Встретимся после смерти

Ван Ибо прекрасно понимал, что несвойственная Чжаню отзывчивость и тяга к прикосновениям, возможность говорить о своих чувствах, озвучивать свои мысли вызваны слегка затуманенным разумом из-за болезни. Сейчас художник слишком слаб, ему намного труднее обороняться и он просто не может отказаться от ласки Ибо, в которой чувствуется защита и опора. Однако парня это нисколько не смущало, потому что являлось отличным шансом показать Чжаню то, что его страхи на самом деле не представляют какой-либо опасности, вразумить ему, что Ван Ибо не стоит бояться и он никогда не причинит зла, а с этим можно будет работать и в дальнейшем, всë больше и больше удостоверяя учителя в его безопасности и раскрывая его, как чудные цветок на рассвете, который слишком долго прятал свою красоту. Возможно, Когда-нибудь даже удастся исполнить свою новоиспечëнную мечту и всë-таки поцеловать эту родинку. —Горло болит? —Нет... — Сяо Чжань запнулся в нерешительности, смотря на Ибо и стараясь оценить ситуацию. Стоит ли говорить о том, что болит голова? В принципе, в данный момент она не болит, поэтому лучше не тревожить парня лишний раз. Ван Ибо не стал расспрашивать дальше, заметив с какой неохотой Чжань-гэ отвечает, тому хотелось просто понежиться в крепких объятиях и помолчать, Ван Ибо совсем не против. Художнику и без этого трудно раскрыться и озвучить свои чувства, пусть Ибо и не понимает причину этого явления, но осознаëт, что оно есть и не собирается закрывать на это глаза. —Ибо, — прошипел любимый сонный голос, — тебе не обязательно оставаться со мной весь день. Ван Ибо знает Чжаня. Он уже давно привык к его внезапным, скачками настроения, которые тот тщательно пытался скрывать. Иногда художник боялся всего и всех, и Ван Ибо понимал причину этого страха и не лез лишний раз. В эти времена сердце просто разрывалась, а осознанию хотелось самостоятельно растеразать пару человек. Бывали моменты, когда Сяо Чжань настолько забывался, что гладил волосы парня, обнимал его или утыкался носом в шею во сне. Тогда Ван Ибо был безмерно доволен собой, потому что у Чжаня даже с Не Хуайсаном не было тактильных контактов, что доказывает привязанность учителя к Ибо, отсутствие такого большого страха, что вызывают в нëм окружающие, а самое главное — доверие. Сяо Чжань готов забыть о всех своих предосторожностях, чтобы коснуться Ибо, он идëт на огромный риск, преодолевая страх, значит парень того стоит, он не пустое место в сердце художника, он имеет весомую ценность для него. Однако этот поступок не вписывался в рамки объясняемого. Сейчас учитель слаб и действует по велению желаний своего тела, он хочет понежиться в крепких объятиях Ван Ибо и тот это прекрасно знает, так почему же гонит? —Гэгэ, почему ты хочешь, чтобы я ушëл? —Не хочу тебя заражать. Кто вбил это в голову маленькому гэгэ? Только покажите этого человека и бизнесмен его распотрашит собственными руками! Ну или отправит на расправу Мэн Цзыи, а она со своими медицинскими штучками пострашнее любого маньяка. —Чжань-гэ, это глупости. — Ван Ибо только прижал Сяо Чжаня ближе. —Я буду винить себя, если ты заболеешь. Парень взял в руку запястье художника и в очередной раз восхитился тонкостью его костей. —Вспомни мою упëртость и обвини меня.