Братья Хорна-2

Четыре руки дружно подняли вино… нет, не четыре. Три. Истарт с лицом цвета вылинявшей простыни медленно, будто стараясь сделать это незаметным для всех, опускал руку с чашкой. Точнее, с оставшимся в пальцах ее осколком. Второй почти беззвучно канул куда-то под стол, разбрызгивая вокруг вино. - Прошу прощения, - буднично произнес Тарк, поняв, что все вокруг на него смотрят. – Нелепая случайность. Я сейчас все уберу. Вы пока продолжайте… Я залпом допил свое вино и нырнул вниз. Что же случилось? Ведь несчастную чашку Тарк попросту раздавил, похоже! Я что-то такое сказал… Причем именно сейчас. Что-то, что нельзя было говорить. Про поход? Может, у Тарка кто-то погиб? Осколок сиротливо лежал под ногами, - это уже не склеить… Как жаль! Чашка была такая красивая! - Прости, - сказал я, зачем-то протягивая Истарту остаток чашки, тихо, забыв в тот момент даже о Миеле. Слишком много боли было на лице друга, вмиг постаревшем. – Я что-то не то сказал. Прости, Тарк! Я не хотел… Под стол заглянул Салли – виноватый и растерянный. - Истарт, прости. Я забыл, что мы без здравиц… то есть… думал, что тебя напрягать этим не станем, а самим можно. Тарк отвел взгляд и повторил: - Все в порядке. Я даже не поранился. Конечно! Не поранился он. Я же видел, что Истарту легче было бы пораниться. Намного легче. Бедняга. Что-то он носит в душе, какую-то рану, и я, видимо, ткнул в нее, прямо с размаху! Что же это? Здравицы… поход… Кто-то не вернулся из похода у Тарка? Или что-то еще? Но он явно не расположен рассказывать. Зря, быть может… Стало бы легче. - В общем, - я не очень ловко попытался продолжить рассказ (что же мне сказать, чтобы не трогать больного?!) – вот такая у меня была практика. Вынужденная. Потом я еще и парней лечил из отряда – двое совсем плохи были, не доехали бы до замка… Тошт покосился на подстолье, под которым Истарт молча убирал последствия чашкоразрушения, и вздохнул. А Миела пробормотала: - Не совсем та практика, которую хотелось бы иметь. А с другой стороны… ты зато у нас на курсе самый умелый сейчас! И вот если бы Истарт вдруг и правда поранился, то именно ты бы его и лечил – просто потому что умеешь. - Я попытался бы, но… Я очень постарался бы, Тарк! – улыбнулся я другу, который как раз вернулся на свое место. – Но не факт, что на курсе нет лучшего целителя. Просто у него не было практики! Вот и всё. Истарт посмотрел на меня немножко озадаченно. Потом улыбнулся – обычной своей очень сдержанной улыбкой – и произнес: - Я знаю, что ты – очень хороший друг, Валь. Спасибо. Ох, Тарк, я ведь не смог еще ничего хорошего сделать для тебя! А вот боль причинил уже. Правда, я не хотел… но от этого не легче. - Давайте еще выпьем, - сказал я, быстро сжав руку Истарта. Держись! Я буду за тебя драться! Обещаю… Он кивнул, без особых раздумий схватил початую уже бутылку и хлебнул прямо так, из горла. Салли смотрел на него серьезно и внимательно – казалось, в нем вертится целая куча вопросов, но он так ни одного и не задал. Зато сам Истарт, пьянея на глазах, повернулся ко мне и спросил: - Вы там у себя постоянно воюете, да? И воины вам всегда требуются? - В общем, да. А как же! Мы же – Пограничье… Тут нельзя показывать слабость. Нужно всегда быть наготове… - Говорят, горы очень красивы… - вздохнул Тарк. – Вот бы посмотреть! К вам туда можно… в гости? - Конечно! Почему же нет? Я вас приглашаю. Всех. Не обижусь, если откажетесь – дорога длинная, и кроме красивых мест, смотреть особо не на что… и танцы у нас бывают редко, - усмехнулся я невесело, взглянув на Миелу. – Но… мне у нас нравится больше, чем в столице. Как-то проще всё… И врут у нас меньше. Сразу видно, кто чего стоит, - подумал я про компанию аристократов с Бьертом во главе – чего