Я никто для тебя?

      Пруссия некоторое время молчал, внимательно изучая взглядом Германскую Империю. От такого пристального взора парню стало некомфортно, но тот в ответ не отводил и свои тёмно-синие глаза от отца.       Серьёзный настрой наследника напрягал старшего немца, ведь его отпрыск даже не испытывал страха за сказанные слова, по крайней мере, это не было видно внешне. Раньше Германская Империя не смел перечить Пруссии, выполнял любой приказ и просьбу, не задавая лишних вопросов, и именно это качество воспитывал в младшем немце мужчина. Но Король никогда не мог подумать, что день, когда его сын скажет ему «нет», наступит.       — Ты забываешь, что это был мой приказ, Германская Империя, — прошипел Пруссия, которого начинало трясти от негодования, но он из последних сил старался сохранить свой спокойный вид. — И ты обещал его выполнить, так сдерживай свои обещания.       — Прости, отец, но именно это обещание я и нарушу, — вздохнул младший немец, сжав кулаки за спиной. — Я не хочу обманывать Австро-Венгрию…       — Ты привязался к этому мальчишке? — рассмеялся Пруссия. — Я понимаю, что у тебя никогда не было друзей, но признаюсь, сынишка Австрийской Империи не лучшая кандидатура для этой роли.       — А ты откуда знаешь? — не сдержавшись, спросил парень. — Ты никогда с ним не общался, на встречах видел лишь мельком, а я несколько лет с ним общался! Он был единственным человеком, которому я мог довериться, которому мог открыться и не быть осуждённым за какой-либо поступок, как бывало в нашем с тобой общении! — повысил голос Германская Империя, чем окончательно разозлил отца.       — Я знаю, каким был его отец в юности! — внезапно крикнул Пруссия, от чего резко замолчал синеглазый. — Такой же нытик, жалкое ни на что не способное без чьей-либо помощи существо! Австро-Венгрия — копия своего отца в юности, когда мы с ним были чуть ли не лучшими друзьями.       Младший немец с непониманием посмотрел на отца. Он и подумать не мог, что Австрийская Империя когда-то был другом Пруссии, судя по тому, как те относятся друг к другу сейчас. Заметив резкую смену выражения лица наследника, мужчина лишь усмехнулся.       — Но не все дети похожи на своих отцов, — возразил Германская Империя. — Я совершенно не похож на тебя, — тихо продолжил парень.       — Печально, — прищурившись, ответил Пруссия. — А я так хотел, чтобы ты был моей точной копией сейчас, чтобы не допустить ошибок, которые я совершил в прошлом. Но видимо, я где-то упустил твоё воспитание.       — Не в воспитании дело, а в моих личных принципах! — вновь воскликнул синеглазый. — Я привязался к Австро-Венгрии за всё это время! Я… — он не закончил, резко замолчав и чуть покрывшись лёгким, едва заметным румянцем, который также быстро исчез, как и появился.       — Твоя привязанность и есть огромная ошибка, — холодно заметил Пруссия. — Ты не уяснил главное, что я тебе говорил с самого детства, — он обошёл отпрыска со спины и прошипел. — Люди — лишь расходный материал, который нужно использовать в нужный момент. Они не должны ничего для тебя значить…       — Ты пытался мне это привить с детства, но сам не следуешь своим же правилам! — не выдержал Германская Империя, развернувшись к отцу.       Пруссия изогнул бровь и вопросительно посмотрел на парня, сложив руки на груди. Что он этим хочет сказать?       — Я не понимаю тебя, — сказал мужчина, со скрытым интересом разглядывая лицо сына.       — Я видел, как ты смотрел на Российскую Империю! — сказал Германская Империя, внимательно следя за реакцией Пруссии. — Я знаю, что если вы встречаетесь на мероприятиях, всегда уходите в сад поговорить. В конце концов, я видел его сегодня у тебя в кабинете! Разве враги так будут себя вести друг с другом?!       Услышанное полностью оставило холодный разум и спокойствие Пруссии, сменившись на небывалую ярость и злость к сыну. Он взял его за воротник и с силой прижал к стене, чтобы тот никак не выбрался и смотрел именно в лицо Королю.       Германская Империя пожалел о своих словах и о теме, которую тот завёл, и испуганно посмотрел на Пруссию. Парень никогда не видел в таком состоянии своего отца, который обычно был спокоен и холоден в любых ситуациях, и именно эта неизвестность, что он с ним сделает, когда младший немец его разозлил, пугала наследника Пруссии.       — Какой же ты у меня внимательный оказывается, Германия! — прошипел мужчина, сильнее вжав парня в стену. Тот не сопротивлялся, потому что на подсознательном уровне понимал, что станет только хуже, даже не заметил сокращения своего имени. — И с какой целью ты это высказал?       — Тебе не кажется, что это эгоистично с твоей стороны? — тихо, чуть ли не шёпотом, проговорил младший немец, поморщившись от неприятной боли. — Мне запрещаешь находиться с тем, к кому я привязался, а сам…       — Тебя это не должно касаться! — оборвал его Пруссия. — Ты, в первую очередь, должен не задумываясь делать то, что говорю тебе я, не сомневаясь в моих словах. Не возражая мне, как сейчас!       Германская Империя молчал, лишь боязливо осматривая лицо отца. Нужно было лишь притвориться, что он сделает всё, что скажет ему мужчина, а не начинать весь этот разговор, который только ухудшим ситуацию.       И вдруг, наследнику Пруссии стало по-настоящему страшно. А если Король расскажет об истинной цели общения с Австро-Венгрией самому белокурому или же его отцу? Нелогично, может Пруссия даже не подумал об этом, но это было бы справедливым уроком и наказанием для Германской Империи, который не только начал возражать отцу, но и упрекать его в чём-либо.       — Пап, отпусти меня, — тихо попросил его Германская Империя, отпустив его запястья и прикрыв глаза. Гнев Пруссии после его слов быстро прошёл, мужчина лишь недоверчиво смотрел на своего отпрыска. — Я всё понял, я сделаю то, что от меня требуется.       — Не лжёшь? — спросил Пруссия, ослабив хватку, а позже, вообще отпустил Германскую Империю, поправив свои белые перчатки.       — Мои обещания ничего теперь не значат, я это понимаю, но… Я не лгу, я обещаю, что сделаю то, что нужно, — парень поправил воротник и отвёл взор синих глаз от мужчины, сложив руки за спину.       — Я поверю тебе в последний раз, Германская Империя, — твёрдо сказал старший немец, сложив руки на груди и отступая в сторону, чтобы парень смог выйти из кабинета. — Если такая ситуация повторится ещё раз, будут плохие последствия. А я не ты, я свои обещания всегда сдерживаю, — угрожающе заметил Пруссия, глядя на уходящего сына.       — Я понял, — холодно ответил Германская Империя и быстро вышел из кабинета отца, не желая находится там.

