Room for Trouble

Чонгук более чем слегка навеселе, когда решает, что потолок Тэхёна забавный. Всё немного вращается, во рту до сих пор теплится вкус нескольких напитков, которые он выпил ранее, а пальцы Тэхёна в его волосах чувствуются очень, очень приятно. Так приятно, что Чонгук мог бы застонать. — Приятно, — бормочет Чонгук, кладя голову на колени Тэхёна, нежно массирующего его кожу головы. Тэхён немного посмеялся над этим; он чуть трезвее его, но не слишком. — Тебе следует стать массажистом. — Массажистом? — спрашивает Тэхён, и в его голосе слышится смех. Этот звук ощущается свежим летним ветерком для ушей Чонгука, отчего он кажется самому себе невероятно сопливым. — Думаю, я предпочитаю свою работу. — У тебя может быть две работы, — легко решает Чонгук. Он закрывает глаза, думая, что может заснуть, но головокружение опасно усиливается, когда он это делает, поэтому парень быстро открывает их снова. Потолок Тэхёна по-прежнему странно крутится, поэтому Чонгук отводит от него взгляд и вместо этого смотрит на намного более красивого Тэхёна. — Массажист и инфлюенсер. Он говорит это с единственной целью получить реакцию Тэхёна, и это работает: тот мягко теребит Чонгука за волосы, сужает глаза и произносит: — Ты немного говнюк, не так ли? Чонгук определённо не привык видеть Тэхёна под таким углом, но он всё равно выглядит красиво. Почти обидно, что у него нет двойного подбородка, даже когда он смотрит на Чонгука сверху вниз. Отсюда Чонгук может видеть родинки на кончике носа и на нижнем веке; легкая кривая его улыбки только добавляла очарования его и без того лисьему выражению лица. Даже если бы он не называл себя скептиком, Чонгук также не сказал бы, что он безнадёжный романтик. Однако что-то в Тэхёне заставляет его чувствовать, что он может стать кем-то таким. Может, он напишет пару песен о нём или о его карих глазах, или о том, как нежны его пальцы, когда они заправляют прядь волос Чонгука за ухо. — Я действительно счастлив, что ты не массажист, — наконец говорит Чонгук. — Не думаю, что мы бы встретились на твоём рабочем месте. Он очень серьёзен, но по какой-то причине Тэхён до сих пор смеётся над этим. Даже не понимая, что смешного, Чонгук всё же немного улыбается. Ему нравится, когда Тэхён смеётся. После этого оба слегка притихли, осталось лишь напевание Чонгуком мелодии, которая застряла у него в голове с тех пор, как они покинули клуб, в котором были. Лампы в спальне Тэхёна не горят, но ночного света, падающего из окна, ему достаточно, чтобы разглядеть все черты лица Тэхёна, вглядываясь в каждую деталь. Его сердце переполнено, переполнено тем, чего он никогда раньше не чувствовал, и это немного пугает. Но Чонгук не позволяет себе снова закрыть глаза или отвести взгляд. — Я хочу, чтобы ты сказал мне, — неожиданно начинает Тэхён, — какой самый счастливый момент подарила тебе музыка. — Это легко, — отвечает Чонгук, моргая, стоит подушечкам пальцев Тэхёна коснуться его висков и мягко протереть их. — Первый большой концерт, который мы отыграли здесь, в Сеуле. Ну, большой… это была арена. Но она была нашей, и люди были там, чтобы увидеть только нас, и это было почти как во сне. Вот тогда я подумал, вау, мы сделали это. Я сделал это. — М-м, — мычит Тэхён. — Это мило, Чонгук-а. Могу представить, что это был решающий момент в твоей жизни, — заключает он. — А твой какой? — Мой? Не знаю, смогу ли я выбрать хотя бы один, — отвечает Тэхён, и Чонгук мотает головой. — Это нечестно, — возражает он, на что Тэхён приподнимает бровь. — Ты должен выбрать один. — Я изобрёл игру. Думаю, я могу выбирать, что считается обманом, а что нет, — поддразнивает Тэхён, но нахмуренный взгляд Чонгука остаётся непоколебимым. — Прекрати! Указательный палец Тэхёна перемещается в точку между бровями Чонгука, пытаясь разгладить складку между ними, но это действие лишь заставляет Чонгука хмуриться ещё сильнее, будто бы назло. — Нет, пока ты не выберешь один, — чеканит