Sayonara

Внутри одной комнаты, что, видимо, служила господину Ли, прежнему владельцу поместья, рабочим кабинетом, полный бардак со всяческим хламом. Заваленные стеллажи с древним содержимым, покрытым слоями нетронутой пыли. То были многочисленные рукописи, различные кисти, сосуды для загустевших чернил, колбы и расчёты с таблицами. Мин Юнги просматривает старые книги, оперевшись плечом о стену и аккуратно перебирая страницы хлипкого пергамента. Он увлекается в изучение текстов различного характера и личные заметки его учителя, что теряет счёт времени. Задумчиво сведя брови, мужчина даже не слышит тихих шажков, лишь только когда на стол опускается увесистый поднос с тарелками, создавая характерный шум, он глаза поднимает на юношу, убирающего всё лишнее со стола. — Ты единственный можешь так незаметно подкрасться ко мне, — захлопывает книгу. «Господин, уже темнеет, я приготовил еду — вам стоит поесть» — жестикулирует Тэхён, принимаясь расставлять всё и аккуратно разливать найденное в подвале вино. — Я сам могу это сделать, — быстрым шагом приближается тот, перехватывая сосуд, — ты не прислуга, чтобы меня обслуживать. «Прошу прощения…» — отходит назад, слегка кланяясь. Принц скептически обводит взглядом составляющее подноса, что было рассчитано на одну персону. А Тэхён уже разворачивается, собираясь было уйти, как к нему обращаются с раздражёнными нотками в голосе: — Хватит вести себя, как слуга: приноси сюда свою порцию, мы будем есть вместе. И уже через некоторое время они сидят на подушках у поставленного мужчиной столика для приёма пищи. У Кима всё тело напряжено, глаза всегда опущены и жуёт медленно. — Кхм, а где эти…? — прерывая нависшее молчание, спрашивает Юнги, кивая в сторону двери, внимательно глядя на объяснение юноши о том, что Чимин впал в астральное состояние в святилище, а воин сказал, что останется там с ним. Это значит, что они наедине в целом доме. Принц неслышно хмыкает своим мыслям, думая, что поэтому-то Тэхён такой нервный и напряжённый. Он тянется за сосудом с вином, добавляя себе и наполняя пустую чашу, протягивая её удивлённому юноше. Но отказывать господину тот не хочет, потому вежливо принимает и одновременно с ним прислоняет к губам, делая небольшой глоток. Жгучая жидкость стекает вниз по горлу, оставляя после себя горечь и неприятное жжение. Тэхён так очаровательно жмурится, вжимая голову в плечи, что у Юнги сердце ёкает, а на лице образуется улыбка после краткого смеха, с которым он тянется через стол к служителю Храма, забирая от него чашу с выпивкой. — Кое-кто слишком неженка для вина? — в усмешке изгибает бровь и, не сдержавшись, вновь к нему тянется, большим пальцем вытирая алую капельку виноградного алкоголя с уголка его губ. Они оба застывают от этого движения, пока внутри трепет возрастает, а Юнги опускает на них глаза и очерчивает подушечкой пальца. — Да, они созданы только для нежных поцелуев, — видимо, он сам же отвечает на свой вопрос, привстаёт и, подцепив острый подбородок, подняв его выше, почти невесомо прикасается к ним. У Тэхёна ещё привкус крепкого вина во рту, и, кажется, он пьянеет от остатков алкоголя на языке принца, переплетающегося с его. Веки опускает с дрожащими ресницами, всё ещё с очевидными сомнениями отвечая на слабый поцелуй. До момента, пока в голове не щёлкает это чёртово «запретно!». Он судорожно тянет носом воздух, отворачиваясь от него и поджимая губы в полоску. — Не смей, — хрипит Юнги, непроизвольно сжимая кулаки и зубы. — Не смей сейчас прятаться за статусами и правильным-неправильным. Если бы я не был принцем, ты ответил бы на мои чувства? Тэхён молчит, каждой клеточкой тела ощущая нависшее напряжение в воздухе, слыша только своё колотящееся в груди сердце. А в следующий момент Юнги с места подрывается, бесцеремонно цепляет тканью одеяния блюдо, обходя маленький столик и нависая над сжавшимся юношей. Он фиксирует его подбородок пальцами, заставляя смотреть на себя. — Ну же, ответь, — в голосе мольба проскальзывает и возрастающая злость на несправедливость их происхождений, и уже жёстче спрашивает: — Ответь мне, Тэхён: было бы тогда всё иначе, ты бы принял мои чувства? Тот лишь беспомощно губы кривит, в глазах наливаются