Братья Хорна-2

Оставалась еще менталистика. Я уж не чаял, когда, наконец, кончатся занятия и можно будет сесть за стол всем вместе, выпить вина, поесть плюшек… Отвлечь Истарта от его грустных мыслей. Вина, чувствую, надо купить побольше. Хотя не факт, что наш Тарк будет много пить – по-моему, он очень сдержан и в еде и в питье. Даже слишком! Впрочем, и мне не стоит особенно на вино налегать – а вдруг просплю?! Не на лекцию. А вот Тарк вполне способен уйти к декану один! - Рассаживаемся и немного попишем, - жизнерадостно говорил наш менталист, ученик старого мэтра Наварта Парра, рэм Верст Эхинна. – Сначала попишем, а потом… попробуем! Ничего нет лучше практики, особенно при наличии теории… Итак, записываем! Что такое эмоции? Зашуршали тетради, заскрипели перья… Кажется, все уткнулись в записи, только Пелея, кузина Бьерта, смотрела на мэтра Верста с каким-то радостным предвкушением, словно он сейчас станет всех нас наделять домашними пирожными. - Эмоция – суть психическое явление, проявляющееся в форме непосредственного, пристрастного переживания субъектом жизненного смысла этого явления, - вещал наш преподаватель. – А также состояние, связанное с оценкой значимости для индивида действующих на него факторов и выражающееся прежде всего в форме непосредственных переживаний удовлетворения или неудовлетворения актуальных для него потребностей… Неужели это вообще можно запомнить?! Истарт сидел почти передо мной, и было хорошо видно, как аккуратно, старательно и при этом довольно быстро записывает он лекцию. Спина прямая, перо не дрожит, буквы как в строю… Тошт по правую руку от меня писал куда медленнее, зато с какими-то незнакомыми закорючками, видимо, призванными сократить запись. Высунул кончик языка от излишнего усердия и тихонько сопел. Ну как – тихонько… мне было очень даже слышно. Миела сидела слева, и что делалось в ее тетрадке, мне было не видно. Но строчила она весьма бойко. Самым трудным было понять смысл фразы, прежде чем ее записать – а ведь по дороге нужно было еще и сократить это, а по возможности и облечь в нормальную форму… Я старался писать красиво – в самом начале обучения. И на лекциях по истории магии. Тут уже красиво не получалось, не хватало времени. Хорошо бы хоть всё это можно было потом понять! И разобрать мои каракули. Мечту о том, что мои лекции могут пригодиться Миеле, если она что-то пропустит или захочет уточнить, кажется, придется оставить. - … А для наилучшей работы с ментальными техниками вы, друзья, просто-таки обязаны хорошо разбираться в людях! Иначе… это будет не работа ювелира, изготавливающего, например, ожерелье, а удары молотом по куску железа… или золота. И хорошо еще, если по железу, а не по собственным пальцам! – закончил рэм Эхинна. - А если надо делать ожерелье для великана? – еле слышно хихикнула Миела, чуть наклонившись ко мне. – В самый ведь раз молотом-то! Да, Валь? - Не факт, - подумав, возразил я. – Если у великана хороший вкус и зрение… То большой молот всяко не подойдет! - Так про большой речи и не шло, - с улыбкой пожала плечами лорамийка. - Рами эн Траяни, - неожиданно обратился к Миеле наш преподаватель, - среди женщин-магов очень большой процент менталистов – возможно, это связано с тем, что вам присущ более высокий, чем у мужчин, уровень эмпатии. Но я бы вам не советовал целиком на это полагаться! - Да уберегут меня боги полагаться на то, на что не велит полагаться наставник! – преданно глядя в глаза рэму Эхинне, заявила Миела. – Я все-все записала! Про молот и ювелира – тоже! Плечи Тарка чуть дрогнули, словно он с трудом удержал себя от смеха. - Похвально, - не остался в долгу мэтр. – Перед экзаменом обязательно попрошу у вас ваши записи. А теперь – немного практики! Я разобью вас на пары, и каждый по очереди будет стараться транслировать какую-нибудь эмоцию… своему коллеге. Желательно, чтобы эта эмоция не имела ничего общего с тем, что