Room for Trouble

Выступая, Чонгук всегда следит за тем, чтобы ему было весело, и часть этого удовольствия заключается в том, чтобы убедиться, что у него есть, перед кем выступать. В течение многих лет он тренировался быть исполнителем, которым он является сегодня, — очаровательным, уверенным, соблазнительным в самых разных отношениях. Выступая, Чонгук позволяет себе расслабиться, но это не значит, что за каждым его жестом не стоит небольшая подготовка. Когда группа только появилась, ему было всего 18 лет, он знал, что очень любит музыку, и хотел посвятить ей остаток своей жизни. Это всё. Он умел петь, но не мог выступать — никто бы не заплатил за то, чтобы смотреть, как он делает то, что делал тогда. Ему пришлось очень и очень постараться, желая стать хорошим исполнителем. И в какой-то момент все эти привычки, жесты и манеры стали частью того, кем он является как исполнитель. От полуприкрытых глаз до приоткрытых губ; то, как он держится за микрофон или как проводит пальцами по волосам. Не случайно ему нравится выступать в шёлковых рубашках с расстёгнутыми первыми пуговицами. Они повышают его уверенность, и когда его уверенность высока, он выполняет свои обязанности. В ночь, когда Тэхён приходит к ним, Чонгук устраивает лучшее шоу, которое только может, потому что он солгал бы, если бы сказал, что не хочет произвести неизгладимое впечатление на Тэхёна. Ему нравится существующая между ними игривость, эти постоянные перетягивания каната, и он хочет большего. Он хочет, чтобы Тэхён хотел большего: хотел снова встретиться с ним, хотел приходить на их концерты, хотел специально договариваться с ним о планах постоянно. И единственный и лучший способ произвести хорошее впечатление, знакомый Чонгуку, — это музыка. И действительно, шоу выходит хорошим. Концерт на самом деле офигенно потрясающий, и не только из-за него. Каждый раз, когда он встречается глазами с кем-нибудь из своих друзей во время выступления, он видит, что они проводят время не хуже его. Каждый риф гитары, каждый интересный ход бас-гитары или ударных — Чонгук чувствует их все до глубины души. И если крики из зала можно считать каким-то знаком, они тоже, должно быть, их почувствовали. К концу концерта на лбу Чонгука блестит тонкий слой пота, но он в приподнятом настроении. — Я хочу поблагодарить каждого из вас за то, что пришли к нам сегодня вечером. Вы, ребята, были чертовски сумасшедшей толпой, — говорит Чонгук с улыбкой, зарабатывая себе крики публики. — Вы сделали эту ночь невероятной для нас. Есть одна последняя песня, которую мы хотим сыграть для вас. Когда он это говорит, он слышит первые ноты Ivory Teeth, их самой популярной песни на сегодняшний день. Толпа обезумела от этого, Чонгук вышел к краю сцены. Несмотря на вызов на бис, последняя песня проносится в мгновение ока. Достаточно скоро он кланяется публике, держа Намджуна и Хосока за руки, пока они прощаются с сегодняшней публикой в ​​последний раз. Как только они пробираются к задней части сцены, он чувствует себя как-то неуверенно, рёв людей ещё кажется громче, чем голоса персонала, который их поздравляет и похлопывает по спине. И боже, есть что-то нереальное в том, чтобы сходить со сцены. После того, как зрители выложились на полную, уйти от их взглядов и, наконец, сесть — это самая странная вещь на свете. Он до сих пор слышит звуки фанатов по другую сторону сцены, даже если за кулисами тоже неспокойно — Хосок и Намджун оживлённо болтают, персонал вокруг них приносит им воду, полотенца и даже сменную одежду. Он знает, что к настоящему времени Тэхён, должно быть, уже направляется сюда. Блять. Тэхён. Чонгук достаёт полотенце из груды чистой одежды перед собой и вытирает им лицо. В уголках глаз у него была смазанная подводка для глаз — совет по красоте, который Чимин дал ему некоторое время назад, но он не обращает на это особого внимания, вытирая от неё лицо. Он, должно быть, всё ещё немного красный, но теперь выглядит намного лучше. — Ты ненормальный, Чонгук, — говорит ему Хосок, хватая за плечи с того места, где он стоит позади Чонгука, и чуть трясёт его. Чонгук немного удивлённо поворачивается на стуле, глядя на своего друга. — Что случилось с тобой сегодня вечером? Конечно, это риторический вопрос — Чонгук в курсе, что Хосок знает. — Ты знаешь почему, — вздыхает Чимин, кивая головой в сторону двери позади Чонгука. Стоя там, он мог видеть приближающуюся небольшую толпу людей: мама Хосока, брат Юнги, пара людей, которых Намджун встретил, когда учился в колледже. И, конечно же, Тэхён. Пока происходит момент знакомства и короткая светская беседа, которая следует за последним, Чонгук не может не желать, чтобы всё это закончилось побыстрее, чтобы он действительно мог поговорить с Тэхёном один на один, услышать его мысли по поводу выступления. Он не в первый раз видит их — видит его, поющего вживую, но сейчас всё по-другому. По крайней мере, для Чонгука. И когда, наконец, приходит время, и Тэхён и Чонгук могут пройти в один из углов комнаты, пока все остальные начинают непринуждённо беседовать со своими друзьями и родственниками, Чонгук замечает, что в глазах Тэхёна вспыхивает искра. Чонгук чувствует, как покалывает кончики его собственных пальцев. — Так что ты думаешь? — спрашивает он, наблюдая, как Тэхён кусает нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку, прежде чем заговорить. — Вы, парни, так хороши, — заключает Тэхён. Он делает паузу, затем добавляет: — Ты чертовски хорош. — О, да? — Невероятный исполнитель, да. — Тэхён немного наклоняет голову. — И у тебя есть эти сексуальные штуки, как у всех лид вокалистов. — Я думал, ты не хочешь быть моим фанатом, — поддразнивает Чонгук, заставляя Тэхёна смеяться. — Возможно, мне придётся пересмотреть своё мнение сейчас, — произносит Тэхён, не отрывая взгляда от Чонгука. — Я забыл, на что было похоже ваше выступление. У тебя просто... определённая энергия, когда ты выступаешь. — Как… — начинает Чонгук, но Тэхён его перебивает: — Ты спросишь, какая энергия, и я признаю, что ты горячий, даже не желая повторять это снова, и мы проторчим здесь всю ночь, — говорит Тэхён. Прямо в точку, должен сказать Чонгук. — Я смотрел некоторые твои выступления. Я знаю, что тебе нравится флиртовать с аудиторией, но мне всё ещё хочется думать, что ты приложил дополнительные усилия из-за меня сегодня вечером. — Тебя бы не шокировало, если бы я это сделал, да? Ты уже дважды обвинял меня во флирте с тобой. — Обвинял, как будто это что-то плохое, — насмешливо фыркает Тэхён. — Ты никогда не отрицал, что флиртовал. — Это потому что я не люблю врать, — говорит Чонгук, наблюдая, как улыбка медленно распространяется по губам Тэхёна; она почти кажется хищной. Чонгук чувствует, что попадает в ловушку, которую Тэхён тщательно расставил для него, но он не думает, что сильно возражает. Не похоже, что то, что его ждёт, является чем-то особенно плохим. — Я лучше пойду в душ, но потом мы, возможно, поедем в бар, пообщаемся и выпьем. Было бы здорово увидеть там твоё лицо, если хочешь присоединиться. Даже до того, как Тэхён ответит, только по его выражению лица Чонгук уже знает, каким будет ответ. — С радостью.

