Sayonara

Целебное снадобье из редких трав и листьев от горных растений как ничто другое наполняет силами. Жидкость по всему телу растекается, согревает изнутри и исцеляет, усталость действительно как рукой снимает. Дом у Элинор небольшой, но уютный, наполненный цветами, колбочками и различными магическими предметами. Снаружи него, чуть сбоку, маленькое святилище и удивительное древо сакуры, где и разместились наследный принц и Тэхён. Первый в блаженных чувствах упал на землю, глаза закрывая и наконец расслабляясь, вдыхая свежий воздух и запах цветения. А юноша возле сидит на выступе лестниц, ведущих к святилищу, с удовольствием выпивая то же помогающее снадобье. Чимин разглядывает письмена на каменном святом месте, вырезанные там и внизу на плитке перед ним, но это только для того, чтобы не смотреть в сторону, где воин стягивает с себя верх от кимоно, обнажая могучий торс перед девушкой, подготавливающей тряпочку, воду и целительную смесь. — Ох, совсем забыла, — охает вдруг Элинор, ударяя себя по лбу. Она подбегает к кумихо и спешно вручает всё это ему в руки вместо кружки, что забирает с собой, и подталкивает опешившего юношу к сидящему на табурете Чонгуку. — Мне нужно приготовить для вас еду, а ты пока позаботься о его царапинках, — воркует та, тут же покидая помещение и махая им. — Ца-царапинки? — тихо выдавливает из себя Чимин, скользнув взглядом по длинным полосам на накаченном торсе. — Я же говорил, что бывало и хуже, — спокойно произносит Чонгук, уже тянувшись было к тряпочке, чтобы самостоятельно обработать. Однако другой от него отворачивает предметы, напротив умещаясь на стульчике, и демонстративно фыркает: — Не дёргайся! Он еле заметно губы надувает, с нависшей виной принимаясь аккуратно вытирать засохшую кровь, начиная от верха груди, заканчивая в нижнем углу живота. Мужчина дышит равномерно, не шевелится, просто смотря на то, как маленькие мягкие пальчики, что слегка подрагивают, когда касаются к его смуглой коже, смачиваются в воде с тряпкой, выжимая алую жидкость. А после на кончики берёт немного зелёного вещества, размазывая по ранам. — Не больно? — поднимает глаза Чимин, понимая, что, должно быть, ощущения явно неприятные. — Или легендарный воин совсем не чувствует боли? — Просто я испытал её слишком много в своё время, — пожимает плечами тот. Проходит ещё некоторое время в молчании, пока не заканчивается целебная мазь, и кумихо берёт бинты. В голове прокручивается множество вопросов, даже ещё не сформировавшихся, а так же варианты того, как начать хоть с какого-то. — Ну давай же, спрашивай, — вдруг выдыхает Чонгук, приподнимая руки, чтобы его торс могли обогнуть лентой. — Ты совсем не умеешь скрывать эмоции. — Зато у тебя это выходит отлично, — бубнит тот, аккуратно работая с бинтами. — Вы не виделись с Элинор со времён войны? — Да, — кивает он, задумываясь. — Я не знал, что она так же жила все эти годы. — Значит, у неё есть часть твоего артефакта? Мы достигли цели? Или это её артефакт, потому вы одинаково долго живёте? А не подойдёт её артефакт для исполнения миссии? Словесный поток непроизвольно вырывается изо рта, он напирает так, что вперёд поддаётся, сокращая расстояние между ними в опасно-щекотливое. И вздрагивает, слыша хриплые смешки мужчины, что ощущаются горячим дыханием на своём лице. — Болтливый, шумный лисёнок, — приподнимает уголки губ и снимает с его головы свою шляпу-саткат, понимая, что в этом месте они в безопасности. — Пока мы добирались сюда и ты дремал, мы поговорили с Элинор: она не знает, где половина моего артефакта. Не забывай, что она хранительница времени — её сила куда могущественнее, чем кажется. И, к сожалению, все артефакты Преданных были уничтожены, кроме моего. Вмиг воин хмурится, в благодарности кивая