Room for Trouble

Интервью по-прежнему не самое любимое занятие Чонгука, даже близко не стоят, но они кажутся намного более терпимыми, если он обнаруживает, что Тэхён ждёт, когда он закончит запись, с улыбкой на лице — вероятно, из-за того, что он был упомянут во время интервью, после того как на днях всплыли их фотографии в Хондэ. Ни один из друзей по группе Чонгука и глазом не моргнул, когда все увидели, что Тэхён и Чонгук вместе прибыли в телестудию в тот вечер, ведь они уже привыкли к присутствию Тэхёна. Их менеджер был немного больше удивлён, но не стал задавать много вопросов после того, как Чонгук неопределённо объяснил: «Он просто пришёл сюда, чтобы посмотреть интервью». О чём они говорили, пока у него самого шло интервью, Чонгук не знает. Он подождёт, пока они останутся одни, чтобы спросить Тэхёна; дело не в том, что он не ладит со своим менеджером, но у него есть ощущение, что тот немного смущён всей этой ситуацией, вероятно, не зная, будет ли считаться слишком навязчивым спрашивать о личной жизни Чонгука. — Вы двое поедете с нами обратно? — в конце концов спрашивает Чимин, Чонгук смотрит на Тэхёна в поисках ответа. — Нет, правильно? — говорит Тэхён, также встречаясь глазами с Чонгуком. — Я собирался сказать, что мы поедем ко мне и возьмём еду на вынос, если у вас, ребята, нет других планов. — Нет, на сегодня у нас ничего не запланировано. — Чимин качает головой. — Но мы всё равно можем вас подбросить. — Не волнуйтесь, парни, — вмешивается Чонгук, не желая доставлять им неудобства. Тэхён не живет рядом ни с одним из них, поэтому подвозить их двоих было бы ненужной тратой сил. — Мы просто возьмём Убер. — В таком случае, мы поехали, — объявляет Чимин, и Чонгук кивает в ответ. Они с Тэхёном всё ещё сидят на диванчиках в гримёрке, не торопясь никуда, но все уже собирают вещи. Затем с коварной улыбкой на лице Чимин продолжает: — Чонсук сказал, что у него ужин с женой. — Он ведь не может опоздать, да? — говорит Чонгук, улыбаясь, когда вспоминает, как у их бедного менеджера были проблемы с женой из-за того, что они тратили слишком много времени. Чонгуку это кажется забавным, но он также чувствует себя виновато — за ними немного сложно уследить. — Доберитесь домой благополучно. — Вы тоже, — кивает Чимин. — Увидимся завтра, хорошо? Один за другим все его хёны и Чонсук прощаются с ними и уходят, после чего в комнате наступает комфортная тишина. Обычно они болтаются в раздевалках дольше этого времени, всегда уделяя много времени сборам перед уходом. — Так что думаешь об интервью? — спрашивает Чонгук, выуживая из кармана телефон и ища приложение Убер. — Я думаю, ты на самом деле становишься всё лучше и лучше, — весело отвечает Тэхён. — Начинаешь больше походить на очаровательного, красивого парня, которого я знаю за закрытыми дверьми, — дразняще комментирует Тэхён, его слова звучат игриво. Чонгук смеётся, потому что знает, что хоть Тэхён абсолютно точно полон всякого дерьма, за его словами скрывается доля правды. Сейчас он чувствует себя немного комфортнее, давая более подробные ответы и показывая свою харизматичную сторону. Похоже, месяцы, в течение которых Намджун давал ему советы, дают свои плоды. — Рад знать, что ты так думаешь, придурок, — говорит Чонгук, и Тэхён усмехается справа от него. Чонгук снова смотрит на свой телефон, но то, что он видит на экране, заставляет его нахмуриться. — В данный момент нет доступных Уберов. — Нет Уберов? — удивляется Тэхён, вытягивая шею, чтобы посмотреть на экран. Это занимает пару секунд, но затем на его лице появляется осознание: — Вот чёрт, сегодня вечером состоится большой концерт. Я предполагаю, что из-за этого у них куча резервов и большие очереди. Чонгук раздражённо щёлкает языком. — Что нам делать до тех пор? — разочарованно ворчит он. Они снимались целый день перед тем, как отправиться на интервью, которое только что закончилось, поэтому пойти домой к Тэхёну и набить рты едой на вынос, по правде говоря, звучало более привлекательно, чем что-либо ещё. Он замирает на месте, когда чувствует руку на своём бедре, смотрит на Тэхёна и видит коварную улыбку на чужом лице, пока к нему придвигаются ближе. — Я могу придумать несколько занятий, которыми мы можем заняться, — произносит он, и оу. Может быть, еда на вынос вовсе не более привлекательна, чем что-либо ещё. Возможно, как сказал Тэхён, есть пара вещей, которые могут занять их на некоторое время — пока не станет доступен Убер. И вот как они в конечном итоге целуются в гримёрке, Чонгук всё ещё сидит на чёрном диване из искусственной кожи, а Тэхён сидит на его бёдрах. Всё начинается игриво, они улыбаются и хихикают друг другу в губы, но в конце концов атмосфера меняется. Руки Чонгука не могут больше сдерживаться, они спускаются к заднице Тэхёна и щедро сжимают её, и Тэхён, блять, стонет. Стыдно признаться, но