Что в имени тебе моём?

И вот Солдат снова карабкается по шаткой пожарной лестнице через капитанское (всё ещё обеспокаивающе незапертое) окно в гостиную. Быстрый осмотр показывает, что квартира пуста, и Солдат хмурится, смотря на часы, стрелка которых указывает на полдень. Солдат понятия не имеет, где может быть Капитан в это время, и выходить на поиски кажется бессмысленным. Так что он садится за обеденный стол и ждет возвращения Капитана. Ему не приходится долго ждать. Не проходит и тридцати минут, как в замке щёлкает ключ, и входная дверь распахивается. Солдат смотрит на Капитана, который, не замечая его, пьёт, потом поднимает глаза и тут же роняет пакет молока. Он открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но Солдат обрывает его прежде, чем он успевает заговорить. — Я хочу снова сдаться в твое распоряжение. Капитан смотрит на него с надеждой, но при этих словах выражение его лица меняется. Он вздыхает и наклоняется, чтобы поднять помятый пакет молока, затем ставит его на кухонный стол. — Бак... — начинает он, потом снова вздыхает и поджимает губы. — Слушай. Я не распоряжаюсь тобой. Я не собираюсь держать тебя здесь против воли. Никогда. Ты можешь остаться, но только если хочешь. А если нет, я могу подёргать за кое-какие ниточки, посмотреть, не найдётся ли для тебя где-нибудь квартиры. И может быть... ну, ты можешь просто заглядывать иногда. Если хочешь. Когда захочешь. Даже если меня нет дома. Или... Солдат качает головой, прежде чем он успевает продолжить. — Я хочу остаться с тобой. Пожалуйста. Если можно. Напряжение Капитана заметно спадает. Он одаривает Солдата слабой улыбкой. — Конечно, можно, Бак. Всё, что захочешь. Это… это очень много значит для меня. Я... Господи, Баки, можно мне тебя обнять? Солдат никогда раньше не обнимался и не уверен, что хочет пробовать, но Капитан смотрит на него с такой надеждой и искренностью, что он невольно кивает. Он едва успевает встать, как Капитан врезается в него, обхватывая руками его торс и заключая в объятия. Солдат напрягается, затем расслабляется. Он чувствует дрожащее дыхание Капитана у своей шеи, чувствует, как его тепло окутывает тело. Солдат медленно поднимает руки и обхватывает Капитана. Тот ещё сильнее прижимается к нему и всхлипывает, качая головой на плече Солдата. — Господи, Бак. Я так скучал по тебе. — Я тоже по тебе скучал, — тихо признается Солдат. Капитан отступает, и его сияющая улыбка способна ослепить. — Боже, — выдыхает он. — Я... прости, Бак, я возьму себя в руки, клянусь. Я просто... очень рад, что ты вернулся. — Он качает головой и отступает ещё, всё ещё улыбаясь. — Эм, мне нужно убрать молоко, а потом можем пообедать. Хочешь тост с желе? Солдат нетерпеливо кивает и снова садится, в животе у него уже урчит. Капитан (мягко) расспрашивает его, как он проводил время, чем занимался, пил ли он коктейли и ел ли крекеры, как он спал. Резко поворачивается к нему спиной, услышав некоторые ответы (Господи, Бак, ты шёл пешком до самого Коннектикута?), но в целом кажется довольным. Солдат вежливо игнорирует фырканье, иногда исходящее от Капитана, то, как дрожит его голос, и то, как он время от времени поспешно вытирает глаза. Капитан приносит коктейль, миску яблочного пюре и тосты для Солдата, а затем возвращается за своими бутербродами. Капитан смотрит на него, пока они едят, будто впитывая образ Солдата, но на этот раз тот не возражает. На самом деле, он занят тем же. Как только их тарелки пустеют, а животы наполняются, Капитан прочищает горло и делает серьёзное лицо. — Прежде всего нам нужно поговорить, установить некоторые основные правила. Следовало сделать это, когда ты впервые пришёл сюда, но я не сделал… был слишком напуган, думаю. И это была ошибка, это всё из-за меня. На этот раз мы всё сделаем правильно. Солдат в замешательстве склоняет голову, но