on the ground

Субин редактирует снимки, которые сделал во время фотосессии для журнала, но модель, которую ему предоставили, оказалась совершенно неподходящей под предложенный концепт. — Я же хотел естественные снимки, зачем он позировал! Я как попугай повторял, чтобы он прекратил касаться руками лица, еще и подобным образом! У нас не реклама ювелирных украшений! — Субин страдальчески произносит, опуская голову на стол, желая взвыть от увиденного. Как ему что-то отправлять редакторам журнала, чтобы они оценили и одобрили кадры, когда даже сам Субин их не одобряет. Конечно, есть снимки, которые можно посчитать 'ничего такими', но Субин не тот фотограф, который будет проделывать некачественную работу и довольствоваться тем, что есть. Он звонит уже поздним вечером редактору журнала и сообщает, что ему в срочном порядке нужна новая модель. — Я не собираюсь этим заниматься, Чхве Субин. Если тебе не понравился наш человек, ищи модель себе сам. Приказывать он тут удумал. — Если назову имя, вы сможете договориться с агентством этой модели? — Смотря чье будет имя, конечно же, если ты скажешь, допустим... — Чхве Ёнджун. — Нет. — Что? Но почему? Прошу вас, попробуйте хотя бы договориться, принять любые условия с их стороны. Поверьте, журналы с ним на обложке будут раскуплены в один миг, — Субин жалобным голосом говорит, прижимая телефон к уху. — Я дам тебе номер агентства, звони сам. Я не собираюсь иметь дело с их конторой, они в свое время такое устроили нам, я уже думал, что пора сворачивать свое дело, паковать чемоданы и покидать страну. А все из-за этого самого Ёнджуна, которого что-то тогда не устроило или обидело до глубины души. Субин молчит, и редактору кажется, что сейчас то их фотограф передумает работать с капризной моделью, и больше не будет говорить подобных глупостей, но на самом деле парень просто уже сам нашёл способ связаться с другой стороной, найдя сайт агентства и все контакты. — Написал им на почту! Надеюсь, что ответят. Если что, завтра с утра еще позвоню им! Или может сходить напрямую к директору... — Субин разговаривает сам с собой, позабыв, что ведет беседу по телефону. — Ну что же, пусть это будет для тебя жизненным опытом и уроком. Чхве Ёнджуна никто терпеть не может, впрочем, это взаимно и с его стороны, — редактор говорит без какого-либо одобрения в голосе, — Связываясь с ним, ты выступаешь как индивидуальный фотограф. Не приплетай мой журнал в этот негатив. Субин сбрасывает, не попрощавшись, качая головой. Он никогда не любил, чтобы кто-то обсуждал людей за их спиной в отрицательном ключе. Он говорил про всех либо только хорошее, либо старался воздерживаться от субъективных комментариев, выдавая вежливо-нейтральное "Он(а) знает свое дело". После подобных разговоров у него на душе всегда оставался неприятный осадок, и он корил себя за любые нехорошие мысли о незнакомом человеке, которые пытались ему навязать, а он позволял себе осмысливать их.

