Что в имени тебе моём?

Агент сидит в кресле. Воздух вокруг холодный и неподвижный. На задворках сознания возникает щемящее ощущение. Он не должен быть здесь. Он должен быть... где-то в другом месте. Где-то в безопасности. Он пытается встать, но мышцы едва реагируют. Он смотрит вниз и видит, что конечности прикованы, а металлические ленты обхватывают грудь. Одна рука поблескивает в тусклом свете. Она из металла. Нет, это неправильно, этого не может быть. Как рука может быть металлической? Это не... — Солдат, — рявкает голос. Перед ним стоит человек в окровавленном лабораторном халате. Откуда он взялся? Он был тут всё это время? — Готов отвечать. — Кто это сказал? Агент почувствовал, как шевельнулся рот, но голос неузнаваем. Он качает головой. Нужно попробовать ещё раз. — Где, — хрипит он, — как... — Он в отчаянии смотрит на человека перед собой. Мужчина разочарованно качает головой и презрительно фыркает. — Он не функционален. Сотрите снова. — Нет, — бормочет Агент. — Нет, пожалуйста. — Тело сотрясается от ужаса, хотя он и не знает почему. — Мне очень жаль. Пожалуйста. Умоляю. Не снова. Я буду вести себя хорошо. Пожалуйста. Человек не слушает. Металлические пластины опускаются на лицо, и он едва успевает закричать, прежде чем весь мир загорается от боли. Мир в огне. Разум в огне. Его… Нет. Не разум. Его тело. Здание, в котором он находится, горит, и он тоже. Агент тупо смотрит вниз на пламя, лижущее его одежду, чувствует приходящую с ним мучительную боль. Голая кожа на правой руке пузырится. Другая рука — металлическая. Как это — металлическая? — Солдат, — рявкает голос. Солдат поднимает живую руку и чувствует в ней устройство. Оно вибрирует, а голос продолжает: — Убирайся немедленно. Возвращайся на базу. Агент не понимает команды, но всё равно следует ей. Он идёт по зданию, огонь всё еще клубится вокруг, опаляя волосы. (Ему нравятся его волосы, говорит что-то глубоко внутри. Нет. Ему ничего не нравится. Не может нравиться). Воздух вокруг удушливый, едкий запах дыма и горящей плоти липнет к носу. В глубине сознания что-то шевелится. Память. У него нет воспоминаний. — Без тебя не уйду, — бормочет он себе под нос. Он ничего не понимает. Он выходит из здания и видит человека, который стоит на улице и ждёт, чтобы забрать его. Окружение снова меняется. На улице стоит человек. Он не должен быть здесь. Он должен был умереть. Агент каким-то образом знает об этом. Откуда знает? — Баки, — говорит мужчина, он стоит достаточно близко, чтобы дотронуться до него. — Баки, — умоляет он, его лицо в синяках, а на теле следы от пулевых ранений. Агент обхватывает рукой его горло и сжимает, вздёргивает, отрывая от земли. Рука металлическая. Почему она металлическая? — Баки, — говорит голос, становясь всё слабее. — Баки, пожалуйста. Пластины металлической руки вибрируют и сдвигаются. Ноги мужчины слабо подёргиваются в воздухе. Агент сжимает руку. Всё, что ему нужно сделать — повернуть запястье так, чтобы… — Бак. Солдат отползает назад, прижимается к полу, забивается в угол. Капитан перед ним падает на колени, отчаянно давясь дрожащими вздохами и массируя горло. — Бак, — снова хрипит он. Звук ужасен, отвратителен, и Солдат закрывает уши руками и трясёт головой. Что происходит? Он всё ещё чувствует, как горит его плоть, чувствует её запах. Он открывает крепко зажмуренные глаза и оглядывается. Он в гостевой спальне, лунный свет отражается от блестящих деревянных полов. Повсюду разбросаны одеяла, лампа на прикроватном столике опрокинута и разбита. Дверь широко распахнута, и из неё открывается вид на тёмную гостиную. Рядом с ним Капитан на полу всё ещё сражается за кислород. Солдат причинил ему боль. Солдат ранил Капитана. Из горла вырывается жалкий всхлип. Капитан слышит это и изо всех сил пытается спрятать руки, приподнимаясь на дрожащих ногах и смотря на Солдата. Его глаза такие большие, такие голубые, осматривают Солдата почти отчаянно. Вокруг его горла уже расцветает пурпурное кольцо. В синяке прослеживается очертание руки. — Баки, — хрипит он, и Солдат бежит. Он пролетает мимо Капитана в ванную, носки скользят по полу. Дверь с грохотом захлопывается за ним, и он нащупывает замок, прежде чем рухнуть на пол, но через несколько мгновений снова вскакивает. Он добирается до туалета как раз вовремя, чтобы опорожнить желудок. Какое-то время он сидит так: сгорбившись над унитазом, с тяжело вздымающейся грудью, прежде чем, наконец, заставляет себя встать на ноги. Он слегка покачивается, восстанавливая равновесие. Оценивает ситуацию. (Он ранил Капитана). Наказание. Он нуждается в наказании. Он шагает в душ и отдергивает занавеску, поворачивает краны так, как когда-то давно показал ему Капитан (Капитан). Он настраивает душ так, чтобы вода была настолько холодной, насколько возможно, прежде чем, всё ещё полностью одетый, забирается под брызги. Вода не такая холодная, как та, что раньше текла из шланга. Здесь недостаточно холодно. Он дрожит, но он дрожал ещё до того, как вошёл, так что это ничего не значит. Он медленно опускается на пол, где сворачивается в клубок, вцепившись руками в волосы и с силой дёргая за них. Ощущение напоминает кресло, но он не останавливается, не может остановиться. Он хотел бы забыть об этом. В ушах до сих пор звенит прерывистое дыхание Капитана. Он всё ещё видит отчаяние в его глазах, чувствует, как напрягается металлическая рука, когда он сжимает её. Металлическая рука. Это сделала металлическая рука. Он чувствует прилив гнева к конечности. Он понятия не имеет, когда она была дана ему, как появилась, была ли создана вместе с ним или позже. Не знает, как была присоединена к нему, никогда не знал, но сейчас знает одно: он сделает всё, чтобы избавиться от неё и всего, что она символизирует. Алое клеймо на поверхности, шестеренки, которые лязгают и крутятся внутри, боль, которая исходит из места, где она прикреплена, вес, который тянет мышцы и кожу. Он хочет, чтобы она исчезла. Он высвобождает пальцы из волос и просовывает под воротник рубашки, подводя к шву, где металл встречается с плотью. Он впивается пальцами в плоть и давит, пока на коже не появляются кровавые лунки от ногтей. Вскоре вода, убегающая в канализацию, окрашивается в розовый, но этого недостаточно. Не выходит. Никогда не выходило — свидетельства прошлых попыток вырвать руку видны в лоскутном одеяле шрамов, которые окружают её. Но Солдат должен попытаться, потому