≛

Все, что Чонгук помнит из той ночи, — это вспышки красного — красного атласа струящейся рубашки Тэхёна, пока они танцуют вместе. Он вспоминает тепло кожи Тэхёна под его собственной, когда пальцы обвились вокруг его запястья, потянули в бар, чтобы ещё выпить; ощущение дыхания Тэхёна прямо у его уха, потому что нет другого способа услышать друг друга поверх музыки. И то, как рубашка Тэхёна ниспадает с его плеч; то, как его адамово яблоко опускается, когда он делает большой глоток своего напитка, чего-то фруктового, смешанного с водкой; маленький кулон Шанель, свисающий с серебряной цепочки на его красивой шее. Чонгук не может оторвать глаз. Чонгук знает, что сам Тэхён поймал его на том, что он смотрел на него несколько раз, но он не может остановиться. Когда он возвращается домой, всё, о чём Чонгук может думать в пьяном состоянии, — губы Тэхёна. Как они обхватывают его большой палец, чтобы слизнуть каплю напитка, который он случайно пролил, или когда он коварно улыбается Чонгуку — вероятно, слишком осведомлённый о том, что происходит в мозгу музыканта — или когда он подпевает текстам песен, под которые они танцевали. Чонгук закрывает глаза, и весь его пьяный разум позволяет ему думать о губах Тэхёна. Его губах и том, как бы они ощущались на его собственных.