он, вновь заставляя Тэхёна смеяться. — Ты прекрати! — Я просто не знал, что сказать. Моя первая большая неделя моды в Нью-Йорке, было круто, — начинает Тэхён, но звучит не слишком убедительно. — И… ну, кое-что сделало меня счастливым, но это не важный подвиг или что-то в этом роде. — Взглядом прося Тэхёна продолжить, Чонгук остаётся тихим. — Один раз, несколько лет назад, я получил сообщение от мальчика в Инстраграме. Думаю, он ещё учился в старшей школе? И он сказал мне, что всегда был заинтересован модой, но никогда не имел смелости открыто говорить об этом из-за того, что люди могут сказать, но я помог ему быть более уверенным в себе. Не знаю, меня это очень обрадовало. Тэхён смотрит вниз и снова встречается с Чонгуком глазами, и так они какое-то время молча смотрят друг на друга. — Ты чертовски милый, — произносит Чонгук. Тэхён снова смеётся, прикрывая рот Чонгука ладонью, но этого недостаточно, чтобы успокоить его — он игриво кусает пальцы, а затем, прижимаясь к ладони Тэхёна, повторяет: — Такой чертовски милый, хён. — Боже мой, заткнись, — говорит Тэхён, и даже в темноте Чонгук клянётся, что видит следы румянца на его щеках. — Почему? Я просто говорю, что ты… — Достаточно! — прерывает Тэхён, прежде чем наклониться вперёд и чмокнуть Чонгука в губы. Он хихикает, когда тот крадёт ещё один поцелуй, слова прижимаются к его губам, когда он выдаёт: — Тебе пора помолчать. И на этот раз Чонгук не высказывается — но только потому, что его целуют. Он готов поспорить, что Тэхён знал, что делает, наклонившись, полагая, что именно это заставит Чонгука держать рот закрытым или, в данном случае, занятым чем-то другим. Он не знает, в какой момент стал каким-то клишированным персонажем, когда его нужно целовать, чтобы заткнуть, но не думает, что возражает. Не тогда, когда губы Тэхёна так приятно соприкасаются с его собственными.

≛

Поклонники Тэхёна и Чонгука быстро складывают кусочки пазла воедино: Чонгук едет в Нью-Йорк с 17 по 24 ноября; 25 ноября Тэхён разместил фотографию снежного шара в своих сторис, отметив учётную запись; аккаунт, который он пометил, принадлежит ремесленнику, который делает сувениры ручной работы и находится в Нью-Йорке. И это ещё не всё. Тэхёна заметили на концертах, которые группа провела в Сеуле на выходных после возвращения из Америки, на них обоих. Его также пару раз видели на улице с Чонгуком, в том числе они вместе выходили из клуба и садились в одну машину. Это всё произошло за десять дней. Излишне говорить, что у менеджера группы практически сердечный приступ. Чонгук не совсем уверен в том, как отреагирует агент Тэхёна, но догадывается, что его реакция должна быть очень похожа на реакцию его менеджера. В конце концов, это последнее доказательство, которое нужно людям, которые не отставали от них. Теперь же все уверены, что они вместе. Так что у Чонгука небольшие проблемы, потому что я не должен узнавать об этом из прессы, говорит ему его менеджер. (Чонгук должен упомянуть, что о них ходили слухи и что менеджер никогда не удосуживался спросить, даже если знал, что Чонгуку нравятся парни; он в курсе, что это весьма бесполезное занятие.) Но после шторма наступает штиль, и его руководство и агентство Тэхёна начинают видеть преимущества, которые могут им принести эти отношения. В основном множество рекламы: все говорят о них, об интернет-знаменитости Кореи и самой популярной, молодой, привлекательной восходящей рок-звезде на данный момент. Несколько СМИ уже назвали их влиятельной парой, даже если оба хранили молчание и ещё не подтвердили характер своих отношений. Когда Тэхён приглашает Чонгука пойти с ним на вечеринку по случаю дня рождения Сокджина (и после небольшого волнения, потому что, чёрт возьми, это Ким Сокджин), первое, что делает Чонгук, — спрашивает своего менеджера. Он знает, что тот звонит в агентство Тэхёна, но ни Чонгук, ни Тэхён понятия не имеют, о чём они говорили. Единственное, что он знает, так это