что, может быть, на этот раз получится лучше; он будет сильнее, сможет отделить это оружие от себя. — Бак, — зовет Капитан хриплым, невыносимым голосом. Он стучит в дверь, дёргает ручку, снова стучит, когда та не поддаётся. — Баки, впусти меня. Дай мне убедиться, что с тобой всё в порядке. Солдат чувствует, что истерически смеётся. Капитан хочет знать, всё ли с ним в порядке? С тем, кто чуть не убил его всего несколько минут назад? — Я серьёзно, Бак! Открой дверь! Приказа, прозвучавшего в его голосе, почти достаточно, чтобы заставить Солдата подчиниться, но Капитан сам сказал: он не куратор. Солдат не обязан ему подчиняться. — Я в порядке, — вместо этого выдыхает Солдат. — Просто оставь меня в покое. — Чушь собачья! Если ты в порядке, дай мне убедиться самому. Пожалуйста, Баки. Мне просто нужно тебя увидеть. Пожалуйста. Солдат качает головой, хотя Капитан его и не видит. Он не хочет, чтобы Капитан его видел. Он больше не заслуживает, чтобы на него смотрел Капитан. Капитан отчаянно колотит в дверь, звук разносится по всей квартире. — Ладно, пусть так. Я сейчас войду, Бак. Мгновение спустя дверь распахивается, и вслед за ней вваливается Капитан. Его шаги замедляются, когда он замечает Солдата. — Ох, Баки, — говорит он срывающимся голосом. В ответ Солдат только сильнее сжимается, одной рукой всё ещё дёргая себя за волосы, а другой царапая кожу. — Прекрати, Бак, — рявкает Капитан, бросаясь выключать воду. — Перестань причинять себе боль. Вода перестаёт течь, и Солдат чувствует, как ему на плечи осторожно опускается полотенце. За его мягкой тяжестью следует рука, дёргающая его за запястье, и Солдат всхлипывает, но не смеет пошевелиться. — Пожалуйста, — умоляет он, — пожалуйста, не трогай меня. Рука Капитана отдёргивается, словно ошпаренная. — Бак, — говорит он, и в этом единственном слове звучит невероятное опустошение. — Мне очень жаль, Бак. Солдат качает головой. Когда он говорит, голос у него слабый. — Я не хочу причинять тебе боль. — Не причинишь, — бормочет Капитан, — обещаю, Бак. Я тоже не хочу, чтобы тебе было больно. Пожалуйста, позволь мне позаботиться о тебе? Пожалуйста? Солдат шмыгает носом, но молчит, когда Капитан снова прикасается к нему, чтобы убрать его руки с плеча и из волос. Солдат сосредотачивается на том, чтобы оставаться неподвижным, пока Капитан осторожно вытаскивает его из душа, снимает промокшую одежду и переодевает в новые мягкие штаны. Старая одежда с мокрым шлепком падает на пол ванной. Капитан бережно заворачивает волосы Солдата в полотенце и тихо воркует, бормоча похвалы и извинения. Он не даёт Солдату рубашку. Вместо этого ведёт в гостиную на диван, где включает свет, прежде чем принести аптечку. Он наносит мазь на раны и бинтует плечо, шипя и морщась, как будто это ему больно. Закончив, он достает самые мягкие одеяла в доме и укутывает его, пеленает, как младенца, а потом садится на диван и заключает дрожащего Солдата в объятия. — Ш-ш-ш, — успокаивает он, потирая рукой спину Солдата. — Всё в порядке. Мне очень жаль, Бак. Мне очень жаль. Мне следовало быть умнее и не пытаться разбудить тебя вот так, но ты просто казался таким испуганным... Его голос срывается, и Солдат яростно качает головой. — Не надо, — он пытается рявкнуть, но больше похоже на рыдание. — Не извиняйся. Я чуть не убил тебя... — Ты не знал, что делаешь, и ты остановился, ты не убил меня, я в порядке. Солдат просто смотрит на всё ещё темнеющий синяк на шее Капитана, живот сжимается от чувства вины. Капитан кладёт палец под подбородок Солдата и осторожно приподнимает голову вверх, пока тот не фокусируется на его лице. — Пройдёт через час или два, Бак. Нет тут ничего страшного. — Есть, — настаивает Солдат, и Капитан вздыхает в ответ. — Ладно, может, и есть. Но это ещё не конец света, Баки. Мы справимся с этим, как и всегда. Солдат хотел бы иметь уверенность Капитана, его оптимизм. Он клонится вперёд и с несчастным видом утыкается лицом в плечо Капитана. — Мы справимся, Бак, — бормочет Капитан. — Я обещаю. *** Они сидят на диване, пока солнце не выглядывает из-за горизонта, заливая гостиную золотистым сиянием. Капитан зевает, потягивается и встает. Синяк на его шее выцвел до болезненно-зеленого цвета, на глазах растворяясь в жёлтом. — Думаю, пора завтракать, — говорит Капитан. — Хочешь тост? Солдат качает головой, а Капитан хмурится. — Тогда коктейль? Овсянка? Какие-нибудь фрукты? — Солдат продолжает трясти головой, и он хмурится всё сильнее. — Ты должен что-нибудь съесть, Бак. Солдат снова качает головой. Капитан вздыхает и исчезает на кухне. Через несколько минут он возвращается с коктейлем и тарелкой тостов, которые ставит на кофейный столик. Солдат демонстративно отворачиваются и утыкается лицом в спинку дивана. Он игнорирует попытки Капитана уговорить его поесть, как и урчание собственного желудка. Капитан в конце концов сдается и ест собственный завтрак в одиночестве, по телевизору тихо идёт «Как это сделано». Он не уходит на утреннюю пробежку, а остается в гостиной, смотрит телевизор или читает. Коктейль и нетронутая тарелка с тостами уносятся на кухню. В обеденное время та же участь ждёт клубничный смузи. Так же, как и многочисленные стаканчики пудинга, которые Капитан пытается всучить ему. Капитан как обычно нервничает и топчется на месте, но Солдат не обращает на него внимания. К ужину Капитан уже сыт по горло. — Почему ты не хочешь есть, Бак? — требует он. Не получив никакого ответа, кроме покачивания головой, он раздраженно фыркает. — Ну и ладно. Если ты не будешь есть, то и я не буду. Это привлекает внимание Солдата. Он отлипает лицом от диванных подушек и поворачивается, чтобы посмотреть на Капитана. — Пялься сколько хочешь, Бак, я не передумаю. — В качестве доказательства он отодвигает стоящую на кофейном столике тарелку пасты подальше и скрещивает свои нелепые руки на нелепой груди. Солдат продолжает сверлить его взглядом в течение двухсот девяноста семи секунд. Капитан свирепо смотрит на него, выпятив челюсть. Солдат вздыхает, садится и берёт коктейль. Он проглатывает его и сердито смотрит, как Капитан самодовольно улыбается ему, наконец беря свою тарелку с пастой. Солдат допивает коктейль и переходит к ломтикам тоста, машинально пережевывая их. Когда обе тарелки становятся пусты, Капитан откидывается на спинку кресла. — Ну вот, было не так уж и трудно, да? Солдат просто ложится на спину и снова отворачивается. Он