Встретимся после смерти

—Чжань-гэ! Почему ты спишь здесь? Ван Ибо вбежал в кухню и протянул руки, чтобы поднять Сяо Чжань со стула, но его взглядом завладел полностью заполненный разнообразными яствами стол. Неужели художник сам это приготовил, чтобы порадовать Ван Ибо и ждал его с работы, чтобы накормить, а парню всю ночь пришлось просидеть в этом аэропорту? Боже, Сяо Чжань столько ждал, что даже уснул в этом кресле, но не ушëл, он был намерен дождаться. Наверняка очень переживал, Ван Ибо заметил, что Чжань постоянно переживает, а этот момент безусловно хорошенько потрепал нервную системы бедного учителя. Страшно представить что он успел себе надумать за этот вечер, сколько же он волновался и нервничал. И Ван Ибо снова не было рядом. Почему он не может нормально помочь художнику? Почему обязательно нужно становится причиной его стресса? Почему нужно отсутствовать, когда так нужен? Этот огромный ком вины свалился как лавина с горы на мирного путника, никак не ожидавшего такого поворота судьбы, не собирающегося быть свидетелем данного явления природы. Ван Ибо нужен Сяо Чжаню. В этот момент он понимает это как никогда. Художник наверняка винил себя за ту истерику и хотел извиниться, а Ибо просто не пришëл. Наверняка Чжань подумал, что очень сильно разозлил бизнесмена. Больно. Да, было больно осознавать, что ты не смог помочь любимому человеку, когда даже не был с ним знаком, но это чувство было какое-то далëкое, нереальное, абстрактное, но в данный момент это происходило здесь и сейчас, это не воспоминание и не восстановление событий минувших дней десятилетней давности по словам свидетелей и каким-то документам, это реальный Сяо Чжань, который сейчас находится прямо перед Ибо, который за эту ночь успел измять всю свою одежду, переживая о чувствах Ван Ибо, который даже не соизволил явиться домой, причинив тем самым ужасную боль своему гэгэ. Ван Ибо, конечно, оставил записку, но он прекрасно знает о нервозности Чжаня и должен был предугадать его реакцию. Да, искать причину ужасного состояния очень важно, но нельзя забывать о последствиях, о том, что Чжань-гэ есть здесь и сейчас и у него ещë присутствуют эти проблемы, которые нужно решить. Он нуждается в Ибо и, судя по грандиозного ужину, готов охотно пойти навстречу бизнесмену, но тот лишь проигнорировал всю тягу к себе, просто не явившись домой. Чжань пытается. Ему это даëтся безумно трудно, ведь всего лишь обычный минутный разговор с человеком сжигает большую часть энергии Сяо Чжаня и его внутренних ресурсов, ему очень тяжело контактировать с обществом и наверняка сложно совершать такие поступки. Художник предусмотрел абсолютно всë, каких только блюд не было на столе и они все очень нравились Ибо. Были даже те, которые он никогда не пробовал, но был уверен, что они очень вкусные, ведь их приготовил Чжань-гэ. Сяо Чжань тянется к Ибо, он старается быть так близко, насколько это вообще возможно в его ситуации, а парень это тупо игнорирует. И именно этот парень обещал себе не причинять художнику боль. Какая ирония. —Чжань-гэ, не спи здесь, пожалуйста. Ван Ибо аккуратно погладил Чжаня по волосам, чтобы разбудить. Какие же они мягкие, в них хочется зарыться носом, хочется трепать их вечно, да Сяо Чжаня вообще всего хочется тискать и тянуть за щëчки, обнимать и баловать, но сначало нужно решить проблему со страхом людей. —Ибо... Сяо Чжань медленно приоткрыл глаза, ещë не понимая происходящей ситуации и Ван Ибо готов был поклясться, что это одна из самых, да что там, самая завораживающая картина на всëм белом свете. Такой милый, сонный, домашний Чжань-гэ. В глазах отражается непонимание и некая... любовь. Уголки губ приподнимаются, будто он видит что-то очень приятное и радостное для сердца, его рука поднимается вверх, взгляд переходит на чужие волосы, куда и тянется рука. Ван Ибо поддаëтся вперëд и именно в этот момент чувствует себя абсолютно счастливым, на седьмом, на одиннадцатом небе от счастья, это определëнно