—Ибо поцеловал запястье. — Я не оставлю тебя. Слышишь? Ты не останешься наедине со своей болезнью. —Умерли. Нет, нет, нет, нет, нет, НЕТ! Быть не может. Это не так! Это невозможно! Они живы! ЖИВЫ! Обзор закрыла пелена слëз, Сяо Чжань почувствовал как по его щекам стекают мокрые капли, собираясь на шеи и продолжая свой путь под майкой, огибая кадык. В машине было тесно (они ехали из храма, где как раз молились за них) и с обоих сторон его прижимали люди, которые тут же его обняли, продемонстрировав ещë бóльшую истерику. Сяо Чжань не ревел навзрыд, не проклинал кого-то, не спрашивал у всевышнего за что ему всë это. Он просто сидел и смотрел перед собой, не видя ничего, даже не пытаясь всмотреться. Его всегда учили быть сильным и запрещали плакать, но сейчас он просто не мог сдержать слëз. Лицо художника было спокойным, ни одна мышца не дëрнулась, он сохранил ледяное хладнокровие, несмотря на слëзы, лившиеся по щекам обильными струями. С виду могло показаться, что он просто находился в оцепенении от шока, хотя Чжань не может это опровергать, не зная наверняка причины своему поведению. Как такое возможно? Сяо Чжань ошарашено смотрел вперëд, не веря в происходящее. Конечно, такое случается и художник слышал о людях, потерявших родителей в раннем возрасте, но всë это казалось слишком далëким и отстранëнным, скорее каким-то сюжетом фильма, чем реальностью. Сяо Чжань и подумать не мог, что сам столкнëтся с этим когда-то. Нереально. Это не реальность, потому что в реальном мире такого не может случиться. Это просто сон, очень плохой и странной, но всë же сон. Сейчас художник проснëтся и пойдëт в комнату родителей, чтобы рассказать о странном приключении, пережитым в мире грëз, послушать успокаивающее слова, мол это значит, что родители долго проживут, понежиться в успокаивающих объятиях и получить разрешения поспать сегодня с ними, укутавшись в родительское одеяло, чувствуя любящие объятия со всех сторон. Утром он ещë смеяться будет над тем, что ему вообще могла присниться такая несусветная ерунда. Нужно только проснуться. Лишь открыть глаза и вернуться в настоящее. Сяо Чжань ущепнул себя за руку, но никакой реакции не последовало. Всë осталось в таком же состоянии, в котором находилось прежде. Он повторил попытку, щипая с каждым разом всë сильнее, всë яростнее и безжалостные впиваясь в кожу, так что на этих местах вскоре наверняка появятся синяки, последние его попытки проснуться закончились кровью. Сяо Чжань прекрасно чувствовал боль по всему телу, тëплую жидкость, текущую по рукам в некоторых местах, солëный привкус на языке и зуд на шеи, возникший из-за соли в слезах. Все ощущения были слишком ярки и реальны, художника покинула последняя надежда. Это не сон. Это реальность. Реальность, в которую просто не хватало мужественности поверить. Сяо Чжань подбирал в голове возможные ситуации их возвращения, потому что всë это наверняка какая-то глупая ошибка. Они ведь не могли умереть. Не могли. Сяо Чжань никогда не сталкивался со смертью и не знал как на неë реагировать. В одно мгновение вся его жизнь перевернулась с ног на голову, все планы разрушилась, все мечты разбились в пух и прах, ведь центра его вселенной больше не было. Самых важных людей в жизни отныне можно увидеть только на фотографиях. Художник не показал достаточно эмоций, за что впоследствии винил себя. Неважно было ли это оцепенении из-за шока или каких-то других причин, факт оставался фактом. Он считал, что недостаточно сильно любил их, раз даже разреветься нормально не смог, считал себя неблагодарным сыном, ведь у совершенно чужих людей была сильная истерика из-за это новости, а он, являясь родным сыном просто тихо плакал, но в этот момент ему было не до показухи. Машина резко прислонилась к обочине и водитель заглушил мотор, положив голову на руль и заплакав. Он был их хорошим другом, а они были просто прекрасными людьми, с которыми не хотелось расставаться. Это ошибка. Да, это всего-лишь ошибка. Чуть позже они перезвонят в больницу и им сообщат, что имена перепутали или люди очень похожи, что их спутали. Скажут, что всë это просто недоразумение, а родители в хорошем состоянии, идут на поправку. Они же не могли умереть. Наверняка это