поднимает руку и показывает жест, который, как он видел, люди на улицах используют для выражения гнева. Капитан смеётся, и Солдат не может сдержать лёгкой улыбки. *** — Пошли, Бак, уже поздно. Тебе надо идти спать. — Нет. Солдат сидит на диване, все еще укрытый одеялами, и смотрит по телевизору рекламные ролики. В темноте яркий экран отбрасывает мерцающий синий свет на вещи перед ним. — Пожалуйста, Баки. Солдат тупо смотрит на Капитана, наблюдает, как меняется выражение его лица, и понимает, что тот собирается сделать то же самое, что и за обедом. — Не надо, — умоляет Солдат. — Пожалуйста, не заставляй меня ложиться спать. Я боюсь… — Голос надламывается, и он отворачивается. Капитан вздыхает и проводит рукой по лицу, он выглядит таким же усталым, как и Солдат. — Ладно, Бак, — бормочет он, — я тебя не заставлю. Он остается с Солдатом еще час, прежде чем сдается и уходит в свою спальню. Проходя мимо, он похлопывает Солдата по плечу, подавляя зевок. — Спокойной ночи, Бак. Постарайся немного отдохнуть. Солдат не спит всю ночь, смотрит телевизор и встряхивается всякий раз, когда начинает клевать носом. Когда на следующее утро Капитан выходит из своей комнаты, глаза Солдата налиты кровью. Капитан вздыхает, качает головой и исчезает на кухне. Солдат думает, что он в последнее время часто вздыхает. Капитан возвращается с двумя дымящимися чашками чая, которые ставит на кофейный столик. Затем снова уходит, чтобы взять коктейль и тост с мёдом для Солдата и тарелку яичницы с беконом для себя. Чай оказывается лучше, чем ожидает Солдат. Он тоже подслащен медом и согревает горло. Когда их животы набиты и посуда вся убрана, Капитан внимательно смотрит на Солдата. Впервые за последний месяц Солдат чувствует потребность съежиться под его взглядом, но тут Капитан улыбается, вокруг его глаз появляются морщинки. — Знаешь, — говорит он, — всё это время ты просидел здесь в своем банном тюрбане. Солдат хмурится и тянется живыми пальцами к голове, удивляясь, когда они соприкасаются с тканью. Он осторожно разматывает полотенце и откладывает его в сторону, затем снова поворачивается к Капитану. То, что веселые морщинки вокруг его глаз становятся еще заметнее, убеждает Солдата в том, что его волосы, должно быть, выглядят довольно нелепо. — Вау. Ну и видок, Бак. Хочешь, я тебя расчешу? Солдат кусает губу. Он должен сказать «нет». Он не заслуживает того, чтобы с ним обращались мягко после того, что он сделал. Но тут Капитан делает большие глаза и говорит: — Пожалуйста, Баки? — и защита Солдата сминается, как бумага. Он нерешительно кивает, и Капитан ослепительно улыбается, а затем бежит за расчёской в ванную. Вернувшись, он садится боком на кушетку, скрестив ноги, и жестом приказывает Солдату сделать то же самое, только спиной к нему. Стив собирает его волосы назад и начинает водить по ним расчёской сверху вниз. Узлы постепенно исчезают, зубчики расчёски легко скользят по прядям, и эти повторяющиеся движения в сочетании с тёплым чаем в животе заставляют Солдата расслабиться. Все становится только хуже, когда Капитан начинает использовать пальцы. Вскоре Солдат превращается в похожее на замазку вещество: он обмякает, положив голову Капитану на колени, пока тот массирует ему кожу головы. — Отлично, Бак, — бормочет Капитан. — Просто расслабься немного. Солдат чувствует, как тяжелеют его веки. Он не должен спать, думает он. По какой-то причине он должен бодрствовать, но никак не может вспомнить, по какой. Он пытается сопротивляться, но зов сна слишком силен, и в конце концов Солдат капитулирует перед усталостью. *** Через три часа Солдат с криком просыпается, Капитан стоит в нескольких футах от него и взволнованно заламывает руки. Дверь в ванную всё ещё сломана, поэтому Солдат запирается в шкафу. На этот раз Капитан не ломает дверь, а просто сидит за дверью и бормочет успокаивающие слова и заверения. Когда час спустя Солдат, наконец, выскальзывает наружу, с покрасневшим лицом и шмыгая носом, выражение лица Капитана становится жестче. — Ну всё, — объявляет он. — Я вызываю подкрепление. *** В качестве подкрепления прибывает Сэм Уилсон, который сидит в капитанском кресле и потягивает врученный ему кофе. — Ты помнишь, кто я? Солдат кивает, не отрывая взгляда от своих колен. — Сэм Уилсон. Ты приносил коктейли. — Да, но ты можешь звать меня просто Сэм. Ты знаешь, почему я здесь? Лицо Солдата искажается. — Потому что я навредил Капитану . — Бак... — начинает Капитан, сидящий на диване рядом с Солдатом, но Сэм жестом заставляет его замолчать. — Не совсем. В смысле, и поэтому тоже, да, но это не главная причина. — Он замолкает и ждёт, пока Солдат поднимет глаза, пытаясь поймать его взгляд. Так и не дождавшись этого, Сэм всё равно продолжает. — Я здесь, потому что ты навредил самому себе. Не мог бы ты рассказать мне об этом? — Это было всего один раз, — бормочет Солдат, — когда я пытался избавиться от руки. Сэм поджимает губы и кивает. — Ладно. Мы еще поговорим о твоих чувствах по поводу руки. А как насчет остального? Холодный душ, который, по словам Стива, ты искренне ненавидишь? То, что ты не ешь, не спишь, несколько дней провел на диване, заперся в шкафу? — В большинстве случаев я делал это в качестве наказания. — И кто назначил эти наказания? Потому что я точно знаю, что это был не Стив. Солдат отрицательно качает головой. — Я сам. — Но почему? Вопрос задан ровно, почти как вызов, и Солдат удивленно моргает. — Потому что я атаковал Капитана. Я должен быть наказан. Сэм склоняет голову. — А чего ты добиваешься, наказывая себя? Это что-то исправит? Заставит кошмары исчезнуть? Поможет Стиву чувствовать себя лучше? Поможет тебе чувствовать себя лучше? Солдат горбится и печально качает головой. — Нет. — Нет, — повторяет Сэм. — Вообще-то, готов спорить: от наказания вам обоим становилось намного хуже, ведь так? Солдат смотрит на Капитана, который ободряюще улыбается ему, и вспоминает боль, написанную на его лице, когда тот нашёл его в душе. — Да, — хрипит Солдат. Сэм пожимает плечами. — Тогда зачем так наказывать себя? — Агента положено наказывать за непослушание. — Ох, но, видишь ли, ты больше не Агент. И ты, чёрт возьми, больше не в Гидре. Это значит, что теперь ты сам отвечаешь за свои поступки, и тебе придется жить со своими ошибками, как и всем нам. Солдат молчит, недоверие и чувство вины по кругу сменяют друг друга в его мыслях, и Сэм смягчает тон. — Послушай, если