вы сейчас на самом деле ощущаете. Ну или хотя бы не считывалась с ваших физиономий. Иначе толку с такой практики... Миела быстро посмотрела на меня и чуть слышно шепнула: - Может, мы..? Договорить она не успела, потому что Эхинна встал напротив нее и сказал: - Рами эн Траяни, будьте добры, выйдите к ростре. Поделитесь Вашей жизнерадостностью с… эээ… рэмом Нарна. Рэм, прошу Вас… Лорамийка вздохнула и неохотно пошла вниз. Вместе с ней встал несколько растерянный парень лет семнадцати, щуплый и костлявый. Увидев, с кем ему выпало проводить практику, этот Нарна приободрился и разулыбался. Казалось, будь у него перья, то тут же бы их и распушил… Но не это было главным! Если уж быть честным, то я бы тоже распушил и перья, и хвост, и зоб выпятил, как токующий тетерев… Нарна хоть и не принадлежал к компании Бьерта, что считала себя самой достойной частью курса (да и не только курса!) – но был явно аристократом не из последних, да и одет был не без изящества. А сейчас, когда он улыбнулся Миеле, его лицо стало очень даже симпатичным. Черт, черт! А ведь Миела, возможно, хотела предложить мне попрактиковаться с ней… Я, чуть подвинувшись, сел туда, где только что сидела Миела, и стал всматриваться в строки, написанные мелким и красивым почерком. И старался не смотреть, как Миела и Нарна (а как его зовут-то?) сели друг напротив друга и устремили взгляды на нашего преподавателя. - Договоритесь, кто будет первым. Задание простое, а потому, я думаю, трех минут вам хватит. Я не ставлю задачу внушить свою эмоцию, скажем, заставить испытать радость или стыд… О подчинении чужого сознания речь пока не идет. Просто… транслируйте выбранные чувства, как это делает талантливый менестрель… Вот только молча! Молча, ага. А выражение лица? Ростик говорил, что по моему лицу всё прочесть можно. Значит, надо еще изображать полное равнодушие и невозмутимость… Вот черт! А какую же эмоцию мне выбрать?! Я посмотрел на Истарта. Бедный! Какую сейчас эмоцию он может транслировать, кроме обиды, горя, разочарования? Страха перед завтрашним днем? Правда, на лице его ничего не отражается, хоть это неплохо... Хорошо бы нас поставили в пару! Уж я не буду говорить, даже если услышу что-то такое, чего бы он не хотел! - Тарк, - позвал я тихо-тихо, еле слышным шепотом. – А ты что будешь транслировать? Он обернулся и пожал плечами. - Не знаю… еще не решил. А ты? - Я тоже… А и вправду – что?! И, как очень часто бывало у меня в минуты нерешительности и смятения, вспомнился Ростик. - А вот если я скучаю по брату, - так же тихо спросил я, - это что? Соскученность? Такого чувства нет. Тоска? Но это слишком горестно звучит – тоска… Мне просто… порой его очень не хватает. Истарт опустил взгляд, помолчал, потом сказал: - Ты скучаешь по нему – значит, ты его любишь. И… наверное, гордишься? Восхищаешься? Это тоже эмоции. Можешь попробовать их, наверное – ведь они легко уживаются с тоской по брату. Мне так кажется… - Да, ты прав! Надо что-то из этого… Еще выбрать бы… Мэтр Эхинна поставил два стула рядом со своим столом, на котором сейчас ничего не было, кроме листа бумаги и небольшого кувшина, а также простого глиняного кубка. Интересно, он что, думает, что кому-то из испытуемых срочно понадобится попить воды? Или это он для себя приготовил? Миела и Нарна уселись напротив друг друга. Нарна не отрываясь глядел на девушку, и вид у него был такой, словно он вот сейчас сообщит ей что-то очень радостное и важное! А вот выражения лица Миелы я не видел, что меня очень огорчало. Наш преподаватель скрестил руки на груди и наблюдал, стоя у стенки. «А вот возможно ли что-то внушить ему? Мэтру Эхинне, а не кому-то из первокурсников?» - пришла мне в голову достаточно дурацкая мысль. И, прежде чем я ее отбросил, как нахальную и глупую, я взмолился про себя: «Только бы не Бьерт! Нельзя Истарту с ним! Рядом должен быть я!» - Ну что, Вы можете идентифицировать