Custodisco il tuo cuore.

Самолёт мчался в сторону Франкфурта-на-Майне, вырезая облака и отбрасывая тени на землю, которая становилась всё более различимой. Ямамото сидел в кресле, с лёгким ощущением, что на его плечах висит вес не только задания, но и новых отношений. Прежние поездки, когда он путешествовал в одиночку, казались такими далёкими. Сейчас с ним была Беатриче, и хотя они не обсуждали это открыто, ощущение тепла, которое они дарили друг другу, не мог не заметить даже сидящий в эконом-классе пассажир. Он немного откинулся в кресле, вытягивая ноги. Беатриче сидела рядом, в обычной одежде, а не в форме Варии. Она всё ещё немного отстранялась, как будто не решалась поверить, что их отношения перешли на новый уровень. Тихая атмосфера была странной. Ямамото осознавал, что путешествуют они вдвоём, но никто, кроме Скуало, не знал об их связи. Он не был готов раскрывать это для всех, потому что это было важно для неё. Такеши чувствовал её доверие, которое незаметно накапливалось с каждым днём. Через несколько дней после Греции подоспело задание и для Ямамото, которое отправило их во Франкфурт-на-Майне. Такеши был лично выбран Джудайме для защиты важного дипломата, члена мафиозной семьи, с которой Вонгола планировала заключить стратегический союз. Защитить, сопроводить, выследить возможные угрозы — всё это было на его плечах. Он взглянул на Беатриче, которая сидела с закрытыми глазами, чуть прищурившись от яркого солнечного света, проникающего через иллюминатор. — Задание не будет лёгким, — прервал тишину Ямамото, ощущая, что время пришло для обсуждения. — Я должен буду защитить дипломата, с которым Вонгола планирует заключить союз. Тебе это не понравится, но скорее всего, я буду действовать отдельно. Она медленно открыла глаза и повернула голову, встречая его взгляд. На её лице не было тревоги, только понимание, что это часть работы. — Я знаю, — ответила она, немного прищурив глаза. — Но как и ты, буду на подстраховке. Ямамото почувствовал, как его грудь немного расслабляется. Появившееся понимание между ними было как искры в холодном пространстве. Всё стало немного проще. Всё стало чуть теплее. Конечно, он знал, что это пока не окончательно, что многое ещё нужно будет выяснить, но хотя бы сейчас между ними не было барьеров. Они могли быть друг с другом такими, как есть. — Мы будем держать дистанцию, — продолжил он. — Люди, с которыми мы работаем, не должны знать, что у нас что-то большее. Она кивнула, снова отворачиваясь к окну. — Я сама этого хотела, — донёсся до него еле уловимый шёпот. Ямамото ещё немного помолчал. Он чувствовал, как сильно бьётся его сердце, но не только из-за задания. Всё это было новым для него. Не только защита, не только дипломат, а всё, что они проходили за эти дни. Всё было одновременно ярким и тяжёлым, но в то же время это было важно. И Такеши не собирался отступать или облажаться. Самолёт мягко сел в аэропорту Франкфурта-на-Майне, самого неспокойного города Германии, если верить криминальным сводкам мафиозного мира. Здесь не хватало только сигнала «Добро пожаловать» с парой выстрелов в небе. Ямамото вышел в зал прилёта, держа в руке тёмную спортивную сумку, а рядом с ним, на несколько шагов позади, шла Беатриче. Они старались не пересекаться взглядами и не идти слишком близко: может быть, цель Ямамото или его люди приехали его встретить? Если так, то им нельзя было показываться вместе.. Первые дни после событий в Греции прошли тихо. Ни признаний, ни обещаний; только взгляды и касания рук днём, и жаркие ночи. Потепление между ними не требовало слов, оно просто было. Ямамото ненадолго остановился, окидывая взглядом зал ожидания. Город уже ощущался: шумный, серый, с явным привкусом опасности. Люди двигались быстрее, чем