кумихо за перевязанный торс, и медленно одевается, отчего тот в неловкости глаза переводит. — Я чувствую, что Элинор очень сильна. И красива, мила, заботлива… — проговаривает тот, вспоминая исходящую от неё энергию и решив сменить тему про артефакты и команду Чонгука, которую он потерял. — Ты любил её? И сам же впадает в ступор, до крови язык себе прикусывая и перебарывая желание врезать самому себе за такое. Сердце так сильно забивается в груди, а на мраморной коже личика вспыхивает румянец. Внутри перемешивается водоворот эмоций, от которых среди белых волос встают дыбом предательские ушки. Ещё хуже становится, когда поражённый Чонгук оборачивается к нему, вскинув брови и с недопониманием глядя на не знающего, куда себя деть от стыда, юношу. Только тот набирает побольше воздуха и рот раскрывает, чтобы оправдаться насчёт такого дурацкого вопроса, как мужчина отворачивается от него, а у Чимина живот скручивает от того, что он смог заметить. Эти тоскливые, одинокие глаза со скрытой от всех болью. — Я… любил лишь одного, — с хрипотцой говорит тот, незаметно сжимая кулаки. — Того, кого ищу уже триста лет, бродя по этой проклятой земле, всё ещё живя лишь потому, что мы дали друг другу обещание. Он… он обещал, что найдёт, а я, что дождусь. Ушки кумихо жалобно вниз опускаются, сердце сжимается в горестной печали от этих слов, а руки к груди складываются. Ведь рёбра болезненно трещат от груза, что носит в себе этот человек перед ним. А так же от, пускай и детской, обиды, что сердце мужчины уже отдано кому-то, ради которого он столетия в одиночестве проживал. Чимин не контролирует своё тело, двигающееся вперёд. Мгновение — тонкие ручки в белом, перепачканном грязью и кровью кимоно, смыкаются на поясе застывшего Чона, а лицо утыкается в его спину. — Послушай, Чонгук, — тихо начинает девятихвостый лис, сильнее обнимая его, — мы ведь договорились, что ты поможешь мне в этом походе, а я обязательно помогу тебе найти его — так и будет, хорошо? — Хорошо. И они продолжают так стоять, забирая душевную тягость и скрытую боль один одного, поддерживая без слов больше, чем какие-либо монотонные речи, помогая двум сердцам успокоиться.

***

Отоспавшись весь день, отдохнув и набравшись сил, все готовы к дальнейшему путешествию, только вот куда, не знал никто, кроме хранящей молчание, задумчивой Элинор. Она вместе с Чимином и Чонгуком остаётся в доме, разглядывая карту и размышляя над тем, что делать дальше. Казалось, даже маленькие цветочки редкого вида, растущие только в такой местности, юноша срывает с особой аккуратностью, точно боясь причинить боль. Они фиолетового цвета, подходят под пояса и атласные ленты на кимоно Тэхёна, что, сидя на корточках, прижимает к себе маленький букетик, глубоко вдыхая аромат. Взгляд поднимается, тут же натыкаясь на ещё один милый цветок чуть дальше, и он встаёт, порхая к нему, чтобы дополнить им свою красоту в руках. Глаз с него не сводит, уголки губ слегка приподняты, а сам служитель уже было наклоняется, потянув руку… как вдруг грубая тёмная обувь наступает именно туда. — М? Ты что-то уронил? — Юнги удивлённо бровь выгибает и пугается, когда юноша драматично падает на колени, — Тэхён, что случилось?! Тот лишь жалобно смотрит на ногу растерянного мужчины, сбитого с толку, голову опуская и горестно вздыхая. Принц же тогда поднимает ступню, под которой втоптан в землю фиолетовый цветочек. На самом деле, он не знает, как на это реагировать. Подумаешь, обычное растение, но почему тогда зубы неслышный скрип издают из-за ужасного кольнувшего чувства в груди? Почему вообще его высочество должно себя чувствовать виновато из-за какого-то дурацкого цветка? Мин желваками играет в раздражении на самого себя и всю нелепость ситуации, а глаза сами собой рыщут