медленно кивает. — Прежде чем я начну, мне хотелось бы точно знать, о чём ты думал, когда был здесь раньше. Например, как ты воспринял ситуацию, почему думал, что я твой куратор, что по-твоему я мог сделать с тобой, всё это. То есть, если ты не против рассказать. Ты не должен этого делать, если не хочешь. — Капитан нервно потирает затылок рукой, как будто боится того, что может сказать Солдат. Солдат прикусывает губу, размышляя. — Когда я впервые принял решение прийти сюда, то не был уверен, что может произойти. Я подумал, что ты мог бы запереть меня или перепрограммировать. Но я не хотел быть захваченным Гидрой, и я не хотел умирать, поэтому решил, что риск того стоит. — Капитан выглядит бледным, но кивает Солдату, чтобы тот продолжал. Это он и делает. — В тот момент, когда я сдался тебе, ты стал моим куратором. Даже если вёл себя совсем не так. Губы Капитана сжимаются в тонкую линию. — А что конкретно это значит? Что значит быть твоим куратором? — Я должен беспрекословно подчиняться куратору. Я должен проявлять уважение к куратору. Я должен молчать, пока меня не спросят. Я должен придерживаться протокола. За любое отклонение последует наказание. Мой куратор имеет право наказать меня, как считает нужным. Мой куратор назначает миссии, контролирует техническое обслуживание и обеспечивает соблюдение протокола, — стоически сообщает Солдат, эта информация вбита в самое его существо. Это, кажется, расстраивает Капитана. Он резко потирает лицо руками. — Вот почему ты решил, что тебе нужно принять душ. Если бы я не заметил, ты бы ничего не сказал, верно? Ты бы всё равно попал туда, как бы он тебя ни пугал. — Точно. Лицо Капитана кривится, и Солдат чувствует укол вины за то, что расстроил его. — Даже если ты на самом деле не был моим куратором, ты всё равно был самым добрым куратором, которого я когда-либо мог себе представить. Капитан кривится. — На самом деле мне от этого не легче. — Он вздыхает и проводит рукой по волосам, затем сжимает зубы. — Ладно, начнём сначала: я не твой куратор. Я не отдаю тебе приказы. Ну, ладно, я мог бы случайно, но ты не должен подчиняться. Я никогда тебя не накажу. Если ты сделаешь что-то не так, мы поговорим об этом, но я… ни я, ни кто-либо ещё не имеет права причинять тебе боль. Тебе не нужно придерживаться протокола. Чёрт, я даже не знаю, что это за протокол, так что я даже знать не буду, если ты его нарушишь. И ты можешь приходить и уходить, когда захочешь, хотя я был бы признателен, если бы ты дал мне знать, если планируешь уйти. Солдат моргает. Это... не то, что он ожидал, когда принял решение вернуться. Это лучше того, на что он мог даже надеяться. Капитан ёрзает на стуле. — Бак? Всё в порядке? «В порядке»? Это уже за гранью дозволенного. Это невозможно. Это и есть свобода. — Да. Капитан расслабляется и с облегчением вздыхает. — Хорошо, — говорит он. — Хорошо. О, и я хотел бы… я заметил, что ты говорил о себе по-другому. Как... о человеке, а не о вещи. Солдат отрицательно качает головой. — Я не человек. Ещё нет. Но я пришёл к пониманию, что я больше и не Агент. Думаю, я Солдат. Капитан поджимает губы, затем медленно кивает. — Ладно. Можно... ничего, если продолжу звать тебя Баки? Солдат задумчиво склоняет голову набок, потом кивает. — Приемлемо. Делай, как хочешь. Капитан смотрит на него с теплотой. И он только качает головой, будто не веря. — Я так горжусь тобой, Бак. Ты даже представить себе не можешь... — Он замолкает и снова качает головой. Маленькая часть Солдата довольна собой, потому что заставила Капитана гордиться им, хотя он и сам не знает почему. Если Капитан больше не является его куратором, то его мнение больше не должно иметь значения, но так или иначе, Солдат обнаруживает, что теперь оно стало ещё ценнее. — Так или иначе, — говорит Капитан, прочищая горло. — Думаю, мы всё обсудили. Но если