ты напортачишь, возьми ответственность на себя. Извинись, исправься и постарайся так больше не делать. Нет причин зацикливаться на этом или мучить себя… особенно в твоём случае, поскольку ты, кажется, воспринимаешь «мучить себя» буквально. От него это звучит так просто, так прямолинейно. Солдат говорит об этом Сэму, и тот смеётся в ответ. — Вовсе нет. Это чертовски трудно, но это касается большинства вещей, которые нам приходится делать в жизни. Тем не менее... я не думаю, что в данном случае ты был хоть в чем-то виноват. Солдат открывает рот, чтобы возразить, но Сэм качает головой и поднимает руку, останавливая его. — Нет, я знаю, но послушай. Тебе не обязательно должно нравиться то, что я говорю, ты даже соглашаться не обязан, но позволь мне высказаться. Я думаю, что ты прошёл через кучу дерьма. Мне кажется, ты проявил агрессию в момент пробуждения от кошмара — что в какой-то момент случается почти с каждым — и ты причинил боль кому-то, кого любишь. И я думаю, что единственные люди, которых мы можем обвинить в этом — все те ублюдки из Гидры, которые издевались над тобой. Тот факт, что ты набросился на Стива, когда еще не проснулся, не делает тебя плохим человеком. Просто человеком. — На мгновение воцаряется тишина, прежде чем Сэм продолжает говорить: — Суть вот в чём: нахуй Гидру. Давай, скажи это вместе со мной. Это заставляет Солдата хрипло рассмеяться. Сэм мягко улыбается. — Нахуй Гидру, — повторяет Солдат, и даже просто произнося эти слова, чувствует себя бунтарём. Сэм улыбается. — Молодец. Так вот, с твоих слов, по большей части, это были наказания. А что — нет? Улыбка исчезает с лица Солдата. — Не спать. Это ведь тоже наказание, отчасти, — признается Солдат. — Но в основном... я не хочу спать. Мне страшно. Это больше не кажется… безопасным. Кожа горит, когда он говорит это: признает свою слабость. — Эй, всё в порядке, тебе не нужно стыдиться того, что ты поделился этим, — говорит Сэм. — Что нам нужно сделать, чтобы ты снова почувствовал себя в безопасности? — Связать меня. Или заморозить. Капитан бледнеет, а Сэм качает головой. — Исключено. Подумай о чем-нибудь другом. Солдат хмурит брови и поджимает губы. — Мы можем снять руку? — раздраженно спрашивает он, уже зная ответ. — Нет, — говорит Сэм. Солдат вздыхает. — А как насчёт... Стив, ты не мог бы принести мне бумагу и ручку? Стив бросается за вещами, потом возвращается и протягивает Сэму блокнот и ручку. — Класс, спасибо. Итак, что мы собираемся сделать, так это составить список вещей, которые стоит попробовать и которые могут помочь. Затем попробуешь следовать этому списку и выяснить, что работает. Все вместе они работают над составлением списка. Большинство предложений исходит от Сэма, но и Капитан и Солдат время от времени предлагают свои идеи. — Разработать успокаивающие ритуалы отхода ко сну; — Записывать чувства и воспоминания в дневник; — Попробовать спать с включенным ночником; — Делать упражнения; — Йога; — Придумывать и записывать альтернативные концовки кошмаров; — Опрыскать подушку средством с запахом лаванды; — Пить чай; — Приобрести себе мягкую игрушку; — Попробовать спать под релаксирующую музыку. Капитан вырывает из блокнота листок бумаги и составляет свой собственный список необходимых покупок. — Не бойся записывать всё, что придёт в голову. И ещё — дай себе время. Большинство из этих вещей не решат твою проблему немедленно. Наша задача в том, чтобы добиться улучшения постепенно, — говорит Сэм. Солдат кивает. Он уже чувствует себя немного лучше. У него есть миссия, есть план миссии и есть два помощника. — Спасибо, — говорит он, и Сэм улыбается. — Рад помочь. Ещё что-нибудь беспокоит? Остались какие-то вопросы, или, может, у тебя что-то болит? Солдат колеблется. — У меня бывают головные боли, — признается он. — Когда? — Это зависит от обстоятельств. Они часто появлялись, когда я искал информацию про Капитана. Иногда у меня болит голова, когда я просто смотрю на него. Сэм с серьёзным видом качает головой. — Чувак, признаю, что у Стива уродливая рожа, но я не думал, что она настолько ужасна, что от одного вида может заболеть голова. — Эй! — протестует Капитан, и Солдат склонен согласиться. — Он вовсе не уродливый. Он очень красивый. Капитан густо краснеет, но самодовольно улыбается. — Слышишь, Сэм? Я красивый. — Да, да, — говорит Сэм, закатывая глаза. — Как скажешь. Но на самом деле это может быть хорошим знаком. В сочетании со всей этой историей с кошмарами это может означать, что твой мозг исцеляется и старается восстановить воспоминания. Капитан выпрямляется и смотрит на Солдата глазами, полными надежды. Сэм обвиняюще тычет в него пальцем. — Не смотри на него так. Даже ничего не говоря, ты оказываешь слишком большое давление. Мы не знаем, возможно ли вообще вернуть ему память. Это только мое предположение, а я не специалист. Капитан снова краснеет и выглядит пристыженным. — Ты прав, — соглашается он. — Мне очень жаль, Бак. Я постараюсь за этим следить. — Да, ты постараешься, — говорит Сэм, и в его голосе слышится почти угроза. — Потому что всё равно будешь заботиться о нем, даже если он никогда ничего не вспомнит, верно, Стив? — Ну конечно! — защищаясь, отвечает Капитан. — Конечно, я бы всё равно заботился о нем, Сэм, даже не сомневайся. Сэм жестом показывает на Солдата, который удивленно моргает, приоткрыв рот. — Правда? — спрашивает он едва слышно и неуверенно. Он ненавидит этот голос. Капитан бледнеет в ответ. — Конечно, Баки! Ты... Я люблю тебя, Бак, что бы ты ни помнил, ты должен это знать, — бормочет Капитан, и Сэм прокашливается, напоминая о себе. И Солдат, и Капитан удивленно смотрят на него, почти забыв о его присутствии. — Хорошо, я оставлю вас, чтобы вы могли обсудить все наедине. Разве что ты хочешь ещё о чем-то сказать нам, Барнс. Солдат думает о том, что Сэм говорил ему раньше, и кивает, покусывая нижнюю губу. — Прости, что я сломал тебе крылья. И столкнул с геликарриера. Сэм удивленно моргает, потом смеется. — О, парень, даже не беспокойся об этом! Тогда ты был не в лучшем состоянии, и, кроме того, Старк делает мне новые, улучшенные крылья. Всё отлично. — Он замолкает, потом наклоняет голову. — Только не делай так снова, потому что было чертовски страшно. Солдат серьезно кивает. — Обещаю. — Рад, что мы поняли друг друга, — говорит Сэм, вставая со своего места. — На этой ноте я намерен откланяться. — Он отмахивается от попыток