они стоили бы в походе? - Дорога длинная, да, - прогудел Тошт. – Ох, не знаю… Может, и доведется побывать. Отчего б и не съездить в гости, коли зовешь? Миела весело кивнула, соглашаясь. А Салли неожиданно рассмеялся: - Вот будет интересно, если мы и впрямь все разом свалимся твоим на голову! Не осерчает ли рэм барон из-за стольких непрошенных гостей разом? - Конечно, нет! – с жаром возразил я, в следующий момент подумав: а вправду, вдруг батюшке это не понравится? Хотя, ради матушки он станет гостеприимным. - А кто точно обрадуется больше всех, так это матушка! – признался я. – Она ведь больше всего мечтает, что я останусь тут, в столице… А я не хочу. - А ты совсем не хочешь тут остаться, да? – грустно спросил Тошт. – Не мила тебе столица? Жалко… а с другой стороны – может, оно и хорошо, будет к кому в гости потом ездить. - А мне кажется, что где угодно жить можно, лишь бы люди рядом были правильные, - неожиданно заявила Миела. – Ну… то есть такие, с какими тебе хорошо. - Конечно! – согласился я. – Это верно. А скажите, вот тут, в столице… как тут вообще… ну вот весной, например, Тошт – что ты делаешь, когда свободен? - Эээ… то есть… ну, бате помогаю. К сеструхе езжу еще, с племяшкой вожусь – ей в радость. С мамкой корзинки делаю для булок – в знатные дома продавать чтобы… Салли, хихикая, покачал головой: - Тошт, Валька имеет в виду – чем ты развлекаешься! Ну там в театр, может, ходишь или пиво пьешь на петушиных боях… - Ааа, вон чё… - Тошт слегка покраснел. – Так это… к мастеру Арнабу хожу, он мне дозволяет… Мастер Арнаб корабли делает! Совсем будто бы настоящие, но только маленькие. Вот с локоть мой – а сами все такие… ну впрямь корабль! Ей-ей! Уж очень мне там у него нравится! Он сказал, что я к такому не способлив, да я и сам вижу, что не с моими ручищами в эдакую кропотливость лезть, а посмотреть все ж таки интересно! - Еще бы! Я что-то похожее видел у купцов, в детстве… но у нас нет таких кораблей, - с сожалением признался я. – А насчет «ручищей», Тошт, ты неправ, мне думается. Корзинки-то ты делаешь? И плюшки всякие витые тоже умеешь, наверное… - Дык ведь я ж пробовал! Он мне показывал, бесплатно! Он вообще добрый! Но – не выходит. Не мое. Так он даже и после этого привечает. И никогда не злится, если я или другой кто хочут посмотреть, как он все это мастерит. - Я бы тоже посмотрел, - признался я. Корзина с вином стояла на полу возле моей левой руки. Я пощупал – оставалось еще несколько. Ух, хорошо! А мне-то думалось, что я покупаю слишком много… Я поставил две бутыли на стол, а одну, поменьше, взял и откупорил сам. Будем с Тарком пить из горлышка! - Дык я ж свожу, - улыбнулся Тошт. – Вот как будут отдыхательные дни, так мы пойдем в город, и я вас свожу к нему. Может, у вас кого-нибудь получится то, что мне не дается. Захочете – так мастер и научит. Тарк чуть улыбнулся, слушая, как стремительно становится сельской речь хмелеющего Тошта. - Корабли – это очень красиво! – мечтательно вздохнула Миела. – Мой дядя дружен с братьями эн Сула, и они пару раз дозволяли мне подняться на борт их галеры. Какая же она замечательная! Гордая, статная! Жаль, женщин не берут на галеры иначе, нежели со-Дышащими. А я бы хотела… Впрочем, на свете много всякого прекрасного – папа так говорит. Мол, я и помимо кораблей найду, чем себя порадовать. - Верховая езда! – радостно встрял Салли. – У нас выходов к морю мало, а раздолья для коней – много! Садишься в седло – и все! Ты – птица на четырех ногах! Ты летишь и путаешься в гриве, и ветер бьет в лицо… - … и сушит губы горечью полыни, - улыбка Тарка сделалась явственней и мягче, - и жар от тела скакуна в душе тебя согреет непременно, а стук копыт гудит набатом в теле, и полнит звоном голову лихую, свободою