самый лучший и почти самый желанный (не будем забывать про поцелуй в родинку) момент его жизни. Невообразимо, ни с чем не сравнимо. Представить сложно сколько же Ван Ибо мечтал об этом прикосновении, сколько их было, но каждый раз, как первый, потому что Сяо Чжань в этот момент, кажется, забывает все свои страхи и робко треплет чужие волосы, так нежно и осторожно, потому что хочет этого и рядом с парнем вполне может практически без страха исполнить это маленькое желаньице. Ван Ибо позволит ему что угодно, стоит художнику только пожелать, но Чжань никогда не перейдëт границу, он считает, что и так берëт слишком много. Изящная кисть уже почти достигла своей цели, Ван Ибо уже успел поднять руку, чтобы погладить ей эту желанную кисть, прижать еë сильнее к своей голове, потереться щекой, но сразу же опустил, вспомнив о неприязни Сяо Чжаня к таким вещам. Ван Ибо в руках художника ведëт себя, словно маленький котëнок требующий ласки, и откуда столько нежности в, казалось бы, чëрством и прогнившем насквозь человеке? Внезапно рука Чжаня останавливается, улыбка мгновенно исчезает с прекрасного лица, в глазах виднеется осознание ситуации, страх. Неподдельный страх, смертельный ужас. Нет, нет, нет, НЕТ! Это самое ужасное, видеть страх в сияющих ярче звëзд глазах, таких любимых и родных, будто целую вечность знакомых и обожаемых. Видеть в них страх и боль просто невыносимо, хочется уничтожить причину данных чувств, разбить в пух и прах, но Ван Ибо понимает, что причиной страха является именно он сам, от чего становится намного тяжелее смотреть в глаза Сяо Чжаня. Сильная ненависть к себе и активная работа мозга, направленная на поиск выхода, возвращение доверия художника. —Ван Ибо, прости меня! Я сильно виноват. Я не хотел. Чжань тут же вскочил с кресла и начал бормотать извинения, находясь в низком поклоне. Затем он посчитал, что этого мало и попытался сесть на колени, но Ван Ибо вовремя его поднял. На самом деле бизнесмен сильно растерялся от реакции учителя, он спокойно принимал смерть и не просил пощадить его жизнь, но чувствовал себя ужасно виноватым за свою истерику, желал загладить обиду, которую даже не причинил. Хорошо, что Ван Ибо успел предотвратить нижайщий поклон, тут уже сработала реакция вкупе со страхом за рану Чжань-гэ. Да ещë это официальное "Ван Ибо" отдавалось неприятным ощущением, резало уши, подобно самому острому мечу. В голову почему-то пришло сравнение с Биченем, хотя Ибо никак не мог припомнить этого вида холодного оружия. —Чжань-гэ, прекрати пожалуйста. — Ван Ибо крепко обнял Чжаня, не давая и малейшей возможности выбраться. Он чувствовал, как это хрупкое тело пробивает дрожь и это хотелось прекратить. Ибо осторожно поглаживал учителя по голове, показывая, что тот не сделал ничего плохого и парень совершенно не обижается на него. — Ты ничего ужасного не сделал. Тебе не за что извиняться. Всë хорошо, всë в порядке, я не злюсь на тебя. —Ибо... Я... Ты... — Сердце просто сжималость, было сложно что-то разобрать из-за всхлипов, но Ван Ибо всë понял, он отлично понимал Сяо Чжаня. —Прости меня. Я был в другом городе, мой самолëт немного задержали, поэтому я смог вернуться только сейчас. Если бы я только знал... Чжань-гэ, прости меня. Сяо Чжань замер в крепкой хватке. Нет, это неправильно. Виноват же именно художник, так почему Ван Ибо должен забирать на себя вину? Ибо слишком добр, он хочет как лучше, но так не нужно. Ужасно стыдно, Сяо Чжаню не хочется скидывать на кого-то свою вину, ему неудобно слышать эти извинения и он понятия не имеет как на них реагировать. Но с другой стороны... Значит ли это, что Ван Ибо его простил? Помериться с Ибо хочется просто невыносимо. —Ибо, ты меня простил? Всë теперь хорошо? Ван Ибо усмехнулся и прижал художника к себе крепче. Он казался таким милым и забавным со своей осторожностью и желанием помириться как можно скорее, но было печально от истинной причины этих трепетных отношений, за которыми скрывался