Встретимся после смерти

Что-то скрутило внутри, некий скрежет, дерущий прямо по сердцу. Невыносимо больно, но до безумия привычно. Эта боль сопровождала Ван Ибо столько, сколько он себя вообще помнит. Она приходит внезапно и также исчезает. Ничего страшного, скоро пройдëт. Да кому он пиздит? Это пиздец страшно. Будто сердце разбивается на тысячи осколков, душу дерут на множество частей, да казнь линчи, наверное, не так жестока, как это ощущение. Задевает что-то настолько глубоко, что боль терзает всë изнутри, растекается по венам, отдаваясь физической болью в теле. Что-то невероятно болезненное, будто уничтожают самое дорогое, то без чего жизнь теряет всякий смысл. Уничтожают медленно и жестоко, не трогая оболочку, уничтожают саму сущность, ломают изнутри. Это чувство невыносимо. Ван Ибо всю свою жизнь пытается сделать всë, чтобы избавиться от этой сердечной боли, но она только усугубляется, отдаваясь вполне реальным заболеванием, из-за которого ему противопоказаны танцы. Запрет Ибо успешно игнорирует, но он чувствует, что причина где-то здесь, в чëм-то материальном. Он ищет эту причину, исправляет все косяки и недочëты, но всë не то, всë слишком приземлëнно, а эта боль находится на более высоком уровне, источник намного глубже и ценнее. Когда Ибо вдруг увидел Сяо Чжаня, в нëм что-то перемкнуло, к этому человеку потянуло, будто они связаны судьбой и просто не могут существовать порознь. Тогда Ибо впервые беспокоила чужая боль. Сяо Чжань притягивал, он другой и о нëм хочется знать всë, что вообще возможно. Сердце внезапно кольнуло. Снова эта боль. Снова. Вспомнился учитель. Он остался дома с Орешек и сейчас, наверное, уже встал. Всë ли хорошо? И почему в такой момент вспомнился именно этот человек? Естественно с ним всë хорошо, он же находится в доме самого Ван Ибо с самыми передовыми технологиями защиты от нежелательных гостей (парень вообще гостей не переносит, поэтому в охраняемом одиночестве ему намного комфортнее). Какие факторы там могут повлиять на учителя? Максимум кофе остынет, что заставит Чжаня расстроиться. Больше ничего. Однако с увеличением уверенности в безопасности Чжаня росла и боль в груди. Ван Ибо постарался не беспокоиться и не драматизировать, как какой-то объюзер, помешанный на контроле. Позвонить хотелось нереально сильно, но что-то подсказывает, что не стоит. Парень открыл папку с досье на Сяо Чжаня и заинтересованно начал читать, каждая строчка казалась безумно интересной, потому что она о Сяо Чжане, а всë, что связано с Чжань-гэ автоматически становится для Ван Ибо безумно интересным. Детский садик, куча фотографий маленького Чжань-гэ. Так много и так сразу, так умилительно и завораживающее, кажется, Ван Ибо способен в обморок упасть от слишком большого количества сладеньких фотографий с зефирным мальчиком. Вообще парень не особо тянется ко всему милому (а вернее совсем не тянется), считая это чем-то из рода "не по-пацански" и оставляя на развлечение девочкам, но маленький Сяо Чжань с ободочком, к которому прикреплены кошачьи ушки, доставляет несравненное удовольствие и пробуждает интерес к дальнейшим фото. Ван Ибо с жадностью рассматривает каждое, стараясь не упустить ни малейшего кусочка, глупо улыбаясь при этом той улыбкой, которую так презирал в фильмах и считал еë носителей бездарностями, склонными к переигрыванию. И кто сейчас расплывается в этой улыбке, словно чеширский кот? Это не важно! Важно то, что Чжань-гэ очень милый. Ван Ибо осторожно откладывает все фотографии в ящик стола и мысленно подмечает, что нужно попросить прислать ему все эти фото в электронном виде. Фотографии из садика уже закончились и начались школьные вперемешку с семейными тех же времëн. Семья Сяо Чжаня такая счастливая, а сам малыш совсем не кажется зашуганным ребëнком с кучей созревающих психологических травм. Он искренне улыбается своей лучшей улыбкой и ластится к родителям. Когда всë успело так поменяться? Когда он стал