немыслимой дразня… - Рэм Эррайт знал толк в конях… и в счастии единения с ними, - счастливо вздохнул Салларт, глядя на довольного Истарта как на самого близкого своего друга. - Красиво, - вздохнул я. – Ростику понравилось бы… Я читал стихи, но этого стихотворения там не было! Полынь. Она так пахнет! Ничего нет лучше цветущей степи… - Значит, Истарт, ты тоже любишь коней? – Салли подался вперед, глаза его сияли. - Очень, - просто ответил Тарк. – У меня был мой конь, Ручеек. Точнее… он и сейчас есть – там, дома. Здесь мне никто не позволит его держать, а там… там хорошо. Заботятся, холят… Он очень хороший, хоть и не слишком статный. А я вспомнил умницу Утеса, и какой он был отважный в бою – а потом вынес на себе раненого Ростика. Настоящий боевой товарищ! - Кони – это дааа… - тихо вздохнул я и, решившись, спросил Миелу: - А что такое эти… Дышащие? Почему им можно на корабль? - Потому что они не могут без него. А корабль… они для него как любимые дети, как душа родная, и если вдруг у корабля появляется со-Дышащий, то он… ммм… плохо переносит расставания, скажем так. Поэтому если со-Дышащей становится женщина, то ей на корабль прямая дорога. Но это редко случается. - Это маги воды? Стихийники? А что они делают, когда они на корабле? Я пытался понять. Прямо стыдно – не читал я об этом и не слышал! Горный… козел, ага. - Нет. Это не маги. Просто люди, которые почему-то понравились кораблю. Которые смогли… принять его в себя. Я не знаю, как объяснить, Валь, - Миела виновато пожала плечами. – О них вообще мало что известно. Даже и это я знаю только потому, что эн Сула дорожат дружбой с моим дядей. А вот что делают… про это разговора не заходило, но… я как-то слышала легенду. Древнюю, не нашу даже, а шургинскую. Про то, как со-Дышащий какой-то их лоханки – там экипажа-то с дюжину человек, не больше, было – так вот, он смог вырвать эту их посудину из водоворота. Просто совокупностью своей воли и сил самого суденышка. Правда, надорвался и долго не прожил, но… смог. Со-Дышащие – это чуть-чуть чудотворцы, мне кажется. Немножко. Изредка. Но не маги. - Из водоворота? Сильно! – воскликнул Салли. - Получается, что если на корабле всё время плавает один и тот же экипаж, и среди него нет никого… Со-Дышащего… то его может и не появиться очень долго… - вздохнул я. – Интересно, это что, на любом корабле может быть свой Дышащий? - Вроде бы так, - с некоторым сомнением кивнула лорамийка. - А ты б хотела такой стать? – с любопытством спросил Тошт. - Знаешь… если просто мечтать о таком – да, прямо детские грезы. А если хорошенько подумать, то, пожалуй, все-таки нет. Уж очень похоже на рабство. А с другой стороны – для меня это был бы шанс оказаться в море… - Тебе так нравится плавать на корабле? - Не знаю, я никогда не пробовала! – рассмеялась она в ответ. – Но попробовать бы хотела, да. Только… вряд ли выйдет. Пассажиркой разве что, но это не то. - А можно сделать лодку и поплыть по реке! – вздохнул я. Правда, сделать – это громко сказано. Но смолить ее я и вправду помогал! – Это, конечно, не галера, но идти может вполне ходко, если как следует грести! - А ты умеешь делать лодки?! – Миела повернулась ко мне всем корпусом, глядя восхищенно и почти жадно. – Вот это да! Это же чудесно! Теперь ты со своим приглашением точно не отвертишься! Обязательно поеду к тебе в гости, и ты сделаешь мне лодку! У меня даже что-то болезненно повернулось внутри. Ну вот, расхвастался! Положим, я видел, как это делается. Но приготовить материал?! Выбрать заготовки для киля, шпангоутов? Не смогу. - Я не смогу… один, - честно признался я. – Вот смолить лодку я умею! А делать… я только помогал… с братом. Миела смутилась и, улыбнувшись виновато, пробормотала: - Ой, извини. Я