Встретимся после смерти

—Мэн Цзыи! Девушка вскочила со своего места, испугавшись резкого и громкого вскрика начальника, которого сегодня вообще не должно было быть на рабочем месте. В этот момент секретарша благодарила небеса, что работает честно, потому что за Ван Ибо шли несколько сотрудников с поникшими головами, которые, вероятно, решили воспользоваться отсутствием бизнесмена и расслабиться вместо работы. —Этих уволить, — парень кивнул в сторону грустной компании, — и найти на их место новых работников. Ещë достань мне адреса всех опекунов Сяо Чжаня и закажи билеты в Чунцин и обратно. Мэн Цзыи даже не пришло в голову сказать что-то помимо официальной фразы, что всë сейчас выполнит. Обычно она чувствовала себя достаточно расслабленно даже в присутствии этого человека, но сегодня он просто источал чëрную ауру, которая явно давала понять, что сейчас с ним лучше не связываться, а лучше вообще не попадаться лишний раз на глаза. Дверь в кабинет босса захлопнулась с оглушающим звуком, а девушка подошла к ещë стоящей в дверном проëме компании, чтобы узнать о произошедшем. На самом деле эти люди ничего особенного не сделали, кто-то пришëл на работу вовремя, а не раньше положенного, чем доказал, что не предан своему делу, кто-то пил кофе, потому что боролся с сонливостью, возникшей из-за вчерашней переработки, но Ван Ибо, показалось, что они слишком расслабленно себя чувствуют и пренебрегают работой. В основном все причины были похожими и высосанными из пальца, но никто не посмел возразить грозному начальнику, у которого, к тому же, не было настроения. Девушка решила вернуть компанию на рабочее места, а чуть позже поговорить об этом с Ван Ибо, чтобы попытаться отговорить от увольнения хороших сотрудников. Бум. Сяо Чжан вскочил с кровати, испугавшись громкого грохота. Он посмотрел на пол и увидел свою сумку, которая ещë вчера лежала на полке в шкафу. В этой сумке находились книги по психологии про избавление от комплексов, страхов, принятии себя и подобное, поэтому неудивительно, что звук получился таким громким. В другом конце комнаты спокойно вылизывалась Орешек, будто не причастна к сложившийся ситуации и ничего вообще не падало, звук Сяо Чжаню послышался, а сумка со вчерашнего вечера лежала на полу. Чжань, потирая глаза, встал с кровати и подошëл к упавшей сумке, чтобы вернуть еë на своë место. Он достал одну за другой книги по психологи, в которых художник надеялся вычитать что-то о том как перестать зависеть от чужого мнения, о том как стать собой и перестать бояться, перестать постоянно ощущать чувство вины и тратить все душевные и финансовые ресурсы на компенсацию неприченëнного ущерба. Было печально смотреть на эти книги. Он так и не прочитал ни одну из них, даже не открыл, потому что был слишком занят. Он работал, чтобы отправить деньги своим родителям и совсем забыл о самом себе, о том, что хотел справиться, о том, что хотел все изменить. Художник начал медленно перебирать книги, читая названия. То, чего он так желал, но не смог. Учитель пачками скупал эти книги на те небольшие деньги, которые оставались, лишив себя редкого ужина, иногда и обеда. Сяо Чжань постоянно где-то искал подработку во время учебы в институте, чтобы перестать зависеть от всего этого и наконец-то выбраться из многолетнего кошмара. он хотел все исправить, он хотел нормальной жизни, но не смог. Он не смог от этого избавиться, потому что из-за проблем, связанных с этим, просто не находилось времени на то, чтобы исправить этот корень, эту причину. Сколько времени потрачено зря, сколько боли, сколько денег, сколько эмоциональных ресурсов! Это очень больно, и он ничего не может сделать. Да, Чжань многое упустил, но он просто не может по-другому, эта огромная гора ложится на его плечи, тянет вниз к земле, говоря о ответственности, взывает к уплате долга, но какого долга? О каком именно долге идëт речь? О одном из многочисленных или том, которого не было? Почему он им должен? Он не знает. Он говорит себе, что должен, потому что... А почему? Потому что ему всегда так говорили, да? Потому что ему всю жизнь вбивали в голову, что он никто, что он им должен. Ты обязан, мы тратим на тебя деньги, своë время, свои нервы, свои ресурсы, и ты должен чем-то