Дивная Херь.

Аквиней полулежал на троне, перекинув ногу через подлокотник и подперев рукой голову. Он был молод и хорош собой — черные кудри, смуглая кожа, мужественное лицо, слегка подпорченное кривоватой ухмылкой, — однако сегодня он выглядел так, словно всю неделю без передышки предавался всем излишествам. Так оно, впрочем, и было. Достав из футляра ослепительно сверкающий меч, наместник с интересом поглядел на клинок: — Так ты говоришь, он орочьей работы?.. Посол низко склонился, обливаясь потом, хотя ему полагалось ликовать, что наместник соизволил заинтересоваться его подарком. — Да, ваше величество. Это подарок вождя племени орков, изготовленный в давние времена для основателя нашего удела. — А, так, стало быть, его сделали не для меня. По залу пробежал шепоток, аристократы прервали застольную болтовню, уловив в тоне наместника ледяные нотки. Посол побелел. — Но… но это меч необычайной ценности! — запинаясь, выговорил он. — В мире нет более острого клинка, чем этот! Я подумал… вы поймете… А после тяжелая дверь со стуком ударилась о стены. И в бальный зал зашла девушка. Короткие каштановые волосы были чисты, правда одна передняя прядь была заляпана чёрной кровью, тёмно-зелёные глаза влажно блестели, а доспех из красной стали был покрыт чёрной, как дно отравленной реки, кровью. Остролицая каштановолосая девушка прошлась по залу под шепот придворных. Ей было прекрасно известно, о чем шепчутся придворные дамы, смотря на неё: о том, что столь хорошенькая девица без труда могла бы подыскать себе мужа. Однако же она вступила на путь головореза, а стало быть, либо происходит из небогатой семьи, либо – что гораздо хуже – слишком неотесанна, чтобы войти в приличное общество. За собой она тащила мешок, пропитанный чем-то черным и тяжелый испещренный рунами посох, на конце которого безвольно болтался клык. Тащила она его так, что острие было направлено к полу, из-за чего каждый шаг девушки был перекрыт звуком скрипа по мозаике. – Ах, вот и ты, Святейшество Аквиней. Где же обещанная награда? Аквиней нахмурился, явно не желая вести разговор с девушкой, а после та направила на него острие, чем вызвала у придворных вскрик. – Аквиней? – Здравствуй, Тенерез. Я сказал, что плачу десятью золотыми, так? – Аквиней привстал, чем вызвал еще больший страх придворных. Говорил он тоном, который не потерпел бы возражений. – Не думаю, что хрупкая девушка смогла бы справиться с лидером этих варваров. – Я помню цену чуть лучше тебя. Тридцать золотых и десятина сверху, если принесу голову главаря. Аквинея замолчал, поправив набедренную повязку. – Неужто ради денег ты пошла на настолько кровавую работенку? – Ты убил собственного отца, пытаясь стать наместником. Не будь лицемером хотя бы передо мной, Аквиней. – говорила она так, будто перечисляла рецепты какого-то простенького рецепта, даже чутка шутливо, чем вызвала еще больший испуг. Открыв мешок она вынула из неё зеленоватую, чутка загнившую голову. Латная перчатка сжала чёрные волосы главаря, а после Тенерез кинула голову к помосту, ведущего к эрлу. – Ну так? – и Тенерез улыбнулась, начав цокать к Аквинею. – Двадцать золотых и десятина сверху. Тенерез укоризненно цокнула языком, нахмурившись. – Арамонд, отдай защитнице нашего удела плату. И слуга подле Аквинеи кивнул, спустя минуту вернувшись с увесистым мешком в руках. – Тебе стоит найти мужа. – Гаррет рассеяно повертел в руке бокал – Ага. – кивнула Лета. – И дом. – Знаю. – И нормальную работу. – Да-да. Гаррет встал со стула и посмотрел на Лету. – Останешься на ужин? – спросила Лета, доставая деревянные посудины. – Пожалуй. Зевнув, она начала накладывать из