Хочу быть там, где нет страха

      Понедельник был тяжелым, но уже вечером после душа и ужина с Тэхеном Чонгук как заново родился. Удивительно действует на него этот парень, и он до безумия его полюбил. Но Ким, пожелав хороших снов, предсказуемо сбежал. Да, в этом плане у них ничего не меняется. Хоть они и спали рядом, это ничего не изменило.              Стрелки часов показывают 22:15, и Чонгук забивает мысли работой ненадолго, так как, смотря в планшет, он прикрывает глаза и вспоминает поездку в Пусан, море и счастливого Тэхена.       Приятные воспоминания прерываются: в комнату без стука (а разве можно как-то иначе заходить к своему мужчине?) возвращается Тэхен. — Чонгук, — парень проходит и садится на кровать, а тот убирает планшет на столик, блокируя его предварительно. — Ого, уже не я к тебе бегаю, это же целый прогресс, — Чонгук никак не думал, что сам Тэ может прийти к нему. Обычно перед сном тот бежит прочь и до утра не показывается. А здесь прям удивил, пришел, однако скорее для того, чтобы что-то уточнить или спросить. На большее можно и не надеяться. — Я хотел кое-что уточнить, точнее спросить, узнать… — подтверждает догадки Чонгука Тэхен, который не сразу поднимает взгляд. — В общем, мы же в Пусане спали вместе… в одной комнате. Все было… как бы сказать… нормально? — В каком смысле? — задает вопрос Чонгук. Он уже понимает, что именно хочет узнать Тэхен, вот только скажи об этом вслух, и тот снова начнет себя накручивать, будет пытаться оправдаться — это в его стиле. — Я тебя не разбудил? — А должен был? — Нет, — машет руками Тэхен и смотрит на Чонгука несколько секунд, что-то для себя решая, кусает губы. — Можно я сегодня останусь с тобой? — и, не дожидаясь ответа, перелазит через ничего не понимающего Чонгука на другую сторону постели. Другой бы человек обошел ее и лег с другой стороны, однако же Ким легких путей не ищет.       Он решает, что причина, о которой нельзя было рассказывать, миновала его. Раз так, больше ничего не мешает спать не порознь. Тэхен устраивается под боком Чонгука, обнимает его одной рукой и спокойно засыпает, предварительно оставляя легкий поцелуй на губах мужчины. Тот ответил также без напора.       Следующие несколько дней прошли спокойно. Тэхен больше не сбегал ночами в свою комнату и каждый вечер оставался рядом с Чонгуком. Это быстро стало привычкой, от которой никто из них не хотел отказываться.       Четверг был суматошным и дотошным. Чону успел прочитать нотации добрый старший брат. Хосок красочно преподнес, как придется Чонгуку отгребать от отца, и был прав. Енджун, после услышанного отказа лететь в Милан, был беспредельно зол, как следствие, выражения в начале разговоре с сыном ничуть не подбирал, но и нового не поведал. Заодно вспомнил про Кима, даже узнал о том, какое место тот занимает рядом с его сыном — тот сам выдал это, выйдя из себя.       А впрочем, все стало очевидно после поездки в Пусан, где их на пляже успели заснять. Теперь эта история была одной из самых обсуждаемых среди журналистов. Не получив никаких комментариев, пресса могла строить самые разные догадки, однако большинство изданий не рисковало публиковать откровенные спекуляции (а это могло бы стать сенсацией), понимая, чем это может закончиться.       И все же пара газетенок успела выкатить эту ошеломительную историю, приправив ее собственными догадками. Только вот долго гулять по сети этой истории не дали: новости быстро подчищали, а одно издание, которое разфантазировалось особенно сильно, и вовсе прикрыли. И тут без Енджуна не обошлось.       Енджун никогда не сможет принять этот факт. Нет, ему чисто пофиг, с кем спит его сын, однако же не вписывается в его представление другое. Этот Ким Тэхен рушит все его планы. Чонгук обязан состоять в браке с девушкой (удивительно, Сон Юра даже не вспомнилась. Енджун помнит мнение сына на ее счет), которая сможет родить наследника и так далее. Он также упрекнул Чонгука в отсутствии способности к рациональному мышлению. Так как подобного рода отношения не в почете и вызывают вопросы, слухи и проблемы. Слишком много рисков ради человека, который, по мнению Енджуна, ничего не мог предложить взамен.       В Ким Тэхене он отнюдь не видел пользы. Ни денег, ни влияния, ни связей, ни положения в обществе — ничего, что вообще можно было бы поставить в плюс. Та хотя бы был бы опыт, амбиции или качества, которые могли бы помочь Чонгуку в будущем или усилить его позицию. Но и этого не проглядывалось. В глазах Енджуна Тэхен был слишком наивным и слабым. Тем, кого нужно защищать, а не тем, кто способен защищать других. Человеком, который живет чувствами там, где весь остальной мир давно научился руководствоваться выгодой.       Ему казалось, что рядом с Чонгуком должен находиться кто-то равный ему по масштабу личности, характеру и, разумеется, возможностям. Кто-то, способный усиливать его позиции, а не становиться дополнительной нагрузкой.       Если говорить о самом Чон Чонгуке, то раньше он чаще выслушивал отца и чаще в конечном итоге поступал так, как тот считал правильным. Ему далеко не всегда удавалось удержать собственную позицию до конца. Однако со временем это получалось все лучше. Сейчас же, когда речь заходила о Тэхене, Чонгук прекрасно умел стоять на своем и весьма успешно парировал практически каждый аргумент Енджуна. — Ты вообще меня слушаешь? — резко бросил Енджун. — Слушаю, — спокойно ответил Чонгук, даже не отрывая взгляда от телефона. — По тебе не видно. — Я просто уже знаю, что ты скажешь дальше. — Чонгук наконец поднял глаза, чуть усмехнувшись. — Ты повториш, что я совершаю ошибку, что общество не примет, что я рушу планы и что мне нужен кто-то “нормальный”. Я ничего не забыл? — Забыл, — холодно сказал Енджун. — Тебе нужен наследник. А ты вместо того чтобы думать головой, сейчас устраиваешь цирк. — Цирк? Ты ошибаешся. — Чонгук чуть наклонил голову. — Цирк — это когда ты каждый раз приходишь с одной и той же программой и ожидаешь другой результат.       Енджун дернул уголком губ, но уже без уверенности. — Я не для того все это строил, чтобы ты все похоронил из-за... него. — Опять мимо. Не из-за него, — Чонгук поднял взгляд. — Ради него. — Подумай хорошенько, что может тебе дать Ли Чихен. — Ким Тэхен, — вправляет Чонгук.       Енджун смеется, Чонгук же не понимает: того реально что-то расмешило(ибо сам он причины для веселия не видит) или тот играет. В двух вариантах смех не выглядит здоровой реакцией. — Подожди, — звучит насиешливая интонация, — ты сейчас серьезно решил смена имени что-то даст. — Тебя это никак не касается. — Не касалось бы, если бы ты имел хотябы крошечное понимание происходящего, однако ты отношися к этому несерьезно. — Несерьезно? — он усмехнулся коротко, без тепла. — Я тебе скажу, что здесь несерьезно. Несерьезно — это то, что ты до сих пор думаешь, что можешь решать, как мне жить.       Долго висеть тишине не дали. Ее обрывает Енджун. — Ты понимаешь, с чем играешь? — звучит слишком холодно.       