вспомнишь что-то ещё или у тебя возникнут какие-то вопросы, просто дай мне знать. А теперь не возражаешь, если я осмотрю тебя и проверю, как заживает рана от пули? И, может быть, после этого ты сможешь принять ванну, если захочешь. Солдат оживляется при мысли о предстоящей ванне. — Да, пожалуйста. Он не совсем понимает, почему такая реакция заставляет глаза Капитана просиять нежным весельем. *** Капитан считает, что раны выглядят гораздо лучше: сейчас это просто сморщенные шрамы. Он засуетился и разнервничался, когда увидел почти зажившие волдыри на ногах у Солдата, но прекратил попытки их забинтовать, когда тот запротестовал. Они приходят к компромиссу: после ванны Солдат намажет их какой-нибудь мазью. Капитан всё так же закрывает пулевую рану водонепроницаемой повязкой и приносит Солдату мягкие полотенца и новую пижаму. Он странно разочарован, когда обнаруживает, что эта пижама из простой тёмно-синей ткани, без изображения маленьких мультяшных животных. Капитан оставляет Солдата одного, чтобы подготовить ему постель. Принимать ванну всё ещё здорово, но Солдат обнаруживает, что это не так приятно, как когда кто-то занимается его волосами. Кроме того, руки Солдата не так искусны, как руки Капитана, и не могут разобрать все колтуны. Тем не менее, Солдат выходит из ванной комнаты, чувствуя себя чистым и свежим. Мягкий цветочный аромат геля на коже вытесняет привычный запах пота и мускуса. Он находит Капитана в гостиной: тот выстукивает что-то на экране мобильника, по телевизору тихо транслируется кулинарное шоу. Он поднимает глаза на вошедшего Солдата и улыбается. — Эй, Бак. Я положил всю одежду из твоего рюкзака в стирку... — Он замирает, внезапно выглядит странно виноватым. — Дерьмо. Надеюсь, ты не против. Мне не следовало рыться в твоих вещах, не спросив разрешения. Солдат хмурится на виноватое выражение лица Капитана, не понимая, в чём тут дело. — Всё отлично, — отвечает он, садясь на своё обычное место на диване. Капитан непреклонно качает головой. — Вовсе нет. Ты заслуживаешь немного личного пространства, и это означает, в том числе, что тебе не придется беспокоиться о том, что кто-то копается в твоих вещах. Мне очень жаль, но в следующий раз я исправлюсь. О, и вот пульт, если хочешь посмотреть что-то другое. Мне просто нужно закончить сообщение. Солдат моргает. Раньше ему никогда не разрешали выбирать телепрограмму. Он берёт пульт и подозрительно смотрит на него, затем нажимает кнопку, чтобы переключить канал. Он пролистывает разные программы, ненадолго останавливаясь на нескольких, пока не попадает на эпизод программы под названием «Как это сделано». Солдат наслаждается ею. Программа одновременно информативная и расслабляющая, и Солдат с удовольствием наблюдает, как маленькие роботы и машины делают свою работу. Он косится на Капитана, чтобы оценить, приемлем ли выбор, но тот даже не поднимает глаз от телефона, так что Солдат кладёт пульт и снова обращает внимание на телевизор. Через несколько минут он замечает тюбик лечебного крема, демонстративно лежащий на кофейном столике. Солдат фыркает, но послушно берёт его и начинает наносить мазь на волдыри. Капитан поднимает взгляд, чтобы одарить его гордой улыбкой, которую Солдат демонстративно игнорирует, несмотря на тёплое чувство, расцветающее в груди. В конце концов Капитан убирает телефон и смотрит шоу вместе с ним. Два эпизода спустя Капитан идёт на кухню, чтобы принести стаканчик пудинга для Солдата и пакет чипсов для себя. К тому времени, как Солдат доедает последнюю ложку пудинга, его волосы полностью высыхают после ванны. Он пытается провести по ним рукой, как раньше, но пальцы продолжают цепляться за оставшиеся колтуны, и это далеко не так приятно, как в прошлый раз. Капитан замечает растущее разочарование Солдата и озабоченно хмурится. — Совсем перепутались? — Да, — пыхтит