Братья Хорна-2

ЭНВАЛЬТ На следующее утро я, проснувшись, стал внимательно прислушиваться к себе. Хоть и утешил меня Салли, а все же было мне тревожно – вчерашняя слабость помнилась слишком хорошо. Не хватало еще и сегодня шататься, натыкаясь на стены, ждать помощи от кого-то, чтобы провожали меня до комнаты! Стыдобища… Но меня не шатало, - хвала всем богам, голова не кружилась, вот только есть хотелось так, как будто ужин в компании Салли мне только приснился. Поэтому я спешно закончил приводить себя в порядок и отправился в трапезную с намерением уделить всем выставленным яствам самое пристальное внимание! А вдруг я встречу Миелу? Мелькнула мысль надеть свою праздничную, вернее самую нарядную, одежду – но с какой стати? Наверное, это будет выглядеть глупо. Моя физиономия в небольшом мутноватом зеркале была растерянной, а прическа и вовсе оставляла желать много лучшего. Куда мне до нашего куратора! Да и до Истарта Чельны, если уж на то пошло. И шрам через всю щеку красоты отнюдь не добавлял. Ну и ладно! Я такой, какой есть. И в конце концов, Миела сказала, что ей очень приятно оказаться в нашей компании! В трапезной было ожидаемо много народу. Я осторожно протискивался к длинному столу, с которого можно было взять еду, и держал наготове кошелек. Конечно же, не хотелось никого толкать, но совсем не прикасаться – плечом или хотя бы краем одежды – не получалось никак. - Оо! Горные козлы пожаловали, - услышал я от столика, возле которого остановился, чтобы пропустить идущую навстречу девушку. Сказано было негромко, как бы только для тех, кто сидел за столом. Но я-то стоял совсем рядом. И, к сожалению, предназначена фраза была именно для меня. Ну сколько можно делать вид, что я ничего не слышу, что я выше этого и на насмешки мне плевать?! - А равнинные и не девались никуда, - задумчиво так сказал я, словно речь шла о музыке или, скажем, о погоде – о чем-то совершенно постороннем и пригодным разве что для беседы с девушкой. – Только они в отличие от горных разжирели – по горам лазить не надо… По правде говоря, говоривший напрашивался давно, а его несколько пухлая комплекция наводила на мысль, что физические упражнения – не самая сильная его сторона. Или он просто обжора… - Насчет лазанья по горам это верно, - задумчиво прокомментировал кто-то мне в спину. – С трудом представляю тебя в этой роли, братец… Девушка! Одна из двоих девушек, сидевших за тем столом… За прошедшее с начала учебы время я худо-бедно стал различать по внешности и именам ту группу, которую я, похоже, больше всех раздражал. Хотя непонятно – почему? Что я им сделал?! К этой компании столичных аристократов, нестерпимо изящных и не по-учебному нарядных (хотя наш куратор Сонна всё равно был изящнее!) примыкали время от времени и другие студиозусы, но вот тут за столом как раз сейчас находился постоянный костяк этой группы. О козлах заговорил Бьерт Венна, пухлый, высокий, с ленивым полусонным прищуром и вечно прилипшей к потному лбу прядью черных волос. Он был бы, наверное, даже красивым, если бы не эта потная прядь и второй подбородок. Впрочем, я не девушка, поди разбери, что им нравится! Особенно тут, в столице… Во всяком случае, красивую брюнетку (кажется, ее звали Пелея), вроде бы всё устраивало. Надо отдать ей справедливость, сама она не отпускала на мой счет издевательских замечаний, но с готовностью хихикала обычно в ответ на замечания Бьерта. Еще двое молодых людей, чуть постарше, вызывали у меня чувство собственного несовершенства – в том, что касается внешности и манер. Хотя… всё-таки нет. Не хотел бы я вот ТАК разговаривать, неторопливо растягивая слова, ТАК есть, брезгливо отряхивая пальцы, унизанные кольцами… Представляю, что мне сказал бы Ростик! Наверное, посетовал бы, усмехаясь, что не захватили с собой салфеток накрахмаленных да приборов серебряных… Я попытался представить себе Бьерта и его спутников, сидящих у костра на привале – это было настолько дико, что я засмеялся вслух! Бьерт Венна, пытающийся умоститься на жестком бревне у костра, недоуменно и обиженно уставившийся на миску с похлебкой… Какая была бы картина! - О, приветствую! – обрадовался я