И здесь Чонгук впервые позволяет себе откровенно наглую усмешку. К черту попытки что-то там еще смягчить. — С чем? С общественным мнением? Или может быть твоим? Оно, кстати, переоценено. — Следи за тем, как ты говоришь, — в голосе отца угроза, Чонгук же окончательно перестает играть в сына, который “еще слушает”. — А то что? Лекцию прочитаешь? — Он чуть наклонился вперед. — Давай без спектакля. Ты сейчас не про мораль. Ты про контроль. И тебе просто не нравится, что он больше не работает.       Енджун сжал пальцы. — Ты забываешь, кто тебя поднял, — он знает, что это всегда срабатывает и приспускает сына.Только вот не в этот раз. Чонгук кивнул медленно, почти лениво. — Нет. Я как раз отлично это помню. И именно поэтому разговор до сих пор не закончился дверью. — Ты думаешь, ты уже сам все решаешь? Чонгук чуть склонил голову. — Я не думаю. Я уже решаю, — и дальше уже жестче: — И вот тебе правда, которую ты не хочешь слышать, — он смотрит прямо. — Ты не контролируешь ни меня, ни мою жизнь, ни даже направление, куда она идет. Максимум — ты наблюдаешь.       Енджун дернулся, но Чонгук не дал вставить слово. — И если тебе это не нравится — это твоя проблема, вовсе не моя, — короткая усмешка. — Так что давай честно: что тебе еще от меня нужно?       Енджун оценачно смотрит, ничего не произнося. Питается понять где потерял контроль. — Компания работает. Но наследник тебе не гарантирован. Моя жизнь — не контракт. — Он выпрямился за столом демонстративно спокойно.       Енджун еще секунду держит взгляд, будто ищет трещину. И не находит. Он сам научил сына держать емоции, сейчас же это сильно играло против него. Поэтому решает, что смысла нет продолжать. — Делай что хочешь. Только не думай, что я это принимаю, — говорит Енджун, а Чонгук даже не меняется в лице. — Я и не рассчитывал.       На этом разговор закончился. Не потому, что они пришли к согласию. Просто продолжать его больше не имело смысла. Дальше начался бы очередной круг одних и тех же аргументов.       В общем итогавая ситуация оказалась предельно простой: Енджун вышел из кабинета с тем же мнением, с которым в него вошел.       Он, разумеется, по-прежнему считал эти отношения ошибкой. По-прежнему был уверен, что однажды Чонгук упрется в последствия своего выбора. Но и вмешиваться не собирается. Не потому, что смирился или одобрил — это было бы из области фантастики. Просто впервые столкнулся с решением сына, которое оказался не в силах изменить Сейчас все так, как Енджун желал видеть. Компания процветала. Чонгук уверенно держал позицию генерального директора, пользовался уважением партнеров и, что было куда показательнее, уважением конкурентов. Бизнес рос, показатели превосходили ожидания, а некоторые цели, которые Енджун когда-то ставил перед собой, сумел достичь именно его сын.       Все так, за исключением недоразумения в лице Ким Тэхена. Так зачем все портить?       Да, Енджун слишком хорошо помнил один из их прошлых разговоров. Тогда Чонгук совершенно спокойно заявил, что если с Ким Тэхеном что-нибудь случится по чужой вине, он уничтожит EnkeCorporation, даже если вместе с ней придется утопить и самого себя.       Енджун охотно верил. Он начинал строить эту компанию еще с подпольного бизнеса, да и со временем мало что изменилось. Пока он занимал кресло генерального директора, махинациями занимался не только он сам, но и многие из тех, кто до сих пор входил в совет директоров и занимал высокие должности.       Поэтому Енджун не обманывался. Если однажды сын действительно решит выполнить свое обещание, остановить его будет крайне сложно. Как бы он ни критиковал Чонгука и какими бы словами ни бросался, он прекрасно понимал: сын слишком хорошо знает компанию, ее слабые места и людей, которые в ней работают. Недооценивать его Енджун не собирался.       Если Чонгук однажды решил, что Ким Тэхен стоит всего, чем он владеет, значит, это решение уже не изменить. Не такими разговорами. И, скорее всего, уже ничем. А значит, при желании он действительно мог утопить всех.       Что касается Interpark Global, Сон Чжунхо оценил проект Чонгука без долгих размышлений. Впрочем, иначе и быть не могло, ведь такие предложения обычно не читают, их считают.       Процесс договора о сотрудничестве шел быстро, даже слишком, хотя обычно хотя бы имитируют сомнения.       И логично, что это очень раздражало Сон Юру. Она не повышала голос на переговорах, нет, поскольку это было бы слишком просто и слишком слабо. Вместо этого цеплялась к деталям, просила дополнительные разъяснения, возвращалась к уже обсужденным пунктам и будто специально тянула время. За каждым ее вопросом скрывалось одно и то же — нежелание соглашаться с результатом. Но Чонгука это не выбивало из колеи ни на минуту.       Сон Чжунхо наблюдал за происходящим молча. Он видел, как дочь методично ищет слабое место в чужом проекте, и не вмешивался. Если у нее были возражения, она должна была озвучить их здесь, а не после подписания.       Юрист Interpark Global, явно человек Юры, листает документ быстрее, чем раньше. Уже не уточняет, а впрямом смысле давит. — В разделе 5.1 отсутствует конкретизация механизма выхода из контракта при репутационных рисках. Это создает потенциальную уязвимость для Interpark Global, — он делает паузу, будто ждет реакции. — Особенно учитывая нестабильность публичного имиджа второй стороны.       Тишина.       Вопрос касался договора только на словах. На самом деле говорили о Чонгуке.       Сон Чжунхо все так же не вмешивается, наблюдая, как Чонгук реагирует.       Юра слегка поворачивает голову. Она ждала очередного спокойного ответа, но вместо этого получает первую за все время переговоров паузу.       Тот действительно на секунду зависает. Взгляд чуть уходит в сторону, пальцы замирают на краю папки.       Репутационные риски, Пусан, те самые фотографии на пляже, новостная волна, которую он сам контролировал только частично. На мгновение Чонгук вспоминает весь шум вокруг этой истории.       Та самая пауза становится длиннее, чем допустимо в переговорах такого уровня.       Грех ею не воспользоваться противоположной стороне. И их юрист почти незаметно усиливает давление: — Мы должны учитывать фактор непредсказуемости публичного поведения руководства контрагента.       Это уже прямое попадание. И выглядит это так: «Ты можешь быть сильным в цифрах, но мы будем давить на то, как ты выглядишь в глазах других».       Чонгук медленно выдыхает. И в этот момент его юрист вмешивается: — Репутационные риски сторон зафиксированы в разделе 2.4. Включая публичные коммуникации, контролируемые через пресс-ограничение и согласование информационных поводов. Все потенциальные последствия уже оценены и заложены в модель сделки, — коротко и четко.       Чонгук наконец поднимает взгляд. — Если репутация компании зависит от газетных заголовков, а не от цифр, то мы обсуждаем разные риски.       Он перелистывает страницу. — И отдельно пункт 3.1. Все публичные заявления сторон допускаются только в формате согласованных релизов. Любая утечка вне согласования не может трактоваться как нарушение без доказанного источника.       