Братья Хорна-2

Мне очень многое в коллегиуме вначале было чуждо и непривычно, и в первую очередь, наверное, одиночество. Боги, как я порою хотел остаться один – там, дома! Не сидеть за столом с пожилыми соседями-баронами, а порой еще с их дочерьми, с которыми совершенно не о чем было разговаривать. Не слушать матушкины рассказы о ее пребывании в столице, ее поучения. В которых дедушка, ее отец, часто бывал примером правильного поведения и порядком меня этим раздражал. Как мне хотелось закрыться в комнате с бутылкой вина, а лучше настойкой, которую потрясающе изготовляла Зу-урри, с ее же плюшками и увлекательным романом! И вот я получил и это одиночество, и даже с романами и вином особых проблем не было – а удовольствия никакого. Да и некогда! Приходилось читать книги по магии, истории, военному делу… Иногда я радовался, находя в библиотеке знакомые фолианты, такие же, как у батюшки. Я смотрел на них, как на родных, гладил корешки и… зачем-то уносил книги к себе в комнату, хотя в первую очередь нужно было читать незнакомые дисциплины, а не привычные с детства тома! Но мне нужно было, чтобы в комнате, не очень-то уютной и чужой, еще что-то напоминало о доме, кроме одежды и немногих вещей. Быть может, мне не было бы так одиноко, если бы я жил не один. Но у дворян в коллегиуме были отдельные комнаты. Некоторые, правда, держали еще и слуг, но я, разумеется, никого из дома не притащил. Хотя матушка и заикалась о такой возможности. Мне это казалось лишним – да и вообще недостойным мужчины и воина! Я что, сам не натяну штаны? Не соберу волосы в хвост? Или мне трудно пробежаться за вином и пирогами в ближайшую лавку? Да это удовольствие, особенно если учесть, что мы тут в основном сидим и очень мало двигаемся! Белье мы всё равно отдавали университетским прачкам. Хотя я сумел бы выстирать одежду и сам, меня Ростик научил… И вот скажите, какой толк в походе от человека, который привык, что за него всё это делают слуги?! Кажется, я пару раз высказал нечто подобное вслух – ни к кому особенно не обращаясь. Чем снискал неприязнь особо изысканных аристократов. А еще они считали меня деревенщиной, дикарем, «горным жителем» - я так и не понял, почему горным, ведь наш замок стоит не в горах, а на равнине! И даже если бы в горах, то что?! Как будто человек, рожденный в горах или вблизи них, чем-то отличается от тех, кто рожден на равнине… Причем в худшую сторону! Это было… неприятно. И грустно. Не то чтобы я хотел подружиться с кем-то из тех, кто цедил негромко насмешки за моей спиной, или меня так уж волновало их мнение обо мне… Но от этого отношения мое одиночество становилось еще более ощутимым. Сперва, когда наше обучение только началось, я сам не делал никаких попыток к сближению с кем-нибудь. Я слишком сильно скучал по брату и буквально через день писал ему письма – так он казался ближе. И никто из моих сокурсников не мог сравниться с ним! Потому что ни в ком не было такого сочетания силы и доброты, такой солнечной, теплой улыбки, делавшей его моложе – и уязвимее, так казалось мне. Не было того терпения и благородства, с которыми Ростик сносил несправедливое отношение отца и моей матери и даже шепотки слуг, которые он, конечно же, не мог не слышать. Ну а кроме того, я был чужаком – среди остальных студиозусов были те, кто уже знал друг друга и держался вместе, наверное, они были жителями столицы. И я был моложе многих из них. Учитывая это, разве я мог первым искать сближения? Просить о том, чтобы меня приняли в компанию? Да ни за что! Так шли дни. Я пытался быть отстраненно-вежливым, помня матушкины наставления. И усиленно учился – это помогало; получается, что моими друзьями стали книги… Особенно книги по истории и те, что напоминали дом. И еще – магия! Она тоже напоминала мне о брате. Накануне того дня, когда должно было состояться первое занятие по магии, я почти не спал. Было очень не по себе. По правде сказать, я просто трусил! Мне представлялось, как я