Встретимся после смерти

Я твой старый лучший друг — старый лучше новых двух

В паре лучше будет — иди сюда, я обниму

Я твой бог — поверь в меня, в твоей голове мусор

Я твоя депрессия, я твоя муза

Тони Раут — Твоя боль

Сяо Чжань лежит на кровати лицом к стене. Он любит лежать именно у стены, раньше во время бессонных ночей (спасибо испорченным нервам) спасти его могла только стена. Он прижимался к ней спиной, обнимал одеяло и чувствовал себя в коконе, защищëнным, будто сзади есть опора, есть хоть какая-то гарантия защиты. Этого очень сильно не хватало на протяжении почти всей жизни. Всë было так хрупко и ненадëжно, всë было в руках маленького мальчика, решение всех проблем ложилось на его плечи, потому что у него не было людей, готовых решить их. Ощущение одиночества, покинутости всеми, безвыходности, беспомощности закрывали с голой. В какие-то момент Сяо Чжань мгновенно засыпал от усталости, а в какие-то нервы расшатывались настолько сильно, что он и глаз не мог закрыть, перебирая в памяти мысленную жвачку из воспоминаний. Глаза застилали слëзы, остановить их было невозможно. Однако сильных истерик не было, потому что нельзя подавать голос и дать родственникам узнать своë состояние. В этих кошмарных ночах вспоминалось всë. Сяо Чжань сравнивал, анализировал, гадал за что всë это ему досталось, прижимая к груди медальон, кажется, найденный где-то на дороге в чуть-ли не младенческом возрасте. Он так кричал и плакал, что у мамы не осталось другого выхода, кроме как забрать побрекушку, привести в порядок и оставить сыночку. Эта одна из немногих вещей, которая осталась постоянной. Поменялась одежда, вещи, игрушки, место жительства. Всë это менялось не раз, а медальон неизменно оставался рядом. Сяо Чжань хвастался всеми конечностями за эту ниточку постоянства, вспоминал как мама приводила его в порядок, ругаясь на сына за то, что он тащит домой всяких хлам. Мальчик лишь улыбался, в еë голосе не слышалось и капли угрозы, лишь весëлые причетания. Этот медальон и сейчас на нëм. Кто бы мог подумать, что он появится не просто так, что он принадлежал ему, вернее был нагло скоммуниздин у Ван Ибо, ну не суть. Что упало, то пропало. Когда Сяо Чжань был маленьким и спал в одной кроватке с мамой, она всегда клала его у стены. Нравилось ли маме так спать или же это было направлено на защиту Чжаня от падения с кровати, эта привычка осталась в его памяти. Обычно мальчик ложился лицом к стене, а спиной прижимался к маме. Он чувствовал тепло еë тела, защиту, мгновенно успокаивался и сразу же засыпал. Возможно, это тоже осталось в подкорке мозга. Только это и помогало в бессонные ночи. Он прижимался спиной к стене, становилось легче, вскоре он засыпал. Правда, понадобилось какое-то время на открытие этого чудотворного способа, но во взрослом возрасте он действительно срабатывал довольно часто. Сзади на учителя опускается рука, нежно обнимает и притягивает его к себе. Сяо Чжань прекрасно знает, что это Ибо, но неприятные воспоминания так и лезут в голову. Ему необходимо видеть парня. Мужчина разворачивается, бизнесмен, судя по всему, уже успел уснуть. Учитель поправляет одну из прядей и всматривается в лицо диди. Такой красивый. Однако из головы всë не выходят те шрамы на руках. Сяо Чжань до сих не верит в их наличие, кажется, что ему просто показалось, может быть, свет не так лëг. В это не хочется верить. Сяо Чжань тихо зовëт Ван Ибо, но тот не отвечает, что доказывает его прибывание в мире грëз. Учитель в одну руку берëт руку Ибо, в другую телефон. Включает фонарик и, стараясь не светить на лицо, освещает запястье. С ужасом мужчина обнаруживает, что во время обеда ему не показалось. И как он раньше этого не замечал? Один шрам вдоль и два поперëк... Такие тонкие и аккуратные... Они уже давно побелели и сейчас практически сливаются со светлой кожей. Это случилось давно. Вероятно, очень давно. Сяо Чжань берëт вторую руку и светит на неë. Там он тоже находит три шрама. Мужчине очень хочется верить в случайность, может, Ван Ибо споткнулся, упал и раскорябал себе руку, но такая точность просто не может быть совпадением. В это не хочется верить. Неужели Ван Ибо вправду... На глаза наворачиваются слëзы. Сяо Чжань приподнимается, проводит рукой по щеке Ибо и невесомо целует в уголок губ. —Ибо... — Произносит он дрожащим голосом. Страшно