Солдат, скрестив руки на груди и решительно не показывая разочарования. — Хочешь, помогу расчесать? Солдат раздумывает. Собственные прошлые попытки расчесать волосы были безуспешны, но, возможно, у Капитана больше опыта. Кроме того, когда он раньше мыл ему голову, Солдату было приятно, так что вполне вероятно, будет приятно и сейчас. — Да. Капитан одаривает его мягкой улыбкой. — Ладно, только возьму расчёску. Я сейчас вернусь. Вернувшись, Капитан берёт две подушки с дивана и кладёт их на пол прямо перед креслом, прежде чем сесть. — Вот, — говорит он, похлопывая по подушкам, — попробуй, удобно? Солдат скептически смотрит на Капитана, затем осторожно опускается на подушки. Он ёрзает, пока не находит идеальное положение, затем снова наклоняет голову к Капитану. — Продолжай. Капитан фыркает от смеха, но подчиняется. — По крайней мере, тебе достаточно удобно, чтобы начать мной командовать, — бормочет он. Солдат склоняет голову набок. — Это неприемлемое поведение? — спрашивает он. — Вполне приемлемое, — успокаивает его Капитан, нежно ероша Солдату волосы, — но учти, что большую часть времени слушаться я не стану. — Приемлемо, — говорит Солдат, и Капитан смеётся. Капитан старательно расчёсывает каждый узел. Солдат почти ожидал боли, как когда сам пытался сделать это в прошлом, но прикосновения Капитана так же нежны, как и всегда. Солдат чувствует только лёгкое давление. На самом деле, это ощущение почти так же расслабляет, как и мытье волос. К тому времени, когда расчёска начинает гладко и без помех скользить по волосам, Солдату кажется, что кости превратились в пластилин, и ему приходится сдерживаться, чтобы не сдаться и не прислониться спиной к тёплым ногам Капитана. В конце концов Капитан откладывает расчёску в сторону и проводит пальцами по волосам Солдата. Он удовлетворенно фыркает, когда его пальцы легко проходят сквозь пряди. — Так-то лучше, — бормочет он, и Солдат вынужден подавлять дрожь от низкого рокота его голоса, смешанного с ощущением его рук в волосах. Эта реакция… странная и немного тревожная, но Солдат решает пока не беспокоиться об этом. Вместо этого он просто упрямо утыкается головой в руки Капитана и упивается звуком мягкого смеха, который тот издаёт в ответ. *** Этой ночью, закутавшись в пушистые одеяла на своем супер-мягком матрасе, Солдат легко находит покой. Это ощущение затапливает его до самых костей. Потираясь щекой о подушку и чувствуя подступающий сон, он не может вспомнить, почему вообще хотел уйти. *** В течение следующих нескольких дней они возвращаются к старой рутине, пока не складывается впечатление, что Солдат никогда и не уходил. Вариаций питания становится больше: теперь он может есть супы, смузи и овсянку. Солдату больше всего нравятся клубничные смузи, хотя он также ценит банановые и шоколадные. Обычно Капитан замешивает ему привычные коктейли, а измельчённые фрукты и другие добавленные ингредиенты значительно улучшают вкус. Овсянка тоже хороша, особенно когда Капитан добавляет ягоды или кусочки яблока. Однажды утром Солдат обнаруживает, что ему очень хочется смузи из клубники. Они с Капитаном уже позавтракали, но, по-видимому, двух ломтиков поджаренного хлеба с джемом оказалось недостаточно, чтобы удовлетворить неуклонно растущий аппетит Солдата. Он обнаруживает, что бредёт со своего места на диване в кухню, но Капитан никогда не давал Солдату явного разрешения брать продукты, и он не хочет навязываться. Солдат бы спросил, но Капитан сейчас в душе, а он уже понял, что вмешиваться в личное пространство грубо. Так что он садится за обеденный стол и нетерпеливо ждёт. Солдат вполне способен долгое время оставаться неподвижным, но он заметил, что некоторые люди постукивают ногой во время ожидания, и решает попробовать сделать так же. Это действие действительно помогает сжечь немного тревожной энергии, но