слёзы. Так хочется наплевать на всё, позволить мужчине целовать себя, прижимать к себе и полностью забыться. Но всё же в душе какой-то страх перед ним самим, перед своими чувствами к нему, что сдавливают горло. Он так сильно боится обжечься о свою жалкую любовь, ломающую рёбра изнутри. Боится, что будет невыносимо больно в конце, ведь знает, что иначе быть не может. Но... но какая же разница, что будет в конце, если именно сейчас самый подходящий момент? Сейчас или никогда. «Да» — беззвучное движение губ, и Юнги всё понимает. Он вдруг падает перед ним на колени и стягивает с себя золотистую лобную ленту, обозначающую его статус. «Господин, что вы…?» — жестикулирует Тэхён, замирая со сжавшимся сердцем, буквально сверху вниз глядя на мужчину. Следом за лентой тот и золотую имперскую заколку с хвоста убирает, выбрасывая это всё в сторону вместе с верхним богатым одеянием. Длинные волосы цвета светлой пшеницы спадают плавной рекой вниз по плечам и спине. — Ну вот, — хрипит тот, поднимая на него взгляд, — я не твой господин, не наследный принц: просто влюблённый мужчина, стоящий перед тобой на коленях. И берёт руку застывшего юноши, переставшего даже дышать, пока его тыльную сторону ладони целуют. Губы скользят выше, закатывая ткани рукавов, покрывая карамельную кожу влажной дорожкой до локтя. А после он опускает ладонь на его затылок, потянув к себе, чтобы впиться чувственным поцелуем. Тэхён отбрасывает абсолютно все страхи, давая себе самую огромную вольность, утопая в ощущениях. Внутренности перекручиваются, всё тело пробирает приятная дрожь, которую пускают горячие прикосновения Юнги. Он напирает ещё больше, углубляя поцелуй и обхватывая за талию, вжимая его в себя. Из-за положения раздвинутых стройных ног, между которыми устраивается, ткань задирается, слегка их оголяяя, а Мин опускает ладонь, поглаживая их и скользя выше. Юноша вздрагивает, когда пальцы стискивают мягкое бедро, коленки хочет непроизвольно свести, но мужское тело, прижимающее его к полу, не позволяет. Ему так приятны эти страстные ласки, когда губы вовсю терзают чувствительную шею, спускаясь ниже к груди, цепляя зубами его сосок, а руки блуждают внизу, сжимая ягодицы, гладя поджатые ножки. А Юнги не может перестать трогать его, целовать и смотреть. Так хочется быть ещё ближе, быть одним целым, покрыть каждый миллиметр податливого тела поцелуями. — Ты прекрасен, Тэхён, так красив и непорочен, — шепчет он прямо в красное ушко, наслаждаясь смущённым выражением румяного лица, постепенно избавляясь от мешающей одежды. Тот вздрагивает, испуская судорожный вздох, а карамельная кожа мурашками покрывается, когда Юнги обводит внутреннюю сторону его бедра, вызывая совершенное новые ощущения. В самом низу живота стягивается тугой узел, в то время как возбуждение мужчины уже давно упирается в его ногу, отчего дышать становится всё труднее с каждой секундой. — Как только я увидел тебя, четыре года назад, на той площади, сразу возжелал, — продолжает интимно шептать, покусывая его кожу, горячим языком проходя по ней, а кончиками пальцев проводя по его паху. — А после с каждым днём понимал, что ты в сознании моём всё больше застревал, проникая по венам в самое сердце… Тэхён тает под его ласками, внутри всё сводит от этих слов, но он весь сжимается и по инерции упирается в мужские плечи, испуганно глаза округляя, когда его касаются там, где не касался никто. — Не бойся, — хрипит тот, уводя его приоткрытые губы в краткий поцелуй, бесстыдно раздвигая две мягкие половинки, вынуждая юношу покрыться густой краской и голову повернуть от усмехнувшегося мужчины. — Какой же ты невинный… я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Его ладонь опускается на щёку, возвращая к себе его лицо, ещё раз целуя мягкие бутоны, но уже более страстно, несдержанно. Он отстраняется лишь для того, чтобы два пальца покрыть слюнями и приставить их к тугому колечку мышц, что пропадают в нём. — Расслабься, Тэхён~а~а, — сладко протягивает принц, растягивая зажмурившегося от новых, неприятных ощущений юношу. — Потерпи, потерпи немного. Тот жмурится, цепляется за оголённые плечи, а лицом утыкается в его горячую шею, поджимая пальчики на ногах. Его трясёт в лёгком