по земле. Он быстро метается в сторону, небрежно срывает чуть ли не с корнем цветок, наверное, такой же — разницы он совсем не видит, и возвращается к отряхивающемуся юноше, протягивая ему стебелёк с лепестками. — На, — кратко выпаливает, настойчивее тряхнув. У Тэхёна глаза расширены, под рёбрами что-то щемит, и руки несмело «спрашивают»: «Это… мне?». — Не мне же, — фыркает тот, отводя взгляд, выглядя сейчас так, будто делает самое большое одолжение в мире. А юноша с этого улыбается, берёт цветочек и, не понимая, что на него находит, приближается к нему, смелеет, осторожно втыкая растение за лобную ленту мужчины меж светлых волос. Юнги застывшей статуей стоит, дыхание задержав, неотрывно наблюдая за взмахами пушистых ресничек и тем, как расплываются сладкие губы в самой прекрасной улыбке. А дальше и вовсе млеет, когда ладошка опускается на сторону лица, где страшный шрам перекрывал кожу, сверху на него укладываясь. Тонкие пальцы обдают приятной прохладой и почти невесомо гладят. И так же внезапно Тэхёна передёргивает, когда в голове что-то щёлкает. Он — слуга, простолюдин, обычный священнослужитель, который не смеет так вести себя перед своим господином, тем более позволять себе такие вольности. Его лицо искажает испуг, и он руку собирается было отдёрнуть и назад отойти, но Юнги, предвидевший это, хватает его за кисть и тянет на себя. Другая рука опускается на тонкую талию, и уже в мизерном расстоянии друг от друга юноша робеет, начинает вырывать и стараться кланяться. Одними губами постоянно прощения просит, склонив голову. — Хватит, прекрати, — сипит принц, пытаясь задержать его, прижав к себе, но тот умудряется развернуться, потому приходится применить силу, встряхнуть его и сурово рыкнуть: — Я сказал: прекрати! Держит его крепко, а после вовсе фиксирует голову за подбородок, поднимая на себя его карамельные расширенные глаза, в которых читается мольба и испуг. Как же Тэхёну хочется объяснить всё наследному принцу, поведать ему без рук в захвате, что они не должны так вести себя. Что это противоречит абсолютно всему. — Несправедливо, — сквозь сжатые зубы процеживает Юнги. — Чёртова несправедливая жизнь. Почему всё так, Тэхён?.. Хватка слабеет, и юноша назад отходит, пошатываясь, жалобно ломая брови и жестикулируя: «Вы будущий правитель, господин Мин, вам придётся вступить в брак и породить наследника. Я же сирота из Храма без родословной и звания, к тому же немой калека…». Его затыкают сразу глубоким поцелуем, от которого ножки подкашиваются и сердце из груди вырывается. У Тэхёна слёзы в глазах, и он снова пытается вырваться, отталкивая от себя настойчивого принца. Как вдруг происходящее прерывается очень громким, пугающим рёвом, раздавшимся по окрестности. Оба вздрагивают, и Юнги машинально катану выхватывает, будучи наготове атаковать возможную угрозу, за свою спину заводя юношу. Только вот их в разные стороны раскидывает тёмной магией соскочившее со скалы создание из сгустков мрака Бездны и мира Теней. Оно рычит и уже кидается сперва на самурая с оружием, как из дома в мгновение ока вылетает тёмная фигура с блеснувшей чёрной катаной в сгущающихся сумерках. Чонгук молниеносно ударяет существо ногой по раскрытой пасти, ещё раз с другой стороны и после замахивается, прокручивается в прыжке и ловко рассекает шею запищавшей твари. — Поднимайтесь, нужно уходить отсюда! — кричит тем двоим, перекручивая в руке катану и разрубая ещё одну мелкую сошку, несущуюся к ним с гор вместе с ещё несколькими разными по габаритам. — Как они нас нашли?.. — сглатывает Элинор, выбежавшая следом на улицу. А в следующий момент вместе с гадким детским смехом, казавшимся знакомым, откуда ни возьмись образуется тот самый ребёнок-демон из пещеры искажённого пространства. — А вот