Дивная Херь.

– Так, говоришь, ты из Ниловира? Микаэль молча кивнул, тыкая ложкой в пюре. – …Тогда что ты делал здесь, в Эл'Вире? – вопрос Леты ввёл Микаэля в ступор, и тот замялся, пытаясь придумать ответ. – …Я…искал сестру. Она поддерживает политику аре…ариблиуров, они на месте не сидят. – тихо бормочет тот. – О, так тебе нужно в Ханьер'Холд тогда. – и она замолчала, вдумчиво смотря на свой хлам, громоздящийся на полках у кровати. – …как и мне. – А у тебя там что? – Да так, один придурок в красном балахоне решил, что я забуду про все его долги. Каэль всю ночь сидел не смыкая глаз, дорога была долгой, каменистой, и на пути им часто встречались разбойники, решившие, что девушка в доме на колесах – легкая цель. Зевнув, Леталлана наконец объявила, – Мы прибыли в Ханьер'Холд. С вечера Каэлю одолжили просторную рубашку простого покрова и облегающие штаны. Сюртук он нес в руках. В общем-то, простая дорожная одежда. Лета же оделась сложнее. Рубашка из тонкого полотна, середина которой была надежно укрыта черным корсетом. Кожаный наплечник, юфтевые сапоги, начищенные до блеска, черные волосы были зачесаны в бок. Кожаные штаны с подкладкой из черного бархата были слегка тесноваты, но в целом, жаловаться не на что. – Надеюсь, эта наша встреча не станет последней, – проговорила Леталлана. – И я надеюсь. Сталь посоха заискрилась под пальцами Леты, и повозка бесшумно скрылась у придорожного леса. И Лета повернулась к запыленной дороге в город. « – Вперёд,» – говорит она себе, пытаясь отогнать тревожные мысли. День уже клонился к вечеру, когда осведомитель Леты появился в харчевне, где она его дожидалась. Они встречались каждый месяц и, как правило, просто обменивались сведениями. Лицо вошедшего скрывал капюшон, движения были плавными и собранными, точно у крадущегося к жертве охотника. Он молча прошел туда, где сидела Лета, ступая легко и бесшумно, не обращая ни малейшего внимания на взгляды посетителей харчевни. Он уселся за стол Леты. В мягком предвечернем свете Леталлана лишь смутно различала татуировки, которыми было покрыто лицо. Он говорил, что это подарок от какого-то милостивого дворянина, и Лета верила. – Эйдис, – с облегчением проговорила она. – Леталлана, Адан Ане. – отозвался он и широко улыбнулся. – Что, во имя милостивых богов, с тобою стряслось? Лета и Эйдис вышли из харчевни. Оба молчали. Она давно уже научилась доверять этому молчанию. Эта безмятежность и это терпение были частью натуры дженази воздуха, живущих за пределами мира людей. Если бы не Эйдис, Лета пала бы жертвой разбойников, которые застигли ее одну на проезжем тракте. Все они до единого погибли от руки дженази. Впервые в жизни Леталлана стала свидетельницей того, как ее сородич поднял руку на людей. – Слушай. Ты, случаем, не знаешь, что стряслось с свободолюбами? – На вопрос Леты, Эйдис помолчал, подбирая слова. – А что-то должно было случиться с ними? – Глупый вопрос. О вражде магов и наместника Ханьер'Холда знает каждый. А они с минуты на минуты должны прибыть. – Ну да. Зачем тебе это кстати? – спросил Эйдис, рассеяно вертя в руках золотые браслетики. – Да так, дело одно… – Надеюсь, не криминальное. – Нет, на этот раз всё хуже. И Эйдис покачал головой. – Это ведь…не связано с нашим прошлым? – обеспокоенно вопрошает дженази, и в его мутно-синих глазах виднеется страх. А следующая реплика Леталланы сразила его наповал. Микаэль был рад увидеть Беатрис. Точнее говоря, безумно рад. По крайней мере до той минуты, пока девушка его не ударила. Он полагал, что его лицу в последнее время и так слишком много доставалось. То трактирщик решит выместить всю злость на «кротах», то разбойники решат ограбить человека без единого медяка в карманах. Не без труда поднявшись на ноги, он поспешно принялся объяснять, что к чему, — и сделал это как нельзя кстати, потому что Беа уже кипела от ярости. Микаэль с детских лет обладал забавным даром выводить ее из себя. Будучи ребенком, он зачастую необдуманно доводил ее до бешенства, а потом в поисках защиты мчался к родителям. Те только снисходительно посмеивались. Став постарше, Каэль научился различать признаки близкой бури, но сейчас, похоже, слегка подзабыл, как это делать. Поднявшись с пола резиденции, он глянул на Беатрис. – Я пошел к небоглядам за тобой, ты это знаешь. – Хорошо, тогда почему ты в «небоглядской» одежде? – Беа раздраженно вскинула руки, а на этот вопрос Каэль ответил тем, что кинул Беатрис под ноги изорванный сюртук. И Беа нахмурилась, взяв с пола сюртук. – Ты что, по лесу носился? – На меня набросилась собака. – терпеливо пояснил он, но в его голосе слышались нотки раздражения. – Как жук бегал, я уверена. – протянула она, и жесткие черты лица смягчила улыбка. Беатрис суетливо заметалась по комнатам резиденции, зовя какого-то Гефроя. И спустя несколько секунд, из комнаты в конце коридора вышел мужчина. Неаккуратная россыпь веснушек, «ястребиные» черты лица: так лесные эльфы описывали сородичей, чьи уши были остры и прижаты к голове, с острым подбородком, узким разрезом глаз и с острым носом. Тонкие губы расплылись в улыбке, когда он увидел, кто его зовет. Рыжие волосы локонами ложились на плечи, отливая золотым в вечернем свете. Серая с серебряной каймой у подола, мантия, шнурованные ботинки, завязаные наспех. В руках он держал черную книгу на которой было золотыми нитками вышит грифон. – Мне срочно нужна твоя помощь! – крикнула Беа, подбегая к Гефрою. – Что там, Беа-Трис? – говорил он с ярко-выраженным «хрустальным акцентом». Растягивал гласные и делал небольшую паузу между сложными словами или именами.