подумать... Ван Ибо не тот человек, который способен так легко сдаться! Он ни за что не проиграет, он никогда не проигрывает, он давит всех вставших у него на пути. Он безжалостен, непоколебим. Он всегда упорно идëт к своей цели, не останавливаясь ни перед чем. Он... Почему он это делает? Потому что... В это страшно поверить, но это настолько логично, что спорить слишком бесполезно. Потому что его научила этому жизнь. Потому что у него есть опыт, показывающий, что нужно давить людей как мелких бесячих букашек, демонстрируя свою силу, что нужно запугивать, так чтобы невозможно было ослушаться, чтобы опасно было даже пошевелиться без приказа. Значит ли это, что на парне такой способ воздействия тоже проверялся? Пытался вскрыться... Стоит этим словам сформулироваться в голове и слеза тут же течëт из глаза Сяо Чжаня. Что же... способно сломить его волю? Что вообще в силах заставить его покончить с жизнью? Ван Ибо... Самый сильный морально и физически, самый равнодушный и самый опасный человек, которого художник встречал когда-либо. Кто может воздействовать на него? Тем более добиться столь ошеломляющего результата. Внимание взгляда снова притягивает цвет шрамов. Сколько же ему тогда было? Он молод, наверняка лет 10-15... Так заебать поразительно стойкого человека в таком возрасте? Это вообще реально? Или закосить... Хочется кричать, но мужчина слишком привык плакать тихо. В этот момент Ибо начинает шевелиться. Его руки находятся не на Сяо Чжане, парень хочет это исправить, обхватив своего гэгэ и прижав ближе, после чего снова проваливается в глубокий сон, из которого до конца и не вышел. Тепло, уютно, надëжно. Сяо Чжань утыкается лицом в чужую грудь и обнимает парня в ответ. Вскоре он тоже засыпает. Парень действует на него так же как стена, как мама. Спокойно. Не нужно беспокоиться. Можно расслабиться. В месте их соприкосновения подушки немного мокрые, но это высохнет за ночь. Ван Ибо обувается возле двери, тянет руки к Чжань-гэ, получает тягучий поцелуй, для которого он специально собирался на пять минут раньше, чтобы точно не опоздать, хотя это лишняя предосторожность. Сяо Чжань послушно идëт в объятия бизнесмена, дарит поцелуй и всë-таки провожает его через десять минут. Времени учитель решает не терять, он сразу включает планшет и ищет в интернете информацию о таком крупном бизнесмене, дело которого расширяется всë больше с каждым днëм. Оказывается, что один из самых успешных бизнесменов Китая одновременно является главной загадкой страны. Не удалось найти даже его настоящее, не то что прошлого. Разве такой человек не должен быть публичной личностью? К Ван Ибо это явно не относится, он отлично шифруется. Сяо Чжань прекрасно знает тягу парня к уединения и его нелюбовь к сплетням, но даже предположить не мог, что наружу не пройдëт и малейшей новости о жизни Ибо. Хотя... Учитель выглядывает в окно, окидывая взглядом рампы. Он настолько закрыт, что даже скейтпарки посещать не желает. Наверное, вообще лишний раз не выходит из дома. По крайней мере, Сяо Чжань такого не припомнит. Настоящий затворник. Та жизнь, о которой так мечтал когда-то сам Чжань и которой он сейчас живëт. Между прочим, не так уж и паршиво, особенно для социофоба. Учитель пролистывает ещë несколько сайтов, смотрит пару интервью прежде, чем понимает, что этот план заведомо обречëн на провал. О Ван Ибо там ничего кроме имени не сказано. Даже возраст найти не удалось. А вот комментариев про то, какой он завидный красавчик учитель насмотрелся немало. Даже наткнулся на список самых завидных холостяков, где лидирует Ван Ибо, пусть и с пометкой, что его семейное положение точно не известно, на мероприятиях ни с кем не видели значит свободен. Художника начинает заволакивать раздражение. Это вообще-то его мужик! А тут на него заглядывают какие-то... Какие-то полстраны, мать твою! И как Ван Ибо вообще мог выбрать такого непримечательного обычного учителя среди всех этих красавчиков и красавиц? Взгляд снова притягивают рампы за окном. Ну да, какие-то расфуфыренные фифы ему явно не подходят. Сяо Чжань выключает планшет. В голову лезут воспоминания вчерашнего вечера, те давно зажившие раны... Зажили ли так душевные? Не просто же так люди вскрываются. Об этом даже думать странно. Ибо не такой. Ибо не мог! Как же нужно его довести... Что же такое нужно сделать, чтобы