страх. Сяо Чжань боится Ибо и не хочет лишний раз ему противоречить. Почему всë так сложно? Если бы у Сяо Чжаня не было бы всего этого и он мог бы спокойно без страха кричать на Ван Ибо и не искать его поощрения, то парень не раздумывая бы присвоил учителя себе, окружал бы любовью и заботой без шансов на освобождение, наплевав на его предпочтения касательно данной ситуации. Но Сяо Чжань не такой. Сяо Чжань очень хрупкий, он редкая драгоценность, его слишком легко сломать таким обращением, а Ван Ибо не хочет причинять ему вред. С другой стороны, если бы не этот страх и халатное обращение к собственной жизни, то он не заинтересовал бы бизнесмена. Это какой-то замкнутый круг, но суть в том, что Сяо Чжань сейчас находится в объятиях Ибо и доставляет несравненное удовольствие, это и есть счастье, просто обнимать, зная, что художник может ускользнуть в любое мгновение, наслаждаться тем, что он пока не ускользнул. —Я на тебя не обижаюсь. Всë хорошо. Главное чтобы ты не обижался, тебе пришлось хорошо понервничать вечером. Нужно было написать, чтобы ты не волновался. Голова не болит? —Нет. Чжань ответил уже на автомате. Если честно, то голова правда сильно болела, но он этого не скажет, потому что не хочет лишний раз волновать Ван Ибо, он и так сегодня заставил бизнесмена ощутить вину за позднее, то есть раннее, возвращение домой. —Хорошо. Ван Ибо просто вжимает художника в себя, наслаждаясь мгновение, прижимает настолько сильно, что Сяо Чжань чувствует себя ценным, желанный, чувствует себя чем-то важным, отдушиной парня. Очень спокойно, нет никакого страха, даже не ощущается тот факт, что Чжань живëт здесь на птичьих правах, о чëм он ни на минуту не забывал. Кажется, что он действительно не безразличен Ибо, бизнесмен облегчëнно выдохнул, когда убедился, что всë в порядке, он хочет, чтобы всë было в порядке, он думает о чувствах Чжаня и заботится о его головных болях, о которых даже не знает. Ван Ибо считает художника полноценным человеком, которому может быть трудно и больно, который может нервничать, у которого может что-то болеть, которому нужны объятия, иногда просто необходимы. Ван Ибо не считает Чжаня роботом-нахлебником, он всë видит и понимает, парень не обесценивает проблемы учителя, даже такие, как элементарные нервы, будто понимает, что для Сяо Чжаня это действительно больная тема. Художник никогда не говорил Ван Ибо о подобном и никогда не жаловался, тот сам всë увидел, даже то, чего не видели (или не хотели видеть) родственники, прожившие с ним несколько лет. Ван Ибо не просто увидел, он правильно трактовал, понял и принял это как неотъемлемую часть Чжань-гэ, за которую не нужно его ругать. Рядом с Ван Ибо появлялось чувство безопасности, незнакомое художнику, для которого вся жизнь это сплошная игра на выживание. В объятиях этого человека не страшно, можно облегчëнно выдохнуть и расслабиться, не бояться криков и внезапных вспышек гнева даже со стороны каких-то других людей, потому что внутри теплится какое-то знание, что Ибо никогда не даст то, что ему дорого в обиду, а Сяо Чжань чувствовал, что дорог ему. Можно успокоиться и расслабиться, и Ван Ибо за это не осудит, такое ощущение, что он вообще никогда и ни за что не сможет осудить своего Чжань-гэ. Легко и спокойно, но всë равно страшно. Страшно разозлить чем-то Ибо (наверняка нервы у него не железные) и лишиться этой защиты. И почему нельзя жить без подобных страхов? На самом деле такое случилось впервые. Обычно, увидев отстранëнность или страх на Сяо Чжаня просто кричали, называя ненормальным, потому что людей не за что боятся, но Ван Ибо это просто принял, он даже к коже не прикасается, потому что понял и принял. Сяо Чжань не думал, что кто-то когда-то сможет это принять и уделить этому достаточно внимания, будучи сожителем Сяо Чжаня. Это действительно для него очень важно и в это не хочется верить. Художник в руках начал немного дрожать, издавая звуки, похожие на всхлипы. Ван Ибо немного