эмоцию рэма Нарна, благородная рами? – спросил у Миелы Верст Эхинна. Миела напряженно повела плечами и неуверенно пробормотала: - Кажется… кажется, да, рэм наставник. То есть… я думаю, это… надежда. Радостная надежда. - Что ж, теперь поменяйтесь. Рэм Нарна, ваша очередь определить, что испытывает рами Траяни. Нарна выпрямился еще сильнее и уставился на Миелу немигающим взглядом, напряженно и почти умоляюще. Все ждали. Сидящие сзади переговаривались шепотом. Можно было расслышать отдельные слова: «а что ж передавать-то?» «а как он узнает, что я правильно угадал?» «а если я ее хочу? Это как называется?» Наконец Нарна выдохнул и сказал неуверенно: - По-моему, это надежда… или радость. Нет, скорее предвкушение… ожидание чего-то хорошего! Миела кивнула, и парень радостно вспыхнул, и уж в его-то взгляде надежда была совершенно несомненной. - Рами Траяни правильно угадала Вашу эмоцию, рэм? – спокойно спросил Эхинна. - Да! Все верно! – кивнул Нарна. - Что ж, вы оба справились с заданием на «отлично», - заявил менталист. – Идите на свои места. Следующими пойдут… Тошт Йанна и рами Сконна. Прошу к ростре. Тошт, почему-то красный как рак, поднялся и двинулся вниз. А вместе с ним встала… черноволосая Пелея, высокая, породистая и… невероятно довольная сейчас. Бьерт возмущенно пыхтел ей что-то вслед – насколько я расслышал, его бесило, что красавица кузина вынуждена мараться о какого-то простолюдина. Пелея не обращала на него внимания целых три секунды, после чего обернулась и сладко-сладко произнесла: - По крайней мере от пекарских сыновей вкусно пахнет, милый братец! А этот еще и интересный! Бедный Тошт. Наверное, он покраснел бы еще сильнее, если бы это было возможно. Они сели напротив друг друга, и эта пара выглядела неожиданно гармонично – мощный и мужественный Тошт, широкоплечий, с буйными волосами, и Пелея, в обманчиво простом платье и с гладкой прической. Тошт неожиданно изящно отодвинул перед нею стул – и Пелея присела, ласково кивнув моему другу. - Сначала читает рами Сконна, потом Вы, Йанна, - рэм Эхинна кивнул им и отступил на пару шагов. Тошт кивнул и, уставившись в пол, напряженно засопел. По аудитории пронеслись смешки, Тошт ссутулился, и было видно, как он жаждет оказаться где-нибудь подальше отсюда. На Полигоне или в отцовской пекарне, например. Секунды шли. Потом Пелея выдохнула и уверенно заявила: - Восхищение и волнение. Очень отчетливо! Спасибо, Тошт! - Хм… - Эхинна улыбнулся. – Теперь поменяйтесь. Йанна, Вы читаете рами Сконну… Тошт кивнул, покосился в зал, явно наткнулся на чей-то неприязненный взгляд и поскорее уставился на Пелею Сконну. И замер, изумленно моргнув… - Сим-м-мпатия, - запнувшись, выдавил он. – И… эээ… умиление? Кузина Бьерта довольно кивнула, а Верст Эхинна усмехнулся, хотел было что-то сказать, но только махнул рукой – мол, освобождайте стулья, детки… Тошта словно ветром сдуло – так он торопился вернуться на место. А девушка встала и пошла к себе – движения ее были полны неспешной грации, и, в общем, было понятно, отчего Тошт был таким красным, а головы в проходе поворачивались вслед ослепительной брюнетке. - Здорово! – сказал я, когда Тошт сел на место. Бедняга еще не избавился от своего румянца до конца. И ничего не ответил мне – только шумно вздохнул. - А теперь прошу рэма Истарта Чельна и… «Я! Я должен пойти! И никто другой!» - умоляюще и вместе с тем требовательно пытался транслировать я. Надо было смотреть на нашего преподавателя и думать только о нем, о звуке его голоса и походке – тем более я не мог смотреть ему в глаза… Но вдруг получится?! Сам не знаю, на что я надеялся. На то, что рэм Эхинна услышит мой ментальный вопль? Это если я вообще умею передавать хоть какие-то мысли! Но ведь надеяться внушить что-либо магистру такого уровня было бы невероятной дуростью. Или рассчитывал на его любопытство? На жалость? - Пусть будет рэм Хорна, - преподаватель