выхожу в центр аудитории, мне дают задания – но я ничего не могу сделать. Магия ушла. Она осталась там, в Хорна, вместе с Ростиком и моей уверенностью в себе. Мне нужно было попытаться! Правилами коллегиума нам не рекомендовалось заниматься магией в своих комнатах. А стихийной так и вовсе запрещалось – строжайшим образом. Иначе, наверное, здание пришлось бы постоянно ремонтировать и перестраивать! Правда, устраивать землетрясение я и не собирался. Но… хотел попытаться сделать хоть что-нибудь. Чтобы оттянуть момент, я долго и внимательно перечитывал знакомые уже страницы о концентрации, подготовке, вхождению в транс (частичному и полному), - снова недоверчиво хмыкал, представляя себе, как на поле боя маг, вместо того чтобы помогать своим, вдруг сядет на землю в предписанной канонами позе и начнет входить в транс! Тут-то его и убьют. Первой же стрелой… Наконец, далее тянуть уже было нельзя, и я с тяжелым вздохом уцепился за заветный мешочек с волосами Ростика. - Брат, - прошептал я. – Ты далеко. Но ты сильный. Ты ведь поможешь мне? Сердце мое как будто замерло на миг, а потом заколотилось сильнее. И я услышал родной, чуть глуховатый голос: - Валька… Как жаль, что это было лишь моим воображением! И я попробовал сделать самое простое – так же, как когда-то в пещере, создать светильники - хотя бы один. Ростику тогда очень понравился магический свет… И целый ряд огней вспыхнул на стене вслед за движением моей руки. Они были даже слишком ярки, пожалуй, и я догадался уменьшить свечение. А то, чего доброго, кто-нибудь решил бы, что у меня в комнате пожар! Или что я развлекаюсь магией в своей спальне. Айяяй, как нехорошо. На первом курсе! Очень безответственно, молодой человек. Пульс мой участился, а на лице, наверное, расплылась блаженная и немного дурацкая улыбка. Я могу! У меня получается! - Спасибо, Ростик, - прошептал я и погладил заветный мешочек. Мне хотелось прыгать, танцевать, кувыркнуться через голову или радостно бежать куда-то, не разбирая дороги… Но для всего этого моя комната решительно не подходила! А теперь я попробую целительскую магию. Ведь лечил же я брата… И именно целительство я намеревался совершенствовать в первую очередь, потому что самой черной и тревожной мыслью была та, что Ростик опять сунется к ч-ра и его могут ранить – а меня не будет рядом. Я гнал эту мысль изо всех сил, как надоедливого комара. А она возвращалась, и прихлопнуть ее никак не получалось… Пока нерешительность снова не взяла верх, я взял кинжал и полоснул по руке, стараясь всё-таки не перерезать жилу. Но мне всё равно хватило – я даже застонал, хоть и понимал, что будет больно. Теперь надо сосредоточиться и заняться лечением… а руку держать над подоконником, его протереть легче, не хватало еще тут устраивать уборку… Кровь текла сильно, и я смотрел на это завороженно… пока не осознал, насколько глупо это выглядит. И тогда закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Вспомнил рану Ростика. И слова заклинания проговорились сами. Я ведь столько раз повторял их тогда! Заживление… обычное… и прекращение кровотечения… и что еще? Кости… при чем тут кости, я же их не ломал… надо сосредоточиться… Я открыл глаза и почти злобно посмотрел на свою бедную руку. И еще раз повторил заклинание. Кажется, кровь стала течь меньше. И в этот момент раздался стук в дверь – а затем она резко растворилась, словно от удара ногой, я даже и не успел сказать «Войдите»… - Что тут происходит?! – рявкнул незнакомец, бледный высокий парень, в одной руке держа на отлете нож, а во второй комкая «звезду» - недосформированный комок преобразованной силы, который можно пустить в дело как целительское, так и наоборот. – Ты… кто это тебя так?! Он убежал? Убежал? В следующее мгновение я осознал, что раненую руку вошедший явно приписал неизвестному злоумышленнику. Ох и дураком я выгляжу! Но не врать же… - Тут никого не было, - буркнул я, опустив голову. – Это… я сам. Потренироваться хотел… Я