Теперь уже юрист Юры теряет темп, не находит, что добавить.       Лицо Чонгука остается непроницаемым, будто ничего не произошло. Но тишина уже успела появиться. И исчезать не спешила.       Юра тихо, почти на выдохе, бросает в его сторону, не отрывая взгляда от стола: — Странно. Самое опасное в бизнесе теперь не деньги, а чей-то личный отпуск.       На долю секунды кто-то из ее команды напрягается, но это слишком тихо, чтобы считать нарушением протокола. Чонгук поднимает на неё взгляд. — Тогда вам повезло. У меня отпусков нет.       Серьезно парирует Чонгук. И да, это неприятно, но факт. Он себе только выходные и позволяет.       Напряжение в комнате сдвигается — уже не в сторону атаки, а обратно в сухой деловой режим. — Если замечаний больше нет, предлагаю перейти к заключительной части, — произносит один из представителей стороны Чонгука.       Разговор движется дальше. А Сон Чжунхо медленно переплетает пальцы и некоторое время наблюдает за Чонгуком.       Он видел подобное много раз. Когда человека пытаются атаковать по-настоящему, он либо отвечает сразу, либо не отвечает вовсе.       Чонгук ответил не сразу. Не потому, что не знал ответа. Потому что вопрос был задан не ему как руководителю. Удар пришёлся в другое место, ирония была в том, что били по репутации, а задели то, что в отчетах не фиксируется.       Разумеется, Сон Чжунхо ничего не сказал. Однако именно в этот момент окончательно перестал сравнивать Чонгука с его отцом.       Енджун в подобных ситуациях бил в ответ.       Чонгук сначала принял удар на себя. И только потом вернулся к переговорам.       Странная особенность делового мира заключалась в том, что ошибка в расчетах прощалась легче, чем неправильный человек рядом на фотографии. Хотя убытки обычно приносило первое.       Когда документы наконец подписали, зал заседаний начал пустеть. Люди расходились, оставляя после себя ощущение завершённого результата.       Юра задержалась у стола дольше остальных. Несколько секунд она смотрела на подписи, будто пыталась найти в них ошибку. — Отмени это, — тихо произнесла она уже не как один из представителей компании, а как дочь. Сон Чжунхо даже не сразу поднял взгляд. — Поздно, — коротко ответил он. — Ты всегда так говоришь, когда не хочешь слушать, — в ее голосе появилась трещина. — Я вижу, что между вами что-то произошло, — мужчина медленно закрыл папку. — Ничего не произошло. Он просто мне не нравится.       Сон Чжунхо переводит взгляд с папки на дочь. — В бизнесе нет такого понятия. — Есть люди, с которыми не стоит работать. — Бесспорно. Но Чон Чонгук к ним не относится, — в голосе ни капли сомнения, и Юра раздраженно отворачивается. — Ты говоришь так, будто знаешь его много лет. — Мне достаточно видеть результаты его работы.       Несколько секунд в помещении стоит тишина. Юра думает еще аргументы. Упрямства у нее, однозначно, было больше, чем причин сдаваться. А ее отец дает ей время, он всегда ее выслушивает. — Ты отказывал Чон Енджуну еще до того, как он успевал закончить предложение. Ты никогда не хотел с ним работать. Чего тебе стоит отказать его сыну — Чон Чонгуку? — она намеренно делает акцент на фамилии. — Если бы Чон Енджун не был настолько непредсказуемым, наше сотрудничество могло бы быть возможным. Плюс ко всему, ни одно из его предложений не обладало той ценностью, которая оправдывала бы подобные риски. — Чонгук его сын, — в голосе Юры слышится раздражение, которое она уже не пытается скрывать. — И это единственное, что у них общего.       Она резко выдыхает, отводит взгляд. — Ну и что, — она резко выдыхает, отводит взгляд. — На рынке десятки компаний. Мы могли бы подписать подобный контракт с кем угодно. — Нет, не можем, — звучит без давления, просто факт. Юра вскидывает на него глаза. — Почему? — Потому что его предложения оказалось лучшим, — Чжунхо поднимается из-за стола. Разговор уже перешел в более личную фазу. — Енджун всегда шел через риск. Через давление, через интуицию. Иногда это приносило огромную прибыль, а иногда — огромные проблемы. — А Чонгук? — Чонгук? — он задумывается, — Чонгук просчитывает последствия до того, как остальные понимают, что игра уже началась, — на этот раз в его голосе появляется тень уважения. — И такой вывод я сделал не сегодня и не без оснований.       Юра молчит. Ее молчание уже не спор, а попытка удержать свои эмоции. — Он умнее своего отца, — спокойно продолжил Чжунхо. — И, что важнее, он умеет использовать этот ум. Поэтому сегодня я подписал контракт не с сыном Чон Енджуна. Я подписал контракт с Чон Чонгуком. — Даже если мне это не нравится? — Вопрос звучит тише. Уже не как вызов. — Ты моя дочь, Юра. И я никогда не перестану быть на твоей стороне, — произносит мягким голосом и делает шаг ближе, чуть снижает тон. — Но я не могу подстраивать решения компании под твои чувства.       Девушка молчит. Ей нечего возразить сразу, — Когда-нибудь ты возглавишь эту компанию. И в тот день тебе придется научиться отделять свои эмоции от своих решений, — он осторожно касается ее плеча. — Чон Чонгук может тебе не нравиться. При этом сегодня он лучший вариант для Interpark Global.       Юра отворачивается. Она грозилась Чонгуку, что если захочет, еe отец откажет в сотрудничестве. Кто же знал, что все будет иначе. — А если я считаю иначе? — Тогда докажи это цифрами, — он берет папку со стола. — А не эмоциями.       Несколько секунд они стоят в тишине. И только потом он уходит.       Когда дверь за отцом закрылась, Юра еще некоторое время стояла неподвижно. Она злиться на Чонгука, на отца, на этот контракт, на саму ситуацию. Раздражало неимоверно, что отец не защищал Чонгука. Он просто оказался прав. Пальцы нервно постучали по столу. — Чертов Чон Чонгук, — тихо произносит она. И сама не поняла, чего в этих словах было больше: раздражения или уважения. А возможно, и того и другого.       

★★★

      В пятницу Чонгук с Тэхеном отправились в Пусан. Уже завтра — тридцатое декабря. Для самого Чонгука данная дата очень важна: уже давно ничей день рождения не вызывал океан тёплых чувств, и всё же лидирующую позицию занимало нарастающее волнение.       Они взяли тот же номер, чему был рад Тэхен, адаптироваться не придется.       Сегодняшней ночью Тэхен спал беспокойно. За неделю таких ночей было две. Вторая — вот сегодня. — П...пожалуйста, перестаньте, Чонгук! — Тэхен садится на кровати, отходя от приснившегося.       Вот она, причина, которую скрывал Ким: иногда ему всё ещё снятся кошмары, и Тэхен очень боялся, что ночью этим будет тревожить Чонгука. Также в таких снах периодами присутствовал сам Чон Чонгук. В прошлый раз Чон еле ощутимо гладил его во сне, обнимал и шептал что-то успокаивающее. Это действовало, и Тэхену вновь приходили приятные сновидения. А такое, что он от этого просыпается и так резко, — впервые. Впервые для Чонгука, для Тэхена это не новость. Тот самый день, когда Тэ просил Чонгука остановиться, уже давно не посещал его голову, в том числе и во время сна.              Чонгук тогда сказал, что он не разбудил его, а Тэхен действительно поверил, что во сне он не говорит, а, следовательно, Чонгук не знает.        — Тише, Тэхен-и, — шепчет Чонгук, предварительно включая свет, а после также садится и обнимает парня, который спустя минуты потихоньку успокаивается. — Тэхен, как ты? — Нормально, — также шепотом отвечает Тэ. — Я думаю, стоит обратиться к специалистам.              Чонгук уверен, что те помогут. Возможно, у Тэхена еще остались тревоги и страхи с прошлого, вот только он их замалчивает, сколько ни пытайся вытащить. Вот они иногда не дают продвигаться их отношениям.        — Мне не нужны психиатры. Кому не снятся кошмары? — тверже заявляет Тэ. Он боится своего прошлого. Понимает, что о них когда-то тоже придется говорить, — «только не сейчас, не в ближайшие дни, недели», — мысленно успокаивает себя.        — Согласен, вот только не так часто, как тебе. Тем более после… — Как давно ты знаешь? — до него только доходит, что Чонгук говорит «не так часто», а значит, все знал. Знал и молчал. Этот факт немного… злит, а может, настораживает? Вдруг такой факт о нем не придется Чонгуку по душе. — Тэхен, — пытается говорить еще мягче. Только не хватало поссориться, как он думает, из-за пустяка. — Я знаю свое имя. Я у тебя спросил другое. — С той первой поездки в Пусан.       Тэхен молчит. Он смотрит в сторону окна, но не видит его. — Что значит из Пусана?              «Аж с той поездки», — повторяет в голове Тэхен. Вот теперь держите его все, ибо эту ситуацию он не сможет так просто отпустить.       Он ведь не случайно тогда задал этот вопрос. Набрался смелости, переборол стыд и спросил. А теперь выясняется, что Чонгук уже тогда знал ответ.        — И ты молчал все это время? Я же спрашивал тебя. Почему ты не сказал? Ты должен был, — на повышенных тонах засыпает вопросами, а Чонгук молчит. Он думал, не раз размышлял, как сказать Тэхену. Даже мысль о том, что Тэхен перестанет видеть беспокойные сны проскальзывала, хотя глупо полагать, что проблема сама собой испарится. — Я к себе, — уже еле слышно произносит Тэ и хотел бы уйти, быстро вставая и направляясь к выходу. Чонгук делает шаги вперед сразу, резко, почти инстинктивно. Задерживает его за руку у самой двери. Просто не может позволить ему уйти вот так. — Тэхен, прости. Прости, что промолчал. Я раздумывал как об этом сказать. Ты говорил про сны с твоего детства, но, когда обнимал меня во сне, ты спал спокойно. А сегодня… после твоих слов я понимаю, в твоих кошмарах также и… я, — последнее его «я» срывается с губ на уровне слышимости, а рука автоматически отпускает парня.       Несколько секунд Чонгук молчит, в груди неприятно сжимается. Он всегда знал, что тот день оставил след. Просто надеялся, что след перестал болеть. Но, оказывается, некоторые раны заживают намного медленнее. — Мне жаль, Тэхен, — тихо произносит он. — Правда жаль.       Тэхен замирает. Он столько раз прокручивал этот разговор у себя в голове, столько раз представлял самые разные реакции Чонгука. Вот только никак не ожидал услышать искреннее сожаление. На мгновение становится даже тяжелее. Потому что он никогда не хотел, чтобы Чонгук чувствовал вину. Не хотел, чтобы тот смотрел на него таким взглядом, будто сам до сих пор несет наказание за ошибку прошлого.              Вот этого Тэхен точно не ожидал. Однако эта тема поднята, а значит, придется о ней говорить именно сейчас.        — Я не виню тебя, я виню себя, — звучит тихо.       Чонгук сжимает губы. Это “виню себя” ему не нравится больше всего. Он выдыхает медленно, будто пытается удержать себя от лишних слов.       Парень подходит к окну, а после, открыв дверь, выходит на балкон, и Чонгук также, только перед этим быстро взял два пуловера.              Уже стоя рядом с Тэхеном, он молча отдает один ему, тот надевает его также без слов. Чонгук засматривается на него всего на секунду, а после также натягивает пуловер.              Ким перенял это у Чонгука, смотреть в небо и копошиться в мыслях. Сам мужчина только продолжает наблюдать за ним. Сейчас ему важно слышать не себя, а именно Тэхена. Почему же парень винит именно себя? — Мне уже давно не снился тот день, когда ты… — Тэ не договаривает, ему не хочется задевать любимого человека, вспоминая тот день, когда Чонгук вернулся в нетрезвом состоянии и, скажем так, сделал то, что сделал без обоюдного согласия. — А сегодня… правда, я не знаю, почему вновь. Я уже не боюсь близости с тобой, и мы в отношениях... — Тэхен делает паузу и боится смотреть на Чонгука. — Даже происходящее в том ужасном месте не снится. В основном во снах я вижу день, когда потерял родителей. — Ты помнишь, когда стал видеть подобные сны? — Точный день сказать не могу. Знаю точно, что когда был у Донвона, — Тэхен уже давно не боится называть того по имени, знает, с Чонгуком он в полнейшей безопасности, — поначалу я видел кошмары, как только засыпал. Из-за этого я постоянно просыпался, а после снова засыпал и снова кошмары. — А сейчас? — Когда ты меня забрал, сны стали немного спокойнее. Еще плюс к этому, — Тэхен поворачивает голову налево и смотрит на мужчину, а тот все так же — на него, — сначала я приходил к тебе в комнату, потом спал только днем, тогда и плохие сны стали редкими. И все же я боялся, что вдруг мне приснится плохой сон, особенно боялся, что в таком сне будешь ты, а я что-нибудь скажу вслух. Возможно, я так много об этом думал, вот и приснилось снова… — Возможно. — Но психиатры, психологи, психотерапевты и прочее мне не нужны.       Чонгук не отвечает сразу. Он смотрит куда-то за спину Тэхена, будто взвешивает каждое слово. — Я не пытаюсь тебя починить, Тэхен.       Парень вздрагивает от этой фразы. — Ты и не сломан, — продолжает Чонгук. — Но то, что с тобой произошло, не обязано оставаться только на твоих плечах. А Тэхен опускает взгляд. — Я знаю. — Просто подумай об этом. Не сегодня. Не завтра. Когда будешь готов. Само такое не проходит. — Честно, сейчас мне редко снится что-то плохое. А теперь, когда ты об этом знаешь, мне стало легче, — Тэхен, как малое дитя, которого ведут до врача, а он кричит, что уже нигде не болит. — Ну правда. Я теперь не боюсь. Я все думал, если раскроется такое, то как ты отреагируешь? Теперь я вижу и знаю, лучше бы сразу рассказал. — Пожалуйста, впредь не скрывай о себе ничего такого, я должен знать. Я люблю тебя, и не хочу, чтобы тебя что-то тревожило, — снова просит Чонгук. — Если не хочешь, мы не будем обращаться к специалистам, однако, если лучше не станет, тогда ты согласишься на сеансы с психологом. — Договорились, — Тэхен обреченно вздыхает.       После разговора с Чонгуком стало легче, хотя неприятный осадок после кошмара никуда не исчез окончательно.       Ночь прошла без слов. Только дыхание рядом. И этого оказалось достаточно.       