***

      Австро-Венгрия быстрыми шагами устремился в лазарет, где лежал его отец. Австрийская Империя получил серьёзные ранения после сражения и его сразу же отвезли обратно во дворец, чтобы полностью вылечить. Сейчас, прямо за дверью, австрийский Император боролся за свою жизнь, Австро-Венгрия уже потянулся к ручке, чтобы навестить своего отца, как почувствовал чужую ладонь на своём плече и резко обернулся.       — Прости, но к нему пока нельзя, — тихо сказала Вена, глянув на белокурого. — Как только он частично восстановится, можешь к нему зайти.       — А если… — голос Австро-Венгрии дрогнул, и тот не смог закончить предложение, но столица Австрийской Империи поняла суть вопроса парня.       Девушка обняла зеленоглазого и прижала к себе, словно Австро-Венгрия был её ребёнком, он нуждался в поддержке кого-то близкого, и Вена просто обязана была обеспечить её сыну Австрийской Империи.       Парень не оттолкнул её, а наоборот, обнял в ответ, всхлипнув и прикрыв глаза. Ему было страшно за своего отца. Вдруг Австро-Венгрия так и не увидит? Вдруг та встреча перед сражением была их последняя? Горючие слёзы побежали по щекам младшего австрийца.       Вена молча стояла, поглаживая наследника Австрийской Империи по голове и что-то успокаивающе ему нашёптывая. Австро-Венгрия ценил за это строгую и серьёзную столицу отца, именно за её нежность и доброту, которую она проявляла лишь при тех, кто ей был по-настоящему дорог.       Через несколько минут Австро-Венгрия отстранился от девушки и стёр остатки невыплаканных слёз. Вздохнув, он посмотрел на дверь и тихо спросил:       — Как так произошло?       — Он сражался с Пруссией, — ответила Вена, недовольно скривившись. — Они выиграли войну, выиграли решающее сражение…       — Наплевать мне на поражение! — воскликнул Австро-Венгрия, сжав ладони в кулаки. — Пруссия нанёс ему такие раны, что мой отец может погибнуть от них в любую минуту, вот что главное!       — Он сам вызвал его на бой, — хмуро заметила столица. — Пруссия не оборонялся, его целью было именно уничтожить Австрийскую Империю.       — Ему же хуже! — рыкнул белокурый, разозлившись. — Он пожалеет о том дне, когда затеял эту войну, я заставлю его пожалеть об этом! — наследник Австрийской Империи чуть покраснел от злости и, развернувшись, направился к лестнице.       — Я… я сообщу, когда он придёт в себя! — крикнула ему Вена, удивлённо смотря на уходящего парня.       Австро-Венгрия совершенно был на себя не похож, что в какой-то степени даже напугало девушку. Резкая смена поведения, невероятная злоба и желание отомстить — всё это было не свойственно парню, но его можно понять, на то есть причины и довольно серьёзные.       — Оу, как же он разозлился на Пруссию, — хмыкнул без улыбки мужчина, появившийся за спиной Вены.       Девушка резко обернулась и удивлённо подняла брови, когда увидела перед собой Будапешт. Что он тут делает? Город должен был уехать на встречу с Сербией, где должны были решиться некоторые вопросы и недовольства, возникшие у народа этого региона. Девушка уже хотела задать этот вопрос, как Будапешт её остановил:       — Встреча отменилась. По твоему лицу было видно, что ты была неприятно удивлена такому поведению Австро-Венгрии. Трудно представить, что такой тихий мальчик может настолько разозлиться, верно?       — Его трудно осуждать в такой ситуации, — ответила Вена, скрестив руки на груди. — Я и сама едва сдерживаюсь, чтобы не закричать от своей беспомощности в этой ситуации.       — Да, ты, как столица, сильно переживаешь за его состояние сейчас. Прекрасно тебя понимаю, Вена, — сделал грустное выражение лица Будапешт, но глаза оставались холодными, словно ему было безразлично, как чувствует себя Австрийская Империя. Рыжеволосая решила, что тот просто вспоминал, как сам переживал смерть Венгерского Королевства, которая умирала буквально на его глазах.       — Я не хочу, чтобы я видела его смерть тоже, — прошептала Вена, чем привлекла на себя прищуренный взгляд города. — Как ты справился с её потерей?       — Никак, — коротко ответил Будапешт. — Я до сих пор не могу простить его за это, я до сих пор не могу смириться с тем, что её уже столько лет нет со мной.       — Ты… ты до сих пор считаешь, что виноват? — девушка не договорила, ведь её прервал сам город, подняв руку.       — Я не хочу это обсуждать, Вена. И ты не настраивайся на то, что Австрийская Империя не сможет восстановиться.       — Готовимся к худшему, надеемся на лучшее, — вздохнула Вена, отвернувшись от Будапешта, который прожигал взглядом дверь к Австрийской Империи, погрузившись в собственные мысли.       — Будапешт? — окликнула его рыжеволосая, обернувшись вновь к нему. Город помотал головой и вопросительно посмотрел на неё. — Не против составить мне компанию по саду? — она робко опустила взгляд на пол, от чего мужчина усмехнулся и кивнул.       — Как пожелаешь, Вена, — а после указал рукой на лестницу, пропуская столицу вперёд.