Стива встать. — Не-а, я в состоянии найти дверь самостоятельно. Вам стоит больше общаться с ним, мистер. И держи меня в курсе. Уходя, он машет рукой, и, как только за ним захлопывается дверь, в квартире внезапно воцаряется неловкая тишина. Брошенная чашка давно остывшего кофе Сэма стоит на столе. Некоторое время они просто сидят. Капитан ёрзает на своём месте, а затем, наконец, громко вздыхает. — Бак... — начинает он, но тут же захлопывает рот. Солдат ждёт, терпеливо глядя на него, но Капитан лишь крепко сжимает губы, будто бы онемев от ужаса. — Капитан, — передразнивает его Солдат, и лицо того морщится от отвращения. — Не зови меня так, Бак, — сокрушается он, и Солдат удивленно моргает в ответ. — Как мне тогда тебя называть? Капитан с вызовом вскидывает бровь. — Как насчет «Стив»? — Стив, — медленно повторяет Солдат, пробуя слово на вкус. Оно ощущается на языке таким знакомым, будто он произносил это имя уже тысячу раз. Капитан — Стив — быстро моргает и внезапно выглядит так, словно его ударили по голове. — Стив? — Солдат пытается снова, на этот раз с беспокойством в голосе. Лицо Стива искажается, и он мотает головой, прежде чем спрятать лицо в ладонях. — Черт, — говорит он приглушенным голосом, и Солдат смотрит на него с тревогой, гадая, что пошло не так, что он может сделать, чтобы исправить это. — Блядь, Баки, прости меня, просто… — Он, наконец, отрывает ладони от лица и смотрит на Солдата со слезами на глазах, но и с улыбкой. — Я просто... Баки, я впервые за семьдесят лет слышу, как ты произносишь мое имя. В последний раз ты... — Он обрывает себя и снова качает головой. У Солдата сердце сжимается от боли за Стива. Солдат думает, что в идеальном мире Стив никогда не испытывал бы ничего, кроме счастья. И торжества справедливости, возможно, потому что без этого он не был бы самим собой. — Стив, — тихо шепчет Солдат, — всё в порядке, Стиви. Он не уверен, откуда взялось это прозвище, но Стив всхлипывает, услышав его, и Солдат, наконец, сдаётся и тянет его в свои объятия. Стив практически тает в его руках, его дыхание прерывается, и Солдат чувствует глубоко внутри смесь нежности и желания защитить. Это первый раз на его памяти, когда он предлагает утешение, а не получает его, но почему-то это кажется ему таким же знакомым, как винтовка в его руках. Он инстинктивно знает, как провести руками вверх и вниз по широким плечам Стива, как правильно заговорить с ним, чтобы голос звучал мягко, а не скрипуче. Стив снова всхлипывает, и Солдат мягко успокаивает его, крепче сжимая в объятиях. — Все в порядке, Стиви, — повторяет он. — Я здесь. Я с тобой. Стив шмыгает носом и крепче прижимается к Солдату, вытирая сопли и слёзы о его рубашку. Солдат не возражает, просто держит до тех пор, пока дыхание Стива немного не выравнивается. Действуя интуитивно и зная, что это понравилось бы ему самому, Солдат на пробу проводит рукой по мягким золотистым волосам Стива. Это срабатывает: Стив в его руках расслабляется ещё больше, практически свернувшись калачиком у него на коленях. — Бак, — говорит он, когда слезы высыхают, — Баки, ты должен знать, что я люблю тебя. Ты — моя семья, единственная семья, которая у меня осталась. Не важно, что ты можешь никогда не вспомнить, или что никогда больше не станешь называть себя старым именем. Всё это не имеет значения, пока ты здесь. Ты всё ещё член семьи, несмотря ни на что. Ты должен это знать, Бак. Скажи мне, что ты это знаешь. — В его голосе слышится отчаяние, мольба, и теперь у Солдата в глазах стоят слезы. — Я знаю, Стиви, — обещает он, — теперь я это знаю. И... — Солдат колеблется, слова застревают у него в горле. Он выталкивает их наружу. — Я не знаю, что такое любовь. Не уверен, что запрограммирован на то, чтобы это чувствовать. Но... думаю, что если бы мог, то это было бы очень похоже на то, что я чувствую к тебе. Если бы у меня была семья, ею был бы ты. Стив снова прячет лицо на груди Солдата. В конце концов он, однако, отстраняется, резко вытирает слезы руками и издает негромкий смешок. — Клянусь, за последний год я плакал больше, чем за всю свою жизнь. Солдат озабоченно хмурится, но Стив отмахивается. — Это не плохо, Бак. Это... вообще-то хорошо. Здорово, когда на кого-то можно опереться, не нужно всё время держать всё в себе. Солдат понимающе кивает. Эмоции — это сложно и запутанно, но Солдат предпочитает иметь их, чем возвращаться к прежней пустоте. Как ни странно, приятно иметь возможность плакать, чувствовать печаль, гнев. Не весело, нет, но... приятно. — Ты превращаешь меня в нытика, — жалуется Стив, но в его глазах появляется улыбка, которую Солдат не может не заметить. *** Стив достает свой ноутбук, и вдвоём они ищут вещи из составленного вместе с Сэмом списка, а также кое-что ещё. Стив в основном позволяет Солдату самому выбирать то, что хочется, только помогая отвечать на вопросы и иногда комментируя. Самое трудное — найти правильную мягкую игрушку. Вариантов так много, даже слишком много, что Солдат совершенно ошеломлен. Информация. Ему нужно собрать больше информации. Солдат просматривает статью под названием «Самые милые в мире приятели по обнимашкам», когда видит это. У предмета странная форма, немного похожая на овал, но почему-то более округлая. Ткань выглядит мягкой и ворсистой, очень приятной на ощупь, как кажется Солдату. И оно раскрашено в цвета костюма Капитана Америки. На его спине даже есть маленький щит. — Стив, — настойчиво зовёт Солдат. Обеспокоенный Стив отрывается от книги, его взгляд сначала останавливается на Солдате, а затем обращается к экрану, на который все еще неотрывно смотрит Солдат. Стив хлопает себя ладонью по лицу и стонет. — О нет, — жалуется он, — это одна из тех штук, о которых говорил Тони? Зум-зум? — Цум-Цум, — рассеянно поправляет Солдат, уже переходя по ссылке, которая выводит его на Амазон. Оно стоит семьдесят долларов. У Стива отвисает челюсть. Его лицо постепенно приобретает цвет клубники. — Баки, — скулит он. — Да ладно, ты же не собираешься его купить! Солдат слегка округляет глаза и выпячивает нижнюю губу, прежде чем повернуться к Стиву. Его лучшее умоляющее выражение. — Мне нельзя? — спрашивает он, вкладывая в вопрос как можно больше разочарования. — Ты... Бак, это… — бормочет Стив, смешно размахивая руками. Он беспомощно смотрит на Солдата. Тот пробует ещё больше выпятить губу. Он может точно увидеть момент, когда Стив ломается. — Я имею в