт к вылету, - я села напротив на высокий стул около кухонного острова, размешивая сахар в чашке с чаем, - И документы собери, не представляю с чего начать. - Куда ты собралась? - Марио подпёр подбородок рукой, внимательно разглядывая моё серое лицо, - Это твоя квартира. - В каком смысле? - Дон переписал её на тебя ещё осенью. И ничего не сказал. Предсказуемо. - Мне здесь плохо, но пусть будет так, если он хотел, а я переезжаю во Францию. Нужно переоформить бумаги на Доменико, чтобы он мог распоряжаться отелями в моё отсутствие. Те пункты по поводу передачи владения в течении года не обойти? - Нет. Дон, видимо, чувствовал, что может произойти подобное и ты решишь сбежать, поэтому перестраховался в надежде, что остынешь и передумаешь. Они твои. Если через год мнение не изменится, то перепишешь на Доменико. Он теперь дон... Будет, когда выйдет из запоя. - Ты был в курсе, что происходит? - Да. Но Массимо категорически запретил подпускать тебя к любой информации, если бы Лючия не проболталась, я бы и сейчас молчал. Мы думали, что ты снова влезешь куда не нужно. Лючия. Наш разговор не выходил из головы. Она вывернула на меня откровение и я ещё не разобралась как с этим жить. В те далёкие дни, когда убили отца, она всё знала заранее и ничего не предприняла, чтобы предотвратить трагедию. Не было у них никогда нормальных отношений, даже в единственный её приезд в Чехию, когда я была совсем маленькой, они поругались и он выставил её за порог. Но свою кровь она защитила, договорившись с Пореззо, чтобы подослали человека. Они тогда вместе сообразили, что я ценный механизм давления на Леруччи и в будущем пригожусь, чтобы действовать на Сантьяго. И авария в Риме не была случайностью. Организатором была как раз моя тётушка, которая быстро подсуетилась, проведав, что Марк со мной встречался. "Я и представить не могла, что всё так обернётся, пыталась объясниться, но Торричелли меня и близко не подпустил", - рассказала она в больнице. Тогда я увидела рядом не жесткую циничную женщину, а обычного человека, со своими слабостями, грехами и ошибками. Я ведь тоже косячила, так какое право имею осуждать других? "Я поначалу к тебе как к винтику относилась, но позже поняла, как мы похожи, просто тебе больше повезло и детство никто не сломал, - продолжала она, - Ты часть моей семьи, Ева. Навсегда". - Опять витаешь в воспоминаниях? Не узнаю тебя в последнее время, где та девочка, которой рот закрыть? - Марио попытался меня приободрить, но вышло как-то неумело. Сдохла та девочка вместе с тем, кого любила. - Когда он узнал, что против него готовили? - я убрала ложку на блюдце и посмотрела на мужчину, - Давно? - Нет. После встречи с Лючией месть за родителей стала главной целью и он перестал замечать, куда это ведёт. Она тогда приехала с тобой увидеться, из чувства вины выдала не только о своих планах по поводу Лерруччи, но и то, что Пореззо замышляют его подвинуть, как когда-то их отец убрал его родителей. Шла большая игра за передел сфер влияния не только на острове, но и во всей Италии, ты спутала карты, отдав флешку. Шуму навели столько, что мы до сих пор расхлебываем. А твой отец молодец, хоть и работал на них, но собрал такой мощный компромат на всех подряд. Нельзя заставить силой быть лояльным, они и поплатились. Хотели забрать всю власть себе и в будущем ещё и капо сместить, наивные. Капо дал Массимо полный карт бланш, как узнал. Массимо и понесло, послал людей убрать среднего и младшего братьев, старшего лишь не могли найти, но он сам явился и остался трупом валяться в сортире, жаль только, что успел таки нанять киллера, что бомбу подложил. Да уж, и Лючия поначалу действовала с Пореззо заодно, вышла из игры лишь после зверств Марка. Теперь я понимаю, почему Массимо был на неё так зол. Сейчас она считает себя виноватой в его смерти. - Спасибо тебе, что терпишь меня, - сказала несмело. - Прекращай, девочка. Так куда летишь? - В Авиньон. Два бесконечных дня и я покинула Италию, казалось навсегда, оставив позади и плачущую Ольгу и протрезвевшего Доменико.  