то, что в конце концов им обоим позволяют идти. Вместе. Теперь нужно сказать кое-что — Сокджин не очень сдержанный человек. Каждый год он отмечает день рождения, о котором целыми днями говорят в новостях. Среди гостей есть коллеги-актеры, кумиры, модели, чеболи… Быть там значит быть кем-то. И хотя Чонгук знает, что единственная причина, по которой он здесь, заключается в Тэхёне, он не может не чувствовать, как ласкают его эго каждый раз, когда он оглядывается вокруг и видит знакомое лицо. На вечеринке присутствуют несколько человек, с которыми он встречался раньше, но неудивительно, что большая часть толпы вокруг на самом деле не входит в его круг общения. Хотя они, кажется, знают его — по крайней мере, большинство людей, подходящие к Тэхёну, чтобы поговорить с ним, чуть кивают ему или даже приветствуют его до того, как Тэхён представляет его сам. Как оказалось, Тэхён намного более подкован в общении, чем Чонгук. Это его совсем не удивляет; во всяком случае, это означает, что у него есть ещё один человек, на которого он может положиться в следующий раз, когда ему придётся посетить публичное мероприятие. Он будет продолжать выглядеть задумчивым и загадочным, поскольку, как ему говорили, у него это хорошо получается. — Итак, вот и сладкая парочка, — в какой-то момент весело кричит голос позади них. На этот раз Чонгук не позволяет себе удивиться, увидев Ким Сокджина, стоящего сзади с большим бокалом шампанского между пальцами. — Рад наконец встретить тебя, Чонгук-щи. — Просто Чонгук, — наклонив голову, поправляет он. Признавшись в своём восхищении Сокджином Тэхёну, тот заставил Чонгука пообещать, что он будет сдерживать это, как только они встретятся лично; не потому, что он не хотел, чтобы Чонгук выставил себя дураком, или потому, что это заставило бы Сокджина чувствовать себя неловко, а потому что, по словам Тэхёна, Сокджин ни за что не оставил бы его в живых, если бы узнал, что парень, с которым встречается Тэхён, является его фанатом. — Мне тоже приятно познакомиться. Сокджин весёлый и кажется таким же спонтанным и интересным, как в интервью и на шоу, которые видел Чонгук. К сожалению, у него также сейчас проходит целая вечеринка, поэтому он не может оставаться с ними надолго. — Мы должны пойти в пустую комнату, — предлагает Чонгук после того, как один из оплачиваемых фотографов сделает ещё один их совместный снимок. Чонгук знает, что он увидит себя в СМИ чаще, чем хотел бы завтра, но, по крайней мере, красивое лицо Тэхёна тоже будет там. Тэхён слегка толкает его локтем, а затем возражает: — Даже не думай об этом. Меня не поймают за сексом с тобой во время нашего первого публичного выступления в качестве пары. Как пара, так сказал Тэхён. Слова легко слетают с его губ, как будто он не думал о том, что в них заложено, так долго, как Чонгук. Легко заснуть, когда он спит с Тэхёном в одной постели, гораздо легче, чем когда он один, но он солгал бы, если бы сказал, что не спал в эти предыдущие ночи, гадая, что с ними происходит. — Никто ничего не говорил о сексе, — шепчет Чонгук, улыбаясь. Тэхён предупреждающе смотрит на него краем глаза. — Просто поцелуи. Затем старший фыркает, говоря: — Как мило, ты думаешь, что можешь сопротивляться мне и оставить всё на нескольких поцелуях. Если бы они были одни, Чонгук игриво шлёпнул бы Тэхёна по заднице, а затем поцеловал бы его, прижав к стене, и тогда они действительно дошли бы гораздо дальше, чем просто до поцелуев. Но они не одни — вокруг них камеры и известные люди, которых Тэхён уважает, так что сейчас неподходящее время. Но как только они вернутся домой… Вместо этого он отвечает: — Разве это не признание того, что ты тоже не можешь сопротивляться? Тэхён смотрит на него, пожимая плечами. Взгляд, который он бросает на Чонгука, небезобиден. — Я никогда не говорил, что могу, — признаётся Тэхён. Чонгук был очарован тем, как губы его изгибаются в лёгкую улыбку. — В конце концов, я же слабый человек.