≛

Фотографии Тэхёна и Чонгука, танцующих вместе в клубе, зернистые и тёмные, но на них всё равно ясно видно, что это они. Похоже, этого достаточно, чтобы пошли слухи. «Чонгук из Cherry Wine пойман в клубе в компании Ким Тэхёна» читается в первом заголовке, но есть и другие, каждый следующий более сумасшедший, чем предыдущий. HOT: Новый сердцеед Южной Кореи больше не одинок — всё, что вам нужно знать о последнем романе Чон Чонгука, говорит другой заголовок. Чонгук сдерживает желание посмеяться над этим. Роман? Серьёзно? 10 причин, почему новый парень Ким Тэхёна украл наше сердце и, вероятно, украдёт и ваше, — это его любимый, только по той причине, что подпитывает его эго. Чонгук стесняется признаться, что он на самом деле читает всё, кликая туда и сюда, чтобы увидеть гифки с собой и всё остальное. Он получает сообщения и звонки от своих менеджеров, от Чимина, Намджуна и даже от своего друга Югёма, с которым не разговаривал несколько недель, все о Тэхёне, но он их игнорирует. В основном потому, что не знает, что сказать. Между ним и Тэхёном пока ничего не произошло, но, похоже, весь мир думает иначе. Затем его телефон снова загорается, и Чонгук клянётся, что чувствует желание отправить его в полёт по комнате. Но затем он замечает отправителя и узнаёт имя Тэхёна, сохранённое с кучей смайликов, которые, вместе взятые, не имеют абсолютно никакого смысла — точно так Тэхён сохранил свой номер в его телефоне прошлой ночью. Чонгук не изменил ничего. Так когда ты собирался рассказать мне, что ты мой парень?