другим? Все эти семейные фотографии бережно перемещались в верхний ящик. Ван Ибо раздумывал только над одним вопросом и вскоре нашëл на него ответ. Два свидетельства о смерти. Ван Ибо просто замер, не желая верить своим глазам. Вообще-то на этих людей ему как-то похуй, но Сяо Чжаню они очень дороги, он был с ними крайне счастлив, что парень только что имел возможность наблюдать своими глазами. Они погибли в автокатастрофе. Он потерял двух самых близких людей, которые были рядом на протяжении всей его жизни. Тогда ему было двенадцать лет. Такое горе в столь юном возрасте. Ему многое пришлось пережить. Ван Ибо сглотнул и продолжил листать документы. Фотографий больше не было. Ни одной. Сяо Чжань занимался скрипкой, пением и рисованием, но бросил все кружки после потери дорогих сердцу людей. Дальше пошли характеристики из школ, описываемых его идеальное поведение. Как его только не расхваливали, да Ван Ибо и без вас знает насколько Сяо Чжань офигенен, но дополнительная информация не помешает. Парень продолжил рыться в документах и наткнулся на то, чего увидеть никак не ожидал. Заявления из судов. Очень много. В каждом родственники обсирают друг друга и обвиняют в самых ужасных издевательствах над художником, борясь за право получить опеку над Сяо Чжанем. Ван Ибо просто больно всë это читать. Он встал со стула и подошëл к окну, облакотившись на него лбом и предплечьем. Трудно читать о издевательствах над любимым человеком со стороны его, блять, родных. Заебись родственнички, ничего не скажешь. Сяо Чжань не долго путешествовал по родственникам, перейдя в итоге к опекунам, он поменял почти десять семей и каждая принимала его распростëртыми объятиями, а потом тероризировала, жалея предыдущие семьи. Что же он такого делал? Чем заслужил подобное обращение? Ван Ибо читал списки всего, на что жаловались его родственники, пытаясь переманить ребëнка к себе и просто ужасался. Какими, блять, подвигами можно заслужить такое обращение? Возникло сильное желание отомстить, но парень не знал как отреагирует на это Сяо Чжань, поэтому временно отложил это дело, придумывая более изящное наказание. Снова поток характеристик из школы и от психолога. Учителя писали, что он стал чрезмерно скромным и не отвечает даже если знает материал, закрылся в себе и перестал общаться с кем-либо из одноклассников, используя всë свободное время на переменах (и нередко на уроках) для рисования, начал прогуливать некоторые уроки (физкультуру, технологию или информатику). Психологи пишут, что с мальчиком всë в полном порядке, правда он немного зажат и стеснителен, но это совершенно нормально — переходный возраст, гормоны бушуют и всë такое. Нормально. Всë нормально. Так просто. Естественно всë нормально. Дети же не люди и они ничего не чувствуют. Далее пошли более поздние характеристики из школ. К мальчику и близко нельзя подойти, шарахается от каждого прикосновения и вздрагивает от громких и резких звуков, не только не общается с одноклассниками, но и намеренно их избегает, отказался идти на выпускной. Госпожа Цзинь и госпожа Юй сидели в ресторанчике "Облачные глубины", название которого так любит забывать Сяо Чжань, попивая свежезаваренный травяной чай. Женщины изредка кидали взгляды на одинокого мужчину, который практически каждый день приходит в это заведение, чтобы пообедать в гордом одиночестве. Так печально. Ван Ичжоу только-только нашëл своë счастье, но благодаря несчастному случаю, был вынужден переродиться. В целом, это не удивительно. После смерти Сяо Чжаня запустилась новая цепь событий, которую ведьмам приходилось наблюдать уже не один раз. Если подумать, это очень странно, нить обычно не связывает настолько большое количество людей и уж точно не утягивает их в следующую жизнь насильно. Сначала это было не особо заметно и больше походило на совпадение, но каждое такое "совпадение" заставляло женщин беспокоиться всë больше. Не Минцзюэ допил чашку кофе, ковыряясь