≛

Позже на той неделе Чонгук узнаёт, что Тэхён любит рисовать. Одной ночью у Тэхёна в квартире: Чонгук лежит на животе, ожидая, пока Тэхён присоединится к нему в постели, как вдруг чувствует, как кровать проседает с правой от него стороны. Однако вместо того, чтобы лечь рядом с ним, Тэхён садится прямо на его задницу. — Могу я порисовать на твоей спине? — спрашивает старший. Чонгук немного хмурится. — Порисовать? — Да, — отвечает он. Когда Чонгук оглядывается через плечо, то видит, что Тэхён смотрит на него сверху вниз с небольшой ухмылкой на губах. — На спине. Пожалуйста? Тэхён, вероятно, знал, что Чонгук не сможет отказать ему даже до того, как решил спросить, потому что чонгукова слабость к нему в последнее время проявляется в неловкой степени. Ему не нужно много времени, чтобы достать необходимые инструменты, и он снова забирается на то же место на заднице Чонгука, прежде чем начинает рисовать. Кончик его кисти мягкий, щекочущий кожу с каждым движением его запястья. — Я не знал, что ты любишь рисовать. — Чонгук прижимается щекой на предплечья. Он может видеть Тэхёна краем глаза, наблюдать, как кончик его языка высовывается изо рта в сосредоточении. — Я просто занимаюсь этим как хобби. — Тэхён не отрывает взгляда от спины Чонгука. К счастью, на его спине нет татуировок, в отличие от его рук: там много кожи, с которой Тэхён может повеселиться. — Вообще-то, какое-то время я этого не делал. Был занят из-за кое-кого. — Упс? — выдыхает Чонгук, непримирительно улыбаясь. Услышав позади себя смех Тэхёна, хриплый, мягкий и интимный, он добавляет: — С каких пор ты этим занимаешься? — С детства, — отвечает тот. Он скользит к задней части бёдер Чонгука и садится там, чтобы можно было наклониться ближе к его спине во время рисования. — Тебе больно, если я сяду так? — Всё в порядке. — Хорошо, — расслабляется Тэхён. — Но… да, с тех пор, как я был ребёнком. Это моё самое любимое занятие на свете. — После меня. Тэхён хихикает, но поправляет себя: — После тебя. Моё самое любимое занятие на свете после тебя. Чонгук мычит, и пару минут они оба проводят в тишине. Он чувствует, что начинает засыпать, но Тэхён всё ещё усердно работает. И тут он всё-таки решает первым нарушить молчание, спрашивая: — А почему ты не построил карьеру на этом? Если это твоё любимое дело. Тэхён секунду молчит, не касаясь кожи Чонгука. Когда он наконец подаёт голос, он звучит очень задумчиво. — Потому что это слишком сложно для карьеры. Почти невозможно. Но… ты вроде как знаешь это, не так ли? Музыка почти такая же, — объясняет Тэхён. Через секунду, заметив, что Чонгук молчит, он продолжает: — Думаю, я не такой храбрый, как ты. — Не говори так. Во всяком случае, ты умный. — Умный в каком смысле? — спрашивает Тэхён. — У тебя сейчас успешная карьера. Разве ты не рад, что остался? Чонгук слышит позади себя звук открывающейся бутылки, затем чувствует что-то холодное на своей спине — краску, как он думает. — Я рад, что остался. Даже если бы я не добился успеха, мне кажется, я всё равно был бы рад, что придерживаюсь того, что люблю, — тихо говорит Чонгук, чувствуя, что его язык развязывается. Он не часто позволяет себе говорить об этой части своих отношений с музыкой. — Но это не значит, что