отплатить, потому что ты просто должен. И это всë воспитано в нëм с самого детства, с двенадцати лет ложилось на плече маленького мальчика, создавая тем самым непроницаемые стены, которые ограждали его от того, чтобы почувствовать себя живым, от того, чтобы почувствовать себя нужным, а не жалкой бездарностью, шавкой, принесëнной с улицы по милости хозяев, от того, чтобы просто жить. Жить, не виня себя во всех бедах мира, жить, как он сам того хочет, жить своей жизнью и не посвящать еë кому-то другому, отдав абсолютно всë, что он имеет и зарабатывает на алтарь чьего-то даже не счастья, а просто комфорта. Однако, к сожалению, все сложилось именно так и Сяо Чжань просто не смог. Художник хотел выбраться из этого, он искренне этого желал, он слушал Не Хуайсана, он пытался, но не смог. Он сам корит себя за это, за то, что не смог, передав тем самым себя, свои мечты, свою свободу. Сейчас, перебирая все эти книги хочется прослезиться, ведь он хотел, мечтал, что когда-нибудь сможет проснуться с чистой совестью и без чувства вины, с лëгкостью в груди и без груза на плечах, что сможет вздохнуть полной грудью и не будет чувствовать этого постоянного беспричинного страха и волнения. Он уже не маленький и прекрасно понимает, что что-то не так, что это нужно исправлять, но... Это чувство в груди слишком тяжко, оно заставляет, укоры совести не дают покоя. Его чувство правильного уступает тем барьерам, тем заготовкам, тому, что из него лепили все это время. Сяо Чжань так и не открыл ни одну из этих книг, потому что он был слишком занят, подчиняясь этой проблеме. Учитель аккуратно собрал книги одну за другой в эту сумку и положил на кровать. Сейчас у него есть много времени, сейчас может быть ещë можно что-то изменить, сейчас ещë не поздно. Ему ещë не так много лет и у него есть возможность что-то исправить. Вот только правильно ли исправлять это? Совесть всë равно грызла, да и сомнения его не оставляли. Правильно ли он делает? Что если они были правы и Сяо Чжань просто мелочный эгоист, как они и говорили? Что если он просто ЧСВ, который хочет жить только ради себя, не заботясь ни о ком, пренебрегая своими обязанностями, забив на свои долги на то, что он вообще должен? Это тяжело. Это сложно принять. Это решение, этот выбор. Художник просто положил эту сумку на кровать, пообещав себе подумать об этом. Принять это решение очень трудно, но учитель не хочет откладывать это в долгий ящик, когда наконец-то появилось время. Тем более, он и так очень давно это откладывал, но смотря на эту сумку и думая о тех таблетках от головы, успокаивающих, от сердца, которые пили все его опекуны из-за него, из-за того, что он их довëл. Рука не поднимается взять и открыть эту книгу, начать читать наконец-то. Чжань переводит взгляд на стол, где стоит предмет, которого он точно там не оставлял вчера вечером, но который сопровождает его каждое утро, даже не с того момента, когда он поселился в доме Ван Ибо, а чуть раньше. Стоит привычный пакет из ресторанчика "Облачные глубины", рядом с которым почему-то всегда горячий кофе и записка. Как всегда лежит записка. "Доброе утро, Чжань-гэ. Сегодня у меня должен был быть выходной, но немножечко поменялись планы. Прости. Мне срочно нужно ехать на работу. Вернусь очень поздно. Не скучай. Может быть, сможем съездить куда-нибудь в другой раз. Папочка". Очередной укол совести больно бьëт прямо в сердце. Сяо Чжань снова это делает. Понятно же, что Ван Ибо ушëл на работу не из-за того, что у него появились дела. Это просто абсурдно. У него и так практически не было выходных долгое время и сейчас, когда у него наконец-то появилась долгожданная свободная минутка бизнесмена снова вызывают на работу. Какие же люди там работают, если и дня без начальника самостоятельно прожить не могут? Да это невозможно! У его сегодняшней занятости есть только одна причина — это вчерашняя истерика Сяо Чжаня. Это и ежу понятно. Это снова терзает и колет сердце, душу. Художник снова это делает, он снова мучает тех, кто к нему так хорошо относятся. Он снова это сделал. Почему Чжань не может жить как нормальный человек, почему он не может нормально общаться со своими близкими с теми людьми, которые относятся к нему столь хорошо, с Ван Ибо, который его