судорожно сжал здоровой рукой свой талисман и, устремив взгляд на рану, еще раз шепотом проговорил заклинание остановки кровотечения, представив себе, что это не моя кровь течет, а Ростика! И ему больно! - Потренироваться?! – незнакомец уставился на меня круглыми глазами… и неожиданно усмехнулся. – Обалдеть! Нет, правда! А я иду, слышу – кровь… ну, думаю, надо поторопиться! Вдруг успею помочь? Тебе помощь не нужна, кстати? В смысле, потренировался-то успешно? Или как? - Вроде… получается, - не очень уверенно сказал я. Ручеек крови замедлился и остановился совсем, как настоящий ручей, поперек которого бросили огромный камень. Парень внимательно посмотрел на меня, потом на руку и хмыкнул: - Ты – новенький? Столько силы тратишь… и крови. Он подошел поближе, убрав нож в ножны, но «звезду» стряхивать не спешил. - Ты пережимаешь сосуд. Причем сильно. А надо закупорить тромбом, причем без фанатизма, а то кровь густеет потом… Впрочем, для начинающего здорово получилось! Я почти полгода не мог ничего с кровотечениями сделать, хоть убей. - У меня… была практика, - честно ответил я. Не хвастаясь – это было слишком живо еще в памяти. А еще Ростик… Его огромные, полные боли и уже нездешние глаза… Его кровь. И тихий голос: «Рано или поздно я бы так и кончил…» - Спасибо, - неловко добавил я. – Кажется, всё. - Да не за что, - с недоумением отозвался тот, сжимая пальцы на «звезде» и заставляя ее впитаться в руку. – Я ничего же не делал… А светилки эти – тоже твоя работа, да? - Ага, - подтвердил я и добавил, вспомнив о правилах хорошего тона: - Присаживайся… Меня зовут Энвальт Хорна. - А меня – Салларт. Салларт Дуэрна, - отозвался тот, с любопытством разглядывая меня. – Хорна – это там, где Ча-Раксы, да? - Да, это там… В предгорьях, - ответил я, почти подчеркнув это слово: если он хочет сказать что-нибудь о «горных дикарях», пусть делает это сейчас! - А это правда, что у вас там постоянно мечи звенят? – спросил он меня. – Дядя говорил мне, что вас и Адверра называют «цепями ч-ра», но неужто эти дикари все время нападают? - Ну как… Не каждую неделю. Но уж раз в полгода – обязательно, - невесело усмехнулся я. – У них такой обычай – только тот мужчина, кто умеет драться. И может захватить пленных. Не самим же работать на виноградниках, и по дому тоже… - Ничего себе! Вы там все воины, наверное, - уважительно сказал Салларт. Я не ослышался? Он говорит серьезно, без насмешек, с пониманием? - Приходится, - ответил я как бы небрежно и честно добавил: - Но мне еще учиться и учиться! Вот мой брат – это да… А я еще так много не умею! Кстати, ты не знаешь, у нас будут занятия по боевой подготовке? Не магической, а – вообще? - Будут, обязательно. Вот капитан Азарка вернется через месяц и задаст всем жару. Настоящий маг должен быть вспотевшим и вонючим, тогда от него есть толк, - рассмеялся Салларт. – Так считает Азарка, и нет студента, который бы убедил его в обратном. - Мне что, неделю не мыться перед занятием? - я тоже прыснул. С Саллартом оказалось так легко! - Эээ, нет, это так не работает, - с преувеличенно серьезным и назидательным выражением лица просветил меня Салларт. – Потение и приобретение соответствующего аромата должно происходить исключительно под его контролем. Ибо – цитирую – молокососам самосовершенствование доверять – что на хряке верхом ездить. Вроде и можно, но толку мало, а позору завались. - Красочное сравнение, - оценил я. – А как это – самосовершенствование? Кто-то пытался обойтись без его уроков? - Всякое бывает… кто-то считает, что целителю и менталисту боевая подготовка не нужна, а кто-то – что он и сам уже прекрасно дерется, и Азарка ему ничего нового не откроет. Капитан, надо признать, никогда не настаивает. Просто в какой-то момент все не желавшие потеть и вонять обнаруживают, что «троеборье» приходится сдавать в первую очередь именно ему, и начинается потеха. Старшие курсы специально ходят смотреть, как он таких мордой в пыль укладывает – очень