нужно, и смотрели по сторонам чаще, чем хотелось бы. Придётся быть внимательными. Именно в этот момент он заметил знакомую фигуру у кофейной стойки. Узкий лоб, тёмно-оранжевая спортивная куртка, широченная улыбка и голос, слышный даже сквозь общий шум: — ДЕВЯТЬ ЭСПРЕССО! ОДИН ДЛЯ КАЖДОГО МЫШЦЕВОГО ВОЛОКНА! — ... Сасагава? — выдохнул Ямамото, побледнев. Беатриче на секунду замерла, заметив его взгляд, а затем резко дёрнулась в сторону. — Ты знал?! — прошипела она, стараясь закрыться широкой газетой, валявшейся на ближайшей скамье. — Нет! Клянусь, я не знал! — отчаянно замотал головой Ямамото, начиная паниковать. Беатриче метнулась к ближайшему ряду у выхода, чуть наклонившись, чтобы скрыть лицо. — Если он нас увидит вместе, он сразу всё расскажет. Он не умеет держать язык за зубами! — Я... я отвлеку его! — предложил Ямамото, почти автоматически, хоть и сам не верил, что это хорошая идея. — Только не упоминай меня, — бросила она в спешке и скрылась за колонной, растворяясь в потоке туристов и деловитых пассажиров. Ямамото выдохнул, потирая шею. Он сам ещё не понимал, как всё так завертелось. Личное задание, дипломат, Беатриче, скрытность от друзей. А теперь ещё и Сасагава, чья страсть к дружбе, как и к тренировкам, не знала границ. Если он поймёт, что Ямамото путешествует не один, а тем более с Беатриче, их тайне придёт конец. Он покосился на кофейню, где Рёхей уже размахивал девятью стаканами и кричал что-то про "взрыв вкуса". Ямамото поёжился и поспешил направиться в другую сторону — пока ещё оставалась надежда, что день обойдётся без полного фиаско. Ямамото уже почти добрался до противоположного выхода, как вдруг услышал за спиной голос, от которого сердце ушло в пятки. — ЯМАМОТО, ВОТ ЭТО ВСТРЕЧА! Он обернулся, обречённо улыбаясь, и увидел, как Рёхей Сасагава, размахивая эспрессо, несётся к нему, сверкая зубами. Люди в зале расступались, как перед торнадо. — Эй, Рёхей! — натянуто отозвался Ямамото. — Давно не виделись. — Крайне давно! — подтвердил Сасагава, хватая его в железные объятия. — Ты тоже здесь по делу, да? Чёрт, как же здорово! Мы обязательно должны потренироваться вместе! Франкфурт идеальное место для утренних пробежек. Тут такой воздух, обжигает лёгкие, но нам, спортсменам, это не по чём. — Ага, точно, — выдавил Ямамото, мельком оглядываясь, не появилась ли где-то Беатриче. — Мне вчера пришло задание, — бодро продолжал Рёхей. — Джудайме сказал, что нужно понаблюдать за одним мутным типом, он тусуется где-то на границе района Бокенхайм. Кажется, связан с какими-то поставками, — Сасагава картинно вскинул кулак, расплескав часть кофе. — Постой, — медленно произнёс Ямамото. — Лично Тсуна? — Конечно, а как иначе, — Рёхей расправил плечи. — А ты тут тоже не просто так, верно? — Мне поручили охранять дипломата. — Ямамото понизил голос. — Мафиозного происхождения, который важен для будущего союза. — Звучит опасно, — Рёхей тут же стал серьёзнее, насколько это было вообще возможно. — Надеюсь, ты не один? — Нет-нет, — слишком быстро ответил Ямамото, а потом добавил: — Не совсем, я пока осматриваюсь. Всё под контролем. — Отлично. Тогда я пошёл искать жильё и налаживать наблюдение! Будь осторожен, Ямамото. И если что, звони, подсоблю — Конечно, Рёхей. Спасибо, — устало кивнул Ямамото и поспешил ретироваться, пока бывший капитан боксёрского клуба не вздумал обнять его ещё раз. Когда он свернул за колонну, за которой пряталась Беатриче, она с ледяным выражением вынырнула из тени: — Он видел меня? — Нет. Думает, что я тут один, — прошептал Ямамото. — Молодец, — облегчённо выдохнула она. — Но если он будет тут ещё хотя бы день, всё может пойти по... — По Сасагаве, — мрачно закончил Ямамото. — У него здесь тоже задание. — Значит, всё пойдёт по Сасагаве.

