Встретимся после смерти

—Господин Сяо! — Воскликнула медсестра, увидев эту парочку. Ван Ибо спокойно прошëл в кабинет и уложил учителя на кушетку. Он задрал чужую штанину, открыв рану. Медсестра тут же поняла, что этот незнакомец — Ван Ибо. Ни один человек из возможных гостей этого места не мог так спокойно относится к пулевому ранению и так равнодушно смотреть на кровоточащую рану, кроме Ван Ибо, успевшего заработать определëнную репутацию. Девушка приложила большие усилия, чтобы взять себя в руки и начала осматривать рану. —Я сейчас вытащу пулю и обработаю... — Она немного замялась. — Будет больно. — Добавила она. Ничего нового. Это Сяо Чжань понял в тот момент, когда Ван Ибо зашëл в художественный класс. И почему ему так везëт на людей, причиняющих боль? Он их притягивает? Смотря на такого сосредоточенного Ван Ибо никак не может возникнуть мысли, что он пару минут назад приставлял к виску Чжаня пистолет. С виду ничего необычного, но художник не художник, если не может разглядеть эти мелкие изменения. Лицо парня на первый взгляд было привычно каменным и отстраннëнным, но в глазах отражались нотки... беспокойства? Не может же сам Ван Ибо беспокоиться о каком-то учителе? Полный бред. Сяо Чжань быстренько отмëл эти мысли. Медсестра взяла все нужные приспособления и лекарства. Она села с учителем рядом и осторожно взяла его ногу. —Постарайтесь не шевелиться. Учитель кивнул и закрыл глаза. Он закричал от боли, когда она случайно задела рану рукой. Это было невыносимо больно, а девушке ещë предстояло пулю вытаскивать. Сяо Чжань с силой смял одеяло, лежащие на кушетке и зажмурился, предвкушая новый поток боли. Неожиданно художник почувствовал что-то тëплое, обжигающе-горячее. Оно обхватило его талию. Лицо учителя врезалось в тëплую стену. Он открыл глаза, Ван Ибо сидел рядом с ним и крепко обнимал мужчину. Сяо Чжань от шока успел забыть где он находится и что с ним делают, рассматривая это восхитительное лицо в непозволительно близости, замечая все изгибы, которые не увидел из далека благодаря плохому зрению. Сяо Чжань успел уйти далеко в свои мысли, восхищаясь этим идеальным золотистым цветом кожи и думая какие цвета смешать, для получения этого оттенка. Внезапно ногу пронзила резкая боль, медсестра засунула в рану какую-то штуку, чтобы вытащить пулю. Сяо Чжаню было не до размышлений, он застонал, пытаясь сдержать крик, закусил губу и впился ногтями в плечи бизнесмена, вжимаясь в него своим телом. Чужие руки сильнее прижали его к горячему телу. Это помогало. С Ван Ибо было так спокойно, учитель чувствовал себя защищëнным, будто за каменной стеной. Так тепло и уютно. Боль уже не такая невыносимая. Хочется прижаться ещë ближе, но ближе некуда. Он вжимался лицом в чужую шею, наслаждаясь странным, но невероятно вкусным запахом. Ибо резко выдохнул. Горячее дыхание обожгло ухо Сяо Чжаня, что помогло ему совсем забыть о боли. Правда он сразу о ней вспомнил, когда девушка резким движение вытащила пулю, и изогнулся, не сумев сдержать крик, из уголков глаз потекли слëзы, которые сразу же стëрла горячая рука. Ван Ибо смотрел на него как-то странно, облизывая сухие губы, но сейчас художнику было не до размышлений о его взгляде. Бизнесмен же наслаждался этими криками и стонами, которые учитель тщетно пытался сдержать. Однако внутри что-то ëкнуло, вызывая незнакомое ощущение, все эти звуки не принесли ожидаемого наслаждения, но вызвали некое... сочувствие? Почему-то захотелось успокоить Чжаня и прекратить эти стоны вместе с болью. Ему стало... жалко учителя? Чувство такое новое, но