стоило мешать мне играть! — злобно щурится тот, кидая в девушку магические шары тёмной энергии, попадая по ней и отшвыривая. — Я сказал им, что ты мне мешаешь. Очередную атаку отражает невидимый щит подоспевшего Чимина, кинувшегося к ней на помощь, поднимая её с земли. Иекай, демон, ещё больше злится увеличивая мощь ударов, приходящихся по щиту. Как вдруг боковым зрением замечает, что на него направляется лезвие. Успевает отскочить на своём туманном облаке, которое же с замаха рассекают. — Я же говорил, что жопу тебе надеру. Юнги бьёт демона с рогами в грудную клетку, пинает ещё несколько раз, пока не заносит над ним меч. У Иекая страх на скривившемся личике, рожки прячутся вместе с красными глазами — на безжалостного воина теперь смотрит, казалось, обычный ребёнок. Только вот его руки задерживает Тэхён, отрицательно головой мотая, отчего катана в сторону косится, а принц гортанный рык издаёт. Понимает, что тот слишком добр. Настолько добр, что даже демона убить не позволит. А вот Иекай тут же сменяет выражение лица, растягивает на губах злорадную улыбку, начиная громко смеяться и выпускать в них сгустки магии, пуляя по отскакивающим Киму и мужчине. — Глупые, глупые людишки! Вы такие смешные, не могу! — продолжает зловеще смеяться и атаковать, пока пробегающий мимо Чонгук, сражающийся с тварями из Бездны, просто-напросто не перерубает ему голову. У кумихо совсем нехорошее чувство внутри возрастает с каждым быстрым движением тела могучего воина, явно входящего во вкус истребления этих существа — вкус того, чем он занимался на Великой войне и после неё. И тревожность грудную клетку в оковы стягивает, пока Чимин своим зорким лисьим взглядом видит выражение лица Чонгука. Такое пустое, бесчувственное. В его глазах стеклянная дымка безжизненного взгляда. Движения его становятся точно ещё более агрессивными и быстрыми, а катана в руках будто часть его самого. — Что не так с этим буйволом? — сглатывает наследный принц, который никогда не признается, что даже у него холодный пот выступил от того, как же герой трёхсотлетней войны сражается с нечистью, даже не подпуская их к ним. — Нет, нет, нет, только не это, капитан, — испуганно шепчет Элинор, глаза округляя, которую слышит только поддерживающий её юноша, за которого она цепляется. — Чимин, достучись до него прямо сейчас, иначе будет хуже! Чонгук же на себя не похож совсем, дышит через раз, не слышит даже, как его зовёт дрожащий звонкий голос, не реагирует никак, продолжая стоять в своей боевой стойке, умело рукоять прокручивая меж пальцев, готовый вот-вот продолжать биться, хотя все твари уже перебиты. Все застывают, вросшись в землю, с затаившим дыханием наблюдая за тем, как юноша сперва медленно волочет ноги, после ускоряется и срывается на бег, выкрикивая имя потерявшего контроль воина. Тот вмиг разворачивается, так хладнокровно смотрит на кумихо, точно не узнавая его, крепче сжимая рукоять и замахиваясь для удара. Но вот Чимин, лишь хвост появившийся поджав, даже не замедлился, зажмурившись, просто налетает на мужчину, потерявшему равновесие из-за внезапной тряски и потери бдительности. Чонгук плюхается назад, кумихо падает сверху, цепляясь за чёрное кимоно и носом утыкаясь в его шею, весь сжимаясь. — Ты не один, Чонгук, не один, — шепчет он, сдерживая дрожь в голосе и теле. — Мы найдём его, слышишь? Того, кого ты ищешь все эти годы — и ты снова можешь быть с ним, только приди в себя… Ты, в-варвар, приди же в себя, варвар, изверг… Хриплый смешок, вибрация по телу от этого и Чимин только голову было поднимает на усмехнувшегося мужчину, как его в ответ обнимают, положив ладонь на его затылок, устало прикрыв глаза. — Вредный лис, — на одном выдохе хрипит Чон, слабо улыбаясь от того, что ушки кумихо щекочут нос.