━━━━━━✧⊕✧━━━━━━

Отель «Hoffmeister» выглядел скромно даже по меркам квартала: фасад из потемневшего со временем камня, выцветшая вывеска, крохотная стойка администратора сразу при входе. Пахло кофе из автомата, пылью и воском для паркета. Плитка у порога была чуть скользкой, коврик местами вытерт до основы. Но всё здесь дышало аккуратной сдержанностью: чисто, тихо, незаметно. — Типичный оплот для тех, кто хочет остаться тенью, — прошептала себе под нос Беатриче, бросив взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. Убедившись, что за ней никто не идёт, она двинулась к стойке. Хозяйка, женщина лет пятидесяти с прической «под пучок» и очками на цепочке, оценила её за секунду. Не задавая ни одного лишнего вопроса, оформила заселение быстро и с подозрительно натренированной молчаливостью. — Третий этаж, 307-й, — пробормотала она, вручая ключ-карту. — Лифт за углом, но иногда заедает. — Приятно, когда всё так просто, — тихо прокомментировала Беа, выходя обратно на улицу, чтобы позвать Такеши. Они вошли в вестибюль вместе, не переговариваясь. Миновали узкий коридор с потускневшими фото на стенах, на которых были виды старого Франкфурта, отпечатанные ещё на плёнке. Под ногами поскрипывали доски, а воздух будто наэлектризовался от ожидания. Лифт и правда выглядел уставшим: облупленные кнопки, зеркало с царапинами, деревянные панели с вмятинами. Когда двери захлопнулись, Беатриче невольно сравнила это место с отелем в Греции. — Как небо и земля, — хмыкнула она. — В Тирнавосе у нас хотя бы был балкон и кофе-машина. — Зато здесь нас точно никто не будет искать, — отозвался Ямамото, опираясь спиной о стенку кабины. Комната встретила их скрипом двери и запахом дешёвого освежителя воздуха. Свет включался не сразу. Старые лампы дрогнули и зажглись жёлтым, тёплым светом. Внутри было просто: одна большая двуспальная кровать с серо-коричневым покрывалом и двумя несимметрично расположенными подушками, прикроватная тумбочка с потрёпанным буклетом о безопасности, шкаф без вешалок, и окно с облупленной деревянной рамой, за которым был вид на узкий переулок и кирпичную стену соседнего здания. На полу кое-где виднелись тёмные пятна, следы от старой мебели. Под кондиционером стоял небольшой стол и единственный деревянный стул с облупившейся краской. — Это тебе не мандариновые деревья и белые простыни, — заметила Беатриче, бросив свою сумку у стены. — Да, — кивнул Ямамото. — Но тут мы хотя бы вне поля зрения Скуало и Сасагавы. А это уже роскошь. Она уселась на край кровати, проверила упругость матраса — не идеально, но сойдёт. — Я сбегаю за едой, — сказал Ямамото, поднимаясь с кровати и на ходу натягивая куртку. — Ты пока отдыхай. Вид у тебя такой, будто неделю не спала. Беатриче фыркнула, но не возразила. Усталость и правда подтачивала изнутри, а смена обстановки с жаркой Греции на прохладный, серый Франкфурт только усиливала ощущение, будто всё происходящее лишь короткая передышка, затишье перед следующим шагом. — Не забудь взять что-то с мясом, — крикнула она ему в спину, когда дверь уже захлопнулась. Оставшись одна, девушка потянулась и упала на кровать, раскинув руки в стороны. Потолок был пожелтевшим, в углу виднелась трещина в штукатурке, но всё это, хоть и временно, стало их укрытием. В тишине номер дышал вместе с ней. Впервые за несколько дней не нужно было думать о том, кто за ней следит, кто может напасть из-за угла, кто притворяется и кто врёт. Пока Такеши не выполнит своё задание, Беатриче могла целыми сутками сидеть в номере и выходить на улицу только ночью, чтобы