виду, можешь купить его, если хочешь, но... — Могу? — с отчетливой надеждой в голосе переспрашивает Солдат, и лишь отчасти это игра. Только благодаря десятилетиям тренировок Солдату удаётся удержать губы от подергивания. Стив глубоко вздыхает и в этом звуке слышно, как он сдается. — Конечно, Бак, — смягчается он. — Давай, бери его. Солдат ухмыляется и радостно добавляет товар в корзину, тут же расслабляя лицо. Он оглядывается и видит, что Стив таращится на него. — Ты меня развел! — обвиняет Стив. На этот раз выражение лица Солдата невинно, но Стива уже не проведёшь. — Ах ты говнюк! — восклицает он, но ухмыляется и не требует, чтобы Солдат отказался от покупки. К тому времени, когда корзина Солдата заполняется покупками, общая сумма под ними достигает тысячи семидесяти трех долларов. Какая-то маленькая часть его волнуется и беспокоится о цене, но Стив успокаивает его, что у него много сэкономленных денег, и что он не возражает потратить их на это. — Мне нравится баловать тебя, — мягко признается Стив, и его щёки розовеют. Солдат серьёзно кивает. — Думаю, мне нравится то, как ты меня балуешь. Стив ухмыляется ему. — Ну, вот. Мы идеально подходим друг другу. Солдат не может не согласиться. *** После такой нагрузки разум Солдата проявляет милосердие, и, несмотря на беспокойство, он спокойно спит всю ночь. На следующее утро Стив сияет, глядя на него с облегчением и гордостью. Они празднуют это событие блинами: Стив заверяет Солдата, что ему они понравятся. Он прав. Солдат пробует разные начинки, пока наконец не находит идеальное сочетание: взбитые сливки, покрытые сиропом и посыпанные голубикой. Солдат съедает пять штук, прежде чем Стив забирает тарелку. — Хватит, Баки, или тебе будет плохо, — предупреждает он, но в его глазах светится нежность, которой Солдат пытается воспользоваться, надувая губы. Это не работает. — Не-а, больше я на это не куплюсь, — смеётся Стив. — Можешь съесть еще на обед. Это несколько успокаивает Солдата, хотя он и делает вид, что обиделся. Стив жалеет его и предлагает расчесать волосы, чтобы загладить свою вину, что очень мило. Солдат не думает, что ему могут когда-нибудь надоесть нежные прикосновения Стива, как и его почти благоговейное отношение к волосам Солдата и ему самому. Несколько часов спустя они валяются на диване (Солдат положил голову Стиву на колени) и смотрят очередной эпизод шоу про изготовление ножей. На кофейном столике телефон Стива, и он наклоняется схватить его. Солдат ворчит, когда тот чуть не спихивает его. Стив с извиняющимся видом гладит его по голове и проверяет телефон. — Здесь сказано, что внизу посылка для меня, — говорит он, с улыбкой приподнимая бровь. — Есть идеи, что бы это могло быть? Солдат выпрямляется, едва не стукнувшись головой о его лицо. — Мои вещи! — Хочешь, я спущусь и прямо сейчас их заберу? — Да, — заявляет Солдат, а затем добавляет «пожалуйста», когда Стив бросает на него взгляд. Тот закатывает глаза и раздраженно качает головой. — Сейчас вернусь, — поднимаясь, говорит он. Когда Стив возвращается, Солдат нетерпеливо выхватывает у него коробку, удивляясь её размеру и весу. — Думаю, они просто упаковали всё вместе, — объясняет Стив, и Солдат кивает в знак согласия. Это имеет смысл. Не теряя времени, он вскрывает коробку, одним из своих ножей, вспарывая ленту. Стив моргает, глядя на него. — Где, чёрт возьми, ты его прятал? — спрашивает он, указывая на нож. — Ты же в пижаме! Солдат игнорирует его, предпочитая рыться в ящике и разыскивая кое-что. Рука натыкается на что-то мягкое, и он тянет, высвобождая предмет из кучи других вещей. Он запечатан в пластиковую плёнку, которую Солдат аккуратно срезает, открывая свою добычу. Стив стонет, когда понимает, что это такое. — О, боже, в реальности оно ещё хуже. Солдат удовлетворенно улыбается, глядя на игрушку в своих руках. Она больше, чем он ожидал, почти с его торс — идеальный размер для обнимашек. Ткань именно такая мягкая, какой он её представлял, а мордочка игрушки даже симпатичнее. Он на пробу прижимает её к груди, и материал легко сминается, а потом, когда он ослабляет хватку, приобретает прежнюю форму. — Он само совершенство, — заявляет он. — Я назову его Капитаном. — Я думал, что я Капитан! — протестует Стив. Солдат взглядом заставляет его замолчать. — Был, но теперь ты Стив. Так что теперь Капитаном станет он. Вместе они разбирают оставшуюся часть коробки. Коллекция чая отправляется в кухонный шкаф, коврик для йоги — в угол гостиной, а душистый «сонный лосьон» — в ванную. Остальное уносится в гостевую спальню. Солдат кладёт всё на свои места, вплоть до игрушки на кровати и лавандового спрея на прикроватном столике. Блокнот помещается на относительно свободном месте на столе вместе с карандашом и ручкой. Солдат выжидательно смотрит на Стива, желая узнать его мнение, но видит, что тот хмурится. — Что? — спрашивает Солдат. Он сделал что-то не так? Ему нужно разместить вещи по-другому? Стив ещё больше хмурится. — Ничего. Я просто подумал... это должна быть твоя комната, а я забил её своим барахлом, — говорит он, указывая на заваленный бумагами стол. Солдат моргает. — Это моя комната? — повторяет он. — Ну, да. А чья ещё? Солдат пожимает плечами. — Я думал, что это комната для гостей. — Была, — соглашается Стив, — но теперь твоя, раз уж ты здесь надолго. — Стив поджимает губы, на его лице появляется решительность. — Видишь ли, в этом-то и проблема. Это место должно ощущаться твоим. — Он качает головой. — Нам придётся это исправить. Солдат хочет поспорить, что им ничего не нужно менять, что комната и так хороша, но по выражению лица Стива уже может сказать, что исход битвы предопределён. Так что вместо этого просто вздыхает. — Как? — Ну, я начну с того, что уберу отсюда все свои старые вещи. Нужно купить тебе ещё кое-какую мебель. Комод, может быть, книжную полку. О, и я держу пари, что тебе понравится ковер. Может быть, новые шторы? Можно перекрасить стены, не хочешь выбрать другой цвет? Солдат качает головой. Бредни Стива невольно его забавляют. — Имеющийся цвет вполне удовлетворителен, — говорит он. Комната выкрашена в тёмно-синий цвет, который радует глаз. — Стив, — пробует Солдат, — нам не нужно всё это делать. Я счастлив уже от того, что у меня вообще есть комната. Как он и ожидал, Стив выпячивает челюсть. — Не нужно, — соглашается он, — но я хочу. Позволь мне дать тебе дом, Бак. Солдат молчит и думает, что у