≛

В течение следующих нескольких недель Чонгук и Тэхён много общаются — как через сообщения, так и лично, когда им удаётся встретиться. Впервые с тех пор, как они познакомились, кажется, что они действительно узнают друг друга. Например, Чонгук узнаёт, что у Тэхёна есть двое младших братьев и сестёр и он получил диплом дизайнера одежды, и что он пытается направить свою карьеру в этом направлении. Чонгук в свою очередь рассказывает Тэхёну немного о себе, о том, как возникла группа, о своих любимых вещах и антипатиях, но есть одна очень очевидная тема, о которой он умалчивает: его семья. К счастью, Тэхён не обсуждает это. И Тэхён становится ближе не только к Чонгуку. Почти бесит то, как легко Тэхён вписывается в группу друзей Чонгука. Ему нужно провести всего пару тусовок, прежде чем его начнут считать частью группы, и не только товарищи по группе Чонгука. Его самые случайные друзья, люди, с которыми он время от времени встречается, слышали о Тэхёне. Им было довольно сложно не знать его, учитывая, что слухи о них до сих пор продолжают разноситься, даже если с момента инцидента в клубе прошли недели. Им тоже нравится Тэхён. Честно говоря, Чонгук понимает их. Тэхён забавный и обаятельный, и, вероятно, один из самых лёгких в общении людей, которых знает Чонгук. Они вдвоём всё ещё безжалостно дразнят друг друга и флиртуют, часто оказываясь в собственном маленьком пузыре, даже когда их окружают другие. Сегодняшний вечер — один из таких случаев. Они в доме Доджина, одного из ближайших друзей Хосока, который работает фотографом в местном музыкальном журнале. Чонгук не особо близок с ним, но они знают друг друга, так как он обычно освещал концерты Cherry Wine, когда они только начинали. По крайней мере, в гостиной находятся десять человек, включая Хосока и Чимина, которые сидят справа от Чонгука, но такое ощущение, что здесь только Тэхён и он. — Я правда должен тебе кое в чём признаться, — говорит ему Тэхён, и на его губах танцует ухмылка. Он полуобернулся на диване, так что может смотреть на Чонгука, пока говорит. Его предплечье покоится на спинке дивана, он положил руку на плечо Чонгука; их колени соприкасаются, и таким образом Тэхён наполовину лежит на Чонгуке. — Признаться мне в чём именно? — спрашивает Чонгук, глядя, как Тэхён хихикает в ответ. Они оба довольно трезвые, выпив всего один стакан с тех пор, как приехали сюда, но то же самое нельзя сказать обо всех остальных в комнате. — Помнишь тот день, когда мы встретились? Что я тебе сказал? — Когда ты попросил сфотографироваться с нами? — рискует Чонгук. — Да, но не это. — Тэхён щипает его за руку. — Помнишь, что я сказал прямо перед этим? — Что ты был нашим поклонником, — отвечает музыкант. — А что? — Ну, — начинает Тэхён. — Я соврал. Тогда я знал только одну вашу песню — Ivory Teeth. Может быть, Чонгуку стоит расстроиться из-за такого признания, а может быть, немного разочароваться. Но прямо сейчас, услышав это, Чонгук действительно чувствует себя самодовольно. — Я так и знал, — усмехается Чонгук, слегка повышая голос от волнения. — Я знал это, о мой бог, я знал, что ты вешаешь мне лапшу на уши. Тебе меня не обмануть. Тэхён смеётся над этим, и когда он смеётся, его тело немного дрожит. — Как? Я не ошибся в ваших именах или что-то в этом роде, — размышляет он. — У меня просто было такое чувство. И я был прав, чёрт возьми. — Его волнение, похоже, заставляет Тэхёна снова рассмеяться. — Разве ты не должен раздражаться? — спрашивает последний, незаметно приближаясь к Чонгуку. — Я бы злился в то время, — признаётся Чонгук, в то же время его рука падает на колено Тэхёна и слегка сжимает его. Такое прикосновение к Тэхёну стало привычкой, до такой степени, что он делает это рассеянно вот так. — Но сейчас? Не-а. — Ты слишком сильно любишь меня для... эй! — выдаёт Тэхён, прерывая себя визгом, когда Чонгук сжимает его колено сильнее. — Вы двое, — слышится чужой голос, Чонгук и Тэхён оба поворачиваются и видят Доджина, стоящего перед ними с полароидом у лица. — Улыбочку-у. Чонгук едва успевает среагировать, как Тэхён тут же обнимает его за плечи, приближая к себе, и крепко целует его в щёку. Затем срабатывает вспышка, ослепляя Чонгука на пару секунд, и, чёрт побери, он был не готов. Он был слишком шокирован тем, что делал Тэхён, чтобы принять какую-нибудь позу. — Это мило, ребята, — щебечет Доджин, и по его лицу расплывается дерьмовая ухмылка, когда он берёт напечатанную фотографию. Он предлагает её им, Тэхён немного приподнимается, чтобы взять её, прежде чем снова плюхнуться на диван рядом с Чонгуком. — Для чего это было? — спрашивает Чонгук, глядя на Тэхёна, пока цвета начинают проявляться на фотографии. — Для чего было что? — Поцелуй, — подчёркивает Чонгук, наблюдая, как Тэхён слегка улыбается. Он пожимает плечами. — Не знаю. Тебе понравилось? — Да. — Тогда почему так много вопросов? — спрашивает Тэхён, немного наклоняя голову и забавно глядя на Чонгука. — Это не совсем рок-н-ролл с твоей стороны. Чонгук фыркает от смеха, покачивая головой на словах Тэхёна, но догадывается, что в каком-то смысле тот прав. Он не должен задавать слишком много вопросов, вместо этого просто наслаждаясь спокойствием и компанией Тэхёна. Они могут во всём разобраться в другой раз. Помня об этом, Чонгук позволяет Тэхёну с комфортом устроиться рядом, и они оба ждут, пока перед ними полностью проявится фото. Оно хорошее, даже если Чонгук выглядит таким ужасно шокированным, когда Тэхён поцеловал его в щёку. — Мне нравится, — комментирует Тэхён с улыбкой, играя пальцами с краем фотографии. — Ты не возражаешь, если я оставлю её себе? — Нет, всё в порядке, — отвечает Чонгук, Тэхён оборачивается и благодарно улыбается ему. На мгновение Чонгук думает, что получит в ответ ещё один поцелуй, но на этот раз ему так не везёт. Вечер превращается в ночь, и они не только не расходятся, но к ним присоединяются ещё и другие люди. В фоновом режиме играет музыка, достаточно тихая, чтобы можно было разговаривать поверх неё. Чонгук чувствует себя таким мягким; ощущение тела Тэхёна рядом с ним, тёплое, настойчивое и волнующее, удерживает его здесь. Однако, если бы он был полностью честен, ему начинает казаться, что он поднимается в другое