чугунного котла пюре из клубней стрелолиста и мелко нарезанное мясо. – Опять стрелолист? – Гаррет разочаровано вздохнул, наблюдая за тем, как Лета аккуратно накладывает в посудину зеленоватое пюре. – Хорошо, в следующий раз пюре будет из ивняка. – отрезала девушка, положив перед Гарретом кусок чёрного хлеба и тарелку пюре. – Давай тогда сразу из рогоза. Обменявшись парой шуток, они приступили к трапезе. – Я думаю уехать через пару дней из Кроен'Велла, мне здесь не особо нравится. К тому же, зачем мне дом на колесах если я стою на месте? – со вздохом объявила Леталлана. Гаррет тотчас помрачнел, смотря на Лету. – А что с Нэрриусом? А с Хайбрен? – Они останутся здесь, мы уже это обсудили. Гаррет тяжело вздохнул, откинувшись на спинку деревянного стула. В доме пахло ладаном и лавандой: оба предмета Лета обожала, из-за чего в лодке постоянно стоял запах сушеной лаванды. Взяв со стены пучок сушеной лаванды, он грустно вдохнул горьковато-сладкий запах. – Ты вернешься? – Да куда я денусь, Гаррет. Когда Гаррет ушёл, Лета принялась без устали протирать вощеную мебель, но как ни ухаживай, как любовно ни полируй мебель – на поверхности старинных столов появлялись все новые трещины. Зевнув, она покормила полосатую кошку, Искренность, сидящую у её кровати. – Подумываю над тем, чтобы взять тебя с собой, – говорит она кошке, кинув ей пару кусочков свиного мяса с ужина. – В конце концов, спутник как-никак мне будет нужен. А после раздался звук, громкий звук, будто взорвалась пороховая бочка, и Лета обеспокоенно обернулась, схватившись за посох. А после отворила деревянную дверцу, выйдя из повозки, и обнаружила странную для себя картину. Волк с пеной изо рта рычит и готовится наброситься на странно одетого человека. Ступив на холодную землю, она подняла посох ввысь и зеленого цвета свет привлёк внимание и животного, и незнакомца. Животное, завидев Лету, понеслось к ней. И до того, как Лета успела прикоснуться к собаке с заклинанием раздался грохот. И Лета отпрянула от собаки, упавшей замертво. А после она направила на мужчину острие посоха. Револьвер блеснул чёрной сталью из кармана одежды собакоубийцы, и он уставился на Лету. Он оказался совсем молод, чуть старше Леталланы, если они не ровесники. Смуглая кожа с легкими недавними царапинами. Черные вьющиеся волосы были весьма обильно заляпаны грязью, и вдобавок в волосах запутались листья и ветки деревьев. За собой он тащил странного вида сумку. Одет он был явно не для беготни по чаще, и вид у него был чужой, слишком странный для этих мест. Лета нахмурилась. – Спасибо, конечно, за то, что убил бешеную псину, но не желаешь объясниться? – Я… Она напала на меня! К тому же, животное было больно бешенством! – Нет-нет, я про другое. Как ты здесь оказался, а? Я специально завела повозку в самую чащу. И лицо незнакомца помрачнело. – Да так, в попытках убежать от собаки я забрел сюда. – отрезал тот, встав с земли. – Как зовут-то? Чуть помолчав, он протянул Лете руку. – Микаэль. – Как часто тебя называют Каэль? Лета вскинула руки, указывая на аравель. – Может, зайдешь? Дождь собирается. – Пожалуй, нет. – По крайней мере, я наверняка подыщу тебе какой-нибудь старый плащ. Ты отмоешься, почистишься… меньше будешь бросаться в глаза. — Лета пожала плечами. — Или отправляйся своей дорогой. Тебе решать. – Эй! Сюртук – удобная, практичная и невероятная одежда. – Сюр-тук, – повторила Лета, будто пробуя слово на вкус, – наверное, конечно, удобный, но от дождя не спасет. К тому же, ты выглядишь потрепано. А тут она оказалась права – льняной пиджак был изорван, а на манжетах были грязные пятна. Микаэль насупился, но прошёл за ней в дом.