ошибка. Сяо Чжаня обрадуют этой новостью и они поедут в больницу, чтобы навестить их. Художник нарисует мамин портрет и подарит ей, как только она придëт в сознание. Мама скорее всего растрогается и начнëт плакать, а они с папой станут еë обнимать и успокаивать. По дороге в больницу они заедут в магазин, чтобы купить много-много апельсинов и ещë много-много каких-нибудь вкусняшек, не забыв прихватить шоколадку для Чжань-Чжаня. И всë отныне будет хорошо, всë вернëтся на круги своя и станет как прежде. В этой крошечной голове не угасала надежда, он не хотел верить в смерть родителей, он не мог себе представить дальнейшую жизнь без них, однако от реальности не спрячешься, смириться с этим фактом всë же пришлось. Злость. Этого не могло случиться просто так, нужно на кого-то взвалить ответственность и выплеснуть все эмоции, потому что человек всегда ищет виноватых, чтобы выплеснуть на них свой гнев. Врачи, которые не смогли оказать помощь, которые перепутали их с кем-то и говорят, что те умерли. Да, их обвинить легче всего, но что если это не они? Непозволительно даже думать такое про людей, которые пытались помочь, старались спасти жизни родителей. А что, если это всë Сяо Чжань? Он мог чуть дольше с ними прощаться, чтобы они не успели врезаться в ту фуру или, наоборот, сделать это поскорее, чтобы они проехали мимо. Он мог вообще их никуда не пустить, уговоров остаться с ним на выходных, ну или хотя бы потянуть время своими уговорами. Он мог поехать вместе с ними, тогда бы им пришлось дольше собираться и чаще останавливаться для туалета. Да что угодно! Почему они выехали именно в это время? Почему оказались там именно в тот момент? Почему не заметили огромную фуру и не затормозили вовремя? Что было дальше Чжань помнит смутно. Он просто утонул в омуте мыслей, обвинений, терзаний и веры, что это просто чья-то ошибка. Вернувшись домой, Сяо Чжань зашëл в свою комнату и лëг на кровать. Он снова заплакал, сильнее, но также беззвучно. Художник вспоминал все счастливые моменты, пережитые с ними, коих было огромное множество. Трудно осознавать, что ни одного этого момента никогда больше не повториться. Его больше никогда не разбудят объятиями, никогда не поедут с ним на пикник, не будут щекотать по вечерам, не будет приготовлений пиццы вместе с мамой, не будет весëлых поездок в парк аттракционов, никто больше не будет заставлять его фотографироваться, чего он просто терпеть не мог, но готов отдать всë, лишь бы снова услышать эти ворчания касательно его неприязни к камере, никто больше не сыграет с ним в баскетбол, не будет больше семейных ужинов и совместных праздников, ничего уже не будет... Жизнь в одно мгновение лишилась всяких красок, стало даже не чëрно-белой, а просто чëрной. Он ощутил пустоту в груди. Пустоту, которую больше нельзя будет чем-то заполнить. Их больше нет! Они никогда не окажутся рядом, не станут щипать его за щëчки, не будут отпрашиваться с работы, когда он болеет, чтобы провести с ним время и накупить разных вкусняшек, не будет вечерних просмотров фильмов... Их и без этого было мало! Да, они были заняты и Сяо Чжань старался не лезть лишний раз, но совместное время всë же было, а теперь оно осталось только в воспоминаниях маленького мальчика. Это было тяжело, но он вырисовывал в своей памяти их образы, все моменты, которые вообще помнил, опасаясь забыть даже малейшую мелочь. Он знал, что со временем люди многое забывают и понимал, что и эти моменты когда-то могут исчезнуть из его памяти, но он не хотел забывать, он жадно хотел сохранить каждый кусочек воспоминаний, потому что это всë, что у него осталось! Чувство, будто больше не будет так хорошо, будто больше вообще не будет веселья. Он в один миг лишился своих лучших друзей, своей