такое невыносимое. Стоны слышать, конечно, ещë хочется, но не от боли. Хочется слышать мольбы, но не о пощаде. Разве может так резко изменится отношение к человеку всего за пару минут? Может это всë потому, что Сяо Чжань напомнил парню себя в детстве? Такой же бесстрашный и не готовый к подчинению, будет терпеть любую боль, но не сдастся. Захотелось обнять учителя ещë крепче, прижать к себе ближе. Странно. Особенно для человека, который не любит прикосновений. —Сейчас нужно зашить. — Робко сказала медсестра. Глаза Сяо Чжаню округлились. —Зашить?! — Медсестра сжалась от внезапного вскрика и кивнула. На лице Чжаня можно было прочитать очевидное "Блять". Учитель закусил губу и снова прижался к Ибо. Приготовился. Он почувствовал еле заметное прикосновение к веку и горячий выдох, который не так давно обжëг ухо. Ван Ибо его... Поцеловал? Сяо Чжань понял, что ошибся, когда приоткрыл один глаз. В тот момент Ван Ибо убирал руку, которой поправил локон волос, находившийся недалеко от виска. Значит ли это, что Ибо всë это время рассматривал учителя? Сяо Чжань отстранился, чтобы посмотреть на бизнесмена, но нога снова напомнила о себе невонысимой болью и мужчина вцепился в Ибо, что-то мыча ему в шею. Медсестра начала зашивать рану и художнику хотелось кричать и выть от боли, но он мог позволить себе только то, что сейчас и делал. Нéчего пугать учеников, которые сейчас мирно сидят в классах, и отвлекать их от занятий. Чужие пальцы лëгким движением зарылись в волосы, легонько поглаживая Чжаня по голове. Из глаз полились слëзы, которые Ибо снова незамедлительно вытер. Послышалась какая-то невнятно реплика на незнакомом Чжаню языке. По звучанию похоже на корейский. Он вдруг понял, что при встрече с Ван Ибо был так увлечëн его внешностью, что не заметил мелодичности и красоты этого низкого голоса. Большое упущение с его стороны. —Хочешь меня укусить? — Прошептал парень в ухо Чжаня после небольшой демонстрации своего знания иностранного языка. Хотя не знал кому этого больше хочется: ему самому или всë-таки Сяо Чжаню. Такой вопрос ошарашил мужчину ещë больше момента, когда он подумал, что Ибо его поцеловал, так, что Сяо Чжань на секунду забыл о боли. Пока медсестра вновь не вставила иглу в тонкую кожу. Учитель хотел. Не знал почему, но хотел. Вопреки своим желаниям он отрицательно покачал головой и сильнее стиснул зубы. Ван Ибо сильнее прижал его к себе, продолжая перебирать пальцами мягкие пряди. Он бы солгал, если бы сказал, что это занятие ему не нравилось или было безразлично. Художник даже жалел, что это когда-то закончится. С Ибо так уютно и тепло, приятно. И кажется ему нужно хорошенько отдохнуть. Каким макаром в его голову пришли эти мысли? Может это вообще галлюцинации от недосыпа, потому что реальность этой ситуации более чем сомнительна, а сам Сяо Чжань в таком состоянии, что готов прямо сейчас уснуть на руках парня. Однако реальность происходящего доказывает очередной стежок на настрадавшейся за сегодня ноге, доказывая то, во что мужчина не может поверить заодно вырывая тихий стон, стремящийся куда-то в воротник дорогой рубашки бизнесмена. Медсестра отложила иголку. Чжань перестал мычать, выдохнув, но Ибо по прежнему продолжал крепко его держать. Это нравилось бизнесмену и отстраняться он не особо хотел, но вскоре всë же сумел взять себя в руки. Такие меры были необходимы, иначе парень не удержится и Сяо Чжань всë-таки встанет в желанную Ван Ибо позу, стараясь не обращать внимание на боль в ноге. —Осталось только обработать. Сяо Чжань кивнул и с готовностью и новыми силами снова