него уже есть дом. Стив — его дом. *** Стив переносит все свои вещи, которые были на и под столом в свою комнату, а затем снова достаёт ноутбук. Они заказывают мягкий серый ковер, маленький деревянный комод и книжную полку. Солдат замечает, что у него нет никаких книг. — Мы это исправим, — говорит Стив. — И кроме того, можешь положить на неё и другие вещи. Какие-нибудь мелкие безделушки и прочее. Солдат всё ещё сомневается, что всё это необходимо, но решает ничего не говорить. Стив, похоже, наслаждается жизнью, и этого Солдату вполне достаточно. Остаток дня проходит неторопливо. Солдат пробует позаниматься йогой, следуя найденным в интернете инструкциям. Она вызывает приятное жжение в мышцах, растягивая их после нескольких недель минимальной активности. А ещё неплохо успокаивает. Стив наблюдает за ним из своего кресла, даже не делая вид, что читает книгу, которую держит в руках. Солдат улыбается. В ту ночь Солдат старательно опрыскивает подушку и включает магнитофон, настраивая на воспроизведение звука океанских волн. Он также поворачивает будильник циферблатом к кровати — странный, большой и круглый, предназначенный для того, чтобы излучать яркий свет, а также звук. Стив придумал, как подключиться к нему через блютуз, так что если он услышит, что Солдату снится кошмар, то сможет включить его прямо из своей комнаты и, как он надеется, разбудить. Звук мелодичный и успокаивающий, совсем не похожий на скрежещущий звук обычного будильника, а это значит, что он не будет слишком резким. «Сонный лосьон» уже нанесён на кожу — запах сильный, но не подавляющий. Он готов настолько, насколько это возможно. Стив заглядывает в комнату, просовывая голову в щель двери, когда Солдат зарывается в одеяла. Капитан уютно устроился у него на руках. — Всё готово? Солдат кивает, и Стив мягко улыбается ему. — Хорошо. Ну что ж, спокойной ночи. Увидимся утром. — Спокойной ночи, — отвечает Солдат. *** Всё получается. И Солдат снова крепко спит, просыпаясь лишь раз или два, но не от кошмаров. Когда наступает утро, он всё ещё цепляется за Капитана. Улыбаясь, он кладёт игрушку на кровать и похлопывает её по голове в награду за то, что она не даёт прийти кошмарам. — Итак, — говорит Стив за завтраком, который, к сожалению, состоит из овсянки, а не блинов. — Как ты смотришь на то, чтобы пригласить Сэма на ланч? В благодарность за помощь. — Хорошо, — говорит Солдат, и Стив улыбается ему. — Хорошо, — повторяет он. — Я напишу ему после пробежки, посмотрим, что он скажет. Что нам для него приготовить? — Блины, — машинально отвечает Солдат. — И смузи. И яблоки с карамелью. По лицу Стива видно, как он доволен, хоть он и качает головой, возражая: — Конечно, Бак, уверен, что он оценит это. Пока Стива нет, Солдат быстро принимает ванну, затем достает его ноутбук, которым, как ему было сказано, можно пользоваться, когда захочется. Он открывает Гугл и набирает: «как сказать спасибо». Он внимательно читает результаты. У него нет денег, поэтому он не может купить Сэму подарок или цветы. Но может нарвать цветов в парке и сам сделать открытку с благодарностью. Он начинает с открытки. Интернет предоставляет ему фотографии того, как они должны выглядеть, и он просматривает их, пока не находит нужный вариант — подходящий к событию и не слишком сложный. Он берёт из комнаты Стива красивую бумагу и упаковку фломастеров и раскладывает их на обеденном столе. Рука дрожит с непривычки, и Солдату не нравится, каким кривым выходит почерк. Он практикуется на листе бумаги до тех пор, пока не остается доволен тем, как выглядит надпись, а затем переходит к фактическому изготовлению открытки. Вырезав нужный кусок, он аккуратно складывает бумагу очень медленно и старательно, чтобы не допустить ошибок, пишет слово «Спасибо» на лицевой стороне. Затем рисует вокруг маленькое кольцо из листьев. Выглядит не так хорошо, как на картинке из интернета, но сгодится. Внутри он пишет простое «Спасибо за помощь», а внизу добавляет «от Солдата». Он колеблется, потом торопливо добавляет: «и Стива». Он подносит листок к свету, чтобы рассмотреть получше, и удовлетворенно кивает. Приемлемо. Он идёт в свою комнату, натягивает джинсы, футболку и красную куртку, затем расчёсывает волосы и, прежде чем выйти, проверяет, есть ли в кармане ключ. Он находит идеальный участок с полевыми цветами в том же парке, где обычно бегает Стив. Солдат тщательно выбирает лучшие цветы, дёргая их за стебель, чтобы вырвать из земли. Увлёкшись, он случайно замечает Стива, пробегающего мимо него по тропинке. Солдат машет рукой и смотрит, как Стив машет ему в ответ и пробегает ещё несколько ярдов, но внезапно останавливается. Он оборачивается и смотрит на Солдата, который снова машет ему рукой. Стив ухмыляется и трусцой подбегает к Солдату, который всё ещё сидит на корточках в траве. — Что ты делаешь, Бак? — Собираю цветы, чтобы подарить их Сэму, — сообщает он. Стив качает головой, на его лице ясно написано веселье. — Знаешь, для этого есть магазины. — Знаю из интернета, но у меня нет денег. — Солдат срывает последний цветок, большой одуванчик, прежде чем встать. Стив хмуро смотрит на него. — Напомни дать тебе налички, когда вернёмся домой. Ну, ты закончил? Солдат кивает, и они вместе возвращаются в квартиру с букетом цветов. Стив рассказывает ему о собаке, с которой играл раньше, иллюстрируя свой рассказ красноречивыми жестами рук. — Он был огромный, Бак, — говорит он. — Я даже не знал, что собаки могут быть такими большими. Солдат смотрит на него с нежностью, довольный взволнованным выражением лица Стива. Некоторые могли бы назвать это «очаровательным». Зрелище вызывает странное ощущение спазма в груди. Телефон Стива звонит, как только они входят в квартиру. — Сэм сказал, что будет в одиннадцать, — сообщает он. — Приемлемо. Солдат готовит смузи, пока Стив жарит блины, затем переходит к нарезке яблок. Они заканчивают переносить всё на стол как раз вовремя: дверной звонок объявляет о прибытии Сэма. Солдат терпеливо ждёт у двери, пока они со Стивом здороваются. Когда Сэм наконец поворачивается к нему, он протягивает цветы и открытку. — Это тебе. Сэм моргает и так осторожно берёт подарки, как будто опасается их. Он открывает открытку, читает её содержимое и улыбается. — Очень мило с твоей стороны, Барнс. — Да, — соглашается Солдат. — А ещё у нас есть еда. Сэм разглядывает угощение, удивленно подняв брови, и Стив улыбается ему. — Это