Глупое чувство.

      Утро после семичасового сна - сущий ад. Столько спать Александр больше не планирует, его вполне устраивало лечь в шесть и встать в семь, но если он явится с этими огромными синяками, то его, кажется, убьют. Хотя почему “кажется”... Его точно убьют и насильно уложат спать на математике.       Глаза и так сами по себе закрываются, хочется продолжить лежать и не вставать ближайшие сутки, но конфликта с и так обозленной, как собака, учительницей Истории не очень хотелось. И только из-за этого пришлось подниматься с кровати, ведь любой другой урок Саша бы пропустил, но раз история, то придется идти.       Кое-как скинув с себя одеяло, Александр встал и пошел на кухню. По дороге ему встретилось новое зеркало, висевшее на месте вчерашнего. Хотелось разбить и его, но стоит держать себя в руках, о чем напоминали садняшие костяшки.       Холодная вода не очень-то и бодрила, скорее заставляла ежится от прохлады и зябко тереть руки друг о друга. Но стоило умыться, несмотря на то, что жидкость не капельки не грелась, возможно даже становилась холоднее.       Придя на кухню, Александр нажал на кнопку чайника, чтобы вскипятить его. Вода забурлила, а парень достал кружку и пакетик растворимого кофе с карамелью, засыпав его содержимое в ёмкость. Чайник известил старшеклассника о том, что температура воды достигла ста градусов и Саша залил рокочушую жидкость в стакан.       Начинать утро с кружки кофе - одна из дурных привычек парня, за которую он часто получал выговоры от друга. Дима считал, что кофе - не самый лучший напиток для бодрости, но Александр не слушал его, ведь иначе он будет ходить как гребанный зомби.       Правда такие запреты были односторонними, сам Дмитрий пил кофе в немалых количествах. А иногда, в силу возраста, а он был на год старше Саши, даже подмештвал в тонизирующий напиток коньяка. Но для младшего такие вещи были под строгим запретом лучшего друга.       Этот надзор и не дал Александру начать курить или, хуже того, пить. Да и с истериками старшеклассник справлялся лишь из-за Димы, ведь не хотелось выглядеть в его глазах беспомощной истеричкой. Правда Дмитрий будто магическим образом угадывал состояние Саши, давил лишний раз, успокаивал и эти методы всегда работали, как по маслу.       "Кофе навивает мысли... Ну его к черту..."- подумал младший, смотря на часы и понимая, что если сейчас не оденется, то с вероятностью девяносто девять и девять десятых процента опоздает. Заставить себя встать с нагретой кухонной табуретки было не просто, лишь учитывая фактор злой учительницы пришлось это сделать.       Обычным луком на каждый день у Саши был образ софт мальчика, который, как бы не матерился Дима, ему чертовски шёл. Светло-фиолетовая футболка, бледно-голубые джинсы, в тон глазам парня и чёрный чокер, из-за которого старший часто называл его собачкой. Но, стоит заметить, это смотрелось просто идеально, особенно учитывая бледную, как у вампира, кожу, голубые глаза и темные волосы Александра.       Правда многие учителя, как и зануда лучший друг, считали это каким-то женственным и не подходящим для школы. Но разве Саше, как самой неуравновешенности, было не похер? Ему было фиолетово, только двойки он терпеть не мог - они расстраивали маму.        Одев поверх всего этого чуда черную кожаную курточку, которая нихрена не согревала в эту холодную весну, и такие же чёрные кросовки, старшеклассник вышел из дома, заранее вставив в уши наушники, которые, по видимому, стали его неотъемлемой частью. Точнее ещё одной частью, которая бесила старшего.       Неизвестно, как вообще Дмитрий и Александр дружили, ведь они такие разные: один - неуравновешенная девочка-подросток, пытающаяся доказать всем и себе в первую очередь, что что-то может, а второй - воплощение идеалов девушек и девочек-подростков, но холодный, как лёд, лишь его улыбка согревала сердца.       Хотя Саша нуждался в опоре, в том, кто может помочь и поддержать, верном и своём. Диме же был нужен тот, о ком можно заботится, но не тот, кто будет ставить его выше бога, а лишь примет его таким какой он есть, но не станет приписывать несуществующие идеалы. Так они и подружились: собачились-собачились, но поняли, что нужны друг другу.       