он... решил попрощаться с жизнью? Сяо Чжань закрывает глаза и устало откидывается на спинку дивана. День только начался, а он уже вымотан и подавлен. Прекрасно. А ещë отсутствует дальнейший план действий. Мужчина в тупике. Чжань берëт телефон и набирает номер Не Хуайсана. У того всегда найдутся идеи. Пусть и безумные, но какой-никакой план. —А-Сянь! — Восклицает Сюань Лу. Сяо Чжань растерянно оборачивается на взволнованную девушку. — Это корм для собак! Кошечки не будут его есть. Сяо Чжань переводит взгляд на упаковку, из которой он ещë продолжает сыпать корм в миску. На коробке действительно нарисована собачка, а вокруг миски кружатся коты, прежде взволнованные, но сейчас явно расстроенные, им не по нраву сегодняшнее угощение. Девушка забирает коробку из рук учителя, потому что корм уже выходит за пределы миски. —Всë хорошо? Ты какой-то расстерянный сегодня. Так переживаешь из-за вчерашнего котика? Не волнуйся, с ним всë будет хорошо, он уже начал кушать и ходит понемножку. Чжань кивает, внутренне выдохнув, потому что сестрëнка ни о чëм не догадалась. Не нужно посвящать еë в такие подробности и заставлять нервничать, пусть лучше подумает о котиках. Кстати, котик. Сяо Чжань почти забыл о нëм... —Пойду к Чжочэну, посмотрю как там он. Девушка кивает в ответ и берëт миску с кормом, чтобы отнести еë к щенкам и пересыпать уже тем, кто оценит лакомство по достоинству. Сяо Чжань входит в кабинет ветеринара, там Ван Чжочэн уже вошëл в своë обычное состояние неприязни ко всему, ходит и ворчит. —Что на этот раз? — Спрашивает Сяо Чжань, присаживаясь на диванчик. Сторона Сяо Чжаня панически кричит, что нужно бежать от недовольного братца, поскольку гнев может в мгновение ока начать вымещаться на учителя. Однако Вэй Ин говорит, что ничего страшного не произойдëт, это же Ван Чжочэн. А сознание предательски поддаëт сцены, в которых любящий брат безжалостно хлестал Чжаня Цзыдянем, грозился переломать ноги и вообще охоту на него организовал! Всë тело трясëтся, мужчина теребит край своей толстовки, но продолжает стойко сидеть. Одна боль перекрывает другую. Нынешние опасения заставляют сконцентрироваться на нынешнем моменте и отвлекают от этого дальнего омута и прошлого Ван Ибо. Это помогает хоть как-то. Хоть какое-то время учитель сможет не думать об этом, не терзать себя сомнениями и домыслами. И не винить себя... Сяо Чжань прекрасно понимает, что если бы не совершил тогда того ракового шага, то круг бы не запустился вновь и Ибо бы не переродился, не получил бы всех тех травм, и физических и психологических. Не может же человек на ровном месте вскрыться. Сяо Чжань сидит и смотрит на Ван Чжочэна в полной готовности бежать в любую секунду. Тот лишь размахивает руками, вскоре его прорывает. —Звонит знакомая, говорит, что у неë кошка умирает. Что с ней? Жрать не может, всë сразу из другого отверстия выходит, со временем вообще есть отказалась. Что говорит ветеринар, которого они вызывали? Ну у неë инфаркт, — Ван Чжочэн делает театральную паузу, — поколите физраствор, но особо ни на что не надейтесь, она сдохнет. У меня появилась парочка вопросов. Инфаркт чего, раз еë так дристает? И нахуя ей физраствор? А, да, точно, мозга. Инсульт, блять. Я хуею с этих врачей. Познакомьте меня с тем ветеринаром, он походу гений, сука! Она всë-равно сдохла. Сяо Чжань стоически выдерживает эту атаку, хоть и поджимается во время всего диалога, а вернее монолога. Далее Чжочэн повторяет историю, охуевает над инсультом и его связью с тем, что еë так дристает, говорит о том, как работает физраствор и закидывает ему кучу информации. Учитель честно силиться понять хоть что-то. —Физраствор блять. Спорим, она вирус поймала. Если остальные заболеют, то точно вирус! Заключает ветеринар. Сяо Чжань лишь кивает, стараясь хоть немного рассправить плечи. —А как там наша? — Спрашивает мужчина, когда перерывы в возмущениях становятся настолько большими, что даже выдаëтся возможность вставить слово. —С ней всë заебись, наелась и спит. Ван Чжочэн наконец-то кидает взгляд на своего брата и видит зажавшегося трясущегося мальчика с поджатыми плечами и скрещëнными конечностями. Он тут же вспоминает наставления Сюань Лу о изменениях в характере Чжаня. Вот же придурок. Где угодно трагедию найдëт. И почему не может хоть раз нормально прожить? Ветеринар садится рядом и