поучительно. - Он такой хороший фехтовальщик?! – обрадовался я. – Здорово как! А что такое «троеборье», что это за экзамен? И… - я принудил себя остановиться. – Знаешь, у меня есть немного вина и печенье. Выпьешь со мной? Я почти ожидал отказа. И хорошо, если вежливого. Я слишком привык к пренебрежительным взглядам, а Салларт был явно старше меня и к тому же, кажется, я слышал его фамилию. И она была богатой и известной. - Печенье – это, конечно, хорошо, но у меня есть кое-что куда лучше! – усмехнулся он в ответ. – У меня в комнате лежит и отчаянно страдает шмат отличной копченой грудинки! Так что бери свое вино, и пойдем ко мне – совмещать. По-моему, им вдвоем будет куда уютнее, чем порознь, тебе так не кажется? - Бутылке с грудинкой? – невольно срифмовал я. На душе стало тепло. Мне так не хватало дружеской улыбки, возможности поговорить хоть с кем-нибудь об учебе, о магии, о доме… да о чем угодно! - Спасибо, - кажется мой голос чуть дрогнул. – Знаешь, я не откажусь! Какое счастье, что вино я купил вполне приличное и берег его, отпив совсем немножко! Комнаты Салларта – а их было целых три, хоть и каждая была значительно меньше моей – располагались прямо над моей. На подоконнике стояла ваза с огромным снопом сухих колосьев, старательно изображавшим из себя букет. Колосья напоминали о брате – в его комнате таких букетов хватало… - Располагайся, - бросил мне Салларт. – Вон там бокалы, только стеклянные не бери, я их, по-моему, не мыл… Бронзовые бери, в самый раз. А я пока мясо порежу и еще чего-нибудь съестного найду. А то с утра не ел ничего, голодный, как волк. - А почему же ты не ел?! Ведь уже вечер… - А, со мной такое сплошь и рядом. Сначала в библиотеке торчал, потом решил на реку сходить, искупаться, а там ребятня рыбу ловила, ну я и упросил их удочкой поделиться… Почти до вечера с ними просидел. Если честно, я просто забыл про обед. - Ты любишь рыбачить?! Это было что-то настолько несовместимое – на мой взгляд – с тем, какими я представлял себе столичных жителей! А Салларт был уроженцем столицы, вроде бы… Я вгляделся в него и сейчас заметил то, на что сперва не обратил внимание: одежда Салларта была скромной, даже проще, чем моя; куртка и сапоги изрядно потерты, хотя в прошлом, кажется, были очень нарядны и дороги. - Оказывается, да. Правда, я ни черта не поймал, но это уже детали. А что не так с рыбалкой? Или у Хорна это считается недостойным занятием? - Что ты! Наоборот… Меня брат учил… В голове на мгновение зазвучал голос брата. «Смотри, как надо… Валька… У тебя получается!» - Знаешь, я раньше никогда не рыбачил… И рыбу я не люблю… не любил. А прошлой весной брат взял меня с собой и научил! И оказалось, что если запечь ее в листьях, это вкусно! И ловить он меня научил тоже! Про рыбную похлебку, которую мы ели на обратном пути из пещеры, я старался не вспоминать. Хотя именно тот путь был причиной, по которой я решил непременно научиться добывать рыбу. И не только добывать, а еще и есть. Причем с удовольствием. - О, у тебя тоже братья есть? – Салларт плюхнул на стол ароматное мясо и принялся аккуратно его строгать. Рядом уже лежали пара подвядших пучков зелени, початая коврига хлеба, замотанная в чистую холстину, и несколько огурцов. – У меня вот их целых три – если считать двоюродного. - А у меня только один, - тихо сказал я. – Зато… самый лучший! Я улыбнулся Салларту, чтобы не так категорично звучали мои слова, и принялся нарезать хлеб. Тот ничего не сказал, только хмыкнул. Наконец, все было порезано, разложено и налито. - Ну что, за знакомство? – подмигнул мне Салларт. – Я, между прочим, про тебя уже слышал – профессоров подслушал случайно. Говорили, что у юного Хорна – то есть у тебя – большой потенциал. - Да не может быть! – усомнился я. – Наверное, ты что-то понял не так? - Ну, если я – глухой идиот, то запросто может быть, - весело фыркнул он. – Но пока я все слышу и еще не совсем отупел. Наверное. Может быть. - Ну что ты… Прости… Я совсем