в каких-то документах. И снова работа — его лучший друг. Однако на данный момент у него нет никакой отдушины, ведь он в этой жизни не знаком с Цзи Ли (или как его там зовут сейчас), что тоже очень странно, потому что обычно они знакомятся ещë в детстве. Да ещë и этот призрачный генерал, который перерождается не перерождаясь. Сплошная головная боль. Дамочки уже давно хотят обучить этих гавриков совершенствованию, чтобы они обрели бессмертие и прекратили этот грëбанный круговорот, вот только у мужиков есть несравненный талант — подыхать прежде, чем женщины найдут всех. Сначало было очень больно наблюдать за тем, как погибают собственные дети, которых они сами воспитывали, растили, кормили, обучали, с которыми связано так много счастливых моментов. Со временем они начали чаще встречать зачинщиков данной цепочки, а точнее Лань Чжаня с Вэй Усянем, и успели проникнуться и к ним довольно тëплыми чувствами. К их смертями они уже давно привыкли, но без боли всë равно не обходится. К тому же для матери больно осознавать, что где-то твоего ребëнка учит ходить и говорить какая-то другая женщина, именно она видит его первые улыбки и перебирает руками маленькие пальчики. Но ещë страшнее неведение. Никогда не знаешь каким именно образом сложится судьба твоего ребëнка в той или иной жизни, что является поводом для постоянного беспокойства. Ещë и вечная тоска из-за невозможности даже рассказать детям обо всëм, ведь они в этих жизнях не их биологические дети и скорее всего примут дам за сумасшедших старушек. И кто сказал, что вечная жизнь хороша? Так ли она хороша, если ты знаешь о существовании близких и иногда даже их местонахождения, но не можешь обнять, прижать к своей груди. К тому же эти вечные страдания и поиски друг друга, после чего проходит совсем немного счастливого времени до смерти. Жестоко. Больно. Мучительно. Не Минцзюэ собирает свои бумаги, расплачивается за обед и уходит. Один. Всë-таки эта жизнь без Цзи Ли для него намного тяжелее, женщины это чувствуют. —Простите, извините меня пожалуйста, я не хотел! — Донëсся крик со стороны выхода из ресторана, что заставило обернуться к двери всех присутствующих, не исключая и хозяек этого почëтного заведения. Возле входа стоял Не Минцзюэ с каким-то парнем, который судорожно извинялся и пытался вытереть с пиджака грозного мужчины какое-то пятно сухой салфеткой. Женщины быстро переглянулись, угадав этого молоденького паренька и бросились на выручку бедняге. Богатый гость готов был разорвать паренька в клочья, всë его лицо стало красным и скорчилось в гримасе гнева, заставляя бедного учителя физики максимально сильно зажаться. Не Минцзюэ умел пугать, однако его гнев никогда не был показательным и мужчина вполне мог позволить себе исполнить все мучительные задумки в отношении неугодивших ему людей. —Что здесь произошло? — Обеспокоенно спросила госпожа Юй, хотя в голове преобладал чисто гейский интерес. Оказалось, что Не Минцзюэ спокойно направлялся к выходу в то время, как Не Хуайсан сломя голову нëсся мимо столиков и по неосторожности опрокинул на мужчину бокал с дорогим вином, стоявший на столе. Женщины ничуть не удивились, у Не Хуайсана всегда была (и очевидно до сих пор есть) удивительная способность находить приключения на свою неусидчивую задницу, однако сейчас он превзошëл сам себя, чуть не расставшись с жизнью и чуть не запустив тем самым новый цикл самостоятельно. Женщины похлопотали и компенсировали ущерб Не Минцзюэ, представив Не Хуайсана своим хорошим знакомым и настойчиво сбагривая всю вину на случайность и рассеянность парня, вызванную сильным желанием повидаться с дорогими друзьями после месячной разлуки. Ведьмам очень повезло, что мужчина спешил на работу и у него просто не было времени разбираться с этим инцидентом, да и парню он, признаться, почему-то симпатизировал, поэтому просто не стал мучить людей. Судя по их стараниям загладить вину, они хорошо осведомлены о власти