это было правильное решение. — Разве нет? — Потому что я многое потерял. — Чонгук закрывает глаза. Несмотря на это, он всё ещё чувствует на себе взгляд. — До Cherry Wine я был в другой группе, когда учился в старшей школе. Мои родители не возражали, потому что мы мало тренировались и мои оценки были нормальными. Но потом… потом я переехал в Сеул для учёбы в университете, познакомился с остальными ребятами и понял, что мне не нравится то, что я делаю со своей жизнью. Потом мы создали группу, а я бросил университет. И моим родителям это не понравилось. — Как они отреагировали? — Они не поддержали. Они сказали мне, что музыка — это хобби, а не карьера, и что если я собираюсь заниматься этим, то не на их деньги, — пересказывает Чонгук, болезненные воспоминания вспыхивают за его закрытыми веками. Прошло уже почти пять лет, но он помнит почти всё, что ему говорили родители, слово в слово. — Они порвали со мной контакты. Я уже жил в Сеуле, поэтому в родном городе у меня всё равно ничего не осталось, но они избавились от всего, что я оставил в доме. С тех пор я с ними не разговаривал. — О, Чонгук… — Движения кисти на его спине прекращаются. — Не останавливайся, — бормочет он. — Всё нормально. Было просто тяжело жить в Сеуле и иметь возможность поддерживать группу экономически без их помощи. Вплоть до прошлого года я работал на двух работах, потому что только так мог позволить себе что-то. Мне приходилось совмещать работу и группу, поэтому я мало спал. Но, эй, сейчас дела обстоят лучше. Намного лучше. — Ты бы сказал, что оно того стоило? — задаёт вопрос Тэхён. — Совершенно верно, — отвечает он без тени сомнения в голосе. — Это было нелегко. Я много боролся, и так много раз я собирался сдаться и вернуться домой, умоляя о прощении, но я рад, что не сделал этого. Я делаю то, что мне нравится больше всего. А без музыки я бы не встретил самых важных людей в своей жизни. Конечно, первые люди, которые приходят ему в голову, — это его хёны. Они не только его товарищи по группе, люди, которые лучше, чем кто-либо знает, как много он пережил, ведь они прошли через это вместе с ним; они также его самые близкие друзья. После многих лет совместной работы они все научились находить подход друг к другу, несмотря на различия, и теперь больше чем группа, они стали семьёй. Это очевидный первый вариант, но не единственный. Ещё есть Тэхён. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как они встретились, и ещё меньше с тех пор, как они действительно начали узнавать друг друга, но Чонгук уже считает его кем-то важным. И, не боясь показаться глупым, он понимает, что может влюбиться в Тэхёна. Конечно, он не готов всё это рассказать. Пока нет. Словно прочитав его мысли, Тэхён озвучивает то, о чём думает: — Я так рад, что ты решил следовать своим мечтам и заниматься музыкой, Гук-и. В противном случае я не думаю, что когда-нибудь узнал бы о тебе. Чонгук лениво моргает, открывая глаза, просто чтобы дерзко подмигнуть Тэхёну. Тэхён улыбается и смотрит вниз, его улыбка не исчезает, и Чонгук смотрит на него тоже, пока его веки не становятся слишком тяжёлыми и он засыпает. Некоторое время после этого никто из них ничего не говорил. Иногда слова действительно не нужны.