не это имел в виду, просто странно… Мне никто еще здесь подобного не говорил, - смешался я. Не хватало еще обидеть этого человека, который первым отнесся ко мне с симпатией! Не считая слуг, впрочем. - Ну так и не скажут, а то загордишься еще, возись с тобой потом, - улыбнулся Салларт. – Ты пей давай, а то я тут тосты говорю, а ты не пьешь. А пока мы не выпьем, мы и не поедим. А я голодный! - Прости, - повторил я и поднял кубок. – Я очень рад, что мы познакомились. Что ты услышал запах крови… кстати, а как это у тебя получается?! Не так уж ее было много… и здорово получилось, вот! Корявая получилась речь. Я чуть кивнул – «за тебя!» и выпил. Салларт тоже выпил, тут же накинулся на мясо и огурцы. Потом, прожевав первые две порции, посмотрел на меня и сказал: - Я услышал не запах. Просто кровь плакала… я на таком расстоянии всегда слышу… подобное. Такая вот способность. Она, если покидает организм, частенько обижается и… хм… вопиет. - Вот это да! – восхитился я. – Надо же… А как же… а если ты дерешься и убиваешь? - Ммм… - Салларт с некоторым недоумением воззрился на меня. – Скажи, Энвальт, ты убивал? Ну так, чтобы вот прямо видеть и слышать врага? - Пришлось, - я опустил голову и сказал негромко, вспомнив первых убитых мною ч-ра: - Лучше всего представлять себе, что ты на тренировке… а еще вспоминать тех, кого они замучили… - Значит, убивал. И, похоже, не одного. И как, они умирали молча? Все до единого? - Нет, конечно! Кричали… и я что-то кричал… уже не помню что… И конь визжал – он боец почище меня! - Ну и что, сильно их крики тебя смущали? – Салларт приподнял бровь. – Так и с кровью, Энвальт. Если я дерусь и убиваю, то плевать я хотел, как и кто там кричит. Если это не мои друзья, конечно. Но с друзьями та же история, верно? Их крик и крик их крови – какая, к черту, разница, если этот крик ввинчивается прямо в душу? А Ростик не кричал, подумал я. Он только стонал… и то мало. Мой брат. Самый мужественный и терпеливый! - А если ломается кость? Она тоже, наверное, кричит? Ты будешь великолепным целителем! – уверенно сказал я. – Раз слышишь это всё… Если слышишь – то можешь и лечить, наверное! А вот мне нужно совершенствовать то, что умею я. Любыми путями. Даже если так, как вот сегодня… - Ты преувеличиваешь, - спокойно отозвался мой новый знакомый. – Во всяком случае, пока что целитель из меня так себе. Я вообще середнячок. Крепкий, как выражается рэм Парра. Ешь давай. - Угу, - благодарно отозвался я. Оказывается, я голодный! И очень. Стыдно, нельзя есть так быстро, а то я один съем больше половины всего мяса… Надо медленнее жевать! - Рэм Парра – это преподаватель по целительству? – спросил я. – Он строгий, наверное? «Ох, наверное это хорошо, если строгий… Может, большему научит. Только бы не выгнал!» - подумал я. – «А «середнячок» - это знакомо. Один из наставников, обучавших нас с Ростиком фехтованию, вообще никогда почти не хвалил своих учеников. Даже Ростика, хотя уж он-то дрался лучше всех! «Сносно» - это было самой крутой похвалой… Должно быть, и Парра так же…» И я почти с восхищением воззрился на нового своего друга, сумевшего заслужить такую похвалу. - Рэм Парра – менталист. Один из самых старых… и лучших. На первых двух сессиях сдавать ему экзамены – одно удовольствие. А на остальных – совершенно другое… удовольствие… Салларт непонятно сморщил нос и вздохнул. - Интересно… а что меняется потом? Он уже считает, что ты должен всё уметь? – предположил я. Салларт помолчал, потом очень медленно и осторожно проговорил: - Нам… не разрешено рассказывать младшекурсникам детали экзаменов. Рэм Парра брал с нас расписку. Я не… имею гарантий, что только распиской ограничилось. Все-таки он действительно очень сильный менталист. - Ой, конечно! Всё! Я больше ничего не спрашиваю! А ты на каком курсе? А специализация? Если, конечно, это тоже не… если мне можно об этом говорить, - немного смешался я. Чтобы скрыть смущение, я стал класть куски мяса на хлеб, а