отстранился, чтобы проверить не плачет ли Чжань-гэ, Чжань-гэ плакал. —Гэгэ, что-то не так? Я могу это исправить? Сяо Чжань не видел реакцию Ибо сквозь слëзы, но по интонации понял, что бизнесмен искренне беспокоиться о нëм. Он вытер с лица столько капель, сколько смог и постарался ответить как можно спокойнее. —Всë хорошо, прости меня, просто... — Просто что? Ты относишься ко мне лучше, чем мои родственники? Разве можно так плохо говорить о родных? — Просто ты слишком добр ко мне. Это не такое уж частое явление, поэтому я... Боже. Неужели с Сяо Чжанем действительно никто никогда не обращался нормально? Неужели все действительно игнорировали его проблемы, вгоняя в ещë худшее состояние? Что же ему пришлось пережить... Совсем одному... И Ван Ибо это всë допустил. Парень прижал своë сокровище ближе в бесполезной попытке защитить от этой несправедливости, от неприятных воспоминаний, сделать всë, чтобы Чжаню было комфортнее, потому что Ибо знает насколько художнику важны спокойствие и комфорт. —Чжань-гэ, это нормальное обращение и ты его полностью заслуживаешь. Ты заслуживаешь гораздо бóльшего, чем можешь себе представить. Заслуживаешь? Неужели Сяо Чжань чего-то заслуживает? Чем он это заслужил? Художник хотел задать все эти вопросы, но в комнату ворвалась Орешек, гоняющая какой-то кусочек лего. Ван Ибо точно помнит, что все открытые наборы лего он собрал, а остальные открыть ещë не успел, поэтому эта деталь просто не могла нигде безбожно валяться. В его голове был только один вопрос. Как? Как она, блять, это сделала? Дальше пошли уже менее интригующие вопросы. Что именно она разрушила и может ли она это повторить? —Чжань-гэ, — игриво растянул Ван Ибо, в его интонации чувствовались ехидство и озорство, — у меня есть идея. Давай поедем в магазин и купим Орешек парочку игрушек? —Ибо, это... — Сяо Чжань хотел возразить, но кошке действительно было здесь очень скучно, да и она не Чжань, поэтому совесть грызëт не так сильно. — Ибо, ты самый лучший. Это все слова, которые Сяо Чжань смог подобрать, он не умеет просить и благодарить, но Орешек для него очень важна и попытка Ван Ибо раскрасить еë досуг делала художника безмерно счастливым. Он кинулся на шею Ибо от радости, даже не осознавая своих действий. За всë это время Ван Ибо стал таким привычным и говорить с ним не обнимаясь уже было как-то странно и необычно. К тому же парня хотелось обнять и в этот момент Сяо Чжань даже не обдумал свои действия, что он может позволить себе только рядом с этим человеком. С Ибо учитель, конечно, остаëтся на стороже, но чувствует, что с ним можно расслабиться и не беспокоиться о своих действиях, бизнесмен всегда всë поймëт и правильно истолкует. Сяо Чжань, конечно, старается не терять бдительности, но рядом с Ибо находится так же комфортно, как с Не Хуайсаном. Правда с другом в последнее время тоже стало сложновато, потому что художник постоянно боялся разговоров о родителях, Ван Ибо же про них не заикался, он о них даже не знал. Ван Ибо сразу схватил Чжань-гэ за талию и что он там говорил про счастье от поглаживания по головке? Говорил, потому что нынешней ситуации даже представить не мог. Сяо Чжань сам полез к нему обниматься! Будет очень обидно, если Ван Ибо сейчас откроет глаза и проснëтся в самолëте, если это сон, то пусть он не заканчивается. Сяо Чжань слишком приятный и милый сердцу, чтобы упускать такие моменты. Нужно сказать, чтобы мужчина собирался, но Ибо не может, потому что боится упустить момент и пытается насладиться каждой секундой. Сяо Чжань хотел отстраниться, когда опомнился, но к тому времени Ибо уже крепко его схватил и вырываться не было ни смысла ни желания. Он тоже знает, что парень не собирается отстраняться и тоже не хочет заканчивать этот момент. Оба не знают сколько бы так простояли, если бы Орешек не пригнала свою детальку лего к ногам и не врезалась бы со всей дури когтями в ногу Ван Ибо. Однако даже в этот момент он не хотел отпускать Чжаня, тот вырвался