Чонгук утром заказывает легкий завтрак для них. После ставит его на прикроватной тумбочке и садится на кровать рядом с Тэхеном, который все еще крепко спал. Чонгук наклоняется и проводит носом по виску парня, как ожидалось, никакой реакции не последовало. Он не сдается и вдруг усмехается, находя решение, как можно разбудить свою соню. Пальцами зачесывает Тэхену волосы назад и захватывает губами мочку уха, Тэ довольно мычит и жмурит глаза. — С днем рождения, — чуть громче произносит Чон, а Тэ слегка морщится, пытаясь вспомнить, когда это Чон с утра был таким громким. И сразу смущается, вспоминая ночь неделю назад в этом же номере. — Соня, вставай, скоро сюда придет Тата, а еще ворвутся все, в том числе и Чимин. — Снова Чимина выделил, — Тэхен открывает один глаз, после второй и подтягивается, — стоп, а кто такой Тата? — Чонгук смотрит на него и улыбается. Его любимый человек очень мягкий, с ним тепло. И тут вспоминаются слова про уютных людей, которых обнимаешь и понимаешь: ты дома. — Тата — это ты, — заявляет Чонгук. — Как это я? — растерялся Тэхен и даже забыл, что этого Тату сам же придумал и нарисовал. Flashback       По дороге в Сеул было решено перекусить по просьбе Тэхена. Пока они ждали свой заказ, Тэхен рисовал в блокноте карандашом. Чонгук помнит, что парень достаточно хорош в этом, так как все еще помнит, показанный доктором его портрет. А сейчас у Тэхена на листе нечто странное: голова – сердце, а туловище с ручками и ножками. — Что ты рисуешь? — вопрос не смог заставить себя ждать. — Не что, а кого. Это... эм, Тата, — парень поворачивает блокнот на минуту Чонгуку, будто знакомя их, а после разворачивает снова к себе. — Твой Тата очень уж странный, — другого слова так и не нашел, чтобы описать этот рисунок. — Он и должен быть таким, — на лице Чонгука удивление, а Тэхен продолжает говорить дальше: — он же инопланетянин, он с другой планеты. — Почему голова в форме сердца, еще и не совсем ровного. И твой рисунок… — Чонгуку не хочется обидеть Тэхена, он пытается подобрать слова, — как бы сказать… в общем слишком простенький. — Ты просто видел свой портрет, нарисованный мною, поэтому сейчас данный рисунок видется тебе простеньким и странным, — Чонгук подвисает окончательно, а на лице Кима полнейшие спокойствие, — не удивляйся ты так. Я знаю, доктор наверняка тебе показал, — Тэ поднимает взгляд, а Чон только кивает. Выходит все это время он был в курсе. — Тата — это как бы я. Голова в форме сердца, так как в моей голове иногда слишком много тебя, много любви к тебе, — ему теперь легко признаваться в своих чувствах, нет смысла не договаривать, и мужчине это нравится, — сердце не совсем ровное, так как я уже говорил, что наша любовь не совсем правильная, но она такая какая есть, вообще кто придумал рамки для любви? Действительно, почему все судят именно чувство любви, говорят о правильности. Неужто нельзя придумать рамки для ненависти, например. А что? Будем говорить, что вот тут можно ненавидеть, а здесь нельзя, иначе ненависть будет неправильной. Люди привыкли своим языком добираться до других людей, до самого светлого в их жизни. А что делать, если своя жизнь не устраивает, нужно обязательно и другим ее подпортить: придумать рамки и вогнать туда все, а если что-то не подошло, то значит оно неправильное, это стало касаться всего и всех. Хотя, грубо говоря, если пальто не вашего размера, это же не означает, что оно неправильное. — А какого он цвета? — Чонгуку интересно и важно какие цвета для себя подобрал Тэхен. — М-м… Голова однозначно красного, — логично, так как именно красный ассоциируется с любовью и страстью. В случае с Тэхеном выбор данного цвета вовсе не банальный, помня, что у него ахроматопсия. — Почему по телу у него кружочки? — спрашивает мужчина, мучающийся его вопрос, а Тэхен начинает смеяться. Чонгук уже знает: сейчас будет объяснение уровня “все было очевидно, просто ты не догадался”. — Что не так я спросил? — мужчина приподнимает брови. И даже обижается, но разве что для вида, он может быть таким исключительно только с Тэхеном. — Это не по телу круги, — отсмеявшись произносит Тэхен, — Тата в синей пижаме с желтыми кружочками. Мне понравилось море. Оно действует успокаивающе. И с теплом, которое даришь ты, у меня ассоциация желтый, он как Солнце, тоже дарит нам тепло, — когда дело заходит до цветов, Тэхен объясняет по-детски, так как объясняли ему родители и так, как сам Чонгук. Людям с ахроматопсией главное выучить цвета с помощью вкусов, ощущений, звуков, и Тэхен так хорошо теперь понимает их, большинство он вспомнил и выучил с подачи Чонгука. Как все же хорошо, что он знает про его особенность. С помощью Чона Тэхен продолжает изучать оттенки. Как же много астральных понятий, на фоне которых мир парня перестал казаться черно-белым. End of flashback — А-а-а, — тянет Тэ, — ты про мой рисунок? — Ну это уже не совсем рисунок… — Чонгук в тот день, когда они вернулись в Сеул, вспомнил, что Тэхен подарил ему игрушку кита, и что сам он пообещал парню подарить кого-то в обмен. Это и было желанием Тэхена на день рождения. И как же он убивался неделю, пытаясь вспомнить, что обещал. — В общем, сейчас позавтракаем, а там его принесет Хосок, я в его номере прятал подарок, — парень садится, а Чонгук ставит поднос. Они завтракают вместе, затем Чон целует его в нос, Тэ тихонько смеется и улыбается ярче любого солнца.              Чонгук хотел хотя бы половину дня провести вдвоем, только вот Тэхен сказал, что это день рождение для него как первое, поэтому хочет побольше воспоминаний со всеми, а отдельно с Чонгуком у него уже есть море, а дальше только океан. Мужчина также понимает, что для их общих друзей этот день тоже как первый и очень важный, и Тэхен слишком боится кого-то из них обидеть.              После душа они едва ли успевают одеться в выбранную заранее одежду, как в номер громко стучат, Чонгук отметив, что прям ломятся, открывает. Конечно же во главе троицы был Чимин, а оттуда и шум. Каждый со своим подарком, ведь мнение на счет него у всех разошлось. Коллектив людей, которые не договорились, но уверены, что именно их вариант правильный. — Тэ! — накидывается на парня Чимин и целует в щеку, все как и всегда, вот только на фоне всей этой обычности выделяется ревность Чонгука, — так долго тебе не видел, — наигранно хнычет Чимин, — аж целых… — Одну ночь, — заканчивает за него Чонгук, а Пак метает в него злобный взгляд. Ничего не поделаешь с тем, что ревность у Чонгука включается быстрее, чем у Чимина драматизация. — Да. Для меня будто вечность пролетела.              Хосок отдает Чонгуку его подарок, а затем он и Юнги также по очереди обнимают Тэхена, желая всего-всего только лучшего.              Тэхен раскрывает подарки, слишком эмоционально все комментируя. Последним открывает Чонгука и в миг теряет все эмоции.              Чимин кричит, чтобы тот быстрее достал и показал ему, Хосок молча переводит взгляд на Чонгука, а Юнги в своем духе: «Ты ему что-то неприличное подарил?». Идеальный баланс: один орет, один молчит, один сразу подозревает худшее. — Боже! — вскрикивает Тэхен и все эмоции возвращаются на места, он достает игрушку, окидывает ее взглядом, а после встает и подбегает к Чонгуку, сильно его обнимая того. — Это Тата, — озвучивает он всем, отпуская мужчину, — это я, ну точнее почти. Я его нарисовал, когда мы возвращались в Сеул. Я так рад. Мы возьмем его с собой, — говорит Тэхен, и все тяжело вздыхают. — Ну и фантазия странная. Сердце с туловищем, — Юнги окидывает игрушку скептическим взглядом. — Эй! Не обижай Тату, — в ответку кидает Тэхен, а после обращается к самой игрушке: — он не хотел тебя обидеть, — комната заливается смехом.        