сверху огурцы и зелень, чтоб красиво было – так повариха делала для матушки. - Я на третьем. Из меня хотят сделать «соломинку»… ну, спасателя, то есть. Ну или «щит», но для «щита» я чутьем не вышел, у меня чуть больше четырех единиц, а туда берут при индексе от пяти с половиной. А ты куда хочешь? В целители, наверное? Судя по тому, что я видел… - Я… не знаю. Хотел бы. Но мне нельзя только целителем быть. Драться тоже надо как следует! И… неплохо бы стихии тоже… - нерешительно добавил я, вспомнив, как я устроил камнепад, уходя с раненым Ростиком от ч-ра. Или это было землетрясение? Я совершенно не был уверен, что смогу повторить подобное, а надо бы уметь! - Универсал, да? Всего сразу и побольше? – Салларт улыбнулся.– Так тоже бывает. А потом? Домой? Или в столице осядешь? - Нет! Я замотал головой, словно меня уже принуждают остаться и бросить Ростика одного против ч-ра. – Ни за что! Домой. Там брат… Я наверное, жадный… Смешно это смотрится, когда первогодок хочет всего и сразу, да? - Нормально это смотрится, не кипятись. И мясо доедай. У меня «холодок» иссяк третьего дня, все руки не доходят возобновить. Так что хранить грудинку негде. Так что ешь. И хлеб бери, кого ты тут стесняешься? - Я… кажется, уже не стесняюсь, - хмыкнул я. – И… спасибо тебе! Оказывается, я был голодный. И… с тобой… вообще хорошо, - добавил я тихо. Салларт явно смутился и, от смущения этого побагровев до самых ушей, проворчал: - Нормально со мной. Вы там в Хорна все такие прямолинейные? Прямо в краску вогнал… - Мы горные дикари, да? – усмехнулся я. - Я никогда не видел горных дикарей, так что поверю тебе на слово, - фыркнул он. – Но вообще не очень похоже, признаться. Дикарь бы меня прирезал, когда я к нему в комнату без спросу вломился… А ты – не дернулся даже и весьма вежлив. Не, не похож. - А многие считают, что похож, - не удержался я. - Не бери в голову, они по себе равняют, - махнул рукой Салларт. – У нас тут таких много, к сожалению. Но и другие тоже есть. Я тебя потом представлю, как все съедутся… Тоже, конечно, народ своеобразный, но с ними вполне можно иметь дело. Там и девчонки отличные, кстати. Впрочем, если тебя сильно допекают, покажи мне завтра этих недоразвитых. Возможно, если им подоступнее все разъяснить… И в глазах его мелькнул азарт и предвкушение схватки. - Спасибо, Салларт! – сказал я растроганно. Вот так предлагать помощь мне, совсем незнакомому? Какой же ты быстрый и решительный, Салларт… и как здорово было бы, если бы мы стали друзьями! - Но… нет. Я должен… разъяснить сам, если придется. А как тут у вас… то есть у нас… с дуэлями? - Отчисление – минимум, - хмыкнул Салларт. – Максимумы зависят от условий и обстоятельств. Последствия, состав участников, наличие пострадавших… Может и до эшафота дойти – в позапрошлом году, собственно, и дошло. Он помрачнел и махнул рукой. - В общем, если можно без этого обойтись, то лучше бы обойтись. В дверь постучали, Салларт пошел встречать. - Салли! – раздался чей-то молодой и звонкий голос, мне еще незнакомый. – Здорово, Хмуряка! Ты опять бука, да? Мы уже приехали, и я сразу спать, но прежде на вот тебе! Девчонки самых лучших для тебя набрали! - Спасибо, Ратка! – прочувствованно выдохнул Салларт. – Зачем мне столько?! Давай, заходи, познакомлю с кое-кем… классный парень, между прочим, тебе понравится. - Неа, ну тебя, ты пока бука, я с тобой не вожусь. Во всяком случае, не тогда, когда я хочу спать. Пусть твой гость сам отдувается, хоть бы даже он и классный. Я его потом как-нибудь спасу от тебя – когда он сможет оценить мой подвиг. Веселый и добродушный смех невидимого для меня Ратки слился со смешком самого Салларта. - Ладно, иди дрыхни. Мне же лучше – больше достанется. Дверь закрылась, и смех незнакомца еще звучал в коридоре. Салларт вернулся к столу, водрузил на него здоровенную корзину, полную душистых яблок. - Вот, угощайся. Ребята уже приехали, так что будет весело. Жаль только, что в ночь – действительно же