Братья Хорна-2

ИСТАРТ ЧЕЛЬНА - Через неделю возвращается Иннирт, будет праздник, - матушка непривычно ласкова, и в ее голосе дрожит радость. И гордость. Ее Иннирт, старший сын, любимец богов, обласканный боевой удачей, возвращается домой. - Да, госпожа, - подтвердил довольный оруженосец, лихо допивая остатки вина. – Рэм Иннирт добьет остатки банды и приедет. Там совсем чуть-чуть осталось, он быстро с ними разделался… Настоящий сын генерала! - Мой брат – победитель! – радостно восклицает Истарт и, как взрослый, поднимает свой бокал с виноградным соком. – За победителя! Он успевает сделать глоток, прежде чем мать выбивает из его рук злополучную посудину. - Здравица раньше времени – к беде! – сурово заявляет она, мгновенно теряя и ласковость, и радость. Истарт облит соком, липким и холодным, болят пальцы и подбородок – досталось от вылетающего бокала… Он снова что-то сделал не так. Не как старший брат. Иннирт никогда бы не огорчил мать. Через пять дней Иннирт вернулся. В гробу. Он блестяще зачистил Сайорову пойму от двух больших и обнаглевших разбойничьих банд. И погиб, когда четверо взятых в плен разбойников попытались сбежать. Взгляда матери Истарт не забудет никогда. Она ничего ему не сказала, ни словечка… Просто посмотрела. Так смотрят на того, кто уничтожил самое дорогое… Ему было восемь лет. С восьми лет он четко усвоил – в смерти старшего брата, лучшего из лучших, превзойти которого (да что превзойти, даже и сравняться) немыслимо, виноват именно он. Младший сын генерала Чельна, Истарт. Мать растила его сама. Отец приезжал нечасто, был сух (впрочем, он со всеми был таковым), изредка хвалил… «Молодец, сын, хорошим бойцом растешь. Почти как Иннирт…» Иннирт сделался недоступным идеалом. Истарт привык равняться на мертвого брата. И знать, что никогда не достигнет великолепия погибшего, тоже привык. «Не позорь его имени», - говорила мать, когда он приходил с прогулки в грязной одежде или когда плохо выучил урок, или если заводил приятельство не с тем, с кем нужно. А потом он нашел Ключ. Точнее, сначала сделал его, а уж потом понял, что именно сделал… И, не теряя ни дня, собрался и уехал в столицу. Это был единственный раз, когда он осмелился поставить мать перед фактом, аргументированно доказать свою правоту и удрать из дома раньше, чем она опомнилась… Его приняли в обучение сразу же, как он подтвердил, что он – маг и что Ключ к его магии найден. Он понимал, что будет трудно. Что он не умеет учиться со всеми, что он не привык к такому количеству людей, что он вряд ли сможет с кем-то подружиться… Но все это казалось такой ерундой по сравнению с тем, что здесь никто не скажет ему волшебные слова «почти как Иннирт», превращающие его в недоделанную куклу. И поэтому тут было заведомо лучше, чем дома. Несколько вводных лекций, первые занятия в малых группах… Многое непонятно, непривычно, спрашивать не у кого, да и не привык он спрашивать – Иннирт ведь сразу понимал все, что только можно, ничего ни у кого не спрашивал, и он должен так же… должен справляться сам. Наверное, это единственное, чему он реально научился дома – справляться самостоятельно. И он берет книги, читает, пытается понять. И… применить. Ну вот, применил… Гордый, взмокший от напряжения, почти счастливый – он смог! Сам! Без пояснений со стороны, без унизительной помощи – смог. Ну а что на следующий день куратор его на чистую воду вывел без особых хлопот… что ж, это издержки самостоятельности. На самом деле Истарт испугался. Безумно испугался, что вожделенная свобода от дома, матери и призрака покойного брата сейчас выскользнет из рук. Его выставят вон, как нарушителя, и… «… я