Тошту, так же как и я, ожидающего своей очереди подойти к столу с закусками. - И тебе не хворать, - прогудел он в ответ, скупо улыбнувшись. – Чего это они от тебя хотят? Я не понял… - Я тоже не понял. Но, возможно, они хотят драки? Только ведь дуэли запрещены… А просто набить морду… лица – это уж совсем некуртуазно. А жаль, - вполголоса произнес я. - Ну, тебе, может, и некуртуазно, - Тошт задумчиво обвел взглядом притихшую компанию Бьерта. – Ты ж из благородных. А мне такое куда привычнее. - Ты знаешь, мне тоже приходилось! – весело отозвался я, вспомнив то благословенное время, когда матушка еще не была так сильно озабочена моим воспитанием и мне можно было играть с сыновьями слуг и арендаторов. – И я бы с удовольствием занялся этим в твоей компании! Только… не стоит, наверное. Учеба важнее. Про себя я подумал, что мне-то ничего страшного не сделают, даже если я с кем-то и подерусь, а вот Тошта могут ждать неприятности! - Действительно, не стоит, - негромко и сдержанно добавил вдруг кто-то из-за моей спины. – Марать руки о всякую шваль недостойно благородного человека. - Я не благородный, - буркнул Тошт, с недоумением вглядываясь в того, кто вмешался в наш интересный разговор. - Почему? – явно удивился тот. – Ты не задеваешь ничьей чести, не говоришь вслух плоских и оскорбительных шуток и готов поддержать товарища. Разве не это и есть благородство? И тут я наконец узнал голос и обернулся. - Истарт! Доброго утра! А мы тут с Тоштом… немного помечтали о драке. Ты тоже хочешь перекусить? - Да, скоро на лекцию… - Истарт Чельна (это действительно был он) посмотрел на меня, на смущенного Тошта и на напрочь замолчавшего Бьерта, потом чуть улыбнулся и спокойно попросил, – Вы бы не могли представить нас друг другу, рэм Хорна? Ваш друг – очень достойный человек, хотелось бы знать, как я могу к нему обращаться… - Тошт Йанна, - представил я… друга? Конечно, друга. А кто еще был бы готов ввязаться в мой конфликт с Бьертом и прочими, конфликт, совершенно его не касающийся и могущий принести одни неприятности! - Сын одного из самых лучших столичных пекарей! – гордо продолжил я. Словно в успехах отца Тошта была какая-то моя заслуга… - Рэм Истарт Чельна, - с некоторой запинкой произнес я с легким полупоклоном в сторону Истарта. Потому что сейчас в первый раз пожалел, что сведения о столичных аристократах, которые матушка пыталась вдолбить мне в голову, не очень-то там задержались. Это же не заклинания! Я особо и не старался запомнить… Тошт сделался малиновым и неуклюже поклонился Истарту. Ответный поклон был не столь глубок, но вполне уважителен. - Благодарю, рэм Хорна, - Истарт был все так же сдержан и ровен, - господин Йанна, я очень рад знакомству. Может быть, займем вон тот стол? Подальше от не слишком достойных сокурсников… - Ну… да… спасибо, - сын пекаря растерянно кивнул и, воспользовавшись моментом, решительно ретировался за указанный стол. По-моему, он даже не посмотрел на тарелки с едой, а взял просто то, что было прямо под рукой. И сдачу сунул в карман, не глядя. Со своей стороны, я постарался взять то, чем можно было бы угостить остальных, а потому радостно схватил, кроме прочего, засахаренные фрукты и нарезанную ветчину. Рядом лежала рыба… Крупная, красивая! Не то, что мы ловили в походе. В другой раз надо попробовать! Рыба тоже напомнила мне о брате, о том, как решительно повернулась моя жизнь после того похода. Даже в мелочах. Показалось, что чуть потеплело у меня на груди – там, где был талисман. - Я хотел, признаться, уже сегодня сходить на полигон, - признался я, отхлебнув компот. – Но мне сказали, что там сейчас небезопасно – один стихийник, старшекурсник, тренируется, а с контролем у него не очень… и лучше подождать дня два. - А кто тебе сказал? – полюбопытствовал Тошт. - Один… третьекурсник. Спасатель! Он меня… от самого себя спасал. Когда я в комнате тренировался… - В целительстве? – помедлив, уточнил Истарт. - Угу… - криво усмехнулся я. – Только нашего куратора там не было, а потому пришлось резать руку себе самому. - И он тебя спас? Залечил тебе руку? – Тошт нахмурился. – То есть… тебя зря наказали, да? - Нее, всё правильно… это