не делает ожидание более терпимым. Солдат останавливает ногу и вместо этого пробует барабанить пальцами по столу, но находит, что эффект тот же самый. Странно. Капитан наконец-то выходит из ванной с облаком пара. Солдат немедленно встаёт и идёт к нему. — Я хочу клубничный смузи, — объявляет он. Капитан удивлённо моргает, потом улыбается и качает головой. — Знаешь, ты мог бы и сам его сделать, если очень хочешь, — говорит он, направляясь в кухню. Солдат, следующий за ним, склоняет голову. — Значит, мне разрешено брать еду с кухни? Вопрос останавливает Капитана, и он в замешательстве поворачивается к Солдату. — Ну конечно же, Бак! Ты... Господи, наверное, нужно было сразу тебе всё объяснить. Тебе разрешено пользоваться всем, что есть в квартире. И я имею в виду всё, что угодно. Что моё, то и твое, приятель. Солдат кивает и склоняет голову набок. — Спасибо. Тебе тоже разрешается пользоваться любыми моими вещами, — вежливо предлагает он. Капитан смеётся. — Спасибо, приятель. А теперь что скажешь, если мы сделаем тебе смузи? Капитан показывает Солдату все этапы приготовления смузи, объясняя, где брать продукты и сколько каждого ингредиента использовать. Солдат внимательно слушает и запоминает каждую деталь. Получившийся смузи так же хорош, как и всегда, и Солдат жадно глотает его, пока Капитан с улыбкой наблюдает. *** Через неделю после возвращения в квартиру Капитана Солдат набирается смелости и просит разрешения выйти на улицу. Он знает, что Капитан разрешил ему это сделать, но какая-то маленькая его часть боится, что он передумает и решит запереть его. В гостевой спальне Солдат натягивает старые джинсы и свитер. Запах стирального порошка держится на них с тех пор, как Капитан постирал их, и запаху удаётся успокоить Солдата, хотя бы немного. Солдат почти передумывает, почти сдаётся и снова надевает пижаму. Но потом он думает о том, как солнце ласкает лицо, а ветер обдувает щеки, и решает, что, по крайней мере, может попытаться. Он выходит в гостиную и видит Капитана: тот забрался с ногами на своё кресло и читает книгу. Он даже не поднимает глаз на вошедшего Солдата, и тот лишь секунду колеблется, прежде чем расправить плечи. — Я хочу пойти прогуляться. Капитан кротко смотрит на него, оценивая его позу и состояние одежды. — Ладно, — говорит он. — Составить тебе компанию? Солдат задумывается, потом качает головой. — Нет. Спасибо. — Хорошо. Увидимся. Будь осторожен. Капитан снова утыкается в книгу, и Солдат удивлённо моргает. Это оказалось... проще, чем он ожидал. Солдат часами бродит по городу, прогуливаясь по оживленным улицам и укромным парковым тропинкам. Он находит клочок тени под раскидистым дубом и просто сидит в траве, лениво наблюдая за пчёлами, порхающими вокруг ярких цветов. Впитав достаточно солнечного света и свежего воздуха, он возвращается в квартиру. Там он видит, что дверь не заперта, а Капитан на кухне нарезает зелёное яблоко. На тарелке рядом уже лежит множество долек. Когда Солдат заходит на кухню, он поднимает взгляд и улыбается. — Привет, Бак! Хорошо погулял? — Да, — отвечает Солдат, когда Капитан берёт из вазы ещё одно яблоко. — Было что-нибудь интересное? Солдат задумывается, пытаясь решить, каким фактом поделиться, что может заинтересовать Капитана. — Там были пчёлы, — запнувшись, говорит он. Капитан озабоченно смотрит на него. — Тебя что, ужалили? — Нет, — качает головой Солдат, — я просто наблюдал за ними. Ещё была бабочка. Жёлтая. А когда я сидел в траве, на мой ботинок залезла гусеница. Солдат позволил ей ползать по себе некоторое время, а затем осторожно переложил на ближайшую ветку дерева, когда ему нужно было уйти. Капитан заканчивает с яблоками и выбрасывает сердцевинки. — Похоже, было здорово. Я как раз собирался перекусить яблоками с карамелью. Может, хочешь попробовать? Солдат кивает, и Капитан делит