один стон идёт вибрацией прямо к члену Чонгука. (Он давно ни с кем не спал, хорошо? Накапливается некоторое сдерживаемое напряжение.) — Блять, Чонгук, — выпускает Тэхён сквозь губы, одна рука мягко теребит Чонгука за волосы, а другая лежит на его плече. Затем он немного шевелит бёдрами, трётся о колени Чонгука и да — это было не случайно. Когда губы Тэхёна снова накрывают губы напротив, поцелуй становится грубее, чем раньше, грубее, чем все поцелуи, которые они разделяли до сих пор. Между ними завязывается новый вид голода: зубы мешаются, и никто из них двоих не заботится об этом. Всё, что знает Чонгук, — это то, что у него во рту язык Тэхёна, его задница в руках, и твёрдый член Тэхёна прижимается к нему через брюки. Сейчас сложно критически анализировать ситуацию. И вот так они вдвоём забывают о телефоне Чонгука и Убере, а также о том, что они до сих пор находятся в одной из раздевалок KBS. Руки Чонгука не оторвались от задницы Тэхёна, приближая его к себе и заставляя подняться на коленях. — У меня есть идея, — начинает Тэхён между поцелуями, его губы скользкие от слюны. — Но я не знаю, понравится ли она тебе. — Какая идея? — удаётся выдохнуть Чонгуку, удивлённого тем, насколько тяжёлым и напряжённым звучит собственный голос. А затем Тэхён роняет бомбу, так беззаботно, что Чонгук клянётся, что вот-вот задохнётся. — Я хочу отсосать тебе. Чонгук задаётся вопросом, как работает восприятие Тэхёна, если он думает, что Чонгуку не понравится его предложение. Может быть, он имел в виду это как преуменьшение. Чонгуку, блять, нравится эта идея, поэтому он обязательно должен сказать об этом Тэхёну. — Чёрт возьми, да, — говорит Чонгук, наблюдая, как Тэхён отступает с озорной ухмылкой. — Действуй. И действительно, есть что-то невероятно горячее в том, как быстро Тэхён в тот же момент становится на колени, глаза по-прежнему сосредоточены на Чонгуке, и у второго кружится голова. Он не отрывает взгляда, когда тянется к пуговице и молнии на джинсах Чонгука, его ухмылка становится всё шире и шире, когда он снимает чёрную ткань с крепких бёдер. — Такой возбуждённый, — смеётся Тэхён, глядя на эрекцию, показавшуюся за боксерами Чонгука — там уже есть пятно от предэякулята; возможно, Чонгук был бы смущён тем, насколько быстро он завёлся, если бы в самом деле не был так возбуждён. Тэхён продолжает говорить, а его губы опухшие и красные, как вишня, когда он произносит: — Мне это нравится. Что бы Чонгук ни собирался ответить, эти слова умирают в его горле, как только Тэхён наклоняется вперёд и облизывает головку его члена через нижнее бельё, пробуя вкус предэякулята на кончике языка. Руки Чонгука сжимаются вокруг края дивана, суставы бледнеют, когда Тэхён дразнит его ртом. Он ясно знает, что делает, — то, как он смотрит на Чонгука, пока ведёт языком, похоже на подарок из ада. — Сними их, — говорит тогда Чонгук, одна из его рук отрывается от дивана и почти нежно касается щеки Тэхёна. Тот прижимается к нему носом, оставив влажный поцелуй на внутренней стороне ладони. — Давай, солнце. И это всё, что нужно Тэхёну, чтобы подчиниться, зацепив большими пальцами пояс боксеров и потянув их вниз, чтобы они спустились к его лодыжкам вместе с джинсами. Тэхён руками мягко раздвигает колени Чонгука, устраиваясь между них и глядя на его твёрдый член голодным взглядом. Чонгук не может сдержать ругательство, сорвавшееся с его губ, когда Тэхён наклоняется вперёд и снова облизывает член, широкой полосой от основания члена до самого кончика. Он больше не может терпеть подразнивания, поэтому слегка дёргает Тэхёна за тёмные локоны — этого достаточно, чтобы тот всё понял, улыбаясь. — Не знал, что ты такой плакса, — говорит он, кончик его губ так близко, что Чонгук чувствует, как его дыхание касается его плоти. — Бери в рот и молчи уже. Тэхён слушается. И боже, как приятно, когда это происходит — его рот влажный и тёплый, он берёт головку в рот и медленно начинает скользить дальше, принимая всё больше и больше каждый раз с движением головы. Его длинные пальцы всё ещё поглаживают кожу, закрывая ту часть, до которой Тэхён ещё не дотянулся. И дело не только в том, как он чувствуется или насколько хорошо он владеет языком, но и в том, как он выглядит. Щёки Тэхёна покраснели от возбуждения, его глаза прикрыты и темны, пока они смотрят на Чонгука. И его губы, чёрт возьми, есть что-то настолько грешное в том, чтобы видеть, как они вот так обвивают его член, опухшие, красные и яркие от слюны. Одного вида могло быть достаточно, чтобы Чонгук кончил. Медленно, дюйм за дюймом, Тэхён берёт его в рот. Чонгук не мог не застонать от этого чувства, наблюдая, как глаза тихо постанывающего Тэхёна закрываются. Затем он отстраняется, жадно облизывая языком головку члена. — Так приятно держать во рту, — выдыхает он ему, и что-то в этом заставляет член Чонгука