прогуляться. А потом, если повезёт, они отправятся без заданий куда-нибудь, где не так угрюмо. Она провела пальцами по цепочке на шее, закрывая глаза, и на минуту позволила себе просто существовать. Не как старший офицер Варии, а как девушка, что ждёт парня с булочками и горячим кофе. — Я вернулся, — прошептал Ямамото, закрывая за собой дверь и ставя на тумбу бумажный пакет, из которого донёсся аромат хрустящей выпечки и чего-то мясного. Он поставил два стаканчика с кофе рядом и, не раздеваясь, лёг рядом на кровать, развернувшись к ней лицом. — Ты правда притащил что-то с мясом? — приоткрыла она один глаз. — Конечно. Я успел тебя немного узнать, — Такеши улыбнулся. Мягко, как умел только он. Без тени показного геройства, просто тепло, по-домашнему. Она смотрела на него в полумраке номера. Сердце билось медленно. Её взгляд скользнул по знакомым чертам: чуть тёмная щетина, немного приподнятые уголки губ и глаза, в которых не было ни осуждения, ни страха — только принятие и бесконечное доверие. — Почему ты такой... — начала она, не зная, как закончить. Он не стал дожидаться окончания: просто протянул руку и провёл пальцами по её щеке. В следующую секунду их губы встретились, поцелуй был глубоким, со вкусом кофе и свободы. Он не спешил, не жадничал — будто впитывал её дыхание, ощущая каждое движение как драгоценность, которую нужно сохранить. Беатриче потянулась к нему, пальцы вцепились в его худи, прижимая ближе. Он ответил тем же, укрывая её ладонью затылок, защищая от чего-то невидимого. Она чувствовала, как под его кожей медленно бьётся пульс, как он замирает в каждом прикосновении. Мир, который всегда был острым, как лезвие, внезапно стал мягким, как этот матрас под ними, как одеяло, сваленное в ноги, как тепло его тела рядом. Она задыхалась от осознания, что теперь у неё есть он. Ещё неизвестно, что для них приготовило будущее, но Такеши разглядел её настоящую и хотел быть рядом. — Ты же видел, какой я могу быть, — прошептала она, касаясь его губ своим дыханием. — В Греции, в штабе. — Опять за своё, — перебил он, не открывая глаз. — Если ты думаешь, что это что-то изменило, то ты правда плохо меня знаешь, Беа. Супербиа хрипло рассмеялась, уткнувшись в его грудь, и всё напряжение последних дней, как будто, растворилось. Он притянул её к себе, укрывая одним движением. Еда могла подождать. — У нас так много времени, чтобы познакомиться. Беатриче лежала, прижавшись щекой к его груди, слушая, как равномерно бьётся его сердце. Он уже почти уснул прямо в одежде, пальцы всё ещё мягко касались её плеча, будто он боялся, что она исчезнет, стоит ослабить хватку. Но именно это чувство, хрупкости момента, сейчас рвало её изнутри. Она закрыла глаза, но тьма не принесла покоя. Напротив, внутри неё нарастал гул мыслей. Сначала это казалось игрой, побегом от реальности. Её побег, его договорённость с Савадой, поцелуи, тихие разговоры в полутьме гостиничных номеров. Но теперь они вместе просыпались, пили кофе, смеялись над одной и той же ерундой. Он держал её за руку, будто так и должно быть. И каждый раз, когда она ловила его взгляд — ясный, открытый, бесконечно добрый — внутри что-то болезненно сжималось. Занзас не позволит никому из своих подчинённых жить вне штаба и продолжать работать. Если хочешь строить отношения и жить отдельно — понижайся до младшего офицера или и вовсе, покидай ряды Варии. Что ждало их дальше? Такеши один из Хранителей Тсуны, привязанный к родной Японии, друзьям и отцу. Беатриче старший офицер Варии, носящая кольцо облака и подчиняющаяся приказам. Их