≛

На часах почти два ночи, когда Тэхён будит Чонгука, сжимая его плечо так нежно, что это чудо, что ему удаётся разбудить его. Тэхён фотографирует рисунок и показывает Чонгуку перед тем, как начать протирать спину, Чонгук удивляется, что Тэхён создал это за такое короткое время. На его спине нарисовано звёздное небо со смешанными синими и пурпурными водоворотами, а вокруг разбросаны звёзды. На пояснице, внизу рисунка, виден горизонт, силуэт высоких зданий на фоне неба. — Так красиво, — бормочет Чонгук, всё ещё сонный. Но не слишком сонный, чтобы не поцеловать Тэхёна, заметив, как на том расцветает улыбка. Печально, насколько эфемерна работа Тэхёна, уходящая в канализацию буквально через несколько минут после завершения; Чонгук предлагает поспать на животе и подождать до утра, но Тэхён категорически отказывается. Не на его шелковых простынях. После быстрого душа он снова оказывается в постели с Тэхёном, на этот раз с планами проспать всю оставшуюся ночь. Чонгук прижимается грудью к его спине, гладит и снова видит свою спину на экране телефона Тэхёна. За исключением того, что на этот раз он не просто смотрит на свою работу — он публикует сторис в Инстаграм, добавляя текст перед публикацией фотографии. Через несколько секунд телефон Чонгука вибрирует на прикроватном столике позади него. Он не двигается, чтобы проверить уведомление, и он не смотрел на телефон Тэхёна пристально и достаточно долго, чтобы увидеть, что там, но он почти уверен, что Тэхён отметил его в опубликованной сторис. — Спокойной ночи, Гук-и. — Тэхён зевает, оставляя телефон в стороне и прислонившись спиной к груди Чонгука. Их тела сливаются вместе, рука Чонгука оказывается на талии Тэхёна слишком легко. — Спокойной ночи, Тэ, — говорит он, шепча слова Тэхёну в волосы.

≛

— Я сейчас выгляжу сексуально? — спрашивает Чонгук, приподнимая бровь, глядя на Тэхёна. — Очень сексуально, — кивает Тэхён с умным видом. — Я мог бы отсосать тебе прямо сейчас. — Фу? Я всё ещё здесь, придурки, — давится воздухом Чимин с того места, где он сидит, Тэхён и Чонгук оба заливаются смехом. — И ты не выглядишь сексуально. Ты буквально как шестидесятилетняя женщина, которая делает себе причёску. — Я мог бы выглядеть сексуально даже с головой, политой тремя бутылками осветлителя для волос, — говорит он, больше пытаясь убедить себя, чем Чимина. — Так говорит мой парень. Идея обесцветить волосы и перекрасить его в блондина была его идеей, и она была абсолютно импульсивной. В ту же ночь, как ему пришло это в голову, он сделал два звонка: один — Чимину, который, как знает Чонгук, уже два года осветляет и красит свои волосы в блондинистый цвет; второй — Тэхёну, потому что даже если Чонгук не знает, хорошо ли тот разбирается в процессе окрашивания волос, он думал, что хотел бы, чтобы Тэхён присутствовал на этом процессе. Чимин и Тэхён были в восторге от этого, вдвоём они размазали осветлитель по волосам Чонгука, а затем покрыли их фольгой. Теперь остаётся только подождать — Чимин всё равно проверяет волосы Чонгука каждые несколько минут, чтобы убедиться, что они не переборщили с осветлителем. Сейчас второй раунд, но первого совсем не хватило, чтобы чёрные волосы Чонгука приобрели уродливый оттенок оранжевого. — Раньше я обесцвечивал волосы и красил их в более светлый коричневый цвет, — мимоходом комментирует Тэхён. Чонгук внезапно вспомнил, что видел старые фотографии Тэхёна с волосами каштанового цвета. — Но я всегда делал это в салоне. У меня недостаточно смелости, чтобы сделать это самому. — Всего лишь метод проб и ошибок. В первый раз, когда я делал обесцвечивание, я так сильно переборщил, что подумал, что стану лысым, — вспоминает Чимин. Чонгук тоже помнит это, Чимин снова стал брюнетом, когда его волосы немного восстановились, но это не помешало ему повторить попытку уже со здоровыми волосами. — Думаю, сейчас у меня неплохо получается. Постучите по дереву. — Если будет