пульсировать. Тэхён прикусывает нижнюю губу, а потом добавляет: — Такой красивый. И это всё, прежде чем рот Тэхёна снова обхватывает его член, щёки втянулись и заставили Чонгука почувствовать головокружение. Чонгука крепче сжимает волосы Тэхёна, заставляя того заскулить, а затем... — Чонгук-щи? — зовёт голос, за которым следует стук в дверь. Чонгук садится ровно, напряжённый, но Тэхён не перестает сосать. — Ваш менеджер сказал нам, что вы остались. Вы готовы уезжать? — Блять, — шепчет Чонгук себе под нос. Он смотрит вниз на Тэхёна, чьи глаза покрыты дымкой. Взгляд привлекает его больше, чем должен. Он прочищает горло и говорит: — Мы выходим через пять минут. — Не торопитесь. Мы просто решили убедиться, — снова звучит голос; Чонгук не смеет успокоиться, пока не услышит шаги, уходящие, его сердцебиение стучит в ушах. — Пять минут? — шепчет Тэхён. — Я могу заставить тебя кончить через три. Чонгуку неясно, угроза это или обещание, но ему это нравится. Особенно ему это нравится, когда Тэхён снова берёт в рот, головка ударяет его по горлу; ему даже больше нравится, когда он видит одобрительный взгляд, который бросает на него Тэхён, когда его бёдра приподнимаются, непроизвольно толкаясь в рот Тэхёна. Что-то первобытное овладевает им, подталкивая его бёдра в рот Тэхёна, и он наблюдая, как второй принимает всё без особой борьбы. Он знает, что у него не много времени — и это хорошо, учитывая, что им нужно убираться отсюда, но часть его хочет, чтобы это продлилось дольше. Он хотел бы, чтобы Тэхён ещё на чуть-чуть встал перед ним на колени, взяв в рот и горло то, что Чонгук готов дать. — Я сейчас кончу, — говорит он, чувствуя, как всё напряжение единым вихрем накапливается в глубине его живота. — Чёрт, Тэхён. Но Тэхён не отступает — он держит головку члена Чонгука во рту, его рука быстро движется вперёд-назад. Когда Чонгук кончает, он так тяжело бормочет имя Тэхёна себе под нос, что костяшки его рук, вжатые в диван, белеют. Он смотрит на Тэхёна, в последний раз облизывает кончик его члена, что безусловно заставляет Чонгука вздрогнуть. — Так хорошо, — стонет Тэхён. Чонгук слишком далеко в своих мыслях, чтобы понять, о чём говорит Тэхён — о его члене или самом минете, поэтому всё, что он может сделать, это присесть и притянуть Тэхёна в мокрый поцелуй. — Мы должны убираться отсюда. — Он отстраняется, садясь, чтобы натянуть джинсы и нижнее бельё, а позже смотрит на пятно на диване и, блять, напоминает себе, что нужно вытереть его, прежде чем они уйдут. — Мы можем дождаться Убера снаружи. — Ты в такой спешке, Чонгук-и, — смеётся Тэхён, поднимаясь на ноги с ухмылкой на лице. — Я не хотел бы, чтобы кто-нибудь пришёл сюда и увидел, как ты прижимаешь свой рот к моему члену, — небрежно бросает Чонгук, заставляя Тэхёна немного хихикать. Он не мог не позволить взгляду проскользить по телу Тэхёна, замечая выпуклость в его брюках. — Когда мы вернёмся, я позабочусь об этом. — А до тех пор? — поддразнивающе спрашивает Тэхён, почти приглашая ещё немного повеселиться. Но Чонгук не рискует. — А пока, — начинает он, — ты снимешь пиджак и прикроешь это.

≛

Той ночью в квартире Тэхёна Чонгук выполняет обещание — он ублажает Тэхёна своим ртом, а затем они оба помогают друг другу в душе. Кажется, что теперь, когда врата открылись, они больше не могут оставаться каждый по-отдельности. У них появилась тяга. Однако дальше этого они не идут. Даже если ясно, что оба хотят большего, если их опухшие губы и тяжёлое дыхание значат что-то. Пока достаточно поцелуев. Или так было до того, как Чонгуку пришлось сесть в самолёт в Нью-Йорк вместе с остальной частью Cherry Wine. Они не собираются оставаться там надолго — снимут несколько телевизионных выступлений, дадут парочку интервью и выступят на небольшом концерте, организованном популярным ночным шоу. Чонгук ранее был рад поездке, он до сих пор рад, но он точно не собирается лгать и говорить, что у него нет причины, по которой он хочет остаться в Сеуле, когда она у него определённо есть. И у него, и у Тэхёна есть обязательства по работе, но им всё же удаётся находить время друг для друга почти каждый день, даже если это просто вечерний совместный ужин. Поездка на почти неделю заставляет его скучать по присутствию Тэхёна, и не только потому что он не может с ним встретиться. Из-за разницы во времени им трудно найти время, чтобы даже поговорить. А ещё он ложился спать поздно, очень поздно. Он знает, что отчасти в этом виновата смена часовых поясов, но тут есть кое-что ещё. Сейчас он уже привык к тому, что с наступлением темноты не остаётся один, и не потому что ложится в постель со случайным незнакомцем или потому что теряет сознание до раннего утра после вечеринки. В последнее время он засыпал рядом с Тэхёном, что помогало Чонгуку меньше думать и лучше спать. Идёт его предпоследний день в