и безжалостности Не Минцзюэ и точно проложат усилия, чтобы больше такого не допустить, не к чему тратить на них своë время. Госпожа Цзинь, госпожа Юй и Не Хуайсан раскланялись, провожая великодушного гостя, затем паренëк искренне поблагодарил своих спасительниц, а они утащили бедного мальчика к своему столику. Если честно, то во всех жизнях они постоянно дружили с Цзи Ли, поэтому успели к нему достаточно крепко привязаться и, конечно, безумно сильно соскучиться, но ни одна из них этого никогда не признает. Не Хуайсан растерялся от такого внимание незнакомых женщин, к тому же таких успешных, но будучи человеком общительным, он быстро собрался и влился в компанию. На ведьм нахлынуло чувство настольгии. Всë-таки они сильно скучали по этому пареньку. Однако настало время насторожиться, потому что отныне запускалась новая линия встреч, знакомств, любви, счастья и, к сожалению, смертей. Нахлынувшая эмоциональная волна потихоньку сходила на нет и Сяо Чжань начал соображать, имея возможность не повиноваться минутному порыву и всплеску чувств, а всесторонне обдумать все нюансы и составить план действий, учитывая вероятность непредвиденных обстоятельств. К счастью, времени у него сейчас было намного больше, чем тогда, когда он ещë и работал в школе, поэтому выполнение настолько большого заказа за такой небольшой срок уже не казалось чем-то невозможным, а ситуация перестала видеться безвыходной. Мужчина расчитал все риски и нашëл количество картинок, которое ему нужно делать в день, чтобы успеть вовремя отправить родителям деньги. Результаты не особо утешали, потому что работы всë-равно было много, но по крайней мере у него теперь имелся какой-никакой план. Сяо Чжань закрыл немногочисленные окна и пригасил свет, создавая наиболее комфортную для себя мрачную атмосферу. Художник всегда любил сидеть в тëмных комнатах, он даже не помнит когда именно возникла эта любовь. При большом количестве света всë кажется каким-то ярким, выделяющимся, гостеприимным. Сяо Чжань же наоборот любит тишину, спокойствие и одиночество, что удивительно точно символизировал мрак. Мужчина взял из комнаты свой планшет и поудобнее устроился на диване в гостиной, вставляя в уши задрипанные наушники и удивляюсь тому, что они вообще до сих пор ещë находятся в рабочем состоянии. Всë-таки ему очень сильно понравилась эта комната. В голову начали проникать воспоминания из детства. Сяо Чжань ещë маленький мальчик, прячушийся по углам своей комнаты от этого жестокого мира и от самого себя. Он боялся издать хоть какой-то самый тихий звук, потому что было страшно привлечь к себе внимание, ибо это означало неминуемый скандал. Привлечение внимания никогда не заканчивалось ничем хорошим. Сяо Чжань выключал свет в комнате, чтобы он не был виден через дверь, тем самым делая еë ещë менее заметной. На самом деле, будучи маленьким мальчиком он жутко боялся темноты, но пришлось возмужать, когда в конкуренцию с чем-то, чего он даже никогда нигде не видел, кроме собственного воображения конечно, вступала вполне реальная угроза и тот гнев, который ему приходилось наблюдать и терпеть уже больше сотни раз. Со временем он привык к темноте и она даже начала ему нравиться. Запершись в тëмной комнате он чувствовал себя комфортно, он знал, что эта дверь ограждает его от внешнего мира, а этот сумрак защищает от лишнего внимания извне. Вскоре одиночество стало его лучшим другом, а тëмная темница — надëжной защитой. Его охватывала сильная дрожь и неописуемый страх, когда он слышал чьи-то шаги, проходящие мимо комнаты. Он знал звук шагов каждого члена семьи. Во время ссор он подползал к двери и подслушивал, пытаясь выяснить причину ссоры, в надежде, что она произошла не из-за него. Однажды Сяо Чжань нашëл в чулане старую настольную лампу, когда пошëл туда за шваброй. Дождавшись прихода родственников с работы, он, собрав внутри всë своë детское мужество, осмелился попросить разрешения на то, чтобы