***

— До начала съемок 5 минут! — кто-то из помощников фотографа заглядывает в гримерку, где идут последние приготовления. Ёнджун даже и бровью не повел, не обратив никакого внимания на вошедшего. Его менеджер часто закивал, улыбнувшись человеку, и перевел взгляд на модель. На нем была свободная светлая рубашка, с черными и белыми лентами у воротника и на запястьях, на лице было минимум макияжа, лишь освежающий тон и легкое сияние бальзама для губ. Темные волосы Ёнджуна были слегка завиты, и от этого он выглядел как мифическое лесное существо. — Впервые вижу тебя таким, — Минсок не может не удержаться от комментария. — Каким? — Ёнджун поворачивается к зеркалу, и теперь визажисту приходится тянуться, чтобы добавить немного сияния на скулы парня. Он внимательно смотрит на свое отражение, и кажется понимает, что имел в виду его менеджер. В простоте была особенная, изысканная красота. И именно ей он обладал в данный момент. Никаких ярких и громоздких украшений. Никаких вычурных бантов на одежде, огромных шляп или замысловатых очков. — Самим собой, Ёнджун. Иногда мне кажется, что модельный бизнес стер твое истинное лицо. — Нет, хен, он открыл и воспитал мою настоящую личность. Такой уж я, и извиняться не собираюсь, — Ёнджун отворачивается от зеркала и поднимается с кресла, направляясь на съемочную площадку. На месте съемок суетятся люди, завершающие последние приготовления. Студия украшена живыми цветами и зелеными растениями. И атмосфера так и сверкает свежестью и лёгкостью. Перед моделью и менеджером возникает молодой человек, улыбающийся так широко и заразительно, что хочется невзначай улыбнуться ему в ответ. Это и делает менеджер, кивая приветственным жестом. — Здравствуйте! Меня зовут Чхве Субин. Давайте сегодня хорошо поработаем! Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — Субин низко кланяется, придерживая камеру, которая висела у него на шее. И тут до Ёнджуна доходит осознание. — Ты! Это ты что ли будешь моим фотографом?? Я дал четкий отказ от работы с тобой! Какого дьявола?? – Ёнджун думал, что к ним подошел поздороваться кто-то из помощников, возможно кто-то из его поклонников, но никак не человек, который собрался делать его фото. — Не знаю, кому вы отказывали, но ваш директор сказал, что наш договор в силе, — Субин скрестил руки на груди, поглядывая на менеджера, надеясь на его поддержку, — Вы собираетесь работать? Или мне считать, что вы не собираетесь выполнять свои обязанности? Ёнджун готов взорваться прямо здесь и сейчас от накативших на него самых разных эмоций. Он щурится, не сводя озлобленного взгляда с Субина, но при этом ни одной колкой фразы никак не возникает в его голове. Он так долго учился давать словесный отпор, чтобы последнее слово было за ним, но этот фотограф так легко одолел его, и теперь стоял и благовидно вежливо улыбался, не стесняясь прямого зрительного контакта. — Тск, так и быть. Сегодня у меня не так уж много работы... — Ёнджун деловито произносит, словно одолжение делает. — А точнее, это единственная съемка на сегодня, — Минсок вставляет свою реплику, за что получает осудительный взгляд от модели. — Завались! Ты, как там тебя. Мунбин? Не важно, у тебя есть полчаса, — Ёнджун снова смеряет взглядом фотографа, кривит губы и проходит к декорациям. Субин сдерживает смех, который внезапно стал щекотать его грудь. Он старается принять своему выражению лица собранный и сосредоточенный вид, и проходит за моделью, настраивая объектив камеры. — А могу ли я видеть вашу улыбку? — Субин опускает камеру и улыбается Ёнджуну, как бы показывая, что он хочет от него. Ёнджун словно воды в рот набрал, и молчал все это время, работая и прилагая усилия. Он пытается выдавить из себя подобие улыбки, но со стороны она выглядит как страдальческое лицо умирающего. Субин неловко почесывает затылок, пугаясь такого зрелища. — А если немного естественнее? Подумайте о чем-то хорошем, пожалуйста. Улыбнитесь шире, или даже засмейтесь. Ёнджун еще раз предпринимает попытку улыбнуться, и теперь она выглядит как оскал, что уж говорить про его напряженный, выдавленный из себя смех. Субин вздыхает, качая головой. Он делает несколько шагов назад, собираясь присесть на корточки, чтобы сделать кадры снизу, но в итоге делает это настолько неуклюже, что заваливается на пол. Ёнджун, следивший за ним, поджимает губы, пытаясь сдержать улыбку, но затем прыскает со смеха. Субин стыдливо краснеет, но его профессионализм берет верх, поэтому даже из такого положения он делает снимки, ведь именно этих эмоций он ждал от модели. — Так тебе и надо, — Ёнджун усмехается, когда Субин наконец поднимается и отряхивается. — Зато тебя повеселил, — фотограф неизменно улыбается, и модель невольно засматривается на его искреннюю, такую приятную улыбку. Субин вопросительно склоняет голову на бок, не понимая, на что так внимательно смотрит Ёнджун. Он даже на всякий случай проводит рукой по лицу, как будто там что-то есть. — Кхм, хватит на этом, пожалуй. Я хочу воды, — только Ёнджун зарекается на этот счет, как фотограф уже протягивает ему бутылку. Ёнджун принимает ее с весьма удивленным видом, но затем бросает взгляд на этикетку, собираясь в очередной раз закатить истерику, что вода газированная. Но нет, воду, которую ему принес Субин, была обычной. — Газированную хочу, — Ёнджун отставляет бутылку, а Субин уже подает ему другую. — Пожалуйста, что-то еще? — Я проголодался и хочу пиццу! — Ёнджун принимает за вызов то, что ему надо хоть за что-то прицепиться к Субину, — И чтобы через 15 минут была подана. — Я заказал для всех сотрудников разные виды пиццы, их уже доставляют к нам, — Субин смотрит невинно на Ёнджуна, а тот готов глаза ему выцарапать. — А у меня особые предпочтения! Больше пепперони, больше сыра, меньше зелени, на тонком тесте, — модель с вызовом вздергивает брови, ухмыляясь уголками губ. — Не такие уж и особенные, потому что я тоже люблю более сытный состав. Они стоят друг напротив друга, и каждая их фраза отбивается противником. На любые слова у каждого готов ответ. Но при этом, в их странном противостоянии нет ничего злонамеренного. Просто Ёнджун привык так общаться, а Субин не видит в этом проблемы, ведь к каждому он старается найти индивидуальный подход. В итоге Ёнджун снова сдается первый, отмахиваясь и уходя со съемочной площадки. — Поем дома. Моделям вредно есть подобную пищу. Фото не присылай, не хочу видеть это любительское убожество.