Нью-Йорке, когда им двоим удаётся созвониться друг с другом после того, как Чонгук вернулся после выпивки с мемберами, чтобы отпраздновать окончание их расписания за границей. Завтра у них будет свободный день, единственный перед возвращением. Он полагает, что это лучше, чем ничего. Чонгук не скрывает — он немного подвыпил, что ясно в том, как он печатает Тэхёну. Увидев, что Тэхён зашёл в сеть и прочитал сообщение, он ждал быстрого ответа, да, но он не ожидал звонка по Фейстайму. Чонгуку требуется несколько секунд, чтобы среагировать, глядя на себя на экране своего телефона. Его волосы влажные после душа, который он только что принял, щёки румяные от алкоголя, и он без рубашки. Он выглядит немного… глупым и расслабленным, но он хочет увидеть Тэхёна — с тех пор, как он видел его в последний раз, прошли дни, кроме случайных селфи, которые тот отправлял в эти дни, или сторис, размещённых в Инстраграме. Итак, в конце концов, Чонгук принимает звонок. — Привет, — приветствует Чонгук, наблюдая, как по лицу Тэхёна расплывается улыбка, когда он машет ему. Комната позади Тэхёна ярко освещена, и парень одет в кремовый свитер. Произведя необходимые вычисления в уме, он добавляет: — Добрый день. — Добрый вечер. Ночь? — отвечает другой. — Собираешься спать? — Ага, я уже в постели, — говорит Чонгук, немного придвигаясь к камере. — Я только что принял душ. — Так я вижу, — с ухмылкой комментирует Тэхён. — Как прошёл твой день? Всё хорошо? Чонгук вкратце рассказывает ему о расписании, об интервью, которые у них были, и о том, как их имена коверкали почти все интервьюеры. Тэхён смеётся, но он знает, на что это похоже. Из-за своей работы он тоже постоянно путешествует, всегда встречается с людьми из самых разных мест, поэтому его имя и раньше произносили ужасно неправильно. По причинам, которые выходят за рамки простого незнания корейского языка, граничащие с полным издевательством. Взамен Тэхён рассказывает ему, как сегодня сидит дома, у него очень, по его словам, необходимый ему спокойный день. Чонгук не мог не улыбнуться, когда Тэхён быстро переключился на внешнюю камеру, показывая Чонгуку одеяло, покрывающее его ноги, а его ступни выглядывали из самого конца ткани. — Так приятно с тобой поговорить, — вздыхает Тэхён, и его лицо снова появляется в кадре. Он прижимается лицом к костяшкам пальцев, немного надув щёку. — Я скучаю по тебе. — Я тоже скучаю по тебе, — говорит Чонгук, слова скатываются с его губ прежде, чем его мозг даже замечает, что он их произносит. — И я бы хотел, чтобы ты был здесь. — О, да, — тянет Тэхён, приподняв уголок рта в полуулыбке. — Делить кровать в гостиничном номере с полуобнажённой, горячей восходящей рок-звездой. Чонгук смеётся над этим, пытаясь скрыть своё самодовольство по поводу того факта, что Тэхён подметил его… полуобнажённость. Если бы ему было всё равно, он бы просто проигнорировал это, верно? Должно быть, это хороший знак. — Не нужно быть таким саркастичным, — игриво кусается в ответ Чонгук. — Просто чтобы ты знал, многие люди хотели бы получить такое предложение. — Я был искренен. Я хотел бы быть там с тобой, — говорит Тэхён. Чонгук намеренно немного опускает камеру, захватывая большую часть своей обнажённой груди в кадре. Тэхён закусывает губу, молча, прежде чем добавить: — Полуголым и всё такое. — Ты, видимо, очень зациклен на том факте, что я без рубашки, — усмехается Чонгук. Он знает, что камера не улавливает это, но надеется, что сможет заставить Тэхёна хоть немного покраснеть. Но Тэхён не из тех, кто стесняется, и парень быстро отвечает: — Что я могу поделать, мне нравится то, что я вижу. — Когда Чонгук приподнимает бровь, тот добавляет: — Мне бы даже больше понравилось, если бы можно было рассмотреть всё получше. На этот раз настала очередь Чонгука скрыть волну краски, накатывающей на его лицо, и приятный узел в животе. Он чувствует, как напряжение нарастает постепенно, может видеть взгляды, которые Тэхён кидает на него, и понимает, что ему тоже хочется хоть мельком увидеть, как выглядит тело Тэхёна под свитером. Трудно не представить, как он снимает с него одежду и проводит руками по загорелой и мягкой коже. Он хочет ощутить каждый сантиметр — от широких плеч до длинных ног. — Это можно исправить, — ловит он себя на словах, которые придают ему достаточно храбрости, чтобы опустить телефон ещё ниже. Он не старается держать лицо в кадре, просто показывая Тэхёну свой торс. Чонгук приятно проводит время в спортзале почти каждый день; его тело — его гордость, и поэтому, наблюдая за тем, как лицо Тэхёна меняется, когда он впервые видит его обнажённым, Чонгук не может не чувствовать, что его эго слегка поглаживают по шёрстке. Тэхён мычит, прижимая большой палец к губам. Пульс Чонгука учащается, как только он замечает, как чужие губы приоткрываются, пальцы так легко проходят между