посмотрел на меня чуть ли не раздраженно. Неужто услышал?! Понял?! Я вскочил, закусил губы, озираясь… И увидел нашего куратора Сонну, который до этого сидел на самой задней скамейке, тихо и незаметно – если вообще такой человек, как Сонна, может быть незаметным! Но, кажется, у него вполне себе получилось… Сейчас же Сонна смотрел на меня в упор с выражением «и что же это тут у нас такое?!» С таким лицом матушка смотрела на неизвестное блюдо, которое подавал ей наш новый повар, особенно если вид блюда и запах были ей непривычны. Я быстро отвел глаза и поспешил к ростре… По дороге я сумел нагнать Истарта и легонько сжать ему руку. Всё будет хорошо, Тарк! Я рядом! И завтра я буду за тебя драться! В переносном смысле, конечно… Мы сели друг напротив друга. Лицо Тарка было непроницаемым – маска спокойствия и невозмутимости. - Рэм Чельна, сначала читаете Вы. Потом рэм Хорна. Приступайте. Я смотрел на Истарта – и вспомнил его слова про Ростика. Я буду думать про него! Про то, как я мечтаю вернуться и помогать брату, и быть его щитом! А еще я постараюсь, чтобы никогда больше не повторилось такое – и сам буду проверять, хороший ли панцирь на нем надет. Нет! Я обязательно научусь ставить магический щит! Ты только береги себя, Ростик, пока я здесь, пожалуйста… - Беспокойство, - медленно и негромко произнес Истарт. – И… не знаю… воодушевление, пожалуй. И гордость. - Да! – вылез я, прежде чем преподаватель начал говорить. – Я и вправду беспокоился! Только не за себя… И гордился тоже… - Очень рад за вас, - с еле уловимой иронией отозвался наш преподаватель. – Всё верно. Теперь слушаете вы! Лицо Истарта стало жестче и старше, оставаясь спокойным. Я постарался улыбнуться ему ободряюще. Я сказал «Всё у тебя получится! Ты добьешься!» Сказал про себя, разумеется. Беззвучно. Услышал ли он меня? Не знаю… На мгновение губы у Тарка дрогнули в какой-то горькой усмешке. А затем он явно постарался сосредоточиться на чем-то совсем другом, нежели мучающая его тревога. Впрочем, это была даже и не тревога – скорее привычная, застарелая боль… Как у старого солдата, чья тяжелая рана всегда болит в дождливую погоду! Как же залечить такую боль? Это ведь не рана – стянул края, зашил, перевязал, вдохнул силы… А может быть, сила помогла бы и здесь? Хотя нет. Вряд ли. И вообще я не о том думаю… Гад всё-таки Сонна! Разве можно так?! Из-за одной неудачи он способен сломать человеку жизнь! А ведь я восхищался нашим куратором, мне хотелось стать таким же, блестяще небрежным, ироничным и смертоносным! Я не стал смотреть в конец нашей аудитории, я и так знал, что он сидит там, спокойный, изящный… опасный. Я пытался слушать бедолагу Тарка. Помимо отчетливых нот привычной тоски и боли росло там что-то светлое и праздничное – как солнечный луч в полутьме зашторенной комнаты. Какое-то очень хорошее воспоминание. Гордость. Радость. Даже ликование, быть может… Победа! - Излагайте, рэм Хорна, - произнес наш наставник довольно холодно. - Нуу… - промямлил я, - по-моему, это была радость! Праздник… И победа. Или преодоление. Истарт молча кивнул, подтверждая правильность моих слов. - Преодоление – это не эмоция, - сухо буркнул рэм Эхинна. – Как и праздник с победой. Но в целом все соответствует. Идите. Мы с Тарком молча поднялись к своим местам и так же молча сели. Прошла минута, прежде чем он повернулся ко мне – бледный и какой-то больной. - Спасибо, Валь, - тихо, но вполне разборчиво произнес Истарт. – Это… Я, пожалуй, твой должник. - Ты не должник. Ты просто мой друг, - прошептал я. – Тарк… Всё будет хорошо. Глупо звучит, я знаю. Но ты не один! Понимаешь? - Понимаю, - чуть улыбнулся Истарт. – Я действительно не один. Просто… видишь ли, этот факт сам по себе удивителен для меня. - Ничего! Ты привыкай! Я тебе еще надоем! – обнадежил я, стараясь не представлять, как это – когда ты один. Совсем. Даже в семье… один? - Хорошо, - серьезно кивнул он