предвкушении, когда пальцы уже легче двигаются в нём, раздвигаясь на манер ножниц, а когда кончик касается простаты, его передёргивает в новой пульсации. Глаза расширяются с раскрытым ртом, ладони обхватывая предплечья Юнги, что хрипит от давящего на голову возбуждения и желания наконец всецело заполучить себе его. Тэхён постыдно краснеет и глазами метает из стороны в сторону, чтобы не смотреть на то, как слегка выпрямляется на коленях полуголый господин, свою же сочащуюся сперму размазывая вместе со слюнями по твёрдой, стоящей колом плоти. И сердце из грудной клетки вырывается прямо навстречу к тому, чью стать обтекают удивительно красивые светлые длинные волосы. К ним так сильно хочется прикоснуться, но руки опускаются вниз и хватаются за ткани одеяний на полу, сжимая их, когда Юнги опускает ладони на его талию, а разбухшая головка раздвигает тугие стеночки кольца мышц. Он помогает себе пальцами, раздвигая две половинки, и склоняется ниже к напрягшемуся телу. — Т-ш-ш, не сжимай так, мой прекрасный цветок, — шепчет, покрывая поцелуями его выпирающие ключицы, успокаивающе оглаживая плавные изгибы. — Тише, тише, вот так… Член медленно и болезненно входит глубже, заставляя того выгнуться, закусить до крови губы и издать жалобное подобие скулежа и мычания. Юнги же гортанно полу-рычит, полу-стонет, оглаживая карамельную, уже влажную кожу. От узости искры из глаз и сорванный с губ стон, в то время как Тэхён давится воздухом, а по щекам непроизвольно хлещет пара слезинок. Больно, жарко, стыдно. Юноша поджимает ноги в коленях, кривясь от неприятных ощущений. Одновременно его отвлекают сладким поцелуем и начинают двигаться, в своих руках сжимая его талию, скользя ниже на поясницу и бёдра, так чувственно сжимая их, пока языки сплетены вместе. Голова идёт кругом, Ким даже не понимает когда прекращается поцелуй и с его лица уже стирают губами соленую жидкость. Ощущения становятся другими: яркими, такими острыми и приятными. — Мой, ты только мой, Ким Тэхен, — низко стонет принц, шире раздвигая стройные ножки, толчки делая резче, чувствуя, что тело в его руках наконец расслабляется и легче принимает в себя плоть, а на лице уже блаженство. — Никто больше не смеет касаться тебя так, кроме меня — ты мой. Юноша запрокидывает голову, ведь боль вовсе сменилась приятным наслаждением, от которого сладостная нега растекается по всему телу. Сознание прокручивает услышанные слова раз за разом, изнутри трель отдаёт дрожью по всему телу. Он всё же решается и тянет чуть подрагивающую руку к его волосам, передние пряди беря в ладонь и проводя по ним вдоль с неким потаённым восторгом в блестящих глазах, отчего сердце наследного принца совершает кульбит. «И вы будьте моим, господин, пожалуйста», — судорожно вздыхая, умудряется небрежно жестикулировать Тэхен, краснея ещё гуще. — Уже твой: и телом, и душой, — интимно шепчет мужчина через вздохи и пошлые звуки разгоряченных тел, не переставая быстро толкаться в него. Так приятно, что хочется выть. Это ненормальное, такое запретное, но лучшее и кажущееся сейчас правильным наслаждение. Ким бесстыдно принимает в себя горячий скользкий член, истекающий спермой, и обволакивает принца руками за шею, прижимаясь к хрипло стонущему принцу, что в ответ страстно обнимает его, закидывая его ножку на свой пояс. И через несколько глубоких толчков, когда головка проходится по чувствительному комку мышц, Тэхён весь изгибается в конвульсиях оргазма, в спине прогибаясь. Он жмурится, обильно изливаясь себе на живот, почти не соображая, что в него ещё с безумной страстью толкаются, делая последние рывки. А через мгновение уже и Юнги кончает с протяжённым стоном, наваливаясь сверху на юношу, подминая под себя. Выравнивает дыхание, глядя на столь прелестного, румяного и взъерошенного юношу, не в силах оторвать от него взгляд. Тот аккуратно руку поднимает, ладонью покрывая чужой шрам на половину лица, поглаживая щёку пальцем. Они несколько минут просто смотрят друг на друга, прижавшись оголёнными телами, деля тепло и свёрнутый воздух на двоих, пока служитель Храма не притягивает его к себе, мягко целуя. Видимо, это именно безмолвное тёплое признание, на которое наследный принц с чувствами отвечает.