опоры и защиты, своих самых родных и близких людей. Сяо Чжань прокручивал в памяти их голоса, потому что это забывается в первую очередь. Он не хотел забыть. Он хотел сохранить их хотя бы в своëм сердце. Мама мило морщила носик, когда злилась, а папа забавно хрюкал, когда смеялся. Они планировали завести Чжаню братика или сестричку. Всë шло так хорошо. Почему вдруг так сильно изменилось? Сяо Чжань нашëл на туалетной столике мамины любимые духи с запахом сладкой ванили. Он всегда морщился, когда она ими пользовалась, говоря, что эта штука сильно воняет, а мама и без них красивая, на что она лишь смеялась, говоря, что Чжань-Чжань поймëт ценность духов, когда вырастет. Сяо Чжань снова морщился и говорил что никогда-никогда не полюбит такие вещи. Сейчас же он просто прижимал к груди флакон, сожалению о том, что там осталось так мало жидкости. Он пшикнул немного на подушку и уткнуться в неë носом. Так создавалось ощущение, что мама рядом, она лежала с Чжанем и просто куда-то отошла, но скоро вернëтся, крепко его обнимет и тихо начнëт мурчать под нос какую-то колыбельную. Ему снились сны, в которых родители возвращались домой, говоря, что их просто перепутали с какими-то людьми и умерли не они, что это простое недоразумение, что всë хорошо и будет как прежде. Сяо Чжань надеялся на это всем сердцем. Он не хотел принимать их смерть. Он в это не верил. Со временем стало сниться их возвращение с другим оправдание, будто они потеряли память и она вернулась только сейчас. Они вернулись так быстро как только могли и теперь могут снова зажить прежней жизнью. Шли дни, но ничего не менялось. Потом, пройдя все стадии отрицания Сяо Чжань всë же принял неотъемлемая реальность. Он вспоминал всë больше и больше, память показала даже те моменты, которые бы он непременно забыл, не имей они для него столь большой ценности. На душу накатывал груз вины, он считал себя ужасным сыном, мало помогал родителям, не проявлял инициативу в уборке, не особо хорошо учился, чем тоже сильно их расстраивал. Наружу вылезло много подтверждений его несостоятельности как хорошего сына, он только усложнял их жизнь и был обузой, отчего становилось ещë поршивее. Было стыдно даже приходить на их могилы, потому что он не верил, что они желают его видеть, что он им не надоел, что они его по-прежнему любят, даже после всего совершëнного им, но он всë равно упëрто шëл. Кладбище стало для него самым спокойным и комфортным местом, где не было шума, не было людей, всегда стояла гробовая тишина. Он с радостью шëл на кладбище, хоть и испытывал муки совести и страх, что его появление здесь не желанно. Родители стали единственными с кем он мог нормально говорить, кому имел возможность выговориться, не скрывая ничего, без страха, что кто-то об этом расскажет и испортит тем самым репутацию его опекунов. Он всë чаще посещал кладбище, оно являлось единственным местом, где он мог не бояться, где его не найдут, где он сможет поговорить с родителями и хотя бы мысленно вернуться в счастливое детство, в котором ему не приходилось постоянно бояться, спрятаться от реальности, расслабиться. Да, это место пугало многих и большинство детей его не любили, но для Сяо Чжаня оно стало единственной отдушиной. Спокойствие, наполняющее это место создавало ощущение свободы и умиротворения, тишину нарушало лишь мелодичное пение птиц, а иногда ещë движение веток деревьев, колышешухся от ветра. Душа воссоединилась с природой и начинала прибывать в гармонии с телом и миром, что придавало сил и помогало справиться со всеми невзгодами в особенно трудные моменты, заставляло учителя собраться с мыслями. Он мог проводить там целые дни, разговаривая с родителями, слушая музыку или рисуя что-то в своëм блокноте. Кладбища