вцепился в Ибо, уткнувшись носом в изгиб шеи. Тот снова прижал учителя ближе. Надëжно. Спокойно. Очередная боль. Художник постарался сконцентрироваться на руке, перебирающей его волосы, но та вскоре отстранилась, перебравшись на талию. Вот и подходит конец сказки. Девушка вскоре закончила с обработкой и осторожно забинтовала икру. —Готово. Медсестра закончила со своей работой и вернулась к своему столу, заполняя какие-то бумаги. Тело Сяо Чжаня обмякло в крепкой хватке, он с облегчением выдохнул. Ван Ибо вернул руку на голову учителя и начал легонько поглаживать. На этот раз не еле касаться для собственного удовольствия, а нежно гладить, чтобы хоть немного успокоить Сяо Чжаня. Теперь и на бинты придëтся тратиться. —Ибо, — художник сам не знал почему назвал его по имени, — мне нужно идти. У меня много работы. Кажется, Ван Ибо понял эту фразу по своему. Он снова поднял Чжаня на руки и отнëс в кабинет директрисы. Тело учителя сразу пронзил холод. В объятиях было так тепло, так безопасно. Хочется ещë. Бизнесмен усадил художника на один из стульев. Госпожа Лин зашла только через пару минут. К визиту Ван Ибо она не готовилась. —Господин Ван! Какая неожиданность. Что же вы не предупредили? Я бы вас встретила. — Директриса кинула взгляд на Сяо Чжаня и сложила два плюс два, сделав вывод, что тот не угодил драгоценному спонсору. — Сяо Чжань! — Чжань встал, оперевшись на стол. — Что ты натворил? Чем расстроил нашего гостя? Это последняя капля! Ты здесь больше не работаешь. — Она подошла ближе и начала подталкивать учителя в сторону двери. — Не смей больше докучать господину Ван! Женщина толкала Чжаня всë сильнее. Мужчина пытался всë объяснить начальнице, но она не давала ему и слова вставить в свой монолог. Стол закончился и он лишился точки опоры, но она не останавливалась. После очередного пинка, художник потерял равновесие и начал падать, но в самый последний момент Ван Ибо всë же удалось его поймать. Глаза бизнесмена готовы были спалить этот кабинет и всë это чëртого здание. —Если ты ещë раз его тронешь или оскорбишь, да даже косо посмотришь в его сторону, я лично позабочусь о том, чтобы ты покинула свой пост! Я сделаю так, что ты не найдëшь работу престижнее, чем посудомойка. Да тебя даже туда никто не примет. Я превращу твою жизнь в ад. Это тебе ясно? Хлоднокровный убийственный тон пугал намного больше, чем самый свирепый крик. Ошарашенная директриса робко кивала. Неужели они так близки? Почему у него тогда прострелена нога? —Простите, я просто увидела ногу и подума... —Молчать. — Ибо перекинул взгляд на Чжаня, который ещë лежал в его руках и боялся пошевелиться. Он был ошарашен не меньше госпожи Лин. Взгляд парня быстро преобразился, стал нежным и заботливым. — Как ты? —Всë хорошо. — Робко ответил учитель. Госпожа Лин решила исправить ситуацию и попытаться вновь расположить к себе спонсора. —Господин Сяо, вы сильно ранены. Может быть хотите в отпуск? На месяц. Может два? Художник встал на ноги, всë ещë опираясь на Ибо, и протестующе замахал свободной рукой и головой. —Что вы? Всë в порядке. Я завтра же выйду на работу. —Он уйдëт в отпуск на два месяца. — Одна фраза Ибо убила все активные старания Чжаня. Как бы он не пытался отговорить директрису, слова спонсора всегда главнее. Особенно, когда спонсор — Ван Ибо. Госпожа Лин пархала по кабинету, ища ручку, бумагу, печать. Она была счастлива, что смогла угодить богатому спонсору. Директриса распечатала и подписала заявление о двухмесячном отпуске Сяо Чжаня. Тот подумал, что нужно вернуться в школу завтра одному и умолять, чтобы