одно из любимых блюд Баки. Я думаю, он хочет, чтобы ты тоже попробовал. Солдат кивает. — Они очень вкусные, — тянет он. — Тебе понравятся. Сэм с усмешкой качает головой. — Я впечатлен. Ты должен гордиться собой, Барнс, и Стив тоже. — Да, — подтверждает Стив, мягко глядя на Солдата. Под их взглядами Солдат гордо выпрямляет спину. Они уничтожают гору блинов и смузи, Сэм и Стив разговаривают, в то время как Солдат слушает и сосредоточенно смешивает себе начинку. После этого Солдат нетерпеливо приглашает Сэма взглянуть на его комнату, демонстрируя магнитофон и будильник, а также всё остальное, что они купили. Сэм так смеётся, увидев Капитана, что Солдат начинает переживать о его здоровье. — Отлично поработал, Барнс, — хвалит он, обводя взглядом комнату. Он замечает ночник в форме ракеты и улыбается. — Мило, — замечает он. Солдат хмуро смотрит на ночник в ответ. — Спасибо, — всё равно говорит он, потому что вежливость очень важна. Сэм в замешательстве приподнимает бровь, и Стив улыбается ему. — Он немного расстроен, потому что той модели, которую он действительно хотел, не было на складе, — объясняет он. — Он должен был проецировать звезды на потолок, — сокрушается Солдат. — У меня в комнате могли бы быть звезды. — Ты когда-нибудь слышал о светящихся в темноте звёздах? — спрашивает Сэм. Солдат склоняет голову. — Разве не все звезды светятся в темноте? Сэм фыркает. — Очень смешно, умник. Я говорю о маленьких пластиковых штуковинах, которые можно к чему-нибудь приклеить. В детстве я оклеил ими всю комнату. — Говоря это, он достает телефон. Нажимает на что-то, затем поворачивает телефон так, чтобы Солдат мог видеть экран. — Вроде такого. Солдат смотрит на изображение широко раскрытыми глазами, затем поворачивается к Стиву. — Мне нужны такие, — заявляет он, и Сэм смеётся. — Можем заказать их после ухода Сэма, — обещает Стив. — Кстати, — говорит Сэм, сверяясь со временем, — мне пора идти. Через тридцать минут у меня встреча в центре ветеранов. Стив хмурится. — У тебя сегодня выходной, — возражает он, но Сэм только пожимает плечами. — Им нужны лишние руки, и я не против немного поработать. Еще раз спасибо, что пригласили меня и сделали все это. Я отлично провёл время. Перед уходом Сэма Солдат удостоверяется, что тот не забыл открытку или цветы, затем, как только дверь захлопывается, поворачивается к Стиву. — Звезды, — говорит он. Стив с улыбкой закатывает глаза. — Иди возьми ноутбук, — приказывает он, и Солдат бросается выполнять приказ. Они заказывают три пачки звезд и еще один набор, включающий планеты. Как и в прошлый раз, они прибывают на следующий же день, и Солдат, не теряя времени, уносит их в свою комнату и намечает идеальные позиции. Он клеит звезды и планеты по всему потолку и добавляет ещё несколько сверху на стенах. В сочетании с темно-синей краской они делают его комнату похожей на ночное небо, хотя и мало реалистичное. *** Мебель доставляют через два дня, сразу в собранном виде. Двое грузчиков заносят ее в квартиру. Солдат напрягается из-за присутствия незнакомцев в их доме, в его личном пространстве, но Стив находится рядом всё это время и, когда нужно, успокаивающе кладет руку ему на плечо. Как только мужчины расставляют мебель и уходят, они со Стивом возвращаются в комнату. Солдат зарывается пальцами ног в мягкий коврик, чувствуя, как он проминается под ногами. Они складывают в комод скудный набор его одежды: куртки и рубашки — в один ящик, брюки, носки и трусы — в другой, пижамы — в третий. Книга, которую он так давно выудил из мусорного контейнера, одиноко стоит на книжной полке. Стив хмурится, но ничего не говорит. В целом вещи Солдата занимают так мало места, что выглядит это почти жалко. Но они всё ещё принадлежат ему, и теперь у них есть своё постоянное место. Их хранят с гордостью, больше не засовывая в потрепанный рюкзак. У них есть дом, как и у него. *** Конечно, рано или поздно кошмар возвращается. Но на этот раз Солдат просыпается от сияющего рядом тёплого света: перед глазами россыпь звезд, в ушах шум океана, а в руках сжат мягкий Капитан. Отличие от всего того, что было в Гидре, настолько разительное, что крик умирает в его горле вместе со страхом. Он с облегчением откидывается на подушки, и только когда ему удается заставить свое горло сотрудничать достаточно, чтобы крикнуть «я в порядке», в комнату врывается Стив, до этого мучившийся за дверью. — Ты в порядке? — тревожно спрашивает он, его ладони дрожат в воздухе возле головы Солдата, не смея коснуться его. Солдат подаётся ему навстречу и расслабляется еще больше, когда руки Стива пробегают по его волосам, затем скользят вниз по шее и рукам, как бы проверяя, нет ли ранений, которые требуется перевязать. — Я в порядке, — отвечает Солдат хриплым от крика голосом, и на этот раз он говорит искренне. — Я в порядке. Стив вздыхает с облегчением, потом забирается на кровать и крепко обнимает Солдата. Тот смеётся, когда Стив прижимается к нему, вынуждая обнять себя. — Эй, — говорит он серьёзно, — это работа Капитана. Стив отодвигается, недоверчиво моргая. — Ты только что пошутил? Уголок губ Солдата дёргается. — Возможно, — соглашается он, и Стив тяжело вздыхает. — Скажи Капитану, что может идти нахрен. Я получил эту работу первым. Солдат смеётся, тихо и хрипло, но всё равно ухитряется заставить Стива гордо улыбнуться. Стив остаётся в его объятиях так долго, как только может, а после мягко отстраняется, чтобы пойти приготовить чай. Они пьют его, сидя на диване, и Солдат записывает в дневник то, что помнит из кошмара, как велел ему Сэм. Затем перелистывает на следующую страницу и пишет снова, но на этот раз меняет концовку: в ней в помещение врывается Стив и спасает его, прежде чем Гидра успевает снова поджарить ему мозги. В конце концов у обоих начинают слипаться глаза и накатывает зевота, потому они решают, что достаточно успокоились, чтобы снова попытаться заснуть. Стив даже сам укладывает Солдата, приглаживая рукой его волосы и пыхтя при виде Капитана в его руках. — Поскорее засыпай. Клопу кусать себя не дай. Брови солдата нахмурились. — Здесь водятся насекомые? — спрашивает он, и Стив улыбается ему. — Просто такое выражение. Увидимся утром, Бак. — Увидимся, — сонно откликается Солдат, глядя, как Стив захлопывает за собой дверь. Крепче прижимает Капитана к груди и впервые начинает верить, что Стив, возможно, был прав. Может быть, они смогут пройти через это.