сильно недооценивают. Однажды в дом художника пришëл какой-то мужчина, он являлся одним из родственников Сяо Чжаня и высказал своë намерение забрать мальчика к себе. Художника воспитывали в любви, но никогда не забывали про дисциплину. Он не собирался никуда ехать, но не мог и слова сказать против взрослого человека. Он обдумывал наилучший способ, чтобы выразить протест. —У меня слишком много вещей, все не увезëшь. Это всë, что он смог сказать, прежде чем отправиться в школу. Разве может его родная бабушка отдать своего единственного внука какому-то незнакомому мужчине, которого сам Чжань видит впервые? Художник высказал свой протест как только мог, он был полностью уверен в том, что бабушка его не даст в обиду. Сейчас мальчик и без того пережил не малый шок, смена обстановки и сожительство с новыми людьми может окончательно разрушить то немногое, что ещë осталось внутри. Бабушка взрослый и рассудительный человек, она наверняка прекрасно понимает, что ребëнка нельзя так резко вырывать из привычной среды обитания, особенно после такого судьбоносного происшествия, разделившего жизнь художника на "до" и "после". Вернувшись из школы Сяо Чжань осталбенел, рассматривая сумки, набитые его вещами. Он спросил что происходит, на что бабушка только начала вытаскивать его из дома, даже не разрешив пройти внутрь. —Хотел к нему? Вот и убирайся отсюда. Художник и слова не успел сказать, его просто вытолкали из дома, тот мужчина перенëс все вещи в машину и посадил Чжаня на пассажирское сидение. За что с ним так? Она же говорила, что теперь сама будет заботится о Чжане. Почему она так поступила? Почему отдала незнакомым людям? Она обещала, что сильно ничего не измениться, обещала опекать его, хотела заменить Чжаню родителей. Почему она его бросила? Почему выгнала, ничего толком не объяснив? За что она так с ним поступила? Чем учитель ей не угодил? Что он успел сделать настолько ужасного, что его взашей выгнали из родного дома, в котором он прожил всю свою жизнь? Сяо Чжань просто смотрел вперëд с нечитаемым выражением лица, не выдавая никаких эмоций. Весь его внешний вид демонстрировал спокойствие и собранность, создавалось ощущение, что он полностью контролирует ситуацию. Однако взгляд был пуст. Он не понимал такого поведения своей бабушки. Ему было страшно. Он едет с незнакомым человеком в незнакомом направлении, не зная можно ли вообще ему доверять и куда везут художника. Не знал о том, что будет дальше, не мог предположить даже того, что случится через пять минут. Совершенно один, брошенный оставшимися родными людьми. За что с ним обошлись так жестоко? Они же обещали... позаботиться. Они обещали быть рядом. И недели не прошло! Почему они уже забыли все свои громкие слова? Почему? Почему всë так? Почему это происходит именно с Сяо Чжанем? Почему? А ещë бабушка лишила художника последних вещей, связанных с родителями. Все их вещи и фотографии остались в том доме. У Сяо Чжаня было пару фоток в телефоне, но этого казалось слишком мало. Даже те духи, которые сейчас были художнику просто необходимы остались там, а вскоре были использованы бабушкой, лишив Чжаня возможности вновь насладиться этим запахом. Однако в будущем это не помешало ему найти в магазине знакомые духи и купить их, в доме Сяо Чжаня всегда стоял небольшой флакончик с сладостным ванильным запахом. Когда они приехали в новый дом Сяо Чжаня, начала звонить бабушка. —Ну всë, сегодня виделись мы с тобой в последний раз. Больше никогда не встретимся... Эти слова звучали из динамика вперемешку с рыданиями. Сяо Чжань сбросил трубку и уже не сдержался. Он потерял не только родителей. Он потерял, всю семью, он потерял дом, в котором прожил всю жизнь, он потерял свободу, попав к каким-то незнакомым