не вернусь домой. Никогда! Лучше сдохнуть!» Ему уже мерещилось собственное неизбежно грядущее падение, причем исключительно в виде безгласного тела в канаве или под забором, когда рэм Эрронт Сонна неожиданно дозволил всем жить, отпустив нарушителей дисциплины с миром и даже допуска к полигону не забрав. Просто сказал зайти за взысканием, и все. Так, будто этого довольно. Будто ничего ужасного не случилось, и достаточно просто заплатить штраф (или что там за взыскание у них), и можно жить дальше. «Иннирт бы никогда…» - привычно прозвучало в голове, и Истарт понял, что даже если не слышишь этого заклинания ушами, это вовсе не означает полной от него свободы. Он сел на свое место и, с трудом сосредоточившись, стал слушать лекцию рэма Сонны. * * * В деканат Истарт шел почти без страха. Нельзя, конечно, сказать, что он совсем уж не беспокоился. Нет. Было волнение, было, куда ж без него. В конце концов, что он знал о местных наказаниях? Ничего. Вряд ли, конечно, его скормят демонам или выпорют… Но вот назначить какую-нибудь унизительную отработку в виде недельного мытья полов или взять внушительный штраф могут. И то, и другое плохо. Унижение, особенно публичное, надолго перечеркнет ему возможность обзавестись здесь хотя бы приятелями, а штраф… «Деньги у меня есть. Пока. Да и вообще – есть. Но вообще – это же там, дома… у матушки же просить придется, чтобы выслала. Нет уж. Буду экономить, насколько получится…» Зато Истарт точно знал, что его не исключат и… не станут сравнивать с Инниртом. А значит, все будет хорошо. Поэтому, несмотря на понятное беспокойство, он с любопытством смотрел по сторонам и на своих спутников и почти что соратников. Парень и девушка. Оба из дворян, только она – иностранка, из Лорами, а он – свой, рогвиец. Откуда-то с окраин, даже, кажется, из приграничья. Явно воин. Видно по развороту плеч, по осанке, по манере двигаться… «Как Иннирт…» Ее звали Миелой эн Траяни, его – Энвальтом Хорна. Она – стройная, невысокая красавица, он – тоже вполне стройный, но высокий и не слишком красив. Шрам на щеке мешает. Впрочем, девчонки таких героев любят, а самому Истарту до проблем чужой внешности дела нет. Энвальт Хорна не схож лицом с Инниртом – вот это важно. Одеты оба его товарища по несчастью довольно скромно, скромнее, чем он сам, и Истарт вдруг решил, что надо менять привычки. Это дома от него требовали безукоризненности и образцовости, а здесь… голым не ходишь, одежда чистая, и довольно… И магом он станет наилучшим – просто чтобы и дальше была возможность не возвращаться домой. Взыскание оказалось до невозможности простым. Надо всего лишь пройти за тяжелую занавесь и там десять минут посидеть спокойно, держа в руках серебряные цепи. Всего лишь… Почему-то вдруг сделалось не то чтобы прямо страшно, а… зябко и нехорошо. Будто рядом прожорливый хищник, а ты – его любимое лакомство… Истарт приложил все силы, чтобы эта его слабость не стала достоянием его товарищей по наказанию, и неохотно протянул руки к цепочкам. Сердце заныло практически мгновенно – стоило только дотронуться до слабо поблескивающих в полутьме звеньев. Чтобы отвлечься, он посмотрел на рэма Хорна – просто потому что из его соседей по сумрачной комнате этот парень был интереснее. Потом опомнился – нельзя же так в упор смотреть, это невежливо – и отвел взгляд. Но интерес остался. Из-за магии, в основном. Девушка творила иллюзии, и это казалось Истарту скучным. Какой прок от них? А вот Энвальт Хорна… воин, маг, целитель… Столько талантов! Истарт очень сомневался, что в нем самом есть хоть один (а если есть, то получится ли извлечь из него какую-нибудь