***

Довольный и сытый, Чимин лениво тянет вверх руки, вытягиваясь стрункой у самого края озера. После двенадцати часов восстановления энергии в астральном состоянии тело легко, разум чист, магический резервуар внутренней силы наполнен. Странное поведение подозрительной парочки внутри дома напрягло и навеяло на определённые мысли, но он даже не успел грозно посмотреть на принца, ведь Тэхён тут же вступил в защиту. Правда, с выдающим его румянцем, бегающими туда-сюда глазами и очевидными "следами" на шее. Кумихо просто совсем не хочется, чтобы его друг страдал от окрыливших его чувств и боли от этой несправедливой любви, которой не суждено стать одной из тех красивых историй «и жили они долго и счастливо…». Потому понимает, что снова придётся завести этот неприятный разговор с ним. Пребывая в своих мыслях, он до взвизга и вскакивания пугается, когда из воды вдруг выныривает нечто большое, расплёскивая воду. — Варвар, не пугай так! — хватается за сердце тот, приседая на корточки, пока усмехнувшийся мужчина подплывает к берегу, опираясь о него мускулистыми руками, слегка приподнимаясь. — Не хочешь присоединиться ко мне? — склоняет голову набок, глядя на юношу и мягко беря его за руку. — Или лисы не любят воду? — Пф, я отлично плаваю, — фыркает Чимин, но улыбается, переплетаясь пальцами с его мокрыми. Его чёрные волосы прилипают к сильному телу и лицу, капли воды очерчивают перекатывающиеся мышцы. И Пак не сдерживается: касается их подушечками, очерчивает контуры на плечах и руках, за чем с интересом следит Чонгук. — Кошмар, ты как лохматый бродячий пёсик, — хихикает юноша, перебирая его криво обскубленные волосы разной длины. — Жди здесь, я сейчас! Он подбирает подолы одеяния и спешит внутрь под взглядом, полным недоумения. И быстро возвращается с острым ножом в руках, усаживаясь на колени на самом краю берега, требуя, чтобы Чон развернулся. Тот всецело ему доверяет, потому слушается, но кидает через плечо: — Только уши мне не отрежь. — Вот возьму и отрежу, если будешь дёргаться, — с улыбкой бубнит Чимин, принимаясь аккуратно перебирать мокрые волосы, изучая их различную длину. А после уже отрезает ненужные, выбивающиеся пряди, подгоняя их под один уровень. Чонгук расслабленно облокачивается о край земли, прикрыв глаза и довольствуясь касаниями кумихо, что периодически оглаживает его плечи, водой смывая с них спавшие волосинки. — Ну что, теперь я похож на красавца? — приподнимает уголки губ мужчина, когда другой заканчивает, откладывая лезвие и проводя пальцами вдоль состриженных почти до плеч волос. — Теперь ты не похож на бродячего негодяя, — усмехается Чимин, беря его лицо в свои ладошки, склоняясь ближе к нему, чтобы легонько поцеловать его в большой нос. Но после Чонгук приподнимается из воды, сталкиваясь с ним губами, уводя в глубокий поцелуй. Как вдруг резко тянет за собой, опрокидывая в воду прямо в одежде. Юноша выныривает с громким вздохом, в возмущении вскидывая брови, начиная колотить смеющегося воина: — Да ты просто самый настоящий варвар! Кто ж так делает?! У меня и одежды-то сменной нет!.. — А может ночью она тебе и не понадобится, — понизив голос, завораживающе хрипит Чонгук, притягивая к себе закрывшего рот кумихо за талию, наслаждаясь его реакцией в виде растерянности и милого румянца. И нежно целует, так мягко обволакивая тонкий стан руками под водой, притягивая вплотную к себе. Как бы сильно Чимину не хотелось продолжать возмущённо фыркать, но эта нежность заставляет таять. Он цепляется за его шею, в ответ обнимая, пока их поцелуй переходит в более глубокий. Ступни не касаются дна, но мужчина крепко держит его, в воде тот вовсе ничего не весит, так что запросто ногами обхватывает пояс