миры лишь соприкасаются. Она представляла, как он возвращается в Намимори, к тому размеренному ритму, к которому привык, и как она остаётся одна. Беатриче кисло усмехнулась: кажется, ещё недавно она была готова на эти отношения, когда из всего года они видятся от силы дней пятнадцать-двадцать. А что теперь? Поняла какого это засыпать и просыпаться с Такеши каждый день и поплыла? Она резко выдохнула. — Что-то не так? — его голос был сонным, но внимательным. — Такеши, — начала она, чуть помедлив. — Что с нами будет, когда эти путешествие закончится? — А что ты хочешь, чтобы было? — Ямамото приподнялся на локте и заглянул в её глаза. — Я не знаю, — признание сорвалось с губ легче, чем ожидалось. — Каждый день рядом с тобой делает всё сложнее. Я боюсь, что когда вернусь в Италию, будет пусто. — Тогда давай не будем думать о «потом» прямо сейчас, — мечник тяжело вздохнул. — Мы не знаем, что будет. Зато точно знаем, что есть этот вечер и утро после него. А если повезёт, ещё много таких дней, — он наклонился и коснулся её лба губами. — Пока есть возможность, я не хочу терять ни секунды с тобой, Беа.

━━━━━━✧⊕✧━━━━━━

Пять дней пролетели незаметно, словно сквозь пальцы. Задание, которое Ямамото получил от Джудайме, на первый взгляд могло показаться рутинным: сопроводить молодого представителя мафиозной семьи Шарлье, приехавшего во Франкфурт-на-Майне для финального этапа переговоров с Вонголой. Но все знали, что такие миссии редко бывают простыми. Однако, Такеши справился без единой ошибки. Он всегда был удивительно тактичным и умеющим расположить к себе людей. Своей мягкостью, честностью и спокойствием он быстро заслужил уважение дипломата, парня чуть младше него, воспитанного в строгости и вечных переговорах. Шарлье был насторожен, даже через чур осторожен, но в Такеши увидел именно то, что нужно: баланс между силой и человечностью. Первые два дня они почти не вылезали из переговорных комнат. Беатриче оставалась в тени, следя за происходящим издалека. В такие моменты она наблюдала за Ямамото со стороны: он слушал, говорил, подмечал нюансы, знал, когда промолчать, а когда сказать именно то, что хотелось услышать собеседнику. Он никогда не подлизывался, но в нём чувствовалось достоинство, которое вызывало доверие. Охрана, которую Вонгола обеспечила для Шарлье, оказалась надёжной, но именно Ямамото, по сути, стал его настоящей защитой: дважды он предотвратил возможные утечки информации, а однажды молниеносно отреагировал на возможную попытку подставы со стороны одной из сторонних группировок, действовавших в регионе. Без шума, без крови: быстро, аккуратно, точно. Всё в его стиле. Скуало был бы в восторге. К пятому дню глава семьи Шарлье лично пожал руку Ямамото и передал письмо для Джудайме, в котором официально выражал согласие на союз и готовность к дальнейшему сотрудничеству. Беатриче, наблюдавшая за этим со стороны, испытывала чистую гордость, что он сделал это сам. К их удивлению, Рёхей больше не объявлялся. Возможно, его перенаправили на другое задание, или с поставленным он расправился слишком быстро. Как бы там ни было, его исчезновение только облегчило ситуацию. По вечерам, каким бы уставшим не был Ямамото, они ходили гулять. Франкфурт в это время года был тихим, прохладным и каким-то особенно уютным. Они ходили по узким улочкам, пили кофе с горячими вафлями в бумажных конвертах. Иногда останавливались на мосту, глядя на реку, в которой отражались огни зданий. Такеши рассказывал что-то о детстве, и даже Беатриче поделилась с ним несколькими историями из их детства.