в ответ и повернулся к преподавателю, поглядывавшему на нас немножко сердито и недоуменно. Не стоит его злить! И я выпрямился за своим столом и преданно уставился на Эхинну. «А ведь он наверняка может прочесть, о чем я думаю!» - возникла не очень-то приятная мысль. – «Или нет?» Но главное – я всё-таки немного выручил Тарка. Он ведь сейчас был – как раненый в отряде. Ч-ра, случается, добивали своих раненых – чтобы не задерживали продвижение, не попали в плен… Хорошо, если Сонну и его наказ прийти завтра насчет обучения слышали только мы. А если узнает, например, компания Бьерта – мне даже представлять не хочется, что тогда может быть! С такими нельзя показывать слабину… И я сидел в предписанной уставами позе, сверля менталиста взглядом, и говорил про себя: «Спасибо! Это было очень нужно, правда. Спасибо!» И даже не вслушивался в то, какие эмоции и чувства транслировали те, кто выходил вперед. А когда занятие закончилось, и все начали разбредаться кто куда, рэм Эхинна поманил меня к себе. - На пару слов, рэм Хорна, если можно, - сдержанно сказал он. – Надолго я Вас не задержу. Истарт обернулся ко мне, нахмурился встревоженно и сказал: - Что ему от тебя нужно? - Не знаю! Ты подожди меня, - ответил я как мог беззаботно. Тошт, уже тоже собравшийся уходить, остановился и недоуменно хмыкнул, останавливая лорамийку: - Миела, погоди, Вальку вон наставник зовет… - Что? Ой… а что стряслось-то? - Не знаем еще… Истарт сказал: - Мы будем рядом, Валь. Ты же не сделал ничего плохого, и у тебя все получилось. Так что, думаю, он просто что-то сказать хочет… без выговоров. - Да, наверное! Вы идите, я сейчас… Я пошел вниз, к ростре, нарочно не торопясь. Если мне придется объясняться – Истарту, да и остальным лучше не слышать… - Рэм Хорна, - негромко проговорил преподаватель, когда я подошел. – Я жду Ваших объяснений. Что делать? И ведь не соврешь… тем более если он меня читает! - Простите меня, наставник. Я… просто очень хотел… чтобы рэму Чельна было легче… у него сейчас… тяжелый период. Кто-то доброжелательный… иногда должен быть рядом! – запинаясь, тихо говорил я. Хорошо, что Истарт, Тошт и Миела вышли. Они, наверное, ждут меня за дверью. А вот Сонна неторопливо направлялся к нам с наставником Эхинной! Да чтоб ему! - И под этим предлогом Вы захотели оказать на меня давление? – все так же тихо спросил менталист. – Не очень умное решение, юноша. Что бы Вы стали делать, если бы я не… пошел Вам навстречу? Или, скажем, ударил в ответ? - Думаю, я ничего не смог бы сделать, наставник, - честно сказал я. – Просто… наверное, я надеялся, что вы поймете… Но это было не давление! Я же только просил… - Любая передача эмоций, чувств или мыслей может считаться давлением – если у такой передачи есть цель. Цель у Вас была – добиться от меня определенного решения. Значит, я вправе счесть это ментальным давлением. Запомните на будущее. На первый раз я закрою на это глаза. Но… не советую злоупотреблять подобным отношением. Может плохо кончиться. - Спасибо, мэтр! Я запомню! И… простите еще раз… а почему вы всё-таки сделали так, как я просил? – выпалил я неожиданно для себя самого. Эхинна посмотрел на меня… странно. Словно досадуя на самого себя за то, что позвал меня на разговор. Потом покосился на Сонну, вздохнул и неохотно сказал: - Ваш куратор попросил меня о том же. И довольно об этом. Я поклонился и поспешил ретироваться. Тем более Сонна подошел поближе, а мне он был сейчас неприятен. Оказывается, это очень царапает – когда разочаровываешься в человеке. Только… а почему он попросил о том же? Зачем ему это?! Меня и вправду ждали за дверью. Уверив друзей, что всё в порядке, я хотел было затащить Истарта хотя бы в трапезную, чтобы он не оставался один. Но в ответ получил «я должен позаниматься». Мне аж стыдно стало! Надо и мне тоже сделать задания, завтрашних занятий никто не отменял… А ночью еще меньше захочется трудиться.