С этими мыслями Александр и зашел в кабинет, как всегда мягко улыбаясь. До звонка оставалась минута, но этого хватало, чтобы сесть за парту к старшему, одновременно с этим выхватывая у него банку кофе. Того, качественного, который есть только у Димы и, кстати, вкусного. –У тебя вкусный кофе, - будто в полудреме сказал младший, допивая все, что было в банке. – А у тебя синяки меньше стали, хотя ты все еще бледный, как смерть, - с лёгкой усмешкой произнес в ответ Дмитрий, косясь на этого гребанного кофемана и лениво переводя взгляд на учительницу, зашедшую в класс со звонком. – Это моё обычное состояние, разве нет? - упорно не замечая историчку, прикрыл глаза Саша, но тут наткнулся на изучающий взгляд вышеупомянутой особы.       Кажется, преподавательница пыталась высосать душу, как Шан Цзун из Мортал Комбата. Ей бы еще реплику "You soul is mine!" приписать, вообще вылитый колдун будет.       Видимо это нелестное сравнение отразилось на лице парня, ведь глаза у учительницы сузились раза в два, отчего она стала похожа на китаянку, правда, очень злую, но это не так важно... – Сашенька!- послышался язвительный тон женщины, продолжающей все также внимательно изучать Александра, который уже текст для надгробия продумывал, настолько его пугала эта особа. - Чтож ты как поник, женственный друг мой? Может хочешь рассказать кто победил на выборах в Чили в 1970-ом году?       Лицо старшеклассника стремительно побледнело до идеально-белого цвета, как белила. Казалось он сейчас в обморок упадет или, хуже того, повесится, хотя, может, и замертво упадет. – Дим, черное надгробие, черное...- достаточно громким шепотом как-то полу-всхлипнул Саша и начал кусать и без того убитые в хлам губы. – Ну-ну, не стоит так паниковать, разве это так сложно? Или ты не учил? Успокойся и просто ответь,- послышался насмешливый голос исторички, которая все также, не отводя взгляд буравила Александра своими карими зоркими глазами.       На душе скребли уже не то что кошки, скорее целые тигры. С этой поганой истерикой старшеклассник не успел ничего выучить, лишь математику, и ту не полностью. А гребанную историю, честно говоря, он даже не открывал. – Я не знаю. И прошу оставить меня в покое, если зеркала в этом кабинете вам дороги, - стараясь быть как можно холоднее, ответил парень, хотя мертвенно-бледный тон кожи, впрочем, как стены в коридоре, выдавал его с головой.       Преподавательница отвела взгляд, будто он тут же стал ей не интересен, даже слова не сказала, а Александр упал на парту, проклиная все на свете. Дима смотрел сочувствующим взглядом, не решаясь сказать ни слова, боясь попасть под горячую руку либо младшему, либо учительнице.       Наконец урок гребанной истории кончился и на смену ему пришёл русский, на котором, в кои-то веки, ничего не произошло. Обычно Саша всегда ругался с этой учительницей по поводу непрезентабельного вида, но сегодня, на удивление, она молчала. Зато, конечно, не молчал Дмитрий, промывая младшему мозги весь урок.       Как оказалось, в том кофе, который в порыве сонливости выхватил из рук старшего Александр, был коньяк, из-за чего, друг, собственно, и суетился. И сколько бы раз Саша не говорил, что даже не почувствовал алкоголя, Дима не верил. Это волнение и напрягало, и приносило удовольствие.       Кое-как решив проблему со случайно выпитым коньяком, началась математика, о которой Саша ничего не знал, так как Дмитрий уложил его спать со словами: "Ты должен спать, смерть с косой и чокером. Это вне обсуждений.".       И, честно говоря, счастье Александра, что урока было всего три, ведь иначе было бы и больше промывки бедных мозгов парня, да и сна, в котором он нуждался, но не признавал этого, было бы побольше.       Саша был против этого всего, поэтому конец уроков стал долгожданным освобождением, хоть и не полным. В пять младшего ещё ждет прогулка с лучшим другом, на которой, видимо, и будет ополчение.

Я не смогу нормально жить,

Так может хватит со мною дружить?