почему-то подумала, что умеешь… У меня всегда так – я слишком тороплюсь с выводами, мне все про это пеняют. - Но это всё равно здорово, - сказал я, пряча глаза, - и ты смогла бы посмотреть. Наверное, я смешной, да? – спросил я. – Зову вас всех к себе, к черту на рога, туда, где нет никаких особенных развлечений… Ох, что ж я болтаю! Это всё вино… Они недоуменно переглянулись и… расхохотались. Все вместе, даже Истарт улыбнулся по-настоящему широко и хихикнул. - Ох, Валька! – все еще смеясь, произнес Салли и приобнял меня за плечи, с другой стороны Тошт, дотянувшись через Тарка, весело ткнул меня кулаком в бок. – Смешной он… Чудики, которые задирают нос к звездам, считая себя ровней королю, сами же неспособные даже портки постирать – те смешны, да… - Или парни, которые считают, что за два леденца и алую ленточку мой взгляд сделается слаще меда, - подхватила Миела. - Или дурни вроде Бьерта, слышащие только самих себя, - фыркнул Тошт. - Ты не смешной, - с улыбкой сказал Тарк. – И разве ты видишь в ком-нибудь из нас тягу к особым каким-то развлечениям, которых нет у тебя дома? - Нет, - я радостно замотал головой. – Пожалуй, нет! И я так счастлив, что вы… такие… - Ну вот, - Истарт посерьезнел. – Нам с тобой интересно и тепло, не ищи подвоха там, где его нет и в помине. За себя скажу – я был бы счастлив повидать твой дом. Если будет на то воля богов, то… увижу еще, быть может. И не в развлечениях дело – надеюсь, ты это понимаешь. - Увидишь… Я посмотрел на Истарта, вгляделся… и на мгновение увидел за его плечом часть комнаты Ростика. Может быть, мне просто очень захотелось познакомить их? А может, я и вправду могу увидеть то, что случится? Тогда, перед боем, я так отчетливо увидел, что парень погибнет, если отдаст мне свой панцирь… И чуть не погубил брата! - Мне кажется, что я… почувствовал тебя там, - добавил я и смутился: что это еще за предсказатель выискался?! Мы еще выпили. И закусили. И доели все принесенные Тоштом булочки. И потом выпили снова, и Истарт радостно заявил, что вино очень вкусное, и он его, оказывается, очень любит. А Салли проворчал, что маленьким много пить вредно. И тут же получил вызов на дуэль – видимо, в качестве доказательства, что Тарк уже не маленький. Минуты две они дрались ломтями грудинки, пока «оружие» Салли не выскользнуло из пальцев и не плюхнулось Миеле на коленки. После чего девушка возмущенно призвала меня вступиться за ее поруганную честь и испачканное платье и надавать наглецу по шее. Ну или отобрать у него последний кусок хлеба в назидание – только хлеба, спасибо, мясо у нее уже есть… - Дети малые, - грубовато и немножко умиленно проворчал Тошт, глядя на все это безобразие. – Скажи, Валь? Ну сущие дети же… - А ты разве намного старше? – удивился я, стараясь сфокусировать взгляд на сыне пекаря, который, кажется, был совершенно трезвым. - Неа… но веду-то себя прилично, хочь и во хмелю тож, - с достоинством ответил мне Тошт. – Ты ж вот тоже ведь салом не дерешься – значится, не деть. - А у меня таких удобных кусков мяса нет! – рассмеялся я. – Кстати, кто-то печенье обещал… - Ну обещала, - Миела откинулась на спинку и блаженно сощурилась. – Только я всю миску в кадку с водой опрокинула, и оно почти все размокло. Такое еще можно есть, но никак нельзя предлагать друзьям. Я потом еще сделаю и угощу. - Зато его можно было бы не запивать. Печенье и запивка одновременно! – улыбнулся я. – Жалко… - Да ладно тебе, - махнула она рукой, смеясь, - подумаешь, печенье. Это же не булочки папы Тошта! Вот уж что необыкновенно вкусное! - Ага. Счастлив тот, кто имеет возможность есть сие каждый день! – торжественно провозгласил я. - Тшш, - неожиданно очень тихо шикнул на нас Салли и кивнул на Истарта. – Я же говорил – маленьким много пить нельзя. Тарк обмяк на стуле и, подперев голову рукой, самозабвенно спал. - Бедняга, - прошептал я. Что ж! Пусть он хотя бы выспится, не думая о том неприятном, что ожидает утром – и чем это вообще может кончиться! Я встал, обошел стол и, под удивленными взглядами окружающих, взял Тарка на руки. Какой же он был легкий! Его бы я и на лошадь подсадил без особого труда, наверное… Осторожно я уложил его на кровать, стянул башмаки и укрыл покрывалом. - Буяним как можно тише, - предложил Тошт. – А вообще… чего ты его один-то тащил? Я бы помог… - Не знаю, - немного растерянно ответил я. – Он легкий… - Легкий? – Тошт чуть нахмурился. - Легкая кость, - негромко сказал Салли. – А скажите-ка, ребятки, что вы вообще о нем знаете? Какой-то он… странный немножко. - Он добрый. И смелый, - я вспомнил Истарта на полигоне. – Всё делает как следует, он, по-моему из нас самый дисциплинированный… И мне кажется, что он… несчастливый. Какая-то трагедия у него была. Он… словно шкатулка с секретом, в которой спрятан окровавленный бинт… А вообще… наверное, не надо о нем, пока он спит! – опомнился я. - А когда ж еще-то? Самое время. Но вообще я не о том спрашивал. Он хоть что-то о себе рассказывает? - Практически нет, - проговорила Миела. – Вот сегодня мы услышали про то, что у него был конь. - Есть, - поправил ее Тошт. Он вздохнула и покачала головой. - Был, Тошт. Так говорят только о… потерянном. - Но ведь конь живой, он сам сказал! - Да. Только… для него этого коня уже нет. - То есть нет пути домой? – Салли посмотрел в сторону спящего Тарка. - Может быть, и нет… - осознал я. Ведь и правда, кроме как о Ручейке, Истарт ничего о доме не рассказывал! Или я не запомнил? Еще была чашка из дома. И он ее разбил, из-за меня… - У него кто-то погиб из близких. Мне так кажется, - пробурчал я. - И здравицы еще эти… Все помолчали, потом Салли решительно тряхнул головой и сказал: - Ты прав, Валька, оставим этот разговор. Тем более я уже понял – никто о нем ничего не знает. То есть… Сонна знает, наверняка, но не спрашивать же у него… Ладно, подождем, когда он сам оттает – глядишь, и поделится… - Если только Сонна окончательно не сломает ему жизнь! – зло вырвалось у меня. Все трое изумленно уставились на меня, после чего Салли неуверенно спросил: - А что, есть… эээ… предпосылки? Я выдохнул. Болтун! Ну вот кто меня за язык тянул? Хотя… наверное, это и так станет известным? Но если мне удастся переупрямить Сонна и декана, тогда… Быть может, нужно больше доверять друзьям? - Только, пожалуйста, не говорите никому. Тарку и так больно, - тихо заговорил я. – Он ведь, как я понял, дома почти не учился магии… а может быть, и совсем не учился! У меня-то наставник был, и хороший наставник… А сегодня на занятии нам поручили сформировать кусок своей магической силы на ладони. По-разному у всех получалось, вроде у кого-то и вовсе ничего путного не вышло, а у Истарта получился… кусок тьмы! Почти черной! Мы гадали, что ж это такое и где об этом прочесть, а Сонна подошел и сказал, чтобы Истарт утром к декану подошел… Насчет обучения! - Ничего себе! Так вот почему он тогда сказал про отчисление! – озарило Тошта. - А я и не знала, - растерянно вздохнула Миела. – Ох, ну надо же так влипнуть! А может, сходим все вместе и попробуем поговорить с деканом? - Не стоит, - медленно и задумчиво проговорил Салли. – Я не знаю, какую цель преследует рэм Сонна, но… вы ведь тоже не знаете. А собираетесь вмешиваться. А вмешиваться надо, только когда точно знаешь, во что именно. - Но ведь потом может стать уже поздно! Я всё равно пойду. Мне кажется, хуже Тарку я уже не сделаю, ну а сам… ведь не выгонят же меня только из-за того, что я скажу правду?! Трудно было говорить об этом тихо… Салли