***

Элинор нервно расхаживает перед собранными у камина тремя членами отряда, пока Чонгук отправился на разведку. Она выглядит особенно встревоженной, взгляд по сторонам всё время мечет, явно не представляя, как подобрать нужные слова. — Выкладывай всё, как есть, — конечно, первым теряет терпение принц, сложивший руки на груди, опираясь о стену дальше всех. — Это не ваше бремя, — вздрагивает девушка, обводя его и безмолвного служителя глазами, — но если не вы, то никто другой не сможет спасти этот мир. Бездна становится сильнее — скоро такие же твари заполонят весь мир и будут пожирать человечество. История повторится вновь, если ничего не предпринять. — Что мы можем сделать? — сглатывает Чимин, сжимая кулачки. — И почему ты решила не ждать Чонгука…? — Капитан не будет участвовать в этом. Вернее, не в этом временном потоке. Она начинает копошиться, бросив столь загадочную фразу, избегая шокированных, вопросительных взглядов, собирая в некий мешок различные вещи. Тэхён брови домиком ставит, неловко тянет друга за рукав, указывая на странную девушку в и так понятной просьбе. — Мы не понимаем, — всё же произносит тот, как ему в руки вручают некое ожерелье, а увесистый мешок с вещами кидают хмурому Юнги. — Послушай, — тревожно начинает та, — все послушайте: единственное, что может запечатать Бездну — артефакт Чонгука. После войны его разделили, а капитана заключили в пятилетний сон — потому совсем неизвестно, что там произошло и как так вышло. Я отправлю вас в то время, триста лет назад, чтобы вы могли сами забрать вторую половину той кисти с его катаны. В помещение нависает гробовое молчание, прерываемое треском брёвен в камине и краткими вздохами. Чимин аж на ноги подскакивает, на его лице застыл ужас и шок, пока девушка не накрывает его руку своей, в которой лежит амулет на подвеске. — Чимин, помоги ему, — уже к нему одному обращается, осознавая, что тот знает, о ком она говорит, а в её глазах скапливаются крупные слёзы. — Он… он столько пережил, ему через столько пришлось пройти, — Элинор всхлипывает, по её щекам течёт жгучая жидкость. — Он потерял себя в последние годы войны и был таким, каким вы увидели его сегодня. Ты поймёшь, всё поймёшь, когда сам увидишь его историю — прошу, в том времени, помоги ему справиться… Юноша открыто дрожит, по коже мурашки бегут и тысяча мыслей в голове перекручивается, пока он пытается переосмыслить услышанное и принять это. — Это всё, конечно, трогательно, — вмешивает Юнги, подходя к ним ближе, — но разве возможно переместить всех нас в прошлое так далеко? «А ведь точно — для этого необходим огромный магический резерв сил и энергии, коим даже не все верховные адепты светлых магов не обладают» — задумывается Тэхён, поглядывая на своего товарища и кратко на принца. — Я-я могу, — шмыгает носом девушка, распрямляя плечи и успокаиваясь. — Вас одновременно будет перекидывать в разные промежутки прошлого. От начала войны, во время и до конца. Вы окажитесь у Храма Поднебесья, отдайте адептам это, — кивает на загадочный амулет-ожерелье в руке Чимина. — Вам помогут, а вы в ответ помогайте всем в процессе, прошу. Время скоротечно, проворно, оно расставляет всё по местам. Во временном потоке жизни всё взаимосвязанно — не забывайте. Все трое переглядываются, непроизвольно вместе ближе становятся, отчего становится немного спокойнее, а каждый свои тревоги внутри хранит и размышляет над тем, что же их ждёт… в прошлом. — Готовы? — Элинор назад отходит, набирает в лёгкие побольше воздуха и опускает веки, концентрируясь на собственной силе внутри. Комната насыщается безумно сильной магической энергией и всепоглощающей аурой, распространяя свои красные нити, развивающиеся из длинных волос по всему пространству. Девушка непрерывно нечто шепчет, а когда распахивает большие глаза, то в них можно было разглядеть молниеносно сменяющиеся потоки времени, сопровождаясь событиями и моментами. — Так, вопрос, — внезапно подаёт громкий голос принц, — если мы помрём в том времени, то и в…? Яркая вспышка белого света — всё вокруг точно