поздновато уже… и не познакомишь вас толком… - Спасибо, - я осторожно взял самое маленькое и понюхал. Ух ты! Какая прелесть! А в наших краях такие не растут! Я впился зубами в желтое яблоко с нежно-розовыми прожилками. Сок брызнул во все стороны. Вкуснятина! - Повезло мне сегодня, - подытожил я. – Ради этого одного стоило полоснуть себе по руке! Я лукавил. Яблоко, конечно, здоровское. Но дело было не в яблоке! Я на мгновение почувствовал себя частичкой веселого братства, равноправным членом отряда… Хотя какое уж тут равноправие. Не зарывайся, Энвальт. Это третий курс, тебе до их умений – как отсюда до дому пешком. Просто у Салларта добрая душа. Призвание у него такое. Спасать и… откармливать! Интересно, а вправду у него «холодок» закончился? Или это он сказал, чтобы мне неловко не было? И вдруг я осознал: «познакомлю кое с кем», «классный парень»…Это я-то классный?! Чем, интересно? Быстро подъедаю любую еду? И тут я, похоже, сам покраснел еще почище хозяина комнаты. Кстати, она была очень уютной… Салли… Веселое сокращение, дружеское. - Так… - Салли внимательно оглядел меня и вдруг спросил, - что у тебя завтра? Судя по твоим тренировкам, магопрактика? - Ну да… Первая практика. Вот я и… Глупо, да? Но знаешь, мне кажется, что когда ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нужно, когда деваться некуда… тогда магия придет, никуда не денется! Я вспомнил: кровь Ростика, текущая по моим пальцам – и мои отчаянные слезы, которых я и не стыдился тогда… не до стыда было. Как я повторял одни и те же заклинания, всхлипывая и стараясь говорить как можно более внятно… - Хотя, - я невесело усмехнулся, - может, она сегодня пришла, а завтра не захочет! - Магия не умеет хотеть. Так что все у тебя получится. Все, что ты должен сделать для этого – это выспаться. Так что сейчас ты берешь у меня половину яблок и идешь спать. А завтра увидимся, и расскажешь, как все прошло. Договорились? Знакомые повелительные нотки в голосе – как у Ростика, потому что добрые. Салли вправду хотел, чтобы я как следует отдохнул, и чтоб наелся, и яблок ему было не жаль… Как хотелось бы, чтобы я имел право называть его «Салли», и чтобы мог для него тоже сделать что-то хорошее! Я нехотя встал. - Как же я заберу половину… Салларт. Это для тебя собирали, а ты мне отдаешь! Стыдно как-то… Салларт подумал, потом кивнул. - Хорошо, не забирай. В конце концов, вдруг ты яблоки не любишь, а я тут пытаюсь взвалить на тебя невыносимое… По крайней мере, мясо ты ешь – уже хорошо. потом я еще на тебе груши испытаю или сливы… уж что-нибудь да понравится. - Да я вообще всеядный, - хмыкнул я, - вот только с рыбой были проблемы. И всё-таки не выдержал. Яблоки ТАК пахли! - Я возьму парочку. Хорошо? – спросил я и отвел взгляд. Глаза его довольно блеснули: - А может, все-таки половину? Я даже донести помогу. А? - Четыре штучки! – рассмеялся я. - Смотри, всю корзину эдак вручу! - Не, всю нинада! Почему-то это оказалось так весело – подскочить к корзине, вдохнуть этот потрясающий спелый, солнечный запах, схватить яблоки – пять вместо четырех – и быстро ретироваться к двери. - И почему Хмуряка? – вырвалось у меня. – Не похоже совсем… Салларт… Спасибо тебе! - Зови меня Салли, - с улыбкой сказал он мне. - А про Хмуряку потом как-нибудь расскажу. Все, брысь с глаз моих. Чтоб завтра был свеж и бодр, как молодой кабачок! - И такой же зеленый?! - Хм... Ладно, цвет можешь оставить свой. «Хвост крючком и нос пятачком», - вспомнил я присказку Канарсы, моего наставника по фехтованию. Вроде бы одобрительным тоном он говорил мне это, но я сразу чувствовал себя этаким шустрым веселым поросенком, спешащим в хлев через лужу – и брызги кругом от этого поросенка. - Я постараюсь, - ответил я серьезно и улыбнулся этому нежданно обретенному другу. – Салли. И отдал ему воинский поклон, как после спарринга… четко повернулся через левое плечо и зашагал в свою комнату. И даже не уронил яблоки! Вот это и вправду было достижением.