его вернули на работу. Ещë и мысли о ремонте родителей нагрянули... Они точно не остановятся на этом и будут просить ещë. На лице Чжаня появилось нескрываемое отчаяние, и он отвернулся, чтобы это не увидел Ван Ибо. —Ибо, зачем ты это сделал? — Смущëнно произнëс Сяо Чжань, пока Ван Ибо выносил его из здания школы. —У тебя ранена нога. Тебе нужен отдых. Я тебя подвезу. Где ты живëшь? —Нужен отдых? А знаешь что ещë мне нужно? Есть и платить квартплату. Сяо Чжань совсем потерял какой-либо страх и инстинкт самосохранения (если такие у него вообще были). Ван Ибо изначально сомневался в наличие этих чувств у мужчины, особенно после того фокуса с готовностью к смерти. Чжань не мог кричать на парня и не хотел если честно, но недовольно надулся, высказывая своë несогласие с чужим решением. Однако бизнесмен вертел его несогласие там же, где и его племянник урок рисования. —Нет проблем. Сколько ты хочешь? Это у них точно семейное. Ван Ибо подошëл к своей машине. Чжань сразу почувствовал свою бедность. Уж слишком контрастировал его дешëвый костюм на этом дорогом фоне. Бизнесмен аккуратно посадил учителя в салон автомобиля и закрыл дверь. Мужчина боялся дышать. Главное ничего не трогать, чтобы случайно не сломать. Ван Ибо обошëл машину и сел за руль. —Ты так и не сказал адрес. И сумму. —Ибо! Я не могу принять от тебя такую помощь... — Слегка сконфужено произнëс мужчина. Наверное, вся его смелость рассеялась, когда он зашëл на территорию Ибо. Рука бессознательно потянулась к волосам и начала расчëсывать пряди одним пальцем, закручивая их на другой. Машина тронулась с места. —Если не скажешь адрес, то будешь ночевать сегодня у меня. Чжань сразу же назвал адрес и бизнесмен поехал в нужном направлении. Ван Ибо не из тех, кто бросает слова на ветер. Если сказал, то действительно может сделать, поэтому лучше не рисковать. —А какую помощь ты можешь принять? Чжань задумался о том, что скажет своим родителям. Двухмесячный отпуск, а у них ремонт. Он не сможет отправлять им деньги, а они будут их просить почти с стопроцентной вероятностью (одна тысячная — вероятность на чудо). Что им говорить? Как оправдаться? Наверное, суть даже не в этом, а в том, что он просто не может им отказать, даже если не имеет возможности выполнить их просьбу. Хорошо его выдрессировали. При всëм этом его ничуть не волновало на что жить самому. Вопрос Ибо вынул мужчину из этого омута мыслей. —Что? —Если не можешь принять деньги, что можешь? Возвращение на работу! —Ничего. — Чжань отвернулся к окну. Он мог попросить отменить отпуск, но... не мог. Страх, что Ван Ибо откажет или разозлился за то, что Чжань пренебрегает его помощью и благосклонностью накрыл мужчину с головой. Он не в праве что-то просить. Должен радоваться, что его не уволили, что он вообще выжил. Ибо ничего не стояло пристрелить учителя, но он этого не сделал. Даже в медкабинет принëс, а сейчас отвозит его домой. Ехать на метро с такой раной было бы крайне сложно. Пальцы продолжили расчëсывать волосы с бóльшей скоростью. Ибо понимающе кивнул и резко развернул машину. Они поехали в противоположном направлении от дома Чжаня. Кажется, он всë понял не совсем так, как было на самом деле. Возможно подумал, что Чжань обижается на него за ногу и лишение работы. От этой мысли все внутренности Сяо Чжаня сжались от страха, но он всë же нашëл в себе силы спросить Ибо о изменениях в их маршруте. —Куда мы едем? — Ван Ибо подумал, что Сяо Чжань по-настоящему заинтересовался разговором только сейчас. Он ехидно ухмыльнулся. Сяо Чжань мысленно сравнил его с гремлином. —Ко