измерение. По этой причине он решает разбудить себя, перемещаясь на балкон Доджина в надежде, что холодная поздняя октябрьская ночь разбудит его. Он не ожидал, что Тэхён последует за ним, особенно потому, что Тэхён более чем способен тусоваться с друзьями Чонгука без его присутствия в комнате. Тем не менее слышится негромкий стук в дверь балкона, затем знакомый низкий голос говорит: — Что ты здесь делаешь? Чонгук смотрит через плечо с того места, где стоит, опираясь руками о перила балкона. Тэхён смотрит на него, прислонившись плечом к двери и скрещивая руки на груди. Чонгук не мог не позволить своему взгляду немного поблуждать: он одет в простую чёрную футболку, заправленную в чёрные узкие джинсы, но есть что-то в том, как она лежит на его груди, или в том, как джинсы облегают его стройные бёдра. Когда Чонгук поднимает глаза обратно на лицо Тэхёна, он уже знает, что Тэхён поймал его взгляд — ухмылка, которую он получил, говорила о многом. — Ничего. Просто думаю. — Чонгук делает шаг влево. Тэхён понимает намёк, подходит к Чонгуку и тоже кладёт руки на перила. — Здесь высоко, — подмечает Тэхён, глядя вниз. — От одного до десяти, как бы сильно ты разозлился, если бы я сделал вид, что толкаю тебя? — спрашивает Чонгук, хлопая Тэхёна по бедру. — Я бы, наверное, ударил тебя, поэтому ставлю твёрдую восьмёрку. Я не большой поклонник высоты, — отвечает Тэхён, и Чонгук тщательно сохраняет эту информацию в своей голове. — О чём думаешь? — О мелодии. В последнее время я думаю о ней часто, — вздыхает Чонгук, переводя взгляд с ярких городских огней и вместо этого сосредотачиваясь на Тэхёне. Откуда он мог знать, что Тэхён уже смотрел на него. — Я пытаюсь превратить её во что-то, но… не получается. — Во что-то вроде песни? — догадывается тот. Когда Чонгук кивает, он добавляет: — Я могу послушать? Чонгук обычно сдержан в этих вещах, не любит делиться своими идеями, пока они не превращаются во что-то конкретное, но, как ни странно, он не против показать Тэхёну. Он начинает напевать мелодию, протягивая пальцы, чтобы постучать по руке Тэхёна в такт ритма. Он смотрит прямо в глаза напротив, когда делает это, их тепло заставляет Чонгука чувствовать, что он горит изнутри. — Мелодия звучит так мило, — высказывает своё мнение Тэхён, как только музыкант заканчивает. — Мне и вправду нравится. — Я мог бы попросить остальных помочь мне с этим, но я просто... я хочу сделать это сам, понимаешь? — спрашивает Чонгук, и Тэхён кивает в ответ. — Но я не знаю, куда двигаться дальше. — Не нужно торопиться. Если она не готова для альбома, значит, она не готова, и всё в порядке, — нежно говорит ему Тэхён. Чонгук и раньше повторял себе то же самое, но приятно, когда кто-то заверяет его, что для этой песни нет крайнего срока. — Я закончу её для тебя. — Чонгук мягко подталкивает Тэхёна своим плечом, на что последний хихикает в ответ. — Смейся сколько угодно, но я серьёзно. — Так когда же ты перестанешь безнадёжно ухаживать за мной и наконец сделаешь шаг, Чонгук? — игриво спрашивает Тэхён. Тем не менее Чонгук не может не чувствовать, что в том, что он говорит, есть доля правды. — Я устал ждать. Чонгук сглатывает, всё ещё глядя на Тэхёна, когда они вдвоём упираются в перила балкона. Его рука до сих пор находится на тэхёновой руке, поэтому он мягко двигает ею и берёт длинные загорелые пальцы между своими татуированными, поглаживая его большой палец своим. — Значит, здесь не действует запрет на спешку? — мягко спрашивает Чонгук. — Я просто нетерпеливый сам по себе, — вставая прямо, говорит Тэхён. Чонгук подражает ему, они смотрят друг на друга. — Я хотел поцеловать тебя с тех пор, как мы впервые встретились. Чонгук по-прежнему держит его руку, они двое стоят совсем близко друг к другу — не то чтобы на балконе было много места. Глаза Тэхёна прожигают глаза Чонгука, когда он смотрит в них, но не может отвести взгляд. Не тогда, когда Тэхён стоит прямо напротив него и говорит, что хочет поцеловать его с их самой первой встречи. Чонгук наклоняется вперёд, одновременно притягивая Тэхёна немного ближе, удерживая его за руку. Он чувствует, как дыхание учащается от такого вторжения в личное пространство Тэхёна. Тэхён слабо пахнет одеколоном, но в его запахе также присутствует некая сладость, которую Чонгук определил как естественный запах. Пьянящая комбинация приятна для носа Чонгука, заставляя его желать просто наклоняться всё ближе и ближе, утыкаясь лицом в шею Тэхёна. И Тэхён знает, что Чонгук делает — конечно же, знает. Он кладёт свободную руку на плечо Чонгука, затем она медленно продвигается к его затылку и запутывается в его чёрных прядях. Тем не менее Чонгук чувствует необходимость рассказать ему, что он делает. Он говорит: — Я тебя сейчас поцелую, — слова почти падают шёпотом на губы Тэхёна, дыхание обдувает его прекрасную кожу. Он знает, и он не ждёт — Тэхён делает следующий шаг за него, сокращая расстояние между ними. Его губы мягкие, но настойчивые, когда они сначала прижимаются к губам Чонгука, оба, они разделяют поцелуй, который превращается во что-то более продолжительное. Чонгук наконец отпускает руку Тэхёна, но только для того, чтобы схватить его за бёдра и талию. Они отступают только потом, глядя друг на друга сквозь дымку, а затем... ...затем другая рука Тэхёна зарывается в волосы Чонгука, и они снова целуются, и на этот раз нижняя губа Тэхёна идеально проходит между губ Чонгука, когда поцелуй становится глубже. Губы Чонгука жадные, пока целуют Тэхёна, но, опять же, его руки тоже, поскольку они хотят до невозможности приблизиться к его телу. То же самое можно сказать и о Тэхёне, запыхавшемся, впивающимся тупыми ногтями в шею Чонгука. Трудно понять, как долго длится поцелуй, но они отстраняются только тогда, когда волчий свист и аплодисменты изнутри становятся слишком громкими, чтобы их можно было игнорировать. Однако это длится недолго — у Чонгука как раз достаточно времени, чтобы заметить, что все смотрят на них и что телефон Чимина включён и указывает на них камерой, прежде чем Тэхён втягивает его в ещё один поцелуй. А потом в другой. И ещё. И после этого Чонгук теряет счёт. Он позволяет вкусу и прикосновениям Тэхёна поглотить его, остальной мир растворяется в фоновом шуме.