День обещает дарить сюрпризы, которые, к слову, не очень любит Чонгук, зато Тэхен от них в восторге.       Но после озвученного Тэхеном, кажись, все будут «не очень любить» сюрпризы. Сегодня была ветреная погода, но Тэхен потянул всех на пляж, комментируя, что это же его день. — У всех пар и друзей есть фото с моря, пляжа. — Конечно, но хочу подметить, что именно в летний период, — отмечаеит Хосок, но Тэхен его и не слышит, он находится в своем настроении. — А мы будем немного отличаться от всех. И вообще сейчас не так много людей, а это огромнейший плюс в нашу сторону. — Если замерзну, виноват будет Тэхен. Но я все равно за, — подитодивает Чимин. — Кто бы сомневался, — бросает Чонгук, а Юнги поворачивается к нему и произносит одними губами «чии».       На пляже действительно практически никого. Компания делает море фотографий. После первых кадров Тэхен первый кто взял фотоаппарат для просмотра фотографий. Это как никак его подарок. Он смотрит на снимки с Чонгуком и хмурится. В это время Чимин хмурится еще больше, он же до этого заявил, что фотограф от бога, однако Тэхен сейчас это мнение не разделяет. — Пф, только и хвастался какой отличный фотограф, — передразнивает Чонгук Чимина. — А дело не в нем, — Тэхен поднимает взгляд на Чона, после отдает фотоаппарат Чимину, а сам подходит ближе, — дело в тебе, — руки парня тянутся к волосам, которые он треплет, говоря до свидания укладке, над которой Чонгук изрядно постарался утром. — Так ты мне нравишься больше и фотографии будут более живыми.       На всех последующих кадрах на голове не только Тэхена, а теперь уже и Чона, был хаос, ему поспособствовал не только Ким, а и ветер.        Часа два пролетает как ускоренная пленка. И немного замершая, при этом счастливая компания направляется в небольшой ресторанчик. Тэхен смотрит фотографии, не слыша никого, Чонгук держит его под руку, чтобы тот не упал. Хосок что-то обсуждает с Юнги, но Чимин и здесь сует свой нос и свое мнение. Татачку все это время Тэхен держал при себе.              Сейчас какая-то мадама с ребенком спрашивает у Чонгука выходит ли он на остановке, тот отрицательно качает головой, привстает со своего места, пропуская женщину с ребенком. Чонгук счастлив, что теперь сидит один. Ребенок той особы всю дорогу пялился на него, или это ему просто так казалось, и смотрел на него тот не долго? Впрочем, такая паранойя не удивительная, по правде, и на него, и на Хосока с Юнги многие людишки смотрели с заинтересованными глазенками. Это же надо элитка перемещается в городском транспорте. В это же время за Тэхена никто взглядом не цеплялся, он умный и сел с Чимином, они оба никогда нигде не светились: ни в журналах, ни в телевиденье.              Чонгук готов убить взглядом Хосока, так как тот и кинул предложение посетить обзорную площадку Sky Walk с видом на остров Орюкдо. Также убить не меньше ему хочется и Тэхена, это ведь его идея добираться автобусом. Бог видит, как он себя старательно сдерживает.              И Чонгук вовсе не удивился пересадке, только с подозрением посмотрел на счастливого Тэхена, который походу решил отыграться за все «хорошее». Пережить два автобуса было настоящим испытанием: толпа людей, некоторые из них таращатся, сидение не удобные, маршрут долгий, лишние остановки, которых он не желал, но их и не нужно желать, они уже встроенные в маршрут и являются обязательными для водителя. Не то чтобы Чон слишком был привередлив, просто данный опыт для него впервые.              Сейчас вся компания проходит по стеклянному мосту в 15 метров. Тэхену не страшно смотреть под ноги, у него уже есть практически подобный опыт. Он опускает взгляд вниз под ноги, по началу голова кружилась, от увиденной картины, когда морские волны ударяются о скалы и разбиваясь. Чимин в порыве сильных эмоций целует Юнги, ничуть при этом не смущаясь, если хотят пускай смотрят. Им двоим нет дела до чужих взглядов, мыслей, осуждений. А осуждать как раз-таки и было кому, их компания не единственные здесь.              Тэхен по отношению к Чонгуку вел себе скромнее, гораздо скромнее, одначе же при этом не сдерживал восхищения, подобная красота его в себя влюбляет, завораживает. А Чонгук все это время наблюдал за своим парнем, эму и дела нет до всех этих видов, красот, ведь Ким Тэхен, его Ким Тэхен — самое потрясающее и неповторимое, на него желается смотреть вечность.        — Предложение Хосока и правда отличное, даже не знаю, как описать что я чувствую.        — Не нужно.        — Нет?        — Нет, — Чон отрицательно машет головой, а после добавляет: — я чувствую то же самое, смотря на тебя.        — Чонгук, — тянет Тэ, теряясь.        — Что ж, если тебе так нравится здесь, то ты просто обязан побывать на обзорной площадке в Хорватии, тот мост тебя куда больше впечатлит. Мы там обязательно побываем, к тому же теперь у тебя есть загранпаспорт. Я обещаю тебе это, только, — мужчина наклоняется к Тэхену, обнимая его со спины и шепотом произносит: — не будем об этом никому говорить, а то увяжутся за нами.        — Я тоже так подумал, — также тихо звучит в ответ.              За это время Хосок сделал много хороших снимков. Дальше компания общалась на нейтральные темы.              На обратном пути все, кроме Тэхена, ну и Чимина, кричали в голос, что не поедут больше в том кошмаре (хотя автобусы были очень даже чистые и сидение были удобные, но это же не идет в сравнение с личным автомобилем любимой марки). Компания решила добираться на такси, заказав две машины.              По пути они заехали в магазин сделав небольшие покупки к вечеру, ведь Тэхен решил устроить им небольшой кинотеатр. Тэхен уже сам говорил, чего ему хотелось купить, иногда даже на ценники забывал посмотреть. После сказал, что ко всему не хватает вина, тогда уже Хосок вмешался, мол он знает, где можно купить действительно отменное вино, а Чонгук от такого предложения со стороны своего парня был в шоке, втыкая на Тэхена, будто тот сказал какую-либо ересь.              Приехав обратно, Чимин и Тэхен сразу же бросили остальных раскладывать и рассыпать закуски по тарелкам, которые подходят к вину, а сами пошли стаскивать одеяла и подушки с этого номера, затем они пошли еще и в номер Чимина с Юнги, забирая их еще и оттуда, ведь так, на их личное мнение, будет комфортно.              На душе у Тэхена тепло, весь день чувствует к себе особое внимание со стороны абсолютно всех. Ему за всю жизнь не говорили столько приятных слов как за сегодняшний день. И даже когда в комнату с ошарашенным лицом заходит Чонгук, а Хосок кидает:        — Нужно накатить пару шотов, а потом заходит в эту берлогу…        — Шотов вина? — интересуется Чимин, изгибая бровь.        — Водки, — вмешивается Юнги, — но мы ее не брали. Эх, жаль.              