сам, чтобы убедиться в том, что всë в порядке и рана не серьëзная. Сяо Чжань извинялся за это несколько минут и в конце-концов был послан в ванную умываться, убеждëнный в том, что рана не серьëзная, а кошка просто игралась. —Гэ, ты готов? —Да, сейчас только телефон возьму из комнаты. —Не напрягай лишний раз ногу, иди обуваться, а я пока телефон принесу и Орешек заодно. Сяо Чжань не стал сопротивляться, потому что понимал, что от его раненной ноги сейчас толку мало, а если и будет пытаться что-то сделать, то заставит Ван Ибо волноваться, поэтому сейчас лучше его послушаться и пойти обуваться. Ван Ибо зашëл в комнату Чжаня и оглядел еë в поиске телефона. Во время осмотра он нашëл кошку, лезущую на шкаф и решил сначала заняться ей. Бизнесмен подошëл ближе, Орешек ушла глубже и в следующий момент прямо на Ван Ибо упала внушительная сумка с кучей книг. Ибо чудом сдержался, чтобы не материться (хорошо, что поймал, иначе бы испугал Сяо Чжаня грохотом), попытался положить сумку на место, но Орешек еë старательно отталкивала. Откуда у деятеля искусства вообще столько книг? Про что в книгах по изобразительному искусству вообще писать? Ван Ибо достал одну из книг и увидел то, чего увидеть никак не ожидал. Он просмотрел все книги, они были на похожие темы. Страх людей, нервозность, тревожность, суицидология, панические атаки, нервные расстройства, токсичные родители и их влияние на детей, повышение самооценки, принятие себя. Сяо Чжань хочет с этим справиться. Он пытается это победить самостоятельно. Он снова один в своей борьбе, но он до сих пор старается бороться, он сильный. Нельзя оставлять его одного в этой борьбе. В Ван Ибо по инерции заиграл профессионализм и он стал рассматривать состояние книг, благодаря чему понял, что они в идеальном состоянии, их ни разу не открывали. Сяо Чжань покупал всë это, но он не читал ни одной книги. Зачем же он тогда тратил на это деньги? Он же экономит на всëм, чтобы отправить деньги родителям, почему тогда покупает то, чем даже не пользуется и зачем взял сюда? Может Сяо Чжань просто был слишком загружен и руки до книг так и не дошли? Ван Ибо снова осмотрел комнату. Ни на кровати, ни на столе, ни на стульях книг не было, что говорит о том, что сейчас он их тоже не читает, даже когда появилось время не пользуется. Орешек уже сидела на кровати возле телефона Сяо Чжаня и многозначительно смотрела на него, переодически переводя взгляд на Ван Ибо. Парень положил сумку с книгами в шкаф и подошëл к кошке. —Нет. Здесь ничего нет, чтобы узнать его пароль. Нужно взламывать. Кошка настойчиво продолжала свои действия. —Нет. Лезть в чужие телефоны это неправильно. Орешек всем своим взглядом показала, что такая фраза из уст Ван Ибо звучит очень смешно и снова вернулась к своему занятию. В принципе, именно это кошка сейчас указала бизнесмену на книги и она его вообще ещë не подводила. Парень взял в руки телефон, включил его и провëл пальцем по экрану, телефон разблокировался. Точно. У Чжань-гэ же нет пароля. Рыться в гаджете и искать что-то не пришлось, потому что телефон сразу разблокировался на вкладке в поисковике с подборкой книг для избавления от эгоизма. —Сяо Чжань считает себя эгоистом? — Кошка кивнула. — Этого ещë не хватало. — Ибо потянул руку к кошке, чтобы погладить. — Умница моя. Ван Ибо всегда умел находить хороших информаторов, но никогда не думал, что одним из них когда-нибудь станет самая обычная кошка, которая, кстати, зашипела и корябнула Ибо руку, когда он попытался к ней прикоснуться. —Ну и хуй с тобой. Крыса дранная. Всë-таки правду говорят, что кошки все в хозяев, но Сяо Чжань не дерëтся хотя бы. Или она этого у Ван Ибо успела набраться? Он при Чжань-гэ никого не пытал. Блять, еë ж ещë поймать надо. —Ладно, давай ты не будешь выëбываться, нервируя тем самым своего хозяина. Орешек скептически посмотрела на Ван Ибо, но всë же признала правоту человека, поэтому подошла и дала взять себя на руки, брезгливо отвернув голову