ними. И, боже, тогда Чонгук мельком видит его розовый язык, и... — Тэхён-а! — слышится чей-то голос через динамик. Тэхён, который лежал на диване, внезапно вскакивает, поражённый. — Джин-хён? — в замешательстве спрашивает он, глядя направо. Чонгук моргает, смотря на телефон и пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит. — Ты мог бы притвориться, что хотя бы немного счастлив меня видеть, — продолжает приглушённо слышать Чонгук. Очевидно, кто-то пришёл в квартиру Тэхёна, но этот кто-то не очень близко находится к телефону. Тэхён сказал, что был один, так что гость, должно быть, прибыл только что, отсюда и удивление Тэхёна. Чонгук запутался до чёртиков, особенно потому, что по какой-то причине ему кажется, что он слышал этот голос раньше. — Я принёс тебе еду. — Тебе не нужно было! Рад тебя видеть, — бормочет Тэхён, одновременно трогаясь с места. Чонгук ничего не видит, но было очевидно, что Тэхён встал и начал передвигаться по квартире. — Мне очень жаль, Чонгук, мне придётся… — Чонгук? — перебивает голос. — Чон Чонгук? Рука Тэхёна шатается, вид в камере размывается и трясётся, прежде чем на экране появляется другое лицо — светло-каштановые волосы, пышные губы, брови идеальной формы. Лицо, которое Чонгук узнает везде. Вот почему голос показался таким знакомым. — Ким Сокджин? — спрашивает Чонгук немного более шокированно — и, вероятно, взволнованнее — чем следовало бы. Ким Сокджин, также известный как любимец Южной Кореи, был одним из самых успешных южнокорейских актёров примерно сколько? Последние семь лет или около того? Чонгук вспоминает, как видел, как он получал большие и успешные роли, когда он ещё учился в средней школе, а сейчас ему 23 года. Он не может поверить, что Ким Сокджин видит его таким по Фейстайму, чёрт побери. — Единственный и неповторимый, — отвечает Сокджин, отводя взгляд от экрана — вероятно, глядя на Тэхёна — прежде чем снова обратить внимание на Чонгука. — Так это ты парень Тэхёна. — Хён! — зовёт Тэхён откуда-то и звучит настойчиво. — Мы работаем над этим, — неожиданно для себя же произносит Чонгук, слыша через динамик очередной удручённый стон Тэхёна. — Милый, ты никогда не говорил мне, что дружишь с самим Ким Сокджином. — Вообще-то, отвали, — снова говорит Тэхён. Ещё одно размытие камеры, визг Сокджина, а затем Тэхён снова появляется на экране Чонгука. Он выглядит покрасневшим, будь то от смущения или гнева, или от сочетания того и другого. — Спокойной ночи, солнце. — Тэ! Пожалуйста… — начинает Чонгук, но Тэхён вешает трубку, прежде чем он успевает сказать ещё одно слово. Как только звонок обрывается, Чонгук даёт себе пару секунд тишины, проводя рукой по волосам. Ну, он определённо не ожидал, что разговор пройдёт так, когда взял трубку. (На следующее утро Чонгук просыпается от двух сообщений от Тэхёна: Напомни мне никогда не знакомить Сокджина и тебя, потому что вы станете проклятием моего существования, грёбаный дуэт ПРИДУРКОВ!! 🖕🖕🖕🖕 Чонгук смеётся, читая их, зная, что Тэхён на самом деле не имел это в виду. Тем не менее он считает своей миссией найти что-то хорошее, чтобы предоставить Тэхёну в качестве подарка — извинение за поддразнивания. О, сладкий вкус романтики. Может, Чонгук к этому привыкнет.

≛

Излишне говорить, что как только Чонгук прилетит в Сеул — и после 12 столь необходимых часов сна, — он обязательно встретится с Тэхёном. Не только потому что он безумно скучает по нему, но и потому что между ними есть нерешённые вопросы. Чонгук не уверен, взаимно это чувство или нет, но он думал о недавнем телефонном звонке и о том, что могло произойти до того, как Сокджин прервал их. Тем не менее он не хочет встречаться только для этого. Он скучал по Тэхёну, и он подарит ему подарок, который очень хотел вручить. Поэтому, когда Тэхён заходит к нему домой на следующий день после прибытия Чонгука и, наконец, впервые входит в квартиру Чонгука, первое, что Чонгук говорит ему, это: — Я подготовил тебе подарок. — Подарок? — спрашивает тот, с любопытством наклоняя голову. — Просто маленький сувенир из Нью-Йорка, — отвечает Чонгук, проводя Тэхёна в его гостиную. Их группа только недавно взорвала чарты, и они всё ещё довольно успешны, так что квартира Чонгука не так велика, как казалось Тэхёну, судя по тому, что он видел в Инстаграме. Впрочем, он не смущается — незачем стыдиться того, где он живёт. Его личный уголок достаточно приличный. — Я полагаю, ты бывал там раньше, да? Ездил на недели моды и всё такое. — Пару раз, да. — Тэхён снимает пальто и оставляет его на спинке стула. Его нос красный от холода, даже если он приехал сюда на такси. Это мило, думает Чонгук. — Вот блин, — говорит Чонгук с дразнящей улыбкой, кладя на кофейный столик в гостиной приготовленный заранее пакет. Предлагая его Тэхёну, он добавляет: — Тогда у тебя, вероятно, уже есть магнитик, который я тебе