мне домой. Буду тебя кормить и заботиться. И квартплату платить не надо. — Произнëс он самодовольным тоном. Сяо Чжань протестовал как только мог, но Ибо был непоколебим. Он настаивал на том, чтобы эти два месяца художник жил у него. Чжань боялся, что не выживет. Его точно убьют в логове этого дьявола. В любой другой ситуации мужчина подумал бы, что это шутка, но не в этой и не с Ван Ибо. Он слишком хорошо знал репутацию парня. Ибо слов на ветер не бросает. —Кошка! — Сяо Чжань нашëл спасательную ниточку. Продолжил говорить он менее возбуждëнно. — У меня дома кошка... Одна. Еë нельзя оставлять. —Хорошо. — Произнëс Ибо, немного подумав. Машина вновь развернулась и поехала в направлении дома Сяо Чжаня. Теперь учитель может уверенно сказать, что Орешек спасла ему жизнь (как будто он не мог сказать такого раньше). Сработало! Как же хорошо, что у Чжаня есть Орешек. Ван Ибо сжалился над ним. Лицо мужчины озарилось светлой улыбкой облегчения. —Заберëм кошку, заодно и вещи соберëшь. — Добавил Ибо через пару секунд. Улыбка тут же спала с лица Чжаня, что заставило бизнесмена ехидно ухмыльнуться. —Ты не можешь удерживать меня силой! — Собеседник посмотрел на учителя, изогнув одну бровь. — Можешь. — Утвердил Чжань, признавая своë сокрушительное поражение. Ван Ибо может всë и даже законы не в силах преградить ему путь. Чжань поник, обдумывая свою дальнейшую судьбу. Если она у него вообще была, потому что большинство теорий Чжаня заканчивались скорой смертью, мучительный и неизбежной. —Так хочешь домой? — Спросил Ибо, заметив расстроенный вид учителя. Тот немного поколебавшись кивнул, в глазах блеснули искорки надежды. — Тебе стоит просто попросить меня. —Ибо... —Не так. Не так? В каком смысле? Он даже сказать ничего не успел! Как что-то может быть не так? —Называй меня, — продолжил Ибо, немного подумав, — хозяином! Хотя нет. Лучше папочкой. Папочкой? Серьëзно? Чëртов гремлин. Ещë сидит и довольно ухмыляется! Дьявол! Точно уроженец преисподнии. Сяо Чжань развернулся к водителю, воспользовавшись одной из самых сногсшибательных улыбок, всë ещë нервно продолжая перебирать пальцами пряди. —Можно я останусь у себя дома? — Затем, слегла смущаясь и пряча взгляд, он продолжил. — Можно, папочка? Вообще нужно бы смотреть на дорогу, но какая к чëрту дорога, когда тут такой милый Сяо Чжань?! Ибо не смог спрятать тень счастливой улыбки. Одной рукой он указал на свою щëку. Жест вполне очевидный и понятный. Сяо Чжань робко потянулся к парню и замер в паре миллиметров от его лица. Он не может. Не из-за того, что Ван Ибо какой-то не такой, он наоборот очень даже такой, а из-за своей нелепой фобии. Он боялся людей, но ещë больше страшился их прикосновений. Хотя страшился это немного не то слово. Каждый раз, когда Чжаня кто-то касался он ощущал неприязнь и раздражение. Это чувство было схоже с тем чувством, возникающим когда кто-то в школе царапает ногтем по доске. Неприятного и невыносимо. Сяо Чжань даже свои прикосновения терпеть не мог. Он немного погипнотизировал взглядом щëку Ибо, после чего быстро вернулся на своë место и устремил смущëнный взгляд в окно. Не смог. С соседнего сидения послышался тихий смешок. —Так что ты там просил? — Чжань не смотрел на Ибо, но готов был поспорить, что на лице того сейчас красуется гремлинская ухмылка. Неужели он совсем не обиделся? Может он имел ввиду что-то другое, а сейчас просто смеëтся, над художником, который понял его жест не так, как следовало? —Папочка, можно я останусь дома? — Повторил он через силу. —Как пожелаешь, малыш. Эти слова шокировали