в сторону. Он поспешил всучить кошку хозяину и они всей семейкой вышли во двор, в котором неожиданно не оказалось машины. Ван Ибо вспомнил, что оставил еë на стоянке на работе и предложил поехать на мотоцикле. В общем, ему пришлось вызывать такси. В зоомагазин Ван Ибо зашëл "выбивая дверь с ноги", а Сяо Чжань скромненько бежал прямо за ним, держа в руках маленькую Орешек, фыркующую на выпендрëжный высокомерный вид Ибо. А сам Ван Ибо просто радовался, потому что выглядел, как главный в семье, защитник своих домочатцев, на которых никто не посмеет даже посмотреть косо, потому что они под надëжной защитой опасного мужчины. Ван Ибо никогда не брал кого-то под свою опеку, он считал, что привязанности лишь делают человека слабее, он сам часто пользовался подобными слабостями, похищая нужных людей и выманивая взамен желаемое, сам же старался избегать всякого сближение с кем-то, чтобы такого рычага воздействия на него не существовало вообще, отсутствие семьи и близких делало его просто непробиваемым (кому же в голову придëт мысль, что Ван Ибо спит, обнимая шлем мотоцикла?), не было совершенно никаких рисков и защищать Ибо было некого, однако присутствие Сяо Чжаня всë перевернуло с ног на голову. Парень понял, что хочет себе Чжаня, что это тот человек, который может раскрасить его будни и никогда не надоест, не будет мазолить глаза, не будет приставать по пустякам, но тогда приставать будет сам Ван Ибо, потому что этого человека хочется видеть рядом, хочется, чтобы он был где-то поблизости постоянно и парень уже не может без него, он хочет держать художника близко, Ибо настолько привык к учителю, что и на шаг от себя не готов его отпустить. Это странное и непривычное чувство, что дома его кто-то ждëт. Там не просто кто-то находится и убирается, а правда кто-то ждëт возвращения Ван Ибо с работы, готовит вкусный разнообразный ужин, чтобы угодить, постоянно подогревает еду, чтобы она не остыла. Мысль, что кто-то переживает, когда у Ибо появляется рана (даже если незначительныя), мысль, что о нëм заботятся. Ван Ибо это чувство было незнакомо, он привык к пустоте и одиночеству, привык есть недоеденную пиццу из холодильника вечером (зачастую даже не разогревая) или заваривать лапшу быстрого приготовления, привык приходить в пустой безжизненный дом, привык к тишине, что никто не носится по дому, гоняя очередной кусочек лего из набора, который этот кто-то недавно разрушил, и который Ван Ибо так долго строил. Орешек, конечно, хочется убить в такие моменты, но это даже греет душу, потому что Ван Ибо не один, у него дома есть шум, есть жизнь, ночные тыгыдыки уже стали привычными и родными. Человек — существо социальное, ему обязательно нужно присутствие кого-то, а Сяо Чжань для Ван Ибо идеальный вариант, не болтливый и не отсвечивает, но от этого почему-то тоскливо, хочется, чтобы именно этот человек не затыкался и постоянно лез к Ван Ибо с любой хернëй, хочется утонуть во внимании этого человека, слушать по вечерам рассказы о том, что сегодня сломала Орешек и смотреть фото, показывающие то, в какой интересной позе сегодня спала Орешек, набираясь сил для ночных тыгыдыков. Да это банально, но мило и по-домашнему. Именно этого так хочется Ван Ибо и именно с Сяо Чжанем, потому что ни от кого другого парень не сможет терпеть такого вмешательства в личное пространство, а Сяо Чжань просто боится. Ван Ибо посмотрел на пищащую мышку, ему в голову пришла идея поднести еë к уху Сяо Чжаня и резко пикнуть, но Чжань-гэ слишком сильно боится резких громких звуков. —Смотри! — Сяо Чжань показывал пальцем на Орешек, играющую с какой-то палочкой, на которой свободно свисали множество верëвочек, она забавно лежала на спине и пыталась зацепить верëвочки когтями. Сяо Чжань светился, смотря на неë, а Ван Ибо светился, смотря на Сяо Чжаня. Художник улыбался своей невозможной улыбкой, он просто обожал свою Орешек и вëл себя как молодой (ну не очень молодой) папочка, который впервые увидел как