взять себе эту лампу. К счастью, недостатка в вещах у него никогда не было. Он не так уж часто что-то просил, а если и просил, то только по крайней необходимости, поэтому ему разрешили взять эту старую вещицу, радуясь, что он не попросил купить новую лампу. В этот момент у мальчика появилась возможность заниматься чем-то помимо сидения в углу в ожидании ночи или того момента, когда он останется в доме один. Глаза постоянно были красными от слëз и это начали замечать окружающие, поэтому Чжаню нужно было придумать альтернативу рыдания, чтобы не попасть в детдом. Так он вспомнил о том, что когда-то учился в художественной школе и решил возобновить когда-то забытый навык. Это помогало. Это давало возможность уйти от реальности и своих проблем, сосредоточившись на линиях, мазках и схожести оригинала с рисунком Чжаня. Отныне в особо тяжëлые моменты он просто начинал рисовать что-то, соответствующее его душевному состоянию. Стало намного легче, теперь ему было куда выплеснуть всю боль и переживания, о которых он не мог рассказать никому, чтобы не угодить в детдом. Он изредка рассказывал что-то Цзи Ли, когда просто не мог по-другому, не выдерживал. Рисование же казалось отличным занятием, отвлекающим от всех мыслей и невзгод. Сяо Чжань был очень любопытным ребëнком, любящим искусство, поэтому частенько читал о этом успокаивающем феномене и узнал, что рисование сродни медитации. "Живопись не просто способ создать что-то своими руками, но и альтернатива медитации: интенсивное погружение сознания в идею, сосредоточение на одном объекте, отстранение от внешних и внутренних раздражителей. Рисование помогает войти в состояние потока, особое психическое состояние, в котором человек полностью сосредоточен и включён в то, чем он занимается. Рисующие люди подтвердят, что в этот момент даже мысли текут иначе, а временами происходит остановка внутреннего диалога. Независимо от наличия таланта или образования сам процесс рисования приносит человеку пользу. Улучшается зрительная память и мелкая моторика,  уходит стресс, снижается тревожность. Вы невольно начинаете смотреть на вещи глубже, изучать предметы всесторонне, меняется само восприятие действительности. Даже если сейчас у вас все в порядке, воспринимайте творчество как инвестицию в будущее. Например, рисование - идеальный инструмент для работы с эмоциями. Существует мнение, будто занятия живописью - это побег от реальности. Позволяя себе творить несколько раз в неделю, вы становитесь более эмоционально устойчивы, лучше концентрируйтесь на проблеме, вам легче доводить начатое до конца. Занимаясь творческим хобби вы получаете особенно ценный навык: учитесь  воспринимать неудачу как возможность создать что-то новое и уникальное. Даже прикосновение к краскам – уже сенсорная активность, которая напрямую связана с расслаблением. Рисунок успокаивает. Штрих за штрихом ты накладываешь тон, и картина, как аналоговая фотография, плавно проявляется на бумаге. Отработка штриха - очень кропотливая работа, но она помогает сосредоточиться и без лишних мыслей решать форму здесь и сейчас." Однако не всë так хорошо и радужно, как казалось. Сяо Чжаня в целом всë устраивало. Он ничего не просил, ему не нужно было внимание и удовлетворение его детских потребностей, единственное чего он хотел — одиночество и спокойствие. Он хотел, чтобы его просто никто не трогал, ведь каждый раз, когда на него обращали внимание заканчивался скандалами. Сяо Чжань был сильным мальчиком, но каждый раз эмоциональное давление было всë сильнее, что доводило его до слезливых истерик, которые он старательно прятал от всех. Он никогда не показывал слабости, никогда ничего не просил, всегда делал то, что ему говорят, старался лишний раз не выходить из комнаты, чтобы никого не беспокоить, но всë равно ежедневно получал тысячи упрëков и криков за то, что он самовлюблëнный эгоист и совсем не думает о своих опекунах. Это было больно. Как бы он