я сам. Успел. А Салли… Салларт то есть… он решил сперва, что меня кто-то чужой ранил… Ворвался, думал, наверное, что меня кто-то убивает! Кровь он услышал. Я даже и не знал, что такое бывает! - Салларт? – задумчиво пробормотал Истарт. – Интересное имя… он, случаем, не Дуэрна? - Даа… точно! – обрадовался я. – Вы знакомы, да? - Нет, - Истарт покачал головой. – Не довелось. Наши семьи разного положения. - Да наши тоже, разумеется! Но ведь по нему не скажешь. Ни за что. Он… такой добрый! И… простой, если можно так говорить о сыне герцога… Прямой. Никаких этих… И я попытался изобразить жест, отдаленно напоминающий Бьерта. Бедняга Тошт при словах «сын герцога» напрягся, но держался вполне достойно. «А еще Салли любит угощать!» - подумал я, но постеснялся сказать. - Я понял, - кивнул Истарт. – Если верить описанию, то вы с ним похожи. Вот тут уже, кажется, покраснел я сам! - Ну что ты… Мне бы хотелось, конечно! Ничего, что я на ты? Мне бы не хотелось тебя обидеть… Но мы вроде договорились? Истарт опустил взгляд, словно пытаясь что-то найти на своей тарелке, потом сказал: - Я ничуть не обиделся. Я… просто забыл, что мы так договаривались. Извини. - За что же извини? Всё в порядке. Вон… угощайся, пожалуйста! И ты, Тошт, бери, я специально на вас взял… А знаете? Это глупо, наверное, но мне хотелось всё равно заглянуть на полигон и посмотреть одним глазком – что он там творит, этот Нивзиа? Ведь полигон большой должен быть… устроиться где-нибудь с краешку! – честно признался я. - А если он тебя того? – прямо спросил Тошт. – Тебе же сказали, что это опасно… - Ну да… Знаю. Но уж больно любопытно! А потом… я постараюсь поставить щит… - Ты уже умеешь ставить щит? – со сдержанным интересом спросил Истарт. - Ну… в одном случае из трех у меня и вправду получалось нечто похожее! – усмехнулся я. – Беда в том, что у меня не было настоящей мотивации – когда Ростик бросал в меня камни, он очень боялся попасть! - А кто такой Ростик? Твой друг? – Истарт осторожно взял сушеную сливу, отправил ее в рот и довольно улыбнулся. - Это мой брат, - сказал я. – Старший. Внезапно мне так захотелось рассказать им про Ростика! Но вот как это сделать, как передать словами его самоотверженность? Любовь ко всему живому, к цветам и деревьям? То, как он заботится в походе о других – и не очень-то заботится о себе? - Энрост Хорна, - медленно проговорил я. – Он… очень добрый. Настоящий воин и командир. Только благодаря ему я здесь… и больше всего на свете я хочу вернуться и помогать ему в походе! Чтобы был кто-то, кто прикроет ему спину, - окончил я уже тише, боясь, что слова мои звучат с неуместным пафосом. Впрочем, никто этого пафоса не заметил – Тошт смотрел на меня с уважительным удивлением, а Истарт старательно ковырял в тарелке остывшую яичницу, опустив голову так, что выражения лица его видно не было. - То есть ты, отучившись, не останешься в столице? – уточнил Тошт. – Домой уедешь? - Конечно… Что мне тут делать? Я здесь чужой. Горный козел, как меня именуют некоторые… Кстати, у этих козлов невероятно вкусное мясо! Вот приезжайте в наши края – отведаете! А вот Истарт легко представился мне в походе у костра. И Тошт, разумеется. Но почему Истарт?! Такой неброско-изящный, по-настоящему, а не как Бьерт. Белоснежные, как только что выпавший снег, манжеты и кружевной воротник, безупречная прическа… По сравнению с Истартом я сам был одет совершенно по-простецки, почти как Тошт – просто раньше мне и в голову не приходило об этом задумываться! А всё-таки Истарт, задумчиво сидящий у костра, увиделся мне ясно-ясно. Странно даже. Но ведь дело не в одежде! Что ж… обойдется он, значит, в походе без кружев! Причем спокойно обойдется и переживать, я думаю, не станет! А сейчас он, похоже, помрачнел. Наверное, я опять сказал что-нибудь не так. А что, если всё просто – его брат совсем не такой, как Ростик? Который всегда спасет и поддержит? Я ведь и сам это понял только недавно… а ведь мог бы не узнать брата и вовсе никогда. Слепой юнец – вот кем я был. Но не всем повезло так, как мне – а значит, не стоит и хвастаться. - Благодарю за приглашение, - вежливо сказал Истарт, и было