пользу?), поэтому тихонько и беззлобно завидовал счастливчику напротив него. Интересно, что еще интересного он умеет? И можно ли у него чему-нибудь научиться? Во всяком случае, на полигон он тоже пойдет – там и поглядеть можно… «Что он точно умеет, это снимать напряжение в компании», - с легким раздражением и благодарностью подумал Истарт. Хорна что-то говорил, шутил, и казалось, что они просто сидят в трактире и пьют вино, а вовсе не… отдают силу, расплачиваясь за свои проступки. Он помнил, что видел Хорна сидящим совсем не с дворянами. Рядом с каким-то ремесленником, причем спокойно с ним общался… Он потом между лекциями специально даже узнал, что за человек – оказалось, сын пекаря. Значит, Энвальту Хорна высокомерие и надменность чужды, и он спокойно делается душой любой компании. Даже той, в которую каким-то ветром занесло и его, Истарта Чельна. До такой степени, что подслушивание разговора преподавателя и старушки-секретарши становится всего лишь шалостью и поводом посмеяться друг с другом, а не… «Иннирт никогда бы не опустился до подслушивания! Ты – не Иннирт…» И потом, когда они с девушкой помогли рэму Хорна добраться до его комнаты, Истарт бережно и с незнакомым прежде радостным удовлетворением спрятал поглубже первое настоящее свое сокровище – зарождающуюся приязнь чужих, в общем-то, людей. Да, все началось с предложения перейти на «ты»… мелочь… может, даже просто шутка веселого парня или его попытка сблизиться с девушкой. Но вдруг из этого получится что-нибудь посерьезнее? Например, дружба? Магия давалась Истарту не сказать, чтобы прямо тяжело, но как-то не слишком охотно. В отличие от того же Энвальта или Тошта, хвастаться ему было нечем. «Звезд с неба не хватает» - так говорила про него мать, правда, по другому поводу. Но сюда эта фраза тоже вполне годилась. Впрочем, он не особенно расстраивался. В конце концов, если он будет достаточно усердно трудиться, то сдаст все экзамены, и тогда можно будет не бояться отчисления. А усердно трудиться он умел. К тому же у него появились товарищи (называть все это громким словом «дружба» он пока опасался), и это не могло не радовать. Всяко лучше, чем быть одному. Правда, ему постоянно казалось, что он скучен, и его по большей части просто терпят, но и это неплохо. Зато есть кого попросить разъяснить непонятную тему. Ну или с кем вина выпить вечерком. А что он скучный, так это и понятно. Он ведь даже с магией своей толком не определился. Вон, Тошт уже знает, что он – ментат, и если уровень силы и подготовки будет достаточен, то и будущее у парня вполне ясное, остается только приложить усилия и устремиться к цели. А у Миелы, оказывается, талант, и если все пойдет хорошо, то она прославится как иллюзионистка с фантазией, может, еще и труппу соберет таких же, как она… Или вот Энвальт… по сути уже практикующий маг, даром что не учился по системе, только домашнее обучение… Но он умеет и знает уже куда больше, чем большинство сокурсников, не говоря уже об Истарте. Поэтому другим с ним интересно. Он веселый, умный, с ним легко, к нему тянутся. Правда, и высмеивают тоже – не столичный житель с провинциальными манерами (хотя Истарт не видел в манерах Энвальта каких-то больших огрехов, если честно). Но ведь другие этого не замечают. Вон, даже Салларт Дуэрна – тоже, оказывается, дружен с рэмом Хорна. И не напрягают его ничьи манеры. Значит, что? Значит, Энвальт просто сам по себе таков – с ним легко и приятно иметь дело. «А еще у него есть старший брат…» Живой. И Энвальта никто этим братом не попрекает. Что ж… «И меня не будут, если хорошо учиться и не возвращаться домой… Здесь куда лучше, чем