приютил, кормит, поит, отправил такую сумму его родителям, помогает, заплатив за год аренды и даже чуть не купил квартиру. Почему он не может оплатить ему добротой? Почему он относится к этим людям так низко, с таким презрением, с таким неуважением? Почему не может вести себя нормально, как обычный человек? И вот сейчас снова Ван Ибо — парень, который так хорошо к нему отнëсся, который со всей душой принял его, который раскаялся, которому Сяо Чжань действительно дорог. Тот человек, который увидел Сяо Чжаня, человек, который его понял, который его успокаивал, который никогда не делал плохо, который помогал всегда, который стал таким дорогим, который стал практически родным. Сяо Чжань спал с ним в обнимку, и он хочет поспать ещë, потому что это Ван Ибо, парень сумел занять огромное место в сердце Сяо Чжаня и вряд ли теперь оттуда исчезнет, потому что, несмотря на все истерики, он держался, он обходился с ним хорошо. Но так же не может продолжаться вечно. Когда-нибудь он тоже сорвëтся и устанет, как нельзя, например, работать вечно без выходных. Ван Ибо наверняка очень устал. Бизнесмен много работает и его работа очень тяжелая, а Сяо Чжань лишает его возможности одного дня отдыха. Всего одного. Неужели это так трудно? Нужно просто потерпеть один день ну или хотя бы подождать со своей истерикой. Настолько ужасно. Художник даже сдержать слëзы не может, какой он мужчина после этого? Взрослый человек, но хлеще ребенка, причиняет боль всем близким. Ван Ибо написал ему вежливую записку и оставил учителя в покое, купил ему завтрак и ушëл, чтобы не навредить Чжань-гэ. Но почему же этот самый Чжань-гэ не хочет сделать ничего для того, чтобы не навредить Ибо? Даже элементарно дать ему отдохнуть один денëк, один единственный выходной. Слишком несправедливо. Глаза были на мокром месте, ведь это он виноват. Почему художник приносит несчастье всем, с кем живëт? Даже когда не хочет, даже когда пытается быть тише воды ниже травы все равно это делает. Что с ним не так? Учитель берëт стакан кофе в руки, он уже его практически не видит, потому что пелена слëз закрыла весь обзор. Он просто ощущает этот стаканчик кофе, этот обжигающий и бодрящий напиток, который стоит безумно дорого, и который Сяо Чжань обнаруживает у себя на столе каждый день. В пакете снова что-то безумно вкусное, безумно сложное и, естественно, безумно дорогое, но еда не лезет в глотку. Как художник может есть после того, как настолько сильно обидел Ван Ибо, человек, который отнëсся к нему максимально ласково, который и принëс эту еду. Нет, так невозможно, этого просто не может быть, так не получится, так не пойдëт. Сяо Чжань не сможет нормально жить, он по-любому будет причинять боль всем, кто относится к нему хорошо. Лучше... Лучше просто уехать... Да, уехать! Остаться в своей квартире, продолжить жить так, как он жил раньше, ходить на работу, пусть и с раненой ногой. Это будет правильно, это будет компенсацией. Сяо Чжань заслужил. Он слишком плохо обошëлся с Ван Ибо, он заслужил и ничего страшного в этом нет, он и бóльшую боль пережить может. Помощь Ван Ибо, до одури большая финансовая помощь, невероятно огромная для Чжаня моральная, его доброта, нежность и забота ни с чем не сравнятся. Учитель и так не имел права брать настолько много и он в жизни не расплатиться за это. Нужно уйти. Так будет лучше, даже для того самого Ван Ибо. Сяо Чжань это знает и понимает, он приносил несчастья всем, с кем когда-либо жил и, похоже, что с возрастом ничего не изменилось. Лучше просто оставить, больше не доставлять беспокойств и неприятностей. Лучше просто уйти. Да, так будет лучше для всех. Уйти? И снова он думает только о себе, что, конечно же, не признак эгоистичности. Пожалеть себя мог бы и попозже. Да разве Ван Ибо его отпустит? Он пока что слишком добрый с учителем. Сяо Чжань вновь перевëл взгляд на сумку, лежащую на кровати, на эту кучу книг. Зря он тратил деньги на эту бесполезную ерунду, художник еë недостоин. Всë-таки Чжань просто эгоист, который вечно недоволен всем и найдëт минусы и поводы для слëз в любой ситуации, найдëт чего бояться, из-за чего устроить истерику и сможет довести любого, кто отнесëтся к нему хорошо. Нужно выкинуть эту макулатуру. Сяо Чжань никогда не стремился к