Сяо Чжаня, но всë же позволили выдохнуть с облегчением. Похоже, что Ибо правда не обиделся. Вдруг по телу разошлась новая порция тревоги. Что если Ибо просто маскирует своë недовольство? Он вроде не из тех, кто будет скрывать свои чувства, но кто его знает? Вдруг он отомстит позже и с бóльшей жестокостью? Орешек недоумëнно смотрела на парня, который на руках принëс еë хозяина домой. Она перевела взгляд на Сяо Чжаня, спрашивая кто этот человек, что он здесь забыл, и почему хозяин у него на руках? Все еë вопросы остались незамеченными. Ван Ибо аккуратно поставил мужчину на пол, тот искренне удивился, что бизнесмен протащил его уже через множество дверных проëмов, даже в машину сажал и доставал из неë, но ни разу не ударил и не задел его. Такое вообще возможно? —Дальше я и сам могу. — Смущëнно сообщил Сяо Чжань, намекая на то, что гостю пора. Вообще он не хотел, чтобы Ибо уходил и собирался предложить ему выпить чашечку чая или кофе, но вспомнил, что у него нет ни того ни другого. Да и покормить гостя тоже нечем. Вряд ли такой богатый человек, привыкший есть в лучших и самых дорогих ресторанах страны, захочет поужинать остатками пиццы из дешëвой пиццерии. Ибо кивнул. —Дай мне свой телефон. — Парень протянул руку и Сяо Чжань вложил туда свой телефон. — Без пароля? — Хмыкнул Ибо. Учитель пожал плечами. Ему скрывать нечего. У него тупо не хватает времени на то, чтобы завести какие-то секреты. Ибо возился с гаджетом меньше минуты и у него самого завибрировал телефон в кармане штанов. — Позвони мне, если что-нибудь будет нужно. — Парень вернул художнику его гаджет, Сяо Чжань смущëнно кивнул. Ван Ибо развернулся к двери, но заметил Орешек, пытающуюся его обнюхать. Он присел и протянул ей руку. —Кошка. Не соврал. Сяо Чжань снова кивнул: —Орешек. Орешек с недоверчивым взглядом обнюхала гостя и легонько потëрлась о его руку, давая зелëный свет. Приняла. Ибо погладил кошку. Сяо Чжань боялся дышать. Орешек кто-то понравился? Она его не цапнула? Может притворяется, а цапнет потом? В любом случае такое случалось впервые. Учитель облокотился на стену и смотрел на эту картину, стараясь никак не помешать. —Классная кошка. — Произнëс наконец Ван Ибо. Орешек мяукнула, говоря, что парень неплохой. Сяо Чжань с облегчением выдохнул. —Ты тоже ей понравился. — Перевëл учитель, улыбаясь. Ибо тоже ухмыльнулся. —А тебе? — Сяо Чжань замер. Он почувствовал, как его щëки покрылись румянцем. Этого вида для парня оказалось достаточно. Он подошëл к Чжаню и погладил его по голове. — Обязательно звони, если понадоблюсь. Даже по пустякам. — С этими словами Ван Ибо вышел из квартиры. Сяо Чжань еле сдержал недовольное мычание, когда парень убрал горячую руку с его головы. Сяо Чжань сполз по стенке и выдохнул. Теперь можно расслабиться. В воздухе ещë остался лëгкий аромат одеколона Ибо. Такой вкусный. И наверняка стоит больше месячного заработка Чжаня. Мужчина только сейчас понял в каком бешеном ритме отстукивало его сердце в то время, когда он был с Ибо. Нельзя расслабляться! Подведëм итоги дня. Самый опасный человек в городе прострелил ему ногу, обнимал и успокаивал, когда из неë вытаскивали пулю, лишил Чжаня работы, весь день носил его на руках, предлагал денег, чуть не забрал к себе жить и заставил назвать себя папочкой, а сам назвал учителя малышом! Кажется, ничего не упустил. Как такое вообще могло произойти? Это сон? Точно. Скорее всего это сон. Конечно, блин, сон. И нога тоже болит как-то нереалистично! Если бы не нога, мужчина точно посчитал бы всë это сном. Вслед за воспоминаниями о сегодняшнем дне