≛

Новость о поцелуях Тэхёна и Чонгука доходит до Намджуна и Юнги, прежде чем Чонгук прибывает на репетицию на следующий день. Ему нужно благодарить Хосока и Чимина, особенно за последнее видео, которое они сняли на телефон. Видео, которое Чонгук ещё не видел. — Я не могу сказать, что не ожидал этого, — комментирует Намджун с улыбкой на лице. — Но я действительно хочу знать, что ты собираешься с этим делать. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Чонгук, возясь с чехлом своего телефона. Он, конечно, знает, что ему не о чем беспокоиться, когда дело касается его друзей по группе, но внезапно оказаться в центре их внимания всё равно немного нервирует. Не говоря уже о лёгком допросе. — Например, вы собираетесь обнародовать это? — поясняет Намджун, его вопрос преждевременен. — Зависит от того, что происходит. Пока между нами было всего несколько поцелуев, но если это будет продолжаться... — Чонгук пожимает плечами. — Я не собираюсь делать объявление, но если мы станем достоянием общественности, не думаю, что буду пытаться это отрицать. Ну, если он не захочет, я полагаю. Они пока только поцеловались, поэтому трудно понять, что будет в будущем. Чонгук знает, что его тянет к Тэхёну так, как никогда и ни к кому раньше, и он знает, что хотел бы, чтобы отношения между ними продолжались, но это пока всё. Они ничего не обсуждали, не говоря уже о том, хотят ли они предать огласке, если дела пойдут дальше. Слухи ходят с тех пор, как они были замечены вместе в клубе, но ни он, ни Тэхён не потрудились опровергнуть или даже подтвердить эти слухи. — Ты должен разобраться, когда придёт время, — объясняет Юнги, бренча пальцами на гитаре. — Но не торопись. И он знает — все ему об этом говорят, но, может быть, он хочет поспешить и выяснить. Может быть, он уже знает, куда их приведёт это, и ему очень не терпится узнать, думают они одинаково или нет.