ходит его дочка. Эти глаза полные счастья, смотреть в них одно удовольствие. Ван Ибо захотелось подойти ближе, обнять Чжаня со спины, в идеале ещë положить голову на плечо, но это уже в разделе невозможного, поэтому Ван Ибо просто подошëл ближе и сказал работнице магазина, что они берут эту штуку. Сяо Чжань от этого засветился ещë сильнее и у Ван Ибо появилась идея купить весь магазин, но Сяо Чжаня в таком случае будет мучать совесть, поэтому пришлось сдержаться. Этому мужчине он готов подарить хоть весь Гонконг. Ван Ибо на глаза попались ошейники, он прикусил губу, посмотрел на Сяо Чжаня и облизнулся. Ошейники, конечно, неплохие и цепи здесь хорошие, но художник, который в тот момент фотографировал играющую с резиновой мышкой кошку слишком чист и непорочен для таких фантазий. —Пакуйте всë, что вызывает у неë интерес. — Лишь сказал Ибо работнице магазина, эти слова почему-то заставили Чжаня покраснеть и смущëнно улыбнуться. —Ибо, ей слишком много всего здесь нравится. Не нужно так много. —Чем бы дитя не тешилось... — Лишь бы отстала наконец от моего лего! Вторую часть предложения он, естественно, не стал озвучивать. Мужчины продолжили ходить по магазину, мацая все игрушки (а Ибо предпочëл бы помацать Сяо Чжаня), шутили и смотрели на счастливую Орешек, которая просто разрывалась в этом огромном выборе и уже самостоятельно тащила работнице в зубах всë то, что ей нравится, а нравилась ей многое, нашумевшей скромностью хозяина она не отличалась. Увидев аквариум с рыбками, Орешек попыталась выпросить несколько штук, но мужчинам стало жалко Ли Син, которой потом придëтся убирать разбитый аквариум, но на рыбок парочка всë-таки залипла надолго. —Ой, какие миленькие! — Прокричал Сяо Чжань. Ван Ибо тут же подошëл и увидел пару кроликов: чëрного и белого. —Хочешь? — Ван Ибо предложил не раздумывая. Сяо Чжань не Орешек, ему можно абсолютно всë. —Что ты!? Это слишком большая ответственность. —Я помогу. —У тебя и так дел невпроворот. Не нужно. Ван Ибо не собирался заставлять Чжаня. —А ты знал, что у кошек есть брови? —Что? — Сяо Чжань усмехнулся и Ван Ибо готов был расплавиться от этого яркого света, как многие люди от его лазеров из глаз. — Откуда ты это знаешь? —Просто как-то интересно стало. Они находятся прямо над глазами. Либо белые, либо в цвет окраса... — Тут Ван Ибо уже было не унять. Он никогда ни с кем не был таким разговорчивым, некоторые вообще думали, что он немой, но с Сяо Чжанем хотелось болтать о всëм на свете, вплоть до рассказов о том, как прошëл день парня, что тот раньше считал безумно банальным, потому что с Чжанем было уютно, как ни с кем, Ван Ибо мог почувствовать себя свободным и полностью раскрыться. Мужчины сели в такси, забив покупками весь багажник и положив счастливую кошку между ними. Ван Ибо предвкушал ночной супертыгыдык с новыми игрушками. Парень любовался счастливым Чжанем, который, кажется, потихоньку засыпал, потому что сильно вымотался, да и ночью плохо спал. —Можешь облокотиться. — Ибо осторожно приобнял Чжань-гэ за плечи и тот сразу упал в его объятия, вскоре заснув. Бизнесмен просто не мог отвести взгляда от этой завораживающей картины, не удержался он и от селфи, которые тоже когда-то так презирал. Этот человек переворачивает его мир с ног на голову, прививая любовь к вещам, которые Ибо раньше ненавидел, но ему нравилось это головокружительный и опьяняющее чувство, так что жаловаться было не на что. —Меняем маршрут. — Прошептал он водителю, стараясь не разбудить Чжань-гэ. — Покатаемся пока где-нибудь, только в местах, где не особо много машин, чтобы всë время ехать, но не сварачивайте на бездорожье, чтобы не трясло. Таксист молча кивнул и свернул с нужного пути, предвкушая щедрые чаевые за исполнение просьбы без вопросов. Ван Ибо в очередной раз убедился, что спящий Сяо Чжань это прекраснейшее, что вообще можно когда-то увидеть, это убеждение полностью разделяла Орешек, устроивщаяся на коленях Ибо, который к этому уже так привык.