взрывается, расщепляясь на молекулы, и их сильно встряхивает. Колени дрожат от пространственного и временного перемещения, в теле странная слабость, а в ушах звенит. Полная дезориентация и конфуженное состояние. Вместо комнаты уютного домика их выкидывает на холм, вынуждая с ног свалиться и схватиться за головы, охая и оглядываясь по смутно знакомой местности для служителей. — То и в настоящем, конечно же, тоже, ваше высочество, — сипит Чимин, в догадке отвечая на ранее заданный принцем вопрос, делая глубокий вздох. Воздух чистый и тёплый, а ноздри пробивают до дрожи родной запах особых благовоний. Он тут же разворачивается и идёт куда-то, слыша, как те двое ступают за ним. А уже за холмом открывается вид на необычайно красивое, большое и светлое святилище, с мраморной плиткой, фонтаном и священными деревьями сакуры, с колонами и свисающими с них тканями. — Тэ, это дом, это наш дом, — кумихо сжимает ладошку друга, закрывшего рот свободной рукой от вида Храма Поднебесья. Конечно, выглядит он немного иначе, нежели спустя такой промежуток времени. Собственно, как и вся сменившаяся местность вокруг, по которой они сейчас проходятся, приближаясь к святому месту. — Мне одному это всё не нравится? — вставляет своё оглядывающийся Юнги, не зная, что и чувствовать, как себя ощущать вообще в этой всей напрягающей ситуации. — То есть нас просто швырнули в совсем иной мир Великой войны, ничего не объяснив, не предупредив об, эм, правилах перемещения во времени, не рассказав про то, где искать артефакт и нашего могучего воина… И тут, только они заворачивают в раскрытые ворота Храма, как в Чимина врезается подросток, совсем ещё юный мальчишка с чёрной копной волос, только-только отросших почти до плеч. — Ох, простите-извините, пожалуйста! — тот виновато кланяется в девяносто градусов, отскочив назад, как большие оленьи глаза поднимает на удивительно красивого юношу с необычайными белыми волосами и теряет дар речи. Хватает одного брошенного взгляда, чтобы узнать в щупленьком, но вытянутом и красивом «ребёнке» с такими невинными, чистыми и искрящимися жизнью глазами того, кто заставляет сердце трепетать в груди. У Чимина ком в горле, любые слова забываются, а у Юнги челюсть буквально о землю лязгает, пока он пальцем тыкает в него. Тэхен же быстро опускает его руку вниз, даже будучи в шоке, понимая, что это невежливо и уж очень странно, когда незнакомый мужчина будет указывать на мальчишку. — Не зашиби никого, юноша! — хрипит старичок адепт за воротами Храма, к которому был повёрнут в смущении от красоты незнакомца перед собой чешущий затылок Чонгук, широко-широко улыбающийся. — Е-eщё раз прошу прощения, спешу в деревню! — обращается тот к застывшему кумихо, в последний раз запоминая эти волшебные чарующие глаза, всё ещё улыбаясь. А от его улыбки так сильно сердце сжимается. Эта улыбка счастливого беззаботного мальчика, не знающая боли и страданий, а взгляд детский, ещё не видящий смертей и крови. Пак не знает, почему, но бежит следом за ним в каком-то глупом желании обнять и прижать к себе, не позволив бы пережить то ужасное, по рассказам выросшего Чона, что этому мальчишке придётся ещё ощутить. И он застывает в полнейшем ступоре, когда взору с высокого холма у скалистой местности, где расположен Храм, предстаёт деревушка в низине. Туда и бежит вниз по ступеням радостный Чонгук с яркой улыбкой и корзиной освещённых трав, где у подножия его ждут маленький, видимо, братик и сестренка. Чимина словно молнией прошибает, он глаза распахивает и руками закрывает рот, не позволяя жалобному болезненному стону вырваться. Ведь эта единственная деревня возле Храма Поднебесья была зверски уничтожена, просто стёрта с лица земли во время Великой войны. И именно в этот момент, почему-то, после встречи с маленьким Чон Чонгуком, о котором после будут слагать легенды, у всех троих холодок пробегает вдоль позвоночника, а конечности немеют. Они в полной мере принимают осознание, что на самом деле очутились в далеком, трёхсот летнем прошлом, наполненном скрытыми тайнами, которые только предстоит узнать.