людям, он потерял всë, что имел, у него ничего не осталось. Теперь слëзы мешались с всхлипами, пусть негромкими, но заметными. Новые опекуны успокаивали его, дали художнику успокоительное, старались утешить всеми возможными способами. Сяо Чжаню было стыдно за свою истерику. Они явно не знали что с ним делать и этими слезами он заставил их растеряться, но это не особо сильно его волновало. Началась новая жизнь. Безрадостная и наполненная болью. Она сломала этого сильного мальчика, неплохо державшегося даже в самых сложных ситуациях. Хороший результат, для двенадцатилетнего пацана. Следующие два года его жизни составляла исключительно учëба. Он не осознавал того, что вообще делает, опекуны говорили делать и он делал. Именно у этих людей он и попал впервые к психологу. Они заставили его написать заявление, что он отказывается от опеки бабушки. Он сидел в слезах, но даже работница опеки уверяла его, что это необходимо и так будет лучше для всех. Он написал. О чëм впоследствии пожалел... С бабушкой он виделся. С каждым разом всë реже, пока ему совсем не запретили еë навещать. Он как-то спросил почему она его выгнала, это был первый раз, когда его выгнали. —Ты же хотел поехать, ни слова против не сказал. Я ждала, когда ты скажешь, что хочешь остаться со мной, ты сам выбрал этот путь. Что? Сяо Чжаня воспитывали в строгости и пресекали любое своеволие, он привык слушаться старших и выполнять всë, что они говорят, так с какой стати в тот момент он должен был проявить характер? Художник привык к тому, что взрослый — авторитет, старший всегда прав, а сам Чжань и слова не имеет права против сказать. Так как он может противостоять? Он не умел этого делать, даже элементарно защитить себя не мог. И почему вся ответственность свалилась на двенадцатилетнего мальчика? Разве не эта женщина тогда взяла на себя все обязанности опекуна? Почему вместо того, чтобы бороться, она просто свалила всю ответственность на ребëнка и вышвырнула его из дома, после чего усилила эмоциональное давление, вызвав истерику с помощью телефонного звонка? Почему это легло на ребëнка? Сяо Чжань никогда не перечил взрослым, а родители его всегда защищали, поэтому он поразился такой выходки, которая впоследствии отразилась на всей его жизни. С того момента всë перевернулось с ног на голову. Не было больше привычной жизни, изменился тип и жизни и критерии хорошего поведения, ведь они заложены в нас родителями, а все родители разные. Если раньше Сяо Чжан был идеальным ребëнком, то сейчас он не выходил из звания хулигана, за что его наказывали, запрещая общаться с бабушкой, с единственным осколком его прежней жизни, с единственным, что хоть как-то сохранилось и давало небольшую опору, он цеплялся за это постоянство и именно этого его лишали в наказание за... да он сам не знает за что, потому что и не объясняли толком, просто наказывали. Всë рушилось прямо под ногами, крепкая опора превращалась в песок, падающий вниз, увлекая за собой Сяо Чжаня. А ещë из жизни испарилась любовь. Ребëнку, который привык к постоянной опеке и заботе стало сложно столкнуться с холодным миром, где нет места тëплым объятиям, где никому даже до него дела особо нет. Родители нужны ребëнку, ему просто необходима любовь и поддержка. Как он может иметь адекватную самооценку, если единственные близкие его лишь принижают? Как научится высказывать своë мнение, если ему только затыкают рот? Как он должен верить в себя и в свои успехи, если окружающие утверждают, что он ничтожен? Построение отношений с ребëнком лежит исключительно на родителях, так как ему и без этого тяжело найти своë место в обществе, в классе, ещë на него давит учëба и факт, что сейчас он может запороть всë своë дальнейшее будущее одной плохой