━━━━━━✧⊕✧━━━━━━

Вечер был на удивление тихим. С улицы доносился еле слышный шум города: далёкий гул машин, редкие шаги по мостовой, негромкий смех из открытого бара через дорогу. В комнате царил полумрак: единственный свет падал с прикроватной лампы, отбрасывая мягкие тени на стены и их фигуры, лежащие вплотную на широкой кровати. Беатриче молчала какое-то время, прислушиваясь к ровному дыханию Такеши. Он читал сообщения на телефоне, лениво листая экран, когда она, не поворачивая головы, вдруг произнесла: — Занзас может потребовать, чтобы я вернулась. В любой момент. Слова повисли в воздухе, как трещина на стекле. Она не сказала это с тревогой, скорее с усталой уверенностью. Это был не страх, а напоминание о реальности, которая всегда где-то рядом, даже если ты обнимаешь близкого человека в не особо уютном немецком отеле. Такеши отложил телефон и повернулся к ней, положив ладонь на её талию. — Ну, — он хмыкнул, не сводя с неё взгляда. — Тогда поедем в Италию. Там тепло, вкусная еда и море. Почему бы и нет? Она посмотрела на него в упор, глаза блестели от неожиданного прилива благодарности. Он даже не задумался. Даже не стал спрашивать, что это значит. Просто предложил продолжить путь вместе, будто это само собой разумеющееся. — Ты серьёзно? — прошептала она, проводя пальцем по его щеке. Он слегка прищурился от её прикосновения, и на губах появилась мягкая, почти мальчишеская улыбка. — С тобой? Всегда. Такеши медленно наклонился, давая ей время сказать «нет», отстраниться и оттолкнуть, но она только качнула головой, вцепившись в его пижамную футболку, и сама потянулась к нему. Поцелуй был осторожным. Её пальцы скользнули под его одежду, касаясь горячей кожи, чувствуя, как под ней живёт и дышит человек, которого она, кажется, не имела права так сильно желать. Его руки обняли её бережно, сдержанно, будто он боялся спугнуть. Беатриче затаила дыхание, когда он положил ладонь ей на талию, а затем провёл пальцами по линии позвоночника. Медленно, как будто рисовал её изнутри. Его прикосновения были не властными, не требовательными. Как будто Ямамото не просто хотел её; но и удивлялся тому, что может быть рядом. Что может касаться, чувствовать, дышать в унисон. Когда она осталась без одежды, в тусклом свете лампы он не отводил от неё взгляда. Не торопился. Только смотрел, восхищаясь ею так, как делал каждую ночь. Ямамото Такеши видел в ней желанную девушку, а не опытного офицера Варии. Не оружие, а наслаждение. Беатриче вздрогнула, когда он накрыл поцелуями её шею, плечи, ключицы. Медленно, оставляя на коже следы, которые никто больше не увидит. Он нашёптывал её имя в полумраке. И каждый девичий вздох, каждый изгиб, каждый стон был признанием для него. Её дыхание стало частым, дрожащим от предвкушения той ласки, в которой не было ни спешки, ни грубости. Его пальцы осторожно скользнули вниз, зная каждый изгиб её тела. Такеши целовал её грудь, её живот, а другой рукой ласкал её там, где она уже пульсировала от желания. Она застонала, выгибаясь под ним. Сжимала простыню, вцеплялась в его плечи, не веря, что всё это происходит. Его движения всегда были мягкими, почти медитативными. Ямамото не торопился довести её до вершины, он просто был рядом, смотрел, чувствовал, как она растворяется от каждого прикосновения. Наслаждался. Когда он вошёл в неё, она не удержала хриплого выдоха. Он сделал это медленно, в один долгий, томительный толчок, чтобы почувствовать всё самому. Чтобы дать ей почувствовать всё. Её ногти впились ему в спину, тело само подалось навстречу, инстинктивно, как будто они были созданы быть вместе именно так. В этом движении, в этой близости, в этом безмолвном признании. Мечник наклонился, коснулся лбом её виска. Его ритм был уверенным, и в каждом толчке было нечто большее, чем просто желание. Беатриче стонала, шептала его имя, извивалась, пока мир вокруг не сжался до одной точки. До него, до них. После она лежала на его плече, вдыхая запах его кожи и стискивающая его руку. Он поцеловал её в лоб, обнял крепче, и они засыпали в объятиях, зная, что завтра всё может измениться. Но сегодня — нет. Сегодня они были вместе.