Чона ногами, позволяя подхватить себя под ягодицами. Они ещё ближе друг к другу, трутся, жмутся, мокро и уже несдержанно целуются. Чонгук зубами стягивает уже небрежное одеяние с острого плечика, покрывая его поцелуями, поднимаясь выше к чувствительной шее, отчего другой запрокидывает голову и губы закусывает, чтобы предательского стона не издать. Так безумно приятны эти горячие губы на своей коже, с таким наслаждением ощущаются ладони, с желанием сжимающие его бёдра, скользящие выше по плавным изгибам к упругостям. А поцелуи вовсе затуманивают рассудок, ускоряя сердцебиение донельзя. И хочется ещё ближе, ещё больше, ещё, ещё, ещё. Руки сами тянутся под воду, скользя ноготками по напрягшемуся мужскому прессу в самый низ, пока длинные пальцы Чонгука так же лезут под мешающие ткани кумихо, не прерывая поцелуя… — Ой, мы вам не помешали?! — внезапно раздаётся наигранный громкий голос с нотками насмешки и долгожданного злорадства. Те в воде, точно ошпаренные, отлепляются друг от друга, вздрогнув и одновременно испуганно повернув головы в сторону. К ним надвигается всё с той же злорадной улыбочкой наследный принц, буквально волоча за собой вцепившегося в него Тэхёна, буксирующего о землю. Тот пытается остановить неостановимое, то есть прущего вперёд мужчину, весь красный от стыда, потому и жмурится, стараясь не смотреть на парочку, «веселье» которой они прервали. А всё потому, что Юнги решил припомнить кумихо, как тот помешал им в прошлом. — Ах ты, гнусный…! — рычит Чимин, кидая на него злобный взгляд. — Чего? Мы, может, тоже искупаться хотим, — хмыкает принц, «невинно» пожимая плечами, наконец останавливаясь, отчего юноша позади врезается сморщившимся носом в его спину. — Идите в другую часть озера, — спокойно отвечает Чонгук, снова подплывая к девятихвостому лису, пристраиваясь сзади и ладони опуская на его талию, скользя к животу, вызывая дрожь по всему телу. — Вы в курсе, что озеро чистое и прозрачное, и мы всё видим? — выразительно изгибает бровь принц. — Да, — очередь воина хмыкать, непринуждённо продолжая прижимать к себе решившего подыграть ему юношу, что изгибает руки для того, чтобы ему на бедра положить. — Какие вы мерзкие, постыдились бы, — пыхтит тот, не ожидая такого и, взяв красного и смущённого Тэхёна за руку, разворачивается, бросая через плечо: — Тогда поместье наше, а вы трогайтесь тут на улице. — Эй, ты что там удумал? — вытягивается в лице кумихо, переживая за своего друга. — Мин Юнги, только пальцем тронь его. Принц двусмысленно ухмыляется, разлепляет их руки и переносит свою на поясницу безмолвного служителя, придвигая его к себе: — Пальцем и не буду. Чимин от возмущения чуть не взрывается, готовый уже вырваться из воды, но его задерживают сзади, а так же успокаивает Тэхён, отрицательно махая ему с густым румянцем, одними губами произнося: «всё в порядке». — Гр, не нравится мне, что этот тигр покушается на него, — шипит Пак, провожая их двоих взглядом, после разворачиваясь к мужчине, сцепляя руки в замок за его шеей. — У Тэ нежная и мягкая натура, я так боюсь, что его может сломать их эта связь… — А Юнги жёсткий и сильный — думаю, они нашли друг в друге то, чего им не хватает, — тихо проговаривает Чонгук, прижимаясь лбом к его и соприкасаясь носами. — А мы тогда…? — Мы просто предначертаны друг другу судьбой, — влюблённо улыбается тот, целуя служителя Храма, пробуждая в нём порхающих бабочек в животе. И Чимин любит эту судьбу. Так искренне и чисто. Он позволяет себе на время забыться, отгородиться от бед этого мира, от всех врагов и хаотичных мыслей насчёт артефакта, тёмных магов и Бездны. Кумихо просто утопает в своей судьбе, крепко прижимающей его к себе под толщей уже прохладной воды.