эгоистичности, он никогда не врал, но все опекуны всегда называли его заядлый лгуном. Художник поставил кофе на стол, подошëл к кровати, взял эту сумку и вернул на своë место в шкафу. Там они и должны оставаться. Художник не тот человек, которому они нужны и не тот, кто имеет право ими пользоваться, он и без этого достаточно самовлюблëн и эгоистичен. Орешек подбежала к Сяо Чжаню и мяукнула с непонимающей интонацией, будто это сумка упала не просто так и кошка еë задела совсем не случайно, словно она решила показать своему хозяину, что пора взяться за исправление себя, и она искренне не понимала, почему художник предпочëл отказаться от этой возможности. У учителя в кой то веке появилось время на себя, почему бы его не использовать? Однако у Чжаня на этот счëт сейчас было немного иное мнение, он считал что исправляться ему нужно другим способом. Да, исправиться нужно однозначно, но совсем не в ту сторону. Не нужно добиваться презрения и отстранëнности, стоит хотя бы попытаться быть чуточку человечнее. В голову пришла гениальная идея. Ван Ибо сегодня вернëтся поздно и логично будет предположить, что он сильно устанет, поэтому, наверное, было бы не лишним приготовить примирительный ужин, так сказать извинение за причинëнный ущерб. Это, скорее всего, единственное что Сяо Чжань сейчас может сделать для бизнесмена. Мужчина сразу оживился, продумывая меню, слëзы перестали течь таким уж большим потоком, теперь у Чжаня имелся хоть какой-то план действий, Какой-то выход, какой-то шанс измениться и извиниться. Ему предстоит всë подготовить, но сейчас ещë рано, а Ибо придëт поздно, поэтому у художника есть запас времени, чтобы сделать всë как подобает. Сяо Чжань быстро откопал где-то свой графический планшет и плюхнулся с ним на диван. Осталось всего ничего до завершения заказа с тем несчастными картинками для хлопьев, чëрт их дери, когда они уже выпустят свою продукцию? Грех жаловаться на тех, кто тебе платит, что в очередной раз доказывает Сяо Чжаню о факте его ЧСВшной сущности. Художник дорисовал последние штрихи и поправил все недочëты, просмотрев все свои работы, доведя всë до приемлемого вида. Далее он поспешил отправить результат заказчикам, которые не помедлили с переводом денег, не терзая художника ожиданиями. Работы для Чжаня у них больше не было, но они пообещали связаться с ним, как только она появится, потому что учитель знал своë дело и отлично со всем справлялся, не затягивая с отправкой. Сяо Чжаня не могли не радовать эти слова благодарности, но циферка, прибывшая на счëт осчастливила его намного больше. Художник натянул огромную толстовку, те недавно зашитые штаны, которые прострелил Ван Ибо (других у него не было) и отправился на поиски ближайшего магазина, в чëм ему оказала существенную помощь карта, потому что сам он не смог бы даже из территории Ван Ибо выйти если бы не зелëная асфальтированная дорожка, ведущая прямо к воротам. В этой местности полной огромных особняков и высоких заборов, настолько не привычной для бедного учителя рисования, слишком легко заблудиться, даже элементарно засмотревшись на золотую отделку какого-нибудь подоконника. Рана на ноге безудержно ныла, но у Сяо Чжаня была цель и отступление в его планы не входило. Он, собрав в кулак всë своë мужество и крепко стиснув челюсть, всë-таки нашëл единственный в этом районе магазин с приемлимыми для его зарплаты ценами посреди этих неприлично дорогих можорских заведений, где он даже дышать боится, чтобы ничего ненароком не повредить. Домой он вернулся в приподнятом настроении, предвкушая вечернее торжество и надеясь на понимание и прощение. Правда, сразу по прибытии домой пришлось идти в ванную комнату, чтобы перевязь обильно кровоточащую рану и отстирать штаны от крови, но это небольшие издержки, на которые Сяо Чжань может пойти ради бизнесмена, ведь по сравнению с этим Ван Ибо пожертвовал ради мужчины гораздо большим, чем цена этих задрипанных штанов. Весь день Сяо Чжань провëл в интернете в поиске самых изысканных и интересных рецептов, которые, по его мнению, имели шанс порадовать вкусовые рецепторы Ван Ибо. Конечно, Сяо Чжань умел готовить и у него было достаточно фирменных блюд, но парень всë-таки из другого теста, привыкший к совершенно другим условиям