там!» Единственное, по чему Истарт откровенно скучал – это лошади. Марш пятого кавалерийского полка, в котором начинал служить Иннирт, был любимой колыбельной Истарта чуть ли не с младенчества, а в седло он сел года в четыре, чтобы уже через год получить от удивленного и обрадованного отца самый замечательный подарок – своего коня! Ручеек – задиристый и добрый жеребчик – оказался просто кладом для застенчивого пятилетнего мальчишки. Истарт обожал его всеми своими фибрами, несмотря на небольшой рост и не слишком гордую стать – за добродушие, с которым конь встречал своего маленького хозяина, за покладистость и постоянную готовность поиграть. И еще за то, что несмотря на свою неказистость в сравнении с чистокровками брата и отца, Ручеек был несгибаемым бойцом и всегда рвался защитить двуногого друга от всех обидчиков, сколько бы их ни было. И сейчас Истарту остро не хватало своего верного товарища, уже изрядно поседевшего и утратившего резвость и выносливость. «Кстати, изо всех, кого я тут видел, наверное, только двое – хорошие наездники. Энвальт и рэм Сонна. Ну… мне так кажется. Хотя с чего я это взял, непонятно – я же их в седле не видел ни разу…» Отчаянно вдруг захотелось воспользоваться приглашением Хорна и уехать с ним в его степи и горы. Обязательно с Ручейком. Чтобы снова сесть в седло, обнять друга за шею, зарыться лицом в его гриву и нестись навстречу ветру, как он делал в лугах Чельна. Наверняка в степях это было бы еще чудеснее! Истарт вздохнул. Вряд ли Энвальт звал его туда всерьез. К тому же Ручеек далеко… «Дурацкая какая-то мечта… Иннирт бы никогда не мечтал о таком…» К тому же Энвальт, кажется, обращался больше к Тошту, чем к нему. Истарт, конечно, поблагодарил за приглашение, но уверенность в том, что оно было больше для сына пекаря, потихоньку крепла. Тем неожиданней был вопрос о булочках – именно к нему вопрос, не ко всем сразу. Настолько это оказалось внезапным, что Истарт по-настоящему растерялся и ляпнул про свои комнаты. Будто похвастался, что их у него аж две! Ужасно неловко вышло, настолько, что дальше он нес вообще не пойми что и наверняка показал себя совершеннейшим глупцом. Но удивляться он все еще мог. Он это понял, когда Энвальт сказал про ошибки матерей и бесполезность споров с ними. Как такое может быть?! Как этот маг – да, уже маг! – и воин может это знать? Не может такого быть, чтобы у него тоже… то есть… Ну да, матери есть у всех, просто… Если бы у Энвальта была такая мама, которая жестоко ошибается и никак ей ничего не докажешь, Энвальт бы не смог быть таким легким и веселым, таким… в смысле – не таким, как Истарт. Нет, не смог бы. Так откуда же он знает такое? «Может, у его знакомых была ситуация, похожая на мою? И это знание – чужое? Нет, в его голосе была горечь… будто бы это относится к нему самому. Его собственное знание, собственная боль какая-то… Но значит, это не матери вина, что я такой… такой –бессмысленный и бездарный. Это я сам таков. Ну… раз можно быть другим с родителями, которые… что-то такое делают, что ничего им не объяснишь, значит, не родителей вина, что я из себя ничего не представляю… Получается, наоборот. Все, что во мне есть хотя бы полезного – умение заставить себя работать и учиться – все это есть во мне только благодаря матери. Значит, она не виновата ни в чем. Значит… виноват я!» Это не было больно. Просто… словно бы все встало на свои места. Понимание того, что он сам, своими руками, превратил себя в ничего не значащее ничтожество, увесистым камнем легло рядом с другой, старой его виной. И легким невесомым перышком легло сверху новое не то имя, не то прозвище. Тарк.