достал. — Это какая-то дорогая упаковка для маленького магнита, — с улыбкой говорит Тэхён, подыгрывая. Подарок завёрнут в белую и серебряную обёрточную бумагу, ту, что была в магазине, где его купил Чонгук. Сверху повязан небольшой серебряный блестящий бант. — Дай мне сделать фото, прежде чем я открою. — Инфлюенсеры, — тихо бросает Чонгук, зарабатывая себе мягкую пощёчину от Тэхёна. После того, как Тэхён сделал не один снимок, при разном освещении и под разными углами, чтобы выбрать свой любимый, он наконец разрывает обёрточную бумагу. Чонгук чувствует, как у него стягивается волнение в животе, пока он смотрит, как Тэхён открывает картонную коробку с подарком, убирая пузырчатую плёнку, защищающую его. Но потом их глазам предстаёт сам подарок, и Тэхён видит сделанный вручную снежный шар, и самая широкая улыбка, которую видел Чонгук, поднимается к его лицу. Снежный шар имитирует викторианскую карусель, его основание белое и украшено золотой верёвкой и розовыми розами. Внутри стеклянного шара видятся три красиво сделанные лошади, каждая из которых украшена деталями из того же золотого цвета, а также пастельно-розовым и голубым. На вершине снежного шара стоит одна деревянная деталь, по форме напоминающая крышу карусели. Когда он увидел это, Чонгук сразу же был привлечён красотой. Он специально искал что-нибудь, чтобы поразить Тэхёна, что-нибудь, что показало бы, что он думает о нём в Нью-Йорке. Надеясь, что Тэхёну это понравится так же, как и Чонгуку, когда он увидел это впервые. — Чонгук, это… — теряя дар речи, Тэхён осторожно держит шар у основания. — Вау. Это ручная работа? Чонгук мычит в подтверждение, добавив: — Я нашёл человека, продающего их недалеко от Центрального парка. Все они сделаны вручную. — Пауза, загипнотизированный Тэхён приближает снежный шар к лицу, чтобы изучить все детали. — Тебе нравится? — Ты шутишь? Мне очень нравится. — Тэхён в восторге и не теряет ни секунды на раздумья. — Он… он потрясающий, Чонгук. Не могу поверить, что ты мне его достал. Большое спасибо. Затем Тэхён обнимает его, но не раньше, чем осторожно оставляет снежный шар на поверхности журнального столика, подальше от их неуклюжих конечностей, и обнимает Чонгука за шею. Приятно снова держать Тэхёна в объятиях, чтобы можно было обвить руками талию и некоторое время постоять так в тишине. — Я действительно рад, что тебе нравится, — говорит Чонгук, не в силах сдержать улыбку. Тэхён при этом обнимает его немного сильнее. — Правда, правда нравится, — немного отступая и глядя на него, повторяет Тэхён. — И мне нравится, что ты думал обо мне, пока тебя не было здесь. Чонгук мягко смеётся, говоря: — Конечно, я думал о тебе. А что ты думал произойдёт? Что я забуду тебя, пока не вернусь? — Молчи уже! Ты понимаешь, о чём я. Мы не официально пара или что-то в этом роде. Разве ты думаешь, что я не слышал, чем занимаются рок-звёзды, когда они находятся вдали от дома. — Да, может быть, в далёких 80-х, — смеётся дальше Чонгук, заставляя Тэхёна закатить глаза. — Ты приревновал? — Нет. — А только что ты казался немного ревнивым, — настаивает Чонгук. Тэхён закатывает глаза, снова — второй раз за пятнадцать секунд. — Заткнись, — повторяет он. — Или я тебя заставлю. Он садится, когда говорит это, поднимает руки и тянется ими к плечам Чонгука, но Чонгук оказывается быстрее и хватает руки Тэхёна за запястья. — Это угроза? — весело спрашивает он. — Да, — твёрдо отвечает Тэхён. Хватка Чонгука за запястья не мешает ему наклониться впёред настолько, что он в конечном итоге толкает Чонгука на спину. Таким образом, Тэхён движется на диване, оседлав Чонгука, поставив колени по бокам от его бёдер. — Ты знаешь, что это значит. И боже, он знает. Он с радостью приветствует губы Тэхёна на своих несколько секунд спустя, и пока он это делает, реальность того, как сильно он на самом деле скучал по поцелуям с Тэхёном, обрушивается на него волной. Это настолько, настолько легко запутаться друг в друге вот так, Чонгук заглатывает каждый звук, исходящий из губ Тэхёна, когда их поцелуи становятся всё более и более горячими. На этот раз Чонгук чувствует необходимость спешить, потакая телу Тэхёна — он позволяет своим рукам бродить под чужой рубашкой, чувствуя горящую кожу кончиками пальцев. Тэхён нежно прикусывает нижнюю губу Чонгука, когда рука пробирается к его соску, дразня чувствительную кожу пальцами. И боже, его тело мгновенно реагирует на тело Тэхёна. Он чувствует, что становится почти смущающе твёрдым, но утешает лишь то, что эрекция Тэхёна также становится всё более и более заметной с каждым следующим поцелуем, с каждым прикосновением блуждающих рук Чонгука. Первый предмет одежды, который летит вниз, — это рубашка Тэхёна, позволяя Чонгуку наконец съесть его глазами; он не может удержаться от того, чтобы перевернуть их на диване, прижать Тэхёна к