и кулинарным шедевром, поэтому Чжань решил перестраховаться и приготовить всë, что мог и на что хватало времени и продуктов. Меню получилось довольно-таки обширным и было из чего выбрать, на что как раз и было расчитано, потому что вкусовых предпочтений Ван Ибо мужчина не знал, в связи с чем художник предусмотрел абсолютно всë вплоть до диетических и вегетерианских блюд (маловероятно, конечно, что такому мужчине как бизнесмен нравится что-то подобное, но не исключено). Большинство блюд было основано на тех блюдах, что Ван Ибо заказывал для мужчины в "Облачных глубинах", потому что тот факт, что парень заказывал именно эти блюда говорили о том, что в их вкусе он не сомневался, соответственно они нравятся Ибо. Вероятность, понятное дело, не стопроцентная и надежда крайне иллюзорная, но она, как правило, умирает последней, поэтому Сяо Чжань рискнул всем, не забыв подстраховаться и предусмотреть все возможные варианты. Правда, будет неудобно, если Ван Ибо окажется не голодным, придя с роботы. Если подумать, то он вполне может поесть в каком-нибудь ресторане во времена переговоров или элементарно потому, что проголодался, но об этом сейчас думать совсем не хотелось, это было слишком страшно. Слишком страшно вообще думать о возвращении Ибо домой, потому что это страшно! Вдруг он ещë злится на Сяо Чжаня? Да, он ушëл, освободив для мужчины дом, но это не означает, что бизнесмен совсем не злится и не обижается, что не будет сердиться и как-то проявлять свою агрессию. Возможно он вообще будет просто игнорировать художника, что было бы не так уж и плохо, но не в этой ситуации, поэтому Сяо Чжань предпочëл просто надеяться, что Ван Ибо придëт очень голодным и что Сяо Чжань приготовил что-нибудь подходящие под предпочтение Ван Ибо (в чëм усомниться было очень трудно в связи с разнообразием сегодняшнего меню) и это что-то сможет его порадовать. Все приготовления учитель закончил ближе к вечеру, он даже успел позвонить Не Хуайсану и проконсультироваться на счëт более подходящих слов для удачного извинения, наилучшей подборки слов для передачи всех своих чувств и сегодняшних терзания из-за неумышленного причинения неудобств и мольбы о прощении. На всë это он получил ответ, говорящий о его дебилизме и чрезмерной тревожности, но Хуайсан не Хуайсан, если не поможет своему другу, тем более с заговариванием зубов, в чëм он является мастером. К девяти часам вечера всë уже было готово, но Ван Ибо и не собирался приходить настолько рано. Сяо Чжань целый вечер просидел на кухне, периодически подогревая все блюда, чтобы Ван Ибо не пришлось слишком долго ждать (с таким-то количеством разнообразных кушаний), чтобы поужинать. Стрелка часов неумолимо двигалась всë выше и выше по часовой стрелке. Она добралась до одиннадцати вечера, полночи, часа ночи, двух часов ночи, но Ван Ибо так и не соизволил явиться. Сяо Чжань ждал. В его голове успел прокрутиться казалось бы бесконечный поток мыслей, он перебирал абсолютно все свои слова, действия и жесты, которые мог заметить парень и на которые он мог обидеться, стараясь предугадать его реакцию абсолютно на всë, потому что было очень страшно осознавать тот факт, что Ван Ибо может не явиться в собственный дом из-за глубокой обиды на художника. Это было слишком тяжело, тревога заполняла каждую клеточку тела, губы потихоньку превращались в кровавое месиво, на руках красовалось множество ран от ногтей, в урне горсткой лежали смятые и порванные салфетки, издевательские действия над которыми тоже были совершенны на нервной почве. Тревожность достигла своего пика. Что произойдëт, когда Ван Ибо вернëтся? Он наверняка будет сильно зол на Чжаня, это слишком страшно. Если бы можно было вернуться в тот момент, изменить всë, то Чжань ни за что бы не показал своей слабости и слëз, он бы сделал всë, чтобы сдержаться. Орешек тëрлась вокруг хозяина, побуждая его перестать ждать и пойти спать, но учитель слишком переживал, чтобы заметить это, поэтому кошка свернулась калачиком у него на коленях, дабы хоть немного успокоить нервного хозяина. Длительное отсутствие сна постепенно начало напоминать о себе и мужчина всë больше облокачивался на кресло в столовой, расслабляясь, но до сих пор теребонькая в руке собачку на молнии кофты.