━━━━━━✧⊕✧━━━━━━

Целую неделю Ямамото и Беатриче путешествовали по Италии, словно сбежавшие от всего мира и наслаждающиеся им как в последний раз. Сначала они обосновались в Риме, где каждое утро начиналось с прогулки по мокрым после утренней уборки мостовым и крепкого эспрессо в крошечных барчиках, утопающих в зелени. В Риме они часами бродили по улицам Трастевере, затерянным в тенях плюща, ели жареные артишоки и пиццу с хрустящим краем, сидя на ступенях старых зданий. Такеши впервые признался, что не умеет отказывать бабушкам-продавщицам на рынках — из-за чего они пару раз возвращались в отель с мешочками сушёных томатов или непонятными специями. Беатриче, смеясь, дразнила его за мягкость, но всё же прятала приправы в чемодан — вдруг пригодятся Луссурии на кухне. В Неаполе они взяли небольшой номер в отеле у моря. Ветер пах солью, и по ночам в окна стучались чайки. Такеши рассказал, что в детстве мечтал жить у воды и быть рыболовом, если бы не отец и не меч. Беатриче призналась, что до этого дня не видела настоящего моря ни разу. Они молча сидели на пляже, пока солнце садилось, и в тишине ощущали, как между ними возникает что-то большое и спокойное. Во Флоренции они намеренно заблудились в переулках. Такеши держал карту вверх ногами и настаивал, что всё под контролем. Беатриче уже привычно закатывала глаза, но, втайне, ей нравилось, как он смеялся, когда они в третий раз проходили мимо одного и того же фонаря. Здесь Ямамото заметил, что она всегда первым делом оглядывает выходы в новых местах. А она поняла, что он инстинктивно идёт с внешней стороны тротуара, чтобы прикрыть её от дороги. В Венеции, куда они добрались на поезде, они шли по набережным, держась за руки. Ночью поднимался туман, и город становился призраком из стекла и воды. В гостиничном номере на чердаке, низком и душном, Беатриче рассказывала, как впервые в жизни потеряла контроль в бою, и как долго после этого не спала. Он не дал ей договорить, а просто обнял. По дороге обратно в Рим они спорили о том, кто из них первый начал чувствовать симпатию (про влюблённость Ямамото ещё не заикался, чтобы не спугнуть её). Такеши уверял, что это была она. Беатриче хмыкнула и сказала: — Ага, только это ты бегал за мной в Намимори, как потерянный щенок. — Но ты не прогнала меня, — ответил он, и этого было достаточно. За неделю они узнали друг о друге десятки мелочей. Беатриче не любит, когда её трогают, пока она засыпает, но не против, если это делает Такеши; Такеши не переносит горячий шоколад, но за компанию может выпить и не поморщиться; Она частенько записывает чужие цитаты в блокнот, а он всегда забывает зарядить телефон. Супербиа просыпалась от любого шума, а Ямамото, когда она вставала с кровати. И каждый вечер, укутанные одеялом или сидя на старых ступенях, они понимали: несмотря на всё, что их ждёт впереди, эти дни останутся в них как остров тепла. Что бы ни случилось, неделя в Италии будет их якорем.