оценкой, что в совокупности является огромным стрессом, с которым ребëнок может справиться лишь заручившись поддержкой родителей, любящие люди дают невообразимую силу идти дальше, они становятся опорой, ребëнку намного легче, когда он чувствуют твëрдую землю под ногами вместо зыбкого песка, землю, которая не даст ему упасть в страшную неизвестность, когда он к этому не готов. Однако, если положить всю ответственность за построение отношений на ребëнка, то он погрязнет в комплексах и ему будет намного сложнее реализоваться в обществе. Он ребëнок и у него нет такой устойчивости, как у взрослых, он не знает что делать в экстренных ситуациях, а родители — его всë, и они должны помогать ребëнку, а не взваливать непосильную ношу на детские плечи. Над такими детьми часто издеваются в школе, они видят еë местечком, что хуже преисподней, не редко становятся интровертами или социофобами, запираются в комнатах, когда приходят гости, а выход на улицу для них становится огромным испытанием. Вот только не нужно врать. Дети всë чувствуют. Даже если вы постоянно говорите им, что любите и всегда поддержите, то держите своë слово, без действий оно пустой звук, заставляет потерять доверие к родителю, а в последствии и к людям, потому что именно по родителям судят окружающих людей, ибо именно в родителе заключается мир ребëнка. Бабушка Сяо Чжан постоянно говорила, что любит его, что он неблагодарная псина, раз не видит такого хорошего обращения, что она всегда поможет и на неë можно положиться, приводила пример то, что всегда кормит его вкусностями, но это же просто откуп... Каждый раз, когда Сяо Чжань хотел провести с ней время, хотя бы поиграть в монополию она игнорировала его, стала лезть только тогда, когда он подрос, потому что любила поболтать, но и на этом художник долго не придерживался, ибо она не умела нормально с ним говорить, могла лишь унижать и причинять боль. Было множество моментов, когда он звонил ей и просил о помощи, даже если проблема была пустяковая, но у Сяо Чжаня просто не хватало времени на еë решение, он думал, что может положиться на неë, однако она лишь придумывала какую-то неправдоподобную отмазку, а в последующие звонки просто не брала трубку. Еë слова в глазах Сяо Чжаня не стоили и гроша, они потеряли всякий вес, а ещë исчезло доверие к этой персоне. Если ребëнка любят, он это чувствует. Не обязательно ему об этом говорить, если он видит хорошее отношение к себе и не чувствует себя лишним и мешающим, не вызывает в родителях раздражения, то будет чувствовать себя любимым, даже без этих слов, потому что они ему не нужны, ведь он и так чувствует родительскую любовь. А ещë говорят, что человеку для счастья нужно восемь объятий в день. Сяо Чжань столько не получал и за год, и за бóльший промежуток времени. Ван Ибо никогда не умел готовить, он даже огурцы не резал, а разбивал ребром ножа. Да и зачем ему вообще готовить самостоятельно? Это бесполезный навык. Он бизнесмен и имеет кучу денег, благодаря чему может позволить себе не только пообедать в ресторане, но и даже личного повара нанять. Однако сейчас он листал сайты в поисках рецепта куриного бульона, параллельно переписываясь с Мэн Цзыи, которая во-первых была девушкой и знала как заботиться о больных, а во-вторых имела медицинское образование. Парень никогда не для кого не готовил и никогда не о ком не заботился, но Сяо Чжань не кто-то, он любимый гэгэ Ван Ибо, за которого тот готов на всë. Бульон получился... ну вроде получился. Ван Ибо, убедившись, что это можно есть без каких-либо плачевных последствий для организма налил немного в самую красивую глубокую тарелочку и отнëс в комнату Сяо Чжаня, прося того поесть хоть немного. —Я сам готовил. Специально для Чжань-гэ. — Заявил