ни старался, Чжань всë равно оставался неблагодарные щенком. Они не видели его слëз и казалось, что эти люди жаждут их увидеть, пытаются сломать, доказать своë превосходство, а маленький мальчик даже возразить не мог, молча слушая всю грязь и клевету, летящую в его сторону и смотрел в стену, изо всех сил сдерживая слëзы. Со временем он понял, что все старания тщетны, но не мог прекратить, потому что это вьелось слишком глубоко. Я не имею никаких прав находится здесь. Я не должен позорить эту семью. Мне нельзя мешаться им. Я здесь никто. У меня нет никаких прав. Нужно быть благодарным за то, что они не морят меня голодом и не бьют. Эти установки настолько сильно впились в подсознание маленького мальчика, что стали с ним единым целым. Когда он наконец-то нашëл выход из этой вечной боли и постоянных унижений, ситуация в семье только усугубилась. На мальчика начали орать каждый раз, когда видели у него в руках карандаши. Он должен заниматься только учëбой. И без этого тупой, так ещë и ленится. Неблагодарная сволочь. А когда он решил заниматься этим профессионально, то был очень рад, что приëмных детей нельзя бить, иначе бы он уже лежал в реанимации. Сложнее становилось в семьях с маленькой жилплощадью, где у него не было отдельной комнаты. Такие дни становились самыми невыносимыми. Родственники постоянно видели что он делает. Они всегда кричали, когда он пытался помочь, потому что делал всë не так, как нужно. Орали, когда не помогал, потому что бездельник и не понимает, что родители устают на работе, даже пальцем не пошевельнëт, чтобы облегчить им работу. Сяо Чжаню было просто необходимо личное пространство. Он стал запираться в ванной, но как только мальчик туда заходил, на него сразу начинали орать, что он наглец и занимает слишком много пространства, как будто ему целой комнаты мало. Его насильно вытаскивали из ванной, уже не обращая внимания на слëзы и мольбы. Его страдания им будто доставляли удовольствие. Однажды Чжань заметил, что ему неприятны прикосновения людей, когда какая-то девочка случайно задела его на физ-ре. Похоже, задела не случайно, потому что он успел как следует почувствовать это ужасное внутреннее раздражение. Конечно, Сяо Чжаню было не до этого, но он не обратил особого внимания на это, однако ситуация усугубилась. Такое неприятное чувство начало появляться не только при прикосновениях, но и тупо тогда, когда рядом находились родственники. В отличие от мимолëтного секундного раздражения, это чувство не исчезало всë время, что они находились рядом, вызывая невыносимое неприятное чувство. Его раздражал их вид, их голос, даже просто воспоминания о них, он начинал плакать, стоило ему узнать, что у кого-то из родных завтра выходной. Повзрослев он старался как можно меньше находиться дома, чтобы не чувствовать этого, за что тоже много получал, потому что слишком много времени проводил на улице. Ещë он получал, когда сидел дома. Его ругали абсолютно за всë и из этого ада не было выхода, поэтому он с нетерпением ждал окончания школы и того момента, когда он наконец-то сможет съехать. Он не знал чем же так сильно раздражал этих людей, но он раздражал всех с кем жил и это факт. По началу он очень нравится людям, но со временем начинал удивительно сильно бесить. И маленький мальчик не знал в чëм причина и почему он всем так не нравится, почему все на него постоянно орут чтобы он ни сделал. Сяо Чжань давно вырвался из этого (не считая денег, отправляемых мучителью на постоянной основе), но сейчас его приютил Ван Ибо и это скорее всего начнëтся снова. Это очень страшно. Сяо Чжань очень этого боится. Мужчина надеется, что сможет вернуться домой при желании, потому что по другому он просто не выживет, он не хочет возвращаться в свой персональный ад. Учитель немного поëрзал на диване и открыл нужное приложение, чтобы начать свой марафон и побить собственный рекорд по количеству картинок, нарисованных за один день. Поехали.