ужасно, — начинает Чонгук, — я просто сбрею всё. Тогда Чимин смеётся, но Тэхён морщится. Как будто мысль о Чонгуке с бритой головой причиняет ему боль. Сказать, что Чонгук обиделся, было бы преуменьшением. — Что-то не так, Тэхён-щи? — спрашивает Чонгук намеренно чрезвычайно формальным тоном. — Мне нравятся твои волосы, — признаётся Тэхён. — И я хочу видеть тебя похожим на горячего блондина химбо. Так что, пожалуйста, не сбривай всё. — Эй! — жалуется младший, слегка обиженный тем, что его называют химбо, но его жалобы приглушаются смехом Чимина, так как он, кажется, нашёл комментарий Тэхёна невероятно забавным. Чонгук закатывает глаза, начиная сожалеть о том, что позволил им обоим находиться здесь — они оказались слишком сильны вместе. — Чонгук и так химбо, — поддразнивает Чимин, беря одну из подушек со своего дивана и бросая её; он целится прямо в лицо, похоже, его не слишком беспокоит, что осветлитель на голове Чонгука попортит ткань. К счастью и для него самого, и для подушки, у Чонгука хорошие рефлексы. Он ловит подушку руками до того, как та ударяется по нему, отправляя её в промежуток между телами Чимина и Тэхёна. — Я очень проницательный человек, — протестует Чонгук, вызывая смех у двух парней. — И у меня много проницательных мыслей. Вы хотите их услышать? — Не сейчас, не-а, — смеётся Чимин, снова вставая и подходя к Чонгуку. Младший послушно остаётся неподвижным, позволяя Чимину проверить состояние его волос. — Что думаешь, Тэ? Похоже, дело сделано. После этого следует мытьё волос (Тэхён заботится об этом, пальцы массируют кожу головы Чонгука так, что ему снова почти хочется стонать), а затем тоник для волос. Чимин также настаивает на применении маски, которой пользуется сам, говоря Чонгуку, что он пожалеет, если откажется, так как она помогает с повреждениями после обесцвечивания. — Я заплачу тебе за всё это, — обещает Чонгук, Чимин щёлкает языком и сужает глаза, как бы говоря ему, чтобы он прекратил извергать тупое дерьмо. — Ты потратил много продукта. — Я не собираюсь заставлять тебя платить за это, — усмехается Чимин, поднося полотенце к волосам Чонгука и осторожно вытирая их. — Я твой друг, а не парикмахер. И на этом разговор заканчивается, правда Чонгук пытается возразить, но Чимин не позволяет ему произнести и слова, хотя подобное у них в порядке вещей. Чонгук как-нибудь доберётся до него. Ожидая, пока волосы Чонгука высохнут на воздухе, — Чимин сказал ему абсолютно избегать сушки феном или какого-либо тепла, — все трое выпивают: Чонгук и Чимин соглашаются на пиво, а Тэхён тем временем наморщил нос. Альтернатива есть — клюквенная водка. Чонгук понимает, наблюдая за смеющимся вместе с Тэхёном и Чимином, вспоминающих о результате в случае его провала с осветлением, что ему это нравится, что бы это ни значило. Что-то в сегодняшнем вечере, что-то в каждом разе, когда Тэхён встречался с его друзьями, и что-то в этих последних нескольких неделях просто казалось безопасным. Безопасным, тёплым и счастливым, и Чонгук начинает чувствовать, что для него есть место, кроме того, чтобы снова быть в группе. Потому что в какой-то момент, несколько лет назад, когда его планы на себя и планы его родителей перестали совпадать, Чонгук почувствовал, что потерял всё из-за музыки. Он потерял семью, потерял то, что называл домом, и так или иначе потерял искру счастья. Слава, успех, деньги — всё это приятно иметь. Они сняли огромный груз с плеч Чонгука, заставили его почувствовать, что жертвы, которые он принёс, в конце концов того стоили, но даже если они перевернули его жизнь с ног на голову, они не заставили его почувствовать себя принадлежащим к чему-то. Впервые за долгое время Чонгук начинает думать, что ему на самом деле не нужно выбирать между своей любовью к музыке и людьми, которые ему небезразличны. Он потерял людей, которых однажды называл своей семьёй, но это не значит, что он больше не может найти их вновь.