помолчал, потом спросил: - Хочешь, я присоединюсь? Вряд ли от меня будет много толку, но… - Знаешь, наверное, хочу, - сказал я после паузы. – Если только это тебе не повредит – старшекурснику могут не простить то, что совершил по незнанию первокурсник… наверное, так? - Посмотрим. Я постараюсь прийти. Но вообще – ужасно интересно, что ж за этим кроется. Кусок тьмы, а?! Может, не об отчислении речь? На моей памяти не было такого, если честно… - То есть ты не в курсе, отчего может быть такое? - Неа… я ж уже сказал тебе, что далеко не отличник, - Салли усмехнулся. - Понимаешь, Тарк… он вообще особенный! – горячо стал доказывать я Салли, словно он был деканом. – Он видит то, что не видим мы! Он видел заклинания, прикрывающие полигон, видел сквозь них… а еще он смог разглядеть, почему у Нивзиа не получалось то, что он хотел! - Да, я помню. Давайте выпьем, что ли – чтобы у него все получилось, чего он хочет… сейчас-то нам можно говорить здравицы без риска лишиться посуды. - Вы… ты… думаешь, что он ее разбил нарочно? – неуверенно спросила девушка. - Нет. Но моя здравица определенно имела к этому отношение. - Скорее моя, Салли… я сказал про поход… Он не нарочно, он просто нечаянно стиснул чашку, я не думаю что он хотел ее разбить… У него из дома больше ничего нет, - вздохнул я. Салли хмыкнул и вдруг усмехнулся: - Стиснуть чашку так, чтобы расколоть ее на две половинки… Нет, Валька, не стискивал он ее. Это был поток силы. Магию он свою не удержал, вот в чем дело. Удержать не удержал, а вот направить, чтобы тебе не навредить – смог. - А ведь он самый аккуратный из нас, - грустно сказала Миела. – Бедный Истарт… И оглянулась, посмотрела на него с выражением живейшего сочувствия. А я вдруг осознал, что Тарк последнюю память из дома загубил – из-за меня. Чтобы меня не задело. Да лучше бы он по мне ударил! Чай, не меч… как же несправедливо и обидно вышло… Тошт тем временем с любопытством рассмотрел злополучные осколки и вдруг спросил: - А почему ты решил, что она была из дома? Мог же он и в городе красотищу эдакую купить… Или нет? - Не знаю… Я как-то само собой решил, что она из дома. У него и вещей-то почти нет! Он… очень скромно живет, вы же видите… только чашка и была. Не стал бы он ее покупать, мне думается. Это была память! - Кстати, да, вещей практически нет, - проворчал Салли. – А когда так скудно все, то чашку уж точно покупать не станешь, какая б она ни была красивая… - И ест он самое дешевое, - добавила Миела. - В общем, это очень странно. Чтобы сын генерала Чельна жил в такой… эээ… ограниченности… что-то тут не так. - Он гордый, - еле слышно сказал я. Салли внимательно, задумчиво посмотрел на меня и ничего не сказал. Мы еще чуть-чуть поговорили об учебе, о сегодняшних занятиях, но я в основном молчал. И смотрел на Миелу. На самом деле мне очень хотелось бы поговорить с нею об Истарте, но это было невозможно – прежде всего потому, что нельзя вот так обсуждать товарища, его горести, и, возможно, какие-то семейные проблемы у него за спиной. Нельзя. А ведь Миела могла бы, наверное, что-то посоветовать! Она же добрая. И вообще женщины более чуткие. Только одно меня чуть утешило после моего неудачного «выступления» - что Истарт всё-таки немного развеселился и заснул с улыбкой. А то я, кажется, крайне неудачно ляпнул про поход… Вот уж действительно – как наш конюх говорит! «Ляпнул, как корова на лужок!» Но ведь ничего плохого я не сказал… И я всё равно буду желать каждый день, чтобы Ростик вернулся невредимым, и с ним всё было хорошо! А еще было приятно, что Миела так же ровно и приветливо отнеслась к Салли, как и к Тошту и Истарту… и ко мне. Непохоже было, чтоб он ей как-то по-особому понравился. Впрочем – не так-то уж много я в этом понимаю…