он с гордостью. Однако сразу же пожалел об этих словах. —Не надо, Ибо, пожалуйста не нужно. Я не хочу тебя терять. Не оставляй меня. Пожалуйста. — Началось с шëпота, но потом плавно увеличивалась громкость, постепенно добавлялась дрожь в голосе из-за слëз. — Ибо, не надо так, ты мне нужен, я не хочу. Не нужно, пожалуйста! —Не так уж и плохо я готовлю... —Ибо... — Сяо Чжань наконец-то перестал гипнотизировать тарелку и перевëл взгляд на парня. В нëм читалось много боли, отчаяния, но ещë нотки безумия. — Ибо, не нужно. Я прошу тебя, не надо. Не уходи! Пожалуйста. Бизнесмен заключил художника в крепкие объятия. —Я никогда не уйду. Сяо Чжань ещë что-то бормотал несколько минут, но уже тише. Ван Ибо крепко прижимал его к себе, опасаясь, что если он ослабит хватку, то художник сразу сбежит от него. Со временем Чжань успокоился и уснул, а Ван Ибо (как бы ему не хотелось остаться со своим золотцем) укутал его одеялом и вышел из комнаты, ища в контактах номер Не Хуайсана. —Какого хрена? — Услышал учитель физики в динамике, даже не успел сказать стандартное "Алло". У Ван Ибо не укладывалось это в голове. Как вообще можно быть настолько бесчеловечными, чтобы оставить ребëнка в одиночестве, когда он болеет? И не просто оставить, а даже избегать, чтобы самим не заразиться, никак не скрывая от больного причины своей отстранëнности. С собственными детьми они бы никогда так не поступили, но Сяо Чжань... Твою мать! Ребëнок не зверушка, с которой играешься, когда захочешь и которую бросаешь, когда мешается! Да так даже с животным поступать бесчеловечно. Если решили воспитывать ребëнка, то будьте добры взять ответственность. Эти люди отвечали за Сяо Чжаня, они должны были о нëм заботиться. Или взяли для галочки, а со всеми трудностями он должен справляться сам? Герои, спасли из заточения и хреновых родственников. Да, он рано потерял родителей и позаботиться о нëм некому, но это не отменяет того факта, что он недееспособный ребëнок и многого не умеет, что совершенно нормально, потому что в таком возрасте дети не должны сталкиваться и с трудностями взрослой жизни и опекуны, как люди замещающие родителей должны были взять на себя обязанности, оберегать Чжань-гэ, а не ругать за его несостоятельность и унижать в собственных глазах. Люди и так сейчас пытаются выжить максимум из детей, ещë сто лет назад никому и не снился нынешний темп жизни и требования к детям, а сейчас это всë является обыденным. Ему не на что жаловаться? Не били же? Этого ещë не хватало! Сейчас не средневековье, чтобы сравнивать с пытками тех времëн, сейчас люди намного слабее эмоционально. Это просто ненормально сваливать всю вину своего безответственного поведения на ребëнка. А ещë Сяо Чжань не может есть домашнюю еду, если еë приготовил не он. На самом деле раньше художник обожал домашнюю кухню, но всю его любовь просто уничтожили. Сяо Чжань не может есть отбивные. Бабушка когда-то приготовила отбивные, художник в предвкушении разрезал одну, но по середине оказался огромный клок волос. Такое повторилось не только с этой отбивной. Ещë учитель очень любил бабушкины сырники, но находил по два волоса в каждом, что тоже отбило желание их есть, даже если готовила не бабушка. У неë всегда находились оправдания, она говорила, что Сяо Чжаню кажется, или это не волосы, а нитки с какой-то тряпки, но художник не слепой и вполне может отличить нитку от волоса. Со временем гэгэ стал опасаться любого домашнего блюда, привыкнув к таким сюрпризам. Хорошо, что он ещë хоть еду из ресторана может есть. Ван Ибо вспомнил с какой гордостью говорил, что самостоятельно приготовил бульон, специально для Сяо Чжаня, а у того наверняка тошнота к горлу подходила. Парень взял телефон и заказал бульон в ресторане.