≛

В течение следующих нескольких недель Чонгук узнаёт, что работа с модным блогером подразумевает постоянную неоплачиваемую работу фотографа. Тэхён, который всегда одет, чтобы произвести впечатление, и одетый в чёрную одежду Чонгук — которую он считал модной до тех пор, пока присутствие Тэхёна не стало постоянным в его жизни — каждый раз ловят на себе взгляды, когда их замечают вместе. Иногда они выпивают в баре на крыше, и Тэхён считает это идеальным фоном для своих фотографий. В других случаях Тэхён полностью очарован большим, широким окном в здании музыкального лейбла. А в некоторые моменты, когда его одежда достаточно красочная или с забавными узорами, даже белая стена подойдёт. Чонгук действительно не возражает, даже если «Чонгук-а, можешь, пожалуйста, сфотографировать меня» никогда не означает одну фотографию. Это означает, что можно сделать пятьдесят снимков со всех возможных существующих углов. Тэхён привязан к своей ленте в Инстраграме, и Чонгук по ассоциации тоже должен. На новой работе ему нечасто выпадают свободные дни, даже если его фотографии не всегда попадают в Инстраграм. Даже в те дни, когда у них с Тэхёном, эм... особые прогулки — Чонгук пока не осмеливается называть их свиданиями. Сегодня один из тех дней. Прогуливаясь на днях, Чонгук упомянул уличный рынок, где он обычно искал одежду для своих выступлений, прежде чем мог позволить себе красивые и более дорогие вещи. Что ему больше всего понравилось в рынке, так это то, как легко было найти винтажные вещи, иногда даже дизайнерские, по очень низкой цене. Этого было достаточно, чтобы заинтересовать Тэхёна — не частью про доступность в плане денег, поскольку он может регулярно покупать дизайнерские вещи, а упоминанием винтажа. Вот где они оказались в субботу днём ​​в масках и массивных солнцезащитных очках, даже если на самом деле сейчас не так солнечно. Тэхён взволнованно хлопает в ладоши, когда они подходят к рынку, улица начинает заполняться людьми. — Раньше я бывал на барахолках, но никогда на одном из рынков, — признаётся Тэхён. Чонгук не в шоке — судя по тому, что он понял из их разговоров, семья Тэхёна в достатке. — Тебе придётся показать мне всё вокруг. — На самом деле здесь нет никакой организационной системы, — смеётся Чонгук, и Тэхён крепко держится за его руку, когда они подходят к ближайшему киоску. Чонгук на самом деле не собирается ничего покупать, поэтому не обращает особого внимания на одежду. Вместо этого он смотрит на Тэхёна, который роется в каждой кучке ткани, трогает каждую вешалку с одеждой. Чонгук клянётся, что этот парень не оставит ни одну вешалку неповёрнутой, ни одну деталь не исследованной. Самое приятное то, что Чонгук практически может видеть, как шестерёнки быстро крутятся в голове Тэхёна каждый раз, когда он видит что-то, что ему нравится, создавая наряды и комбинации в своей голове. Чонгук знает это, потому что Тэхён рассказал ему о процессе. Это то, что он делает, чтобы быть уверенным, что не закончит с кучей пакетов в руках. И действительно, за те годы, что он приходил на рынок, Чонгук не тратил столько времени на рыскание одежды в каждом отдельном прилавке, как сегодня Тэхён. В конце концов, Тэхён уходит с рынка с приличной кучей вещей — он взял куртку, несколько больших рубашек с разными принтами, сумку и пару брюк, которые Чонгук считает слишком большими. Тэхён говорит, что может их исправить, но Чонгука это не убеждает. Поскольку он джентльмен, Чонгук старается нести половину сумок Тэхёна, несмотря на его жалобы. — Тебе не обязательно, — возражает Тэхён, но Чонгук уже возобновил ходьбу. — Я сам могу нести. — Я настаиваю, — говорит Чонгук, используя ту же формулировку, которую Тэхён предоставляет ему каждый раз, когда платит за их напитки или еду на вынос, даже если Чонгук протестует. — Ты можешь очень устать после всего этого. — Я не слабак, — почти обиженно отвечает Тэхён. — Должен тебе сказать, у меня постоянные сложные тренировки на руки. Чонгук отшучивается, но после этого Тэхён больше не настаивает. Они двое идут по улицам Хондэ, между ними завязывается лёгкий разговор, и Чонгук показывает Тэхёну часть Сеула, с которой он не так хорошо знаком. И это происходит снова, когда они сворачивают на менее загруженные улицы; каждый раз, когда в поле зрения попадает крутая стена или пустая улица, которая, по мнению известного модного блогера, выглядят эстетично. Они бросают все сумки на пол, Чонгук берёт айфон Тэхёна, и начинаются импровизированные фотосессии. Для Чонгука это идеальный повод осмотреть Тэхёна с головы до ног, так что жаловаться не приходится. Он приседает на землю, получая то, что, по его мнению, является хорошим снимком Тэхёна; на ногах у него чёрные расклешённые джинсы, и он носит ботинки на платформе, которые, по мнению Чонгука, вполне могут быть у него в шкафу. Эта комбинация делает ноги Тэхёна бесконечными, но Чонгук солгал бы, если бы отрицал, что его любимая часть образа — это то, как они облегают задницу Тэхёна. Она выглядит округлой, притягательной и такой, будто ей немедленно нужны руки Чонгука. Чёрт бы побрал тот факт, что они на публике. Он обязательно получит своё, когда они наконец останутся одни. — Ты хорошо поработал. — Тэхён впечатлён, листая свою галерею. Он не говорит, что фотографии потрясающие, но Чонгук полагает, что у него всё хорошо получается, если Тэхён продолжает просить его сделать ещё. — Как насчёт того места? Думаю, зелень этих растений будет хорошо смотреться с моим свитером. Позже той же ночью, уже будучи дома, Чонгук лежит на кровати, когда появляется новый пост в Инстраграме Тэхёна. По какой-то причине он чувствует что-то похожее на головокружение внизу живота, узнав фотографии, которые сделал сегодня. На фото, конечно же, отмечены бренды всего, что носит Тэхён, даже его солнцезащитных очков. С лёгкой улыбкой на лице Чонгук без колебаний лайкнул пост с подписью «Счастливый день в Хондэ». Слишком легко провести большим пальцем по экрану и получить доступ к личным сообщениям, диалог с Тэхёном в самом верху с того момента, когда Чонгук ответил на его историю вчера вечером.

Не за что за фотки

Менее чем через минуту его телефон звенит с ответом Тэхёна. Ты получишь полную компенсацию ))