Иногда они звонили, первая, чтобы обсудить все последние новости, а второй с одним и тем же вопросом "Не передумала на счёт охраны?". Ну уж нет, я научилась дышать свободно, купила велосипед, которым пользовалась чаще, чем переправленной машиной, каждые две недели моталась в Канаду, иногда вместе с Фредой, которая нередко заваливалась без звонка. Пару раз приезжал Марио, я искренне не понимала, почему все эти итальянцы не оставят меня в покое, но не жаловалась, потому что кроме них никого и не было в моей жизни. Я перестала подпускать чужих людей на близкое расстояние, единственная, с кем могла поболтать между делом, это хозяйка кофейни с первого этажа, с которой мы каждое утро обсуждали то рецепты, то политику, то ещё черт знает что. Редко встречаешь таких открытых людей и было просто приятно хоть с кем-то разделить свои заботы. Потому что каждую ночь я сходила с ума. Кошмары давно прекратились и на смену им пришли навязчивые сны. Но наступал рассвет, я засовывала наушники в уши, спускалась к ещё спящим улочкам старинного тихого городка и садилась на велосипед, чтобы уехать на природу для утренней пробежки. Вся моя квартира была увешана фотографиями местных пейзажей, Канады и двух внезапно появившихся недоразумений. Каждый раз смотря на них, я думала о том, как прекрасно вписались бы они в эстетику сицилийских будней, но гнала эти мысли прочь, чтобы и дальше не упиваться болью. До сих пор помню тот день, когда нелёгкая понесла нас с Фредой в Китай, мы ещё спали после перелёта в отеле, когда девушка открыла дверь в мою комнату и запустила телефоном, что я накануне забыла в гостиной. На экране светилось "Доменико-зануда" . - Да. - Ты где, Ева? - он орал в трубку так, что динамик захрипел. - В Китае. - В каком, пиздец, Китае? - Китайская Народная Республика. И не нужно так реагировать, у тебя не получается строить из себя параноика. - Почему не предупредила? - Я не обязана! Что ты хочешь, блять? У меня тут ночь, между прочим! - Я тоже спал, иначе сразу бы заметил, что ты снова куда-то двигаешься. Тебя на месте сидеть учили? Я уже привык к маршруту Авиньон-Торонто-побережье, но на восток каким хером, а, Ева? У нас нет там людей. - Ты следишь за мной? Не много ли себе позволяешь? - села на кровати, сон как рукой сняло, - Завтра же избавлюсь от чипа! - Не успеешь. Марио будет утром, - бросил последние слова и отключил вызов. - Ну, сука-блять-нахуй, - выругалась под нос. - А чего ты хотела? - Фредерика зевнула, опираясь на дверной косяк, - Ты владелица части бизнеса. - За мной следят. - Угу. - Нет, не просто контролируют местоположение, но и лично. Во Франции и Канаде люди Торричелли. - Не удивлена. Вино будешь? - Время видела? - Это тебе когда-нибудь мешало? - поднятая бровь, хитрая ухмылка, торчащие в стороны белобрысые волосы. - Белое, - я откинулась на подушки хорошо осознавая, что напиться придётся, иначе мозг не выдержит штурма, что ему устроят с восходом солнца. И это был правильный шаг. К прилёту Марио, мы обе были в хлам, поэтому я очень обрывисто помню тот длинный монолог, что прошёл будто по касательной. Итальянец приставил двух амбалов, пока Фреда не закончит съёмки в рекламе, из-за которых мы собственно и были здесь, а сам пропал до того момента, как в очередной раз не смоталась от телохранителей. Именно тогда я и набрела на местный рынок. Впечатлений до гроба хватило, если честно, жаль, что запас оскорблений и ругательств на китайском у меня ограничивается парой фраз, иначе я бы этих продавцов собак на мясо облила ими с ног до головы. У человечества нет шансов на спасение, оно до абсурда отказывается эволюционировать. Те же звериные, обделённые интеллектом морды, что охотились на дичь тысячи лет назад. Тот же инстинкт питания, размножения и жажда крови. Ничего не изменилось. Марио вытащил меня с этого ада с клеткой как раз с этими двумя недоразумениями. Два молодых добермана, кобель и сука, до предела невоспитанные и агрессивные к окружающим. Прошло пару месяцев бесконечных занятий с кинологом прежде чем я смогла спокойно выходить с ними на улицу. Зато я понимала, что никакие церберы в чёрных костюмах не сравнятся с этими псами, их не подкупишь, не испугаешь, они спали на коврике рядом, а когда я подрывалась с криками ночью, то ложились в ноги, в надежде успокоить. И в эту ночь июль несчадно насиловал цветущий Прованс душной жарой. Я потянулась и почувствовала, что меня целуют в область шеи, дыхание так и опалило кожу, отчего я засмеялась в воздух и закусила губу. Массимо навис сверху, стягивая