большую груду ломтиков на две тарелки, затем наполняет две маленькие миски жидкой карамелью. Каждый из них берёт свою тарелку к кофейному столику, где Капитан включает телевизор и переключает на исторический канал. Солдат внимательно наблюдает, как Капитан берёт кусочек и зачерпывает им немного карамели, затем повторяет и кладёт ломтик в рот. Солдат не может сдержать рвущийся из горла тихий звук, когда вкусовые рецепторы взрываются: странно, но сладкий и кислый вкусы и хрустящая и вязкая консистенции создают восхитительный контраст. Капитан смотрит на него и улыбается, слегка качая головой. — Я знал, что тебе понравится. Ты всегда любил сладкое, готов был есть, пока попа не слипнется. Солдат не думает, что попа физически способна слипнуться от съеденных сладостей, но решает не комментировать. Они методично поглощают лакомство, глядя программу об автомобилях. Солдат колеблется, вертя в руках один из последних кусочков яблока, нервно поглядывая на Капитана и раздумывая, стоит ли задавать вопрос, который давно мучит его. Наконец Капитан замечает его беспокойство. — Всё в порядке, Бак? Солдат кивает, потом открывает рот. — Да. Просто... у меня есть вопрос. — Вперёд, Бак. Можешь спросить о чём угодно. Солдат смотрит достаточно долго, чтобы встретиться взглядом с Капитаном: ещё одна вещь, над которой он работал, потому что Агенту не разрешалось смотреть в глаза куратору, и потому, что от слишком долгого взгляда Капитану в глаза у него начинает болеть голова. — Почему ты больше не выходишь на улицу? На утренние пробежки. Капитан удивленно моргает. — О. Ну... я не знаю, Бак. Наверное, я просто хочу быть здесь с тобой, на случай, если тебе что-то понадобится. Солдат хмурится. — Это несправедливо, — тянет он. — Ты сам сказал, что я не пленник, но и ты тоже не пленник. Ты не должен позволять моему присутствию мешать тебе покидать дом. — Бак, я не... — начинает протестовать Капитан, но замолкает и вздыхает, когда Солдат пристально смотрит на него. — Хорошо, хорошо, — уступает он, надув губы, но тут же неохотно растягивает их в печальной улыбке. Он качает головой и тихо смеётся, а Солдат вопросительно склоняет голову. — Ничего такого, — отмахивается Капитан. — Просто... даже после стольких лет ты всё ещё за мной приглядываешь. Знаешь, раньше, ещё во время войны, ты отдавал мне половину своего пайка. Сыворотка ускорила мой метаболизм, поэтому мне нужно было намного больше еды. Я даже не замечал, что ты это делаешь, пока ты не начал терять вес. Чёрт, я так разозлился… положил этому конец в ту же секунду. И я почти уверен, что ты всё равно умудрялся иногда подложить немного дополнительной еды мне на тарелку… чёрт, думаю, что ты всегда это делал, даже до сыворотки. Взгляд Капитана отстранён, почти печален, несмотря на улыбку, направлен в прошлое. Солдат слегка ёрзает, чувствуя себя неловко, затем прочищает горло. — Твой друг, — говорит он, — похоже, был хорошим человеком. Капитан смотрит так, будто хочет запротестовать из-за того, что Солдат относится к Джеймсу Бьюкенену Барнсу как к другому человеку, но в конце концов сдаётся. — Да, — говорит он, серьезно глядя на Солдата. — Он и сейчас такой. *** На следующее утро Капитан будит Солдата немного раньше обычного, чтобы они могли позавтракать вместе, прежде чем он уйдет. Он уходит с нервным выражением лица и инструкцией: «Позвони, если что-нибудь понадобится». Солдат решает не сообщать, что у него вообще-то нет доступа к телефону. Солдат пользуется одиночеством, чтобы принять еще одну ванну, на этот раз позволяя себе дольше задержаться в теплой воде и насладиться ощущением. Он неторопливо втирает мыло в волосы и запускает руку в пузырьки, наблюдая, как они танцуют на поверхности воды. Потом натягивает свежевыстиранные пижамные штаны с единорогами и направляется на кухню, чтобы взять себе пудинг. Вскоре