себе и красть поцелуи. Ото рта он спускается к шее, затем к груди, оставляя поцелуи везде. Он целует и прикусывает кожу под пупком, руками расстёгивая ремень, когда Тэхён смотрит на него и оставляет красные следы на его коже. Они действуют быстро, но Тэхён всё ещё чуть дрожит под ним от нетерпения, и Чонгуку хочется заставить его кончить прямо сейчас. Это очень похоже на то самое желание пробовать Тэхёна понемногу, что заставляет Чонгука медленно стягивать его джинсы и боксеры, обнажая полутвёрдый член. — Чёрт, Чонгук, — бормочет Тэхён, когда Чонгук начинает слегка поглаживать его, нежно целуя в бедро. Он не торопится с этим, замедляясь каждый раз, когда бёдра Тэхёна начинают подмахивать в направлении его руки, и шикает, когда тот становится слишком громким. Теперь Тэхён покраснел до ключиц; может, Чонгук достаточно его дразнил. — Я отведу тебя в постель, — бормочет он, снова прижимаясь к губам напротив. — А потом я тебя возьму. Чонгук не может описать словами тот звук, который издаёт Тэхён, затем воспроизводит его в сознании, и член дёргается там, где заперт в боксерах, и господи. Он не позволяет себе больше терять время, поднимая Тэхёна и отправляясь в спальню. Вся одежда Тэхёна забыто лежит на полу в гостиной, но это нормально — какое-то время она ему не понадобится. Количество поцелуев удваивается, губы Тэхёна упираются в его губы; они становятся ещё более настойчивыми, как только двое оказываются в постели. Есть что-то неистовое в том, как руки Тэхёна дёргают его одежду, быстро срывая. После того, как он сидит полностью обнажённый, Тэхён с удовольствием исследует всё тело Чонгука руками. Начинает целовать его шею, руки опускаются ниже талии. Чонгук не мог не стонать, когда рука Тэхёна, наконец, нашла его эрекцию, что доставило ему некоторое облегчение. — Я хочу тебя так, так сильно, — говорит ему Тэхён, приглушённые слова прижимаются прямо к горлу. — Я хотел тебя с того самого момента, как увидел. Ты даже не представляешь, как сводишь меня с ума. Совершенно точно нет, ведь Чонгук знает — это, вероятно, очень похоже на то, как сильно он сам постоянно хотел Тэхёна. Каждая его застенчивая улыбка, каждый взгляд сквозь ресницы; он знает, что делал с Чонгуком всё это время. Он убеждался, что Чонгук тянется к нему, что он его жаждет. Сегодня Чонгук позаботится о том, чтобы все ожидания, желания и тяга того стоили. Вскоре Чонгук берёт смазку со своей прикроватной тумбочки, размазывает её по пальцам и проверяет, достаточно ли она тёплая, прежде чем ввести пальцы внутрь. И боже, Тэхён — издаваемые им звуки, когда Чонгук вводит и вынимает пальцы из него, почти преступны, от них кружится голова. Он останавливается, лишь найдя угол, заставляющий Тэхёна выгибаться и шипеть в постели, пока ни один из них не сможет больше терпеть ожидание. — Просто трахни меня уже, — умоляет Тэхён. Его чёрные кудри, спавшие на лоб, спутаны от пота, лицо ломается от удовольствия. Чонгук клянётся, что никогда не видел ничего более горячего, чем это зрелище, никогда не слышал ничего лучше, чем звук своего имени, произнесённый невероятно низким голосом Тэхёна, когда он требует: — Чонгук, сейчас же. И кто он такой, чтобы отказывать ему, когда он звучит так отчаянно и так нетерпеливо? Надев презерватив, Чонгук пристраивается ко входу и медленно толкается внутрь, пока не оказывается полностью внутри. Тэхён смотрит на него потемневшими глазами, настолько переполненными похотью, что у Чонгука внезапно кружится голова. Он даёт им обоим время, чтобы приспособиться, особенно Тэхёну, но, похоже, у того другие планы — он первым делает движения бёдрами. — Чёрт возьми, да, — выдыхает Тэхён, откидывая голову на матрас, обнажая красивую шею. Такую аккуратную, такую красивую, блестящую от тонкого слоя пота, покрывающего всё его тело; требуется вся сила воли Чонгука, чтобы не наклониться и не поцеловать её. Может, оставить несколько следов, даже если он не делал этого с подросткового возраста. Самое приятное в этом то, что Тэхён жутко громкий и отзывчивый. Его стоны наполняют комнату, когда Чонгук безжалостно прижимается к нему бёдрами, сжимая руками простыни под собой. В этот момент Чонгук думает, что хочет, чтобы эта сцена была выгравирована в его воспоминаниях навсегда: Тэхён, то, как он ёрзает на кровати, звуки, срывающиеся с его губ. Он двигается быстрее и глубже, и Тэхён грубо хватает его за шею и тянет вниз для поцелуя, жёсткого, голодного и заканчивающегося тем, что они оба дышат и стонут друг другу в рот, в то время как их тела работают в идеальном тандеме. Ноги Тэхёна плотно сжимаются вокруг талии Чонгука, и второй не может не удерживать их, сильно впиваясь в них пальцами. Во всяком случае, это заставляет Тэхёна стонать только громче. — Сильнее, — просит он, губы красные, опухшие и мокрые от слюны, когда они касаются губ Чонгука. Одна