пришла осознанность. Сяо Чжаню стало грустно, когда Ван Ибо ушëл. Когда он обнял Чжаня... Так крепко и заботливо. Так осторожно гладил по голове, пытаясь успокоить. Ради этого стоило получить пулю. Объятия такие крепкие и тëплые, такие уютные. Хочется ещë. Сяо Чжань прошëл на кухню и насыпал кошке корм. Хорошо, что у него сегодня образовалось окно и он решил сходить в магазин. Сам же доел остатки пиццы, ещë раз прокручивая в голове сегодняшний день. Выстрел. Объятия. Тепло. Папочка. Номер. Номер! Нужно занести в список контактов номер Ван Ибо. Сяо Чжань взял телефон и вошëл в исходящие вызовы. Там он обнаружил, что последний номер, которому он звонил уже занесëн в список контактов. Учитель сидел и пялился на номер контакта "Горячий папочка". Всë его лицо резко поменяло цвет на ярко красный. Он смущëнно заулыбался, а потом нажал на кнопку "Редактировать номер" и переименовал бизнесмена в "Милашка Бо-ди". Улыбка стала ещë шире и ему захотелось захихикать от собственной проделки. Он сдержался. Нужно ещë поработать над карточками. Телефон требовательно завибрировал и в Чжане проскочила глупая надежда, что это Ибо. Тщетно. Он взял трубку, из динамика его оглушила звонкий голос Не Хуайсана. —Чжань-Чжань, какого хрена!? Человек, который держит в страхе весь Китай, включая криминальные группировки, вынес тебя из школы на руках и увëз в дорогущей тачке. Про раненную ногу я и заикаться не хочу! Какого хрена я узнаю это от медсестры, а не от тебя? И что там произошло? Видимо, Не Хуайсан уже успел поболтать с той медсестрой. Как же быстро распространяются слухи. Правда выдуманного здесь не было, но как, простите, такую ситуацию можно приукрасить? Даже если рассказать без особых подробностей в такую историю никто не поверит, а тут такое! Примерно час работы пришлось совместить с болтанием с возбуждëнным Не Хуайсаном, что немного снизило продуктивность, но это совсем не расстроило Сяо Чжаня. Ему безумно хотелось поделиться с кем-то впечатлениями сегодняшнего вечера, а привычные шуточки Не Хуайсана для взрослых совсем не раздражали, а заставляли краснеть и мило улыбаться. Вопрос откуда у Не Хуайсана столько времени на болтовню друг тактично проигнорировал. Даже учителям иногда хочется прогулять пару уроков. Мужчине почему-то хотелось говорить о Ван Ибо, были интересны все слухи и сплетни даже в ущерб работе, хотя ранее они совсем не привлекали Сяо Чжаня. И такое открытие, естественно, не удалось скрыть от Не Хуайсана. —Твою мать! — Воскликнул друг в микрофон, оглушая Чжаня. — Так он тебе нравится? — Вообще это был вопрос, но его звучание больше походило на утверждение. Сяо Чжань мгновенно покраснел и старательно всë отрицал, даже для себя. Ван Ибо никак не вылетал из головы, с мыслями о нëм Сяо Чжань рисовал новые карточки. Они получились немного удачнее, чем первые. Вдохновение лилось огромным потоком. Художник и забыл, что почти не спал несколько суток. Энергия лилась через край, а он сегодня даже кофе не пил! Чжань постоянно поглядывал на номер Ибо. Он не знал что такого захватывающего в нëм было, но очень хотелось смотреть. Снова вспоминалось то поглаживание по голове и запах дорогого одеколона. Ван Ибо оказался таким добрым и чутким. Чжаню казалось, что они знакомы всю жизнь. Откуда взялось это чувство? Да хрен его знает, но он готов был поспорить, что любимый цвет Ибо зелëный, что он не разговорчивый, а вылетевшие сегодня предложения — большая редкость, что он обожает мотоциклы и не умеет пить. Чжаню казалось, что он знает о Ван Ибо абсолютно всë и в тоже время не знает ничего.