≛

Даже если в таком оживлённом и беспокойном городе, как Сеул, гораздо удобнее, чтобы тебя везли, чем самому водить машину, Чонгук должен признать, что у него есть склонность к последнему. После внезапного роста славы Cherry Wine, когда все его хёны начали делать инвестиции, все они переехали из своих предыдущих квартир, либо перейдя на более роскошную аренду, либо купив недвижимость. Чонгук, однако, поступил иначе — он всё ещё в дерьмовой квартире, в которой живёт уже много лет, но он купил Мерседес-Бенц. (В его квартире нет частного гаража, поэтому ему пришлось позаботиться об этом самостоятельно; он ни за что не оставил бы своего новенького ребёнка на улице вот так. Это напрашивается на неприятности.) Ему не удаётся водить столько, сколько ему хотелось бы, потому что половину времени он едет в такие районы города, где он знает, что припарковаться невозможно, а другую половину у него групповые репетиции, на которые их везёт менеджер или кто-то другой, если семиместный автомобиль недоступен. Но всякий раз, если у него появляется шанс, Чонгук не упускает возможности. И он видит в том, что Тэхён спрашивает его, может ли он забрать его с поздней встречи в четверг вечером, прекрасный шанс. Он замечает, как Тэхён уже ждёт на том месте, которое он написал Чонгуку, засунув руки в карманы его бомбера Gucci, и облако тумана слетает с его губ с каждым выдохом. Чонгуку следовало ехать быстрее. Ему нужно опустить пассажирское окно, чтобы Тэхён понял, что это он, брови немного сводятся к переносице и лицо кажется слегка недоверчивым, когда он осматривает машину, остановившуюся перед ним. Вскоре он узнаёт водителя, идёт к пассажирской двери, открывает её и сразу же забирается внутрь. — Что это? — спрашивает Тэхён, оказавшись внутри и оглядываясь вокруг с почти таким же волнением, как ребёнок в кондитерской. И правда, Чонгук не может солгать и сказать, что не чувствует себя хотя бы чуточку самодовольным. Он не из тех, кто часто хвастается, но есть вещи, которыми он любит прихвастнуть. Его машина, на которую он потратил немало денег и которую он любил, была одной из тех вещей. — И тебе добрый вечер, — приветствует его Чонгук, краем глаза наблюдая, как Тэхён пристёгивает ремень безопасности. Только тогда он отпускает ручной тормоз, снова заводит двигатель и обращается к Тэхёну. — Тебе нравится? — Ты смеёшься? — спрашивает Тэхён, и в его голосе слышится смех. — Тут везде фиолетовые огни. Твоя машина похожа на клуб. Настала очередь Чонгука смеяться, одна рука на руле, а другая переключает передачи. — Тогда я приму это как «да». — Чонгук незаметно улыбается, хотя это кажется преуменьшением, если судить по взбудораженному состоянию Тэхёна. — Она тебе подходит, — наконец произносит Тэхён, скользя руками по чёрной информационной панели. Чонгук не грязнуля, поэтому его машина всегда содержится в хорошем состоянии, тем не менее, он постарался быстро вытереть пыль изнутри, прежде чем отправиться за Тэхёном, чему он сейчас рад. — Не в моём вкусе, но крутая. — Лучше бы она тебе всё равно нравилась, — говорит Чонгук, Тэхён смеётся и отвечает ему: «Да нравится она мне, нравится». Когда смех утихает, Чонгук интересуется: — А по какому поводу вообще была встреча? — Верно, я забыл тебе сказать, — начинает другой. — Или, ну, я не особо хотел тебе рассказывать на случай, если это не станет чем-то особенным. Но теперь это важно. — Перестань ходить вокруг да около, хён. — Такой нетерпеливый, — усмехается Тэхён. — Угадай, у кого теперь есть собственная линия ювелирных украшений? Затем брови Чонгука удивлённо приподнимаются, глаза по-прежнему не отрываются от дороги, а его губы растекаются в широкой яркой улыбке. — Погоди, серьёзно? — Тэхён утвердительно мычит. — С корейским брендом под названием 1064 Studio. Они связались со мной пару недель назад, и с тех пор мы вели переговоры, но сегодня мы наконец-то заключили сделку, — объясняет он, наконец-то изучив машину Чонгука и откинувшись на сиденье. Чонгук видит, как на его лице тоже расплывается улыбка, но ему приходится быстро отвести взгляд и снова смотреть вперёд. — Это та часть, где ты говоришь мне, насколько я успешен и удивителен. — Ты потрясающий, — легко соглашается Чонгук, не только потому, что Тэхён сказал ему об этом, но и потому, что он искренне верит в то, что сказал. — И я так рад за тебя. Это огромный шаг. — Похоже на то. В качестве праздника я собираюсь… — Я собираюсь угостить тебя обедом и заказать самую дорогую бутылку шампанского, которую мы сможем найти в меню, — перебивает его Чонгук. Благодаря Тэхёну он теперь знает несколько мест, куда они могут пойти. Наступает пауза, и Чонгук почти уверен, что Тэхён откажется, и они через пару секунд вступят в очередную повторяющуюся дискуссию о том, кто должен платить за сегодняшний ужин или кто заплатил последний на одном из их предыдущих свиданий. Но, как ни странно, этого не происходит — по крайней мере, не совсем. — Чон Чонгук, — начинает Тэхён театрально скандальным тоном и вовсе не серьёзным. — Ты пытаешься стать моим сахарным папочкой? Стоит напомнить тебе, что я могу позволить себе платить сам? — Я знаю, что ты можешь. Но я всё равно хочу угостить тебя, — продолжает Чонгук, пытаясь убедить Тэхёна. — Пусть это будет моим подарком. Просто чтобы ты знал, что я горжусь тобой. Тэхён, кажется, думает об этом на мгновение, но затем, наконец, уступает. — Хорошо, — сдаётся он в конце концов. Однако он не выглядит слишком обеспокоенным, что заставляет Чонгука думать, что в глубине души ему нравится то, что предлагает Чонгук. — Но при одном условии. — Каком…? — задаёт вопрос Чонгук, даже если он уже имеет представление о том, что это может быть. — Место выбираю я.