***

Ёнджун возвращается домой после рекламных съемок и замечает на столе конверт без подписи. — Фото от Чхве Субина. И прежде чем ты начнешь что-то говорить, просто открой и посмотри их, — Минсок не дает Ёнджуну сказать, поэтому тот цокает языком, но все же присаживается на диван, вскрывая конверт. Он фотографировал его не больше получаса, но каждый снимок был невероятен. Субину удалось сделать действительно достойные внимания кадры, каждый из которых был по-своему уникален. И при этом, Субин тонко прочувствовал именно свою модель, поэтому везде он выглядел органично и с нежным изыском. Ёнджун разглядывает каждую фотографию, и что-то щемит в его груди, когда он видит изображения, где он смеется. Так очаровательно еще никто не мог передать человека, показывающего такие активные эмоции. Эти кадры не выглядели неприятными или странными, при одном взгляде на них хотелось так же улыбаться. Он словно слышал свой собственный смех через картинку. — Мы же говорили, он действительно талантлив. — Ему хватило полчаса... Полчаса, чтобы передать через фото то, чего не мог сделать ни один фотограф, — Ёнджун потрясенно говорит, потому что такого результата он точно не ожидал. — О чем ты? — На каждом снимке я по-настоящему живой. Не застывшая статуя, и даже не модель, а просто человек. Разве не это хотят видеть все редакторы журналов? Люди будут покупать то, что приближено к реальности, но при этом находится на расстоянии вытянутой руки. Так близко и так далеко одновременно. — Тогда готовься к новому скачку своей популярности. Впереди новые горизонты, — менеджер хлопает Ёнджуна по плечу, — Спасибо Чхве Субину за это. — Спасибо... — Ёнджун шепчет себе под нос, снова опуская взгляд на фото, где на его лице играет широкая улыбка. Ему впервые нравилось абсолютно все. Процесс съемки, результаты съемки. Ему нравилось как работал фотограф. И, с трудом признавая это, он бы сказал, что и как человек, Субин ему понравился.