совсем не понятно, то ли "ноги его в наших краях не будет", то ли и впрямь благодарен... А Тошт усмехнулся и покачал головой. - Что козлятина... Козлятину я ел. А вот вашего чира из горных рек я б попробовал, это да. - Ты другую козлятину ел! Домашние козы – не то совсем… А чир… «Вот и еще один любитель рыбы», - подумал я. - Я его ловил однажды! – всё-таки не выдержал и поделился я. – Правда, поймал только одного. И потом мы его сварили! Такая похлебка была удачная! - Уговорил! - рассмеялся Тошт. - Приедем мы к тебе на козлятину. И чира наловим. И пирушку закатим. Кстати, я завтра булочек от бати принесу. Будете? - Еще бы! Спрашиваешь! Они наверняка ужасно вкусные. А ты, Истарт? Как ты относишься к булочкам? - Я... не знаю, - удивительно, но он явно растерялся. - Но раз они наверняка вкусные, то, видимо, положительно. - А я… я куплю то, чем это можно будет запить! – решительно произнес я. - А я тогда приглашаю в свои комнаты, там много места, - Истарт виновато вздохнул, - мне ничего другого не придумалось, в качестве своего взноса. Извините. - Истарт, это здорово! Потому что у меня тесновато… и вообще. Не слишком-то уютно пока, - признался я, подумав, что мог бы что-то и придумать, наверное. Мне же тут долго предстоит жить! Вон хоть букет какой поставить… или цветок… Он бы напоминал мне про Ростика. - А извиняться будем мы потом, если… попортим твою мебель! – рассмеялся я. - Зачем? – Истарт непонимающе уставился на меня. – То есть… это такие правила знакомства – портить мебель? Впрочем, ее там не очень много, как-нибудь переживу… Мне стало немного неловко, чуточку смешно, и… я вдруг понял, что я старше Истарта. И даже не только годами – два-три года не так уж и много. Нет, я был старше его на целый поход, когда мне пришлось командовать; на крики тех, кого я убивал, на грубоватые шутки бойцов у костра – и даже на мальчишеские тайны и драки с детьми слуг и арендаторов. «Как же ты был одинок…» - подумал я с внезапно вспыхнувшей жалостью. И так же ярко, как это понимание одиночества и замкнутости Истарта, пришло желание не показать этой жалости и защитить его. От тех, кто обманется его гордым и отстраненным видом. И даже от самого себя. Как будто он – мой младший братишка… - Нет, что ты! Это я пошутил так неудачно. Подумал, что если очень сильно напиться, то… обивка точно может пострадать! Тошт ухмыльнулся, явно вспомнив что-то веселое, но тут же насупился – видимо, память ему и про последствия подсказала. А Истарт смущенно пожал плечами: - Матушка всегда говорила, что у меня неважное чувство юмора. Не то, что… Он осекся, на мгновение прикусил губу и добавил: - Ты… не мог бы зайти за мной, когда пойдешь на полигон? Мне тоже интересно посмотреть на чужие ошибки… может, пойму что-нибудь… - Конечно, зайду! Я буду рад пойти с тобой… - горячо ответил я. И, повинуясь интуиции, добавил: - А матушка… Моя мне тоже много чего говорила. Они… мы их любим и уважаем… но это не значит, что они всегда правы, - я горько усмехнулся, вспомнив слова матери о Ростике. – Порою они жестоко ошибаются – и доказывать им что-то бесполезно. Истарт посмотрел на меня как-то странно и, помедлив, тихо сказал: - Спасибо, Энвальт. Только не забудь… - Просто – Валька. Договорились? Тошт кивнул, а Истарт на мгновение запнулся, но решительно проговорил: - А меня зовите так, как вам удобно. - Но… мы же не знаем, как тебе больше нравится! – сказал я, пододвигая засахаренные фрукты ближе к Истарту и Тошту. – А я бы… назвал тебя Тарк… Есть такой ястреб в горах. Очень редко встречается. Небольшой, - честно добавил я, - но очень красивый. Истарт отчаянно покраснел и с неуверенной улыбкой пробормотал: - Я что, похож на ястреба? Спасибо, Энвальт… то есть, Валька. Меня просто всегда называли Истартом, я понятия не имею, как мне больше нравится – сравнивать не с чем. Тошт смешливо фыркнул: - А и впрямь чутка похож. Ты у нас, рэм – птичка некрупная, но, кажись, боевая. Так что имечко и впрямь годное. - Ну, значит, пусть так и будет. Я не возражаю. - Вот и хорошо… Я обязательно за тобой зайду. И вы оба… тоже заходите, если что… и просто так. Третий корпус, десятая келия! Я буду рад.