из его рук путается в длинных волосах Чонгука и тянет, и тот клянётся, что он сейчас на небесах. — Ещё сильнее. Изголовье бьётся о стену почти до неприличия громко, матрас скрипит под ними. В сочетании со стонами Тэхёна Чонгук уверен, что он получит несколько жалоб от соседей, но сейчас он слишком далеко зашёл, чтобы заботиться о чём-то другом. Его член дёргается внутри Тэхёна, и он возобновляет толчки с новой силой. Он полон решимости заставить старшего кончить так сильно, что сожмутся пальцы на ногах, и все в этом проклятом здании узнают, насколько хорошо он это делает. — Ты выглядишь так чертовски великолепно, — шепчет Чонгук ему в ухо, целуя место прямо под ним и заставляя Тэхёна крепко сжиматься вокруг него. — Такой милый. — Боже, это… да, да, да, — слышится от Тэхёна, который, по-видимому, оказывается не в силах связать одно предложение. Его лодыжки сцепляются за Чонгуком, пятки почти болезненно впиваются в поясницу, но ему всё равно. И его разум, и тело пришли в полную перегрузку, и он больше не может думать. Это инстинкт и желание заставляют его двигаться, заставляют толкаться в Тэхёна, выманивая из него самые непристойные звуки. — Я скоро кончу. Рука Чонгука вьется между их телами, снова обвивая член Тэхёна и начиная гладить его. На этот раз он идёт быстрее, чем раньше, пытаясь опередить его. — Давай вместе, — говорит Чонгук, целуя уголок рта Тэхёна, и сделанный жест кажется слишком нежным для того, насколько грязным сейчас выглядит всё остальное. — Ну же, солнышко. А затем их рты встречаются для ещё одного поцелуя и не отпускают друг друга, пока Тэхён не кончает с громким стоном меньше чем через минуту после этого. Его руки всё ещё находятся в волосах Чонгука, сильно тянут, и именно это ощущение вместе с пульсирующими стенками вокруг него, наконец, доводит Чонгука до края, заставляя излиться внутрь презерватива. Он клянётся, что называет имя Тэхёна, пока кончает, но трудно сказать — всё размыто. Что он знает наверняка, так это то, что в тот момент, когда он ложится на Тэхёна, его губы снова ждут Чонгука, готовые целовать его больше, чем он может сосчитать; больше, чем он заслуживает, но меньше, чем он того хочет. Тэхён никуда не денется, Чонгук знает это. Он до сих пор внутри него — откровенно говоря, он должен скоро это изменить — их тела до сих пор переплетены. Тем не менее, он чувствует необходимость сказать: — Останься. Тэхён отвечает не сразу. Он снова целует Чонгука, и, в отличие от их предыдущих поцелуев, этот медленный и неторопливый. — Я остаюсь, — говорит он. Он вцеловывает прозвучавшие слова в губы Чонгука, и у Чонгука нет другого выбора, кроме как им верить.

≛

Много — много — часов спустя, после короткого сна и снисходительного количества поцелуев, Тэхён и Чонгук могут беспокоиться о том, чтобы встать с постели. Тэхён может беспокоиться о том, чтобы встать с постели, если точнее; он принимает удар на себя и предлагает принести воды им двоим из кухни. Чонгук знает, что ведет себя дерьмово, но ему всё равно. Тем более, что он наблюдает, как Тэхён вылезает из кровати в одних трусах, пока не поднимает с пола рубашку Чонгука, которую тот носил накануне. Материал шёлковый (он не будет лгать, он приоделся, даже если собирался провести день в поездках из-за надежды, что Тэхён с нетерпением будет хотеть сделать совместные фотографии в аэропорту), чёрный цвет прекрасно контрастирует с золотой кожей Тэхёна. Затем Тэхён потягивается, поднимает руки над головой и становится на кончики пальцев ног. Есть что-то невероятно красивое в его позе и в том, как сумеречный оранжевый свет проникает через окна Чонгука прямо на его спину. Чонгук, который уже держал свой телефон в руке и собирался ответить на несколько сообщений, не мог не открыть приложение камеры и сделать быстрый снимок. Тэхён оглядывается через плечо, немного хмурясь. Чонгук делает ещё один щелчок. — Что ты делаешь? — А как думаешь? — встречно спрашивает он, наблюдая, как на лице Тэхёна появляется улыбка, танцующая на его губах. Сейчас он делает третью фотографию. — Любуюсь видом. — Господи… — вздыхает Тэхён, пытаясь скрыть тот факт, что он польщён, прежде чем он подходит к Чонгуку и пытается вырвать телефон из его рук. В конце концов, они сражаются на кровати, и борьба заканчивается тем, что Чонгук снова прижимает руки Тэхёна к матрасу и медленно целует его. Чуть позже Тэхёну, наконец, удаётся выбраться из кровати во второй раз, на этот раз идя на кухню без каких-либо перерывов. Тем временем Чонгук смотрит на сделанные снимки — последние, по причине того, что Тэхён пытался отобрать у него телефон, выглядят расплывчато, но первые три хороши. Чонгук не мог не смотреть на них, особенно на те, где взгляд Тэхёна направлен в камеру. Он не позволяет себе думать слишком долго и устанавливает третье фото в качестве обоев своего телефона.