Капитан буквально врывается в квартиру, волнение на его лице сменяется облегчением, затем робостью. — Извини, — говорит он, пинком захлопывая за собой дверь и потирая рукой затылок. — Я просто... почему-то занервничал. Мне надо было посмотреть, всё ли с тобой в порядке. — Я в порядке, — сообщает Солдат. — Я принял ванну. — Вижу, — говорит Капитан, глядя на волосы Солдата, с которых на деревянный пол капает вода. Он выдыхает и качает головой, криво улыбаясь. — Если хочешь оставить длинные волосы, придётся купить тебе фен. Солдат смущённо проводит рукой по волосам. — Мне нравятся мои волосы, — оправдывается он. Капитан кривовато улыбается, но взгляд его мягок. — Да, Бак. Мне тоже. *** После этого Капитан начинает чаще выходить из дома. Он отправляется покупать продукты (что хорошо, потому что они закончились) и возобновляет традиционные утренние пробежки. Раз или два Солдат присоединяется к нему, но обычно остаётся дома, чтобы поспать. Однажды Капитан возвращается с пробежки позже обычного, и на его лице появляется выражение нервного ожидания. — Привет, — говорит он Солдату, который развалился на диване и смотрит телевизор. (Он только что нашёл замечательное шоу о людях, делающих ножи. Солдат любит шоу об изготовлении вещей и любит ножи. Это идеальное сочетание). — Я тебе кое-что купил. Заинтригованный, Солдат приподнимается. Капитан садится в свое кресло и достает что-то из принесённого большого пакета, а затем протягивает это Солдату. Тот внимательно осматривает подарок. Это какая-то жидкость в коричневой стеклянной бутылке с синей этикеткой. — Масло для волос, — объясняет Капитан. — Должно сделать твои волосы мягче. Солдат моргает и рассеянно проводит рукой по волосам, всё ещё чистым после утренней ванны. — Волосы могут быть ещё мягче? Капитан улыбается. — Видимо. И я принёс тебе фен, — говорит Капитан, вытаскивая большую коробку. — Но если он тебе не нравится, можешь воспользоваться этим. Он протягивает ему странной формы лоскут синей ткани. — Это называется полотенце-шапочка. Оно сушит волосы лучше, чем обычное полотенце. Наверное. А ещё я купил тебе новую расчёску. И последнее, но не менее важное, это спа-набор для ванн. Тут куча разных штук. Я не очень хорошо помню, что именно сказала леди в магазине, но должно быть здорово. Солдат забирает у него корзину, которая нагружена разными бутылками и контейнерами. Он смотрит на неё сверху вниз, пытаясь определить свои эмоции. Он никогда раньше не получал ничего, не связанного с миссией. — Спасибо, — выдавливает он наконец, и Капитан краснеет. — О, ничего такого, Бак. Вообще-то, есть ещё кое-что. — Он лезет в карман и протягивает Солдату ключ. — От квартиры. Я только сегодня его сделал. Теперь ты сможешь приходить и уходить, когда захочешь. То есть теперь тебе не нужно залезать через окно. Ну, это не столь важно. Я имею в виду, это просто ключ. Но. Ну, ты понимаешь. — Он пожимает плечами. Солдат пристально смотрит на кусок металла в своей руке, крутя его туда-сюда. Это не просто ключ. Это обещание свободы. Это обещание дома. — Обнимемся, — говорит Солдат, не отрывая взгляда от ключа. — Обнимемся? — Повторяет Капитан. — Ты… ты хочешь обняться? Солдат кивает, а Капитан говорит напряженным голосом: — О, Бак! — и встаёт. Он садится рядом с Солдатом на диван и заключает его в объятия. Солдат охотно отвечает, крепко обхватив Капитана руками и уткнувшись лицом в его рубашку, вдыхая его запах и всё ещё сжимая ключ в кулаке. Они так и сидят на диване, прижавшись друг к другу, очень-очень долго. *** Специальное масло действительно делает волосы мягче. Фен Солдату тоже нравится, хотя упаковать волосы в шапочку намного проще. Впервые увидев его в ней в сочетании с пижамой с пингвинами, Капитан взрывается смехом. Солдат слишком увлечен этим зрелищем, чтобы обижаться. *** Всё так хорошо. А потом — нет.