Но никто не возникал, когда наконец-то смогли устроится удобно на полу, облокачиваясь об подушки. Они включили комедию, которую в итоге никто не смотрел, так как каждые пять минут поднимали тосты и почти все, как и первый, за именинника. Тэхен вспоминает, что так он пил в тот день, когда хотел покончить с собой. Его передергивает, а Чонгук перестает смеяться.        — Что такое? Не удобно? — спрашивает Чон. Тэхен расположился между его ног, облокачиваясь спиной о его грудь.        — Нет, ничего. Я хочу выпить за тебя, — говорит Тэхен, а со стороны слышатся воодушевленные крики. — Точнее за нашу первую встречу, — крики медленно стихают, а сам Чонгук теряется.        — Это не совсем…        — С нее все началось, — Тэхен перебирает пальцы мужчины, — даже могу сказать, что тот момент один из тех, что я хочу вспоминать. Не появись тебя в моей жизни, — говорит Тэхен, а после добавляет шепотом, — снова, — даже страшно думать... — парень не договаривает и оборачивается слегка, чтобы видеть Чонгука.        — Я больше не позволю даже плохого взгляда в твою сторону. Люблю тебя.        — Я тебя сильнее люблю, Чон Чонгук, — Тэхен сам тянется к поцелую, но тот сразу отвечает и перетягивает инициативу на себя. Все сидят в затишье, звуки только от фильма, где кто-то с кем-то спорит.        — Можно кричать «горько»! — заявляет Чимин, а Тэхен резко отстраняется от поцелуя, при этом щеки у него сильно горят. Чон снова только злобно смотрит на Пака. — А что? — удивляется Чим, а все вздыхают. Затем Хосок разряжает обстановку, озвучивая желание именинника: все пьют за встречу Чонгука и Тэхена.              Фильм заканчивается. Чимин откровенно одним глазом спит, и все еще умудряясь чокаться с Юнги, который выглядит не сильно трезвее, а потом с Хосоком. Атмосфера окончательно расползается в шум, смех и ленивую усталость.       Тэхен встает с места, задевает столик и по пути случайно проливает остатки вина из бутылки. Чонгук с Чимином резко подскакивают, но поздно. Юнги уже с обреченным видом хватает салфетки, будто это что-то исправит.       Чимин тут же начинает возмущаться, демонстрируя мокрые штаны и выдавая поток несвязных матов, путаясь в буквах, от чего вся компания снова взрывается смехом.       Тэхен смотрит на этот хаос пару секунд, как будто оценивает ситуацию и планирует план отхода, потом резко делает свой фирменный «побег» — хватает Чонгука за руку и тянет в спальню. Мужчина даже не сопротивляется. Только сеется, уже понимая этот сценарий. — Ты мастерски сбеганшь. И всех просто оставил, — бросает он уже на ходу. — Они справятся.       Дверь за ними закрывается, и шум вечера остаеся снаружи, резко обрываясь.       Смех еще доносится сквозь стены, но постепенно стихает. Гости расходятся по номерам. Через пару минут они остаются вдвоем.       Тэхен прислоняется к двери спиной и несколько секунд просто улыбается. День рождения заканчивается совсем не так, как он когда-то представлял.       Чонгук смотрит на него молча. После целого дня среди людей эта тишина кажется почти непривычной. — Что? — не выдерживает Тэхен. — Ничего. — Врешь. — Просто смотрю на тебя.       И именно сейчас Тэхен понимает, что весь день ловил на себе этот взгляд. Он первый обнимает Чонгука. — Я хочу тебя сегодня, — заявляет на ушко Тэхен. А затем резко отстраняется, сбрасывает одежду и падает на кровать, раскинув руки. Слишком уверенно для человека, который пьян.       Чонгук замирает на секунду.        — Ты слишком пьян сейчас, — тихо произносит Чонгук, подходя все ближе.       Тэхен улыбается, не стесняясь ни на секунду. — Вот именно, — тянет он, а Чонгук выгибает бровь, нависает сверху. — Детка, завтра кто-то будет жалеть о своем поведении. — О своем плохом поведении, — поправляет Тэхен и снова смеется, — но это будет завтра.       Он тянется вперед и целует Чонгука — быстро, нагло, провокационно. Проводит языком по губам и сразу отстраняется, будто дразнит.       Чонгук выдыхает медленно. — Ты играешь. — А ты нет? — Тэхен приподнимается на локтях, смотрит прямо.       Дальше слова исчезают.       Чонгук раздевается без спешки, намеренно сбивая его ритм. Не торопится, не отвечает на провокации напрямую — просто сокращает дистанцию. Ставит бутылочку со смазкой на тумбочку. Тэхен замечает это сразу и усмехается — слишком быстро понимает правила. Чонгук оказывается рядом, и пространство между ними исчезает окончательно.       Тэхен замечает этот взгляд сразу. Спокойный. Уверенный. Будто Чонгук уже знает, чем закончится их маленькое соревнование. Это только сильнее подстегивает желание выиграть хотя бы пару раундов. Пусть сегодня он пьян, зато совершенно не настроен сдаваться без боя. Он также заставит Чонгука хотеть его сильнее.       Чонгук реагирует слишком остро, когда Тэхен, обхватив свой член, проводит пару раз вдоль, начиная сильнее елозить на простынях. Дыхание учащается, он жмурит глаза и издает первый стон.       На несколько секунд ему даже кажется, что план работает. Чонгук внимательно следит за каждым его движением. Тэхену нравится чувствовать себя желанным именно в такие моменты — когда на него смотрят так, словно кроме него в мире больше ничего не существует.        — Ты же решил меня подразнить, — звучит над самым ухом, и Тэ замирает, покрываясь мурашками, — непослушный, — мужчина проводит языком по мочке. А Тэхен не может собраться и хоть что-то дать в ответ, он просто растворяется в этих ощущениях, и в тот момент, когда чужие губы накрывают его, все заготовленные заранее идеи моментально вылетают из головы. Еще недавно он собирался дразнить, испытывать терпение и диктовать собственные правила, а теперь с трудом удерживает хотя бы одну связную мысль. А те самые мурашки начинают табуном бегать по всему телу.       Возбуждаясь все сильнее, Чонгук не скрывает своих взглядов. Ему безумно нравится.       Больше не сдерживаясь, Чонгук убирает руки парня, кладет свои тому на бедра, сжимая сильнее. Желая громче услышать чужие стоны, кладет ладонь на головку и водит по ней круговыми движениями, а у парня искры перед глазами, он сам толкается вперед, хочет большего, а Чонгук специально тянет, доводя до предела, но не давая кончить.       У Тэхена все сильнее дрожит тело и ноги. Он пытается свести коленки, но лишь сжимает бедра Чонгука с каждой попыткой. Чужие пальцы скользить вдоль члена Тэхена, а он только начинает хныкать громче, Чонгук специально лишь дразнит их обоих, наслаждаясь зрелищем. А после оглаживает тело мальчишки, проводит дорожки поцелуев и захватывает губами по очереди соски, лижет их и посасывает, под тихие стоны. Когда силы терпеть заканчиваются, он быстро берет баночку с прикроватной тумбы и раздвигает дрожащие ноги Тэхена шире, который затуманенным от алкоголя и возбуждения взглядом жадно впитывает каждое его действие.       Вылив жидкость себе на пальцы, он сразу просовывает один в Тэхена, тот на секунду сжимается, и буквально через пять секунд расслабляется.        — Ты был немного теснее в прошлый раз? — удивляется Чонгук, он пьян, но понимает, что что-то изменилось.        — Ну… я, — Тэхен боится признаться, ему стыдно. Он думал Чонгук не заметит, а ему будет легче, поэтому на протяжении всей недели сам пытался растягивать себя (Чимин- лучший советчик постарался и здесь, скинув ему пару видео уроков). — я эту неделю сам пытался… — вот теперь Тэхен, даже будучи пьяным, смущен до предела и не может закончить свои мысли в слух.        — Что же случилось такого, что мой мальчик сам себя растягивал?       «Чонгук решил поиздеваться что ли?» — проносится в голове Тэхена, и он закрывает лицо руками, так стыдно. — Ты такой милый, когда сильно смущаешься, — проносится над ухом, и он готов поклясться, что после убьет Чонгука, от избытка эмоций внутри. — Я хотел, чтобы тебе со мной больше нравилось заниматься… ну этим… — Этим? Чем же, Тэхен-и? — Чонгук ухмыляется, а Тэхен на пьяную голову не может сообразить — эта шутка или же нет? — Ну тем, чем мы сейчас занимаемся? — И чем мы занимаемся? — Боже! Сексом, — от злости быстро выкрикивает Тэхен, — а после снова закрывает лицо в руках, — стыдно, стыдно, стыдно, — тихо бубнит Тэхен, а Чонгук начинает смеется.       Тэхен слышит смех и смотрит через пальцы. Нет ну вы посмотрите! Ему смешно, пока Тэхен здесь от смущения задыхается? Тэ открывает лицо, уставившись на Чонгука, который моментально целует его. Тэхен слегка бьет его по плечам, ведь планировал возмущаться, а Чонгук так просто сорвал его план. — Ты потрясающий, — Чонгук снова целует Тэхена, который зажмуривает глаза, а про себя отвечает «ты тоже потрясающий» и вдруг пытается вспомнить, когда же он впервые так назвал, возвращаясь воспоминаниями в прошлое.       Тэхен особенно остро чувствует все прикосновения к своему телу. Сегодняшний секс усиливает память обо всем, что с ними произошло. Чонгук просто ворвался в его жизнь в тот момент, когда Тэхен впервые захотел от нее отказаться, в буквальном смысле успел, схватив его за руку, когда тому, как он полагал, оставалось жить секунды. А после новый дом, новые эмоции, ощущения и долгий путь принятия не только другого человека, но и себя. Тэ чувствует, как Чонгук медленно входит в него и вспоминает, как тот хотел его столько раз, признавался и сто раз доказывал, что он необходим ему. Тэхену и сейчас сложно поверить в свою историю… Теперь он ощущает толчки Чонгука в себе, как тот берет его член и сильнее стонет. Ему невыносимо хорошо, перед глазами искры, он представляет их будущее и верит Чонгуку. Тот уже миллион раз ему доказал, что искренне любит его и сможет защитить.       Теперь Тэхену не страшно изредка заглядывать в прошлое, жить настоящим, думая о их совместном будущем. И прошлое ведь никуда не исчезло. Оно по-прежнему остается частью него самого. Просто теперь рядом появился человек, который постепенно научил его смотреть вперед гораздо чаще, чем назад       По телу пробегает дрожь и Тэхен стонет имя Чонгука, кончая. Закрывает глаза от нахлынувших эмоций, и не замечает, как тот кончил следом. Осознание приходит лишь тогда, когда Чонгук выходит с него, заглядывает в глаза, а после еще долго целует, сил не осталось, но Тэхен лениво отвечает на поцелуи, ведь они ему так необходимы, он бесконечно сильно любит этого мужчину и этот факт навсегда останется неизменным.       Чонгук думает о том, так сильно теперь счастлив, проводя день рождения. И он всегда будет беречь все воспоминания с первой встречи, еще тогда ему показалось, что этот парень единственный, кто смог дотронулся до его сердца, вот только Чонгук тогда это так остро не ощутил, как сейчас. Скорее всего Тэхен и сам этого не понял.              Некоторое время они просто лежат молча. Тэхен лениво водит пальцем по груди Чонгука. — Я тут вспомнил наше знакомство, — еле слышно произносит Тэхен. Он наконец-то может поднять эту тему.        — Уж его трудно забыть, — тянет Чонгук, — особенно ярко запомнилось как ты врезал мне, точнее куда.       Тэхен даже теряется, чуть ли не бледнея, ведь точно, он же ударил его в самое больное место. Боги, лучше Тэхен и дальше не поднимал эту тему. Вот кто за язык тянул.        — Ну, это же тогда была самооборона.        — Так от меня еще никто не оборонялся.        — Вот видишь, в этом плане я тоже первый, — пытается подбодрить Тэхен, но это больше съезжает на издевку, — прости, — еле слышно заканчивает Тэ, а думает: «Вот напился, вот и молчи».        — Ты за это извинялся. Знаешь, я не о чем не жалею, если бы ты тогда просто переспал со мной, то все бы сложилось совсем иначе.       Тэхен несколько секунд молчит, вспоминая того себя из прошлого. — Я не очень в постели. Прости…        — Что ты вообще такое говоришь? — он прижимает сильнее к себе Тэхена и снова целует, — ты прекрасен, — признается Чонгук, думая, что секс был и впредь будет очень жарким, — во-первых, я там бывал очень редко, во-вторых, хоть и не менял парней постоянно, не любил привязываться, в первую очередь из-за того, что потерял в детстве лучшего друга Ли Чихен, то есть тебя… И я не хотел что-то чувствовать еще раз. Люди приходят и уходят, не многие готовы остаться рядом не из-за статуса, денег, своей какой еще либо выгоды... Ну в общем я старался не привязываться. За исключением Хосока, так как он мой брат, и Юнги, это отдельная история, — Чонгук слегка смеется, вспоминая годы учебы в универе и то, что они творили.        — То есть, если бы я тогда так на тебя не отреагировал…        — Я мог и вернуться, сделать тебя лишь своим, но не забрать к себе… в свой дом... Вообще мне сейчас трудно объяснить, что именно тогда буквально подтолкнуло меня. Это, пожалуй, самое спонтанное решение, принятое на эмоциях. Ты так испугался, кода после пришел Донвон, так крепко обнял…        — Тогда я подумал, что лучше ты, чем тот…        — Как там говорят, — задумался Чон, — лучшее из того, что было.        — Нет же, — возмутился Тэхен, — ты мне очень-очень понравился, но... — «Но тебе нужен был секс, а его я так боялся», — пронеслось в голове.       Чонгук и сам догадывается, о чем не договорил его парень, в конце концов он туда по этой причине приехал.        — Спасибо, — еле слышно говорит Тэхен.        — На этот раз за что?        — За то, что поговорил со мной об этом. Мне было так сложно, а теперь на душе легче стало. Спасибо за все, что ты сделал для меня и за день рождения тоже. — Все, что связанно с тобой, в той или иной мере, связанно со мной. Ты мой парень. Я делаю это для нас. И знаешь, сейчас рано, однако в будущем я сделаю тебе предложения. Конечно же штамп в паспорте нам никто не поставит, поэтому это будет не официально, но все же… — Я отвечу согласием, — перебивает Тэхен.        — Что? — Когда ты сделаешь мне предложение, я отвечу тебе «да», — объясняет Тэ. — Ты буквально заставляешь меня сделать тебе предложение на днях, — подытоживает разговор Чонгук, а Тэхен начинает смеяться. — Так ты смеешься с меня? Но теперь держись, — тараторит Чонгук и начинает щекотать Тэхена, который вырывается изо всех сил, а когда Чонгук валится на спину, Тэ быстро садится тому на бедра и смех пропадает, когда Тэ наклоняется и целует. Чонгук понял, что походу спать сегодня они не лягут, ведь Тэхен так сладко целуется.