сорочку. - Рассказать в подробностях, что я с тобой сделаю? - его голос, такой сексуальный спросони, заставил стонать от удовольствия. - Лучше покажи... В квартире что-то упало и я подпрыгнула от испуга. Это лишь сон. Одно и тоже навязчивое видение, в котором я не одна. Дедушка Фрейд был бы доволен. Время может и лечит, но столько не живут, чтобы забыть того, кого любил больше всего на свете. Когда-нибудь, уже не в этой испорченной действительности, я снова буду просыпаться в твоих руках. Мы встретимся там, за порогом смерти, потому что никто не способен отнять у меня чувства, что упорно не желают затухать, несмотря на прошедшие месяцы жалкого валяния в слезах и отчаянии. Всё равно твоя. До последнего вздоха и намного-намного дольше. Я физически еще ощущала на себе его руки, отчего зарыдала и прикрыла лицо. Собаки прибежали почти мгновенно, они уже привыкли, что каждый новый день начинается почти одинаково. - Ральф, какого дьявола хозяйничаешь на кухне? Я тебя собственноручно второй раз кастрирую! Пёс посмотрел на свою подругу Рону, но она лишь заскулила и прижала уши. - Не смей прикидываться. Я знаю, что холодильник умеешь открывать только ты, - встала, накидывая халат. Замечательно. Мой вчерашний мясной пирог лежит на полу изрядно погрызенный. Да пошло оно всё! Предстоит тяжёлая встреча и заморачиваться по поводу этих двух вечно голодных бандитов нет никакого желания. К десяти утра я уже сидела в офисе организации, с которой мы сотрудничали последнее время в делах с морскими млекопитающими, и засыпала над кружкой с кофе. За овальным столом из тёмного дерева присутствовало ещё несколько человек. Это всё, конечно, замечательно, но бумажными вопросами давно занимается помощник, зачем меня тащили ума не приложу. Окна кабинета выходили на соседнее здание, пропуская внутрь неясный свет через жалюзи. Белая рубашка и чёрная юбка-карандаш в дополнении с высокими шпильками — стандартный образ для деловых встреч, могу поклясться, что выглядела бы как офисный планктон, если бы не массивные украшения и татуировка, выглядавающая из-за ворота — пришлось маскировать шрам от ожога на ключице, чтобы не видеть каждый раз жуткое напоминание. - Мадемуазель Бьянки, последний пункт — подрядчик для строительства нового центра. У нас есть превосходный вариант. Сами вышли на связь, - бородач открыл папку и важно водил пальцем по строчкам в поисках названия фирмы, - О, вот оно: Строительная компания Торричелли. Обязательно передам Ольге, чтобы шла за третьим ребёнком, иначе её муж меня допекёт. Правда она немного дуется, что я так и не приехала после родов, но хорошо понимает, насколько это сложно —вновь вернуться на Сицилию. - Торричелли... - в горле пересохло, - Я знакома с Доменико Торричелли. - Эм, а кто такой Доменико? - собеседник поднял на меня недоуменный взгляд и поправил очки, - Владельцем значится другое лицо. Эти люди и не догадывались о мафии, они жили другими заботами, и мне совсем не хотелось, чтобы ситуация изменилась. - Этот подрядчик меня не устраивает. Ищите кого-нибудь другого, - уже собиралась встать и уйти, как бородач замахал руками. - Нет-нет, дорогая, минутку! Поговорите с хозяином компании, они предлагают безумно выгодные условия. Что, мать вашу? Дар речи пропал и я плюхнулась обратно в кресло, а когда двери распахнулись и на пороге появился человек, то ущипнула себя. Не может этого быть! - Адриано Торричелли, благодарю, что лично почтили нас своим присутствием, - мужчина поднялся навстречу видению из моих навязчивых снов и протянул ладонь для приветствия, - Мадемуазель Бьянки отказывается от сотрудничества, надеюсь вам удастся её уговорить. Белая рубашка, классические брюки, неприкрытое выражение превосходства при взгляде на других. Так не бывает. Неужели возможно быть настолько похожим, я же была уверена, что смогу отличить. Не мёртв, Массимо ошибся, ведь труп так и не нашли. Это какое-то дьявольское извращенное издевательство, подкидывать копию, когда воспоминания об оригинале до сих пор причиняют столько боли? Моё видение опустилось напротив. У него, кажется, даже дрогнули губы, но он продолжал молчать целую минуту, пока кто-то на фоне не заговорил. Поднял ладонь, призывая к тишине и не сводя с меня чёрных глаз в обрамлении густых ресниц. - Здравствуй, принцесса.