всеми силами старается не закатывать глаза и не говорить что-то саркастичное. —Так за неë переживаешь? Хочешь, пойдëм к ней? Чжань отрицательно матает головой. —Не нужно еë будить. Пусть отдохнëт. Ван Чжочэн понимающе кивает. —Хочешь выпить вечером? Учитель странно морщится, отказывает и выходит из кабинета, уходит из здания вообще. Прогулка более менее приводит мысли в порядке, вернувшаяся недавно головная боль чуть притупляется. Сяо Чжань даже наушники не стал надевать, потому что в них сознание нормально не отдахнëт. Свет фонарей, шум машин, высокие заборы. Это всë, конечно, по городскому красиво, но хочется чего-то иного. Всë это не даëт ощущения спокойствия. Как-то не по-настоящему. Может быть, предложить Ибо съездить на пикник? Идея довольна хорошая. Однако стоит вспомнить Ибо, как мужчина вспоминает его запястья. С этим срочно нужно что-то делать! Сяо Чжань берëт большую плюшевую коалу. Ван Ибо хочется смеяться над этим ребяческим поступком, но выходит лишь умиляться. С появлением Чжань-гэ в доме появились цветные карандаши, раскраски, пластилин, да много чего, в это число конечно-же входят плюшевые звери. Бизнесмен совсем не против, стоит увидеть эту миленькую мордашку, светящуюся от счастья и хочется разрешить всë, выполнить, что бы тот не попросил. Однако Ибо категорически против таких выходок. Парень залезает сверху, целуя Чжань-гэ и попутно вытаскивая коалу из его рук. —Ммм! — Недовольно мычит Сяо Чжань в поцелуй, сейчас это единственный способ выразить протест, поскольку разрывать поцелуй не особо-то хочется. —Зачем она тебя? — Ван Ибо переключается на шею. —Обнимать! —У тебя есть я. Обнимай меня. Парень прикусывает чужую губу и медленно тянет на себя, после чего снова целует, попутно перекладывая руки Чжань-гэ себе на шею. У Сяо Чжаня нет аргументов против. Когда парень наконец засыпает, крепко обнимая гэгэ, учитель впервые благодарит свои расшатанные нервишки, которые мешают ему уснуть. Он перемахивает через Ибо, берëт его телефон, пальцем парня снимает блокировку и лезет в контакты. Да, рыться в чужом телефоне плохо, но Сяо Чжань же делает это совсем не из ревности, он просто хочет узнать побольше о Ибо и его родственниках. Мужчины, блять, живут вместе! Имеет же право Чжань знать с кем живëт! В голове совесть читает какие-то нотации, но Вэй Ин старательно их игнорирует, в кои-то веки завладев разумом и сумев повлиять на действия учителя. Сяо Чжань пролистывает все контакты, все диалоги в мессенджерах, но не находит и намëка на родственные отношения с кем-то. А ещë ни намëка на измену, что попутно бросается в глаза. Мужчина устало выдыхает и лезет в галерею. Говорят, что если хочешь узнать чем живëт человек, то просто посмотри что он фотографирует. На удивление учителя никакого сумбура не обнаруживается. Все фотографии распределены по папкам, самое большое количество в папке... Любимый зайчонок?! Сяо Чжань надеется, что в этой папке фотки собаки Ван Ибо и хрен с тем, что у него нет собаки. Может была, но умерла. Кто знает? Учитель выдыхает и открывает папку. Ожидания не оправдались. Однако стало намного веселее. В этой папке обнаружилась куча фотографий самого Ван Ибо! Сяо Чжань еле сдерживается от смеха, перелистывает на самое начало и смотрит фотографии в хронологическом порядке. Детских, к сожалению, нет, но интересных достаточно. Все они начинаются с подросткового возраста и, похоже, Ван Ибо сохранял только те, где он красив, подобно какому-то божеству. Такой серьëзный, что почему-то становится мило. Сяо Чжань залипает где-то на час, подробно рассматривая каждую фотографию. В конце он понимает, что скинул в чат с собой абсолютно все. Не страшно. Мужчина быстренько подчищает диалог и возвращается в галерею. Вторая по величине папка называется "Самый офигенный на всëм свете гэгэ". Промелькает призрачная надежда, что это про старшего брата или хорошего друга, но она быстро рассеивается, когда учитель видит свои фотографии. Он листает их, с немыми вопросами о том, когда Ибо вообще успел сделать ту или иную фотографию. Достаточно фоток спящего Чжань-гэ, рисующего Чжань-гэ, готовящего Чжань-гэ, читающего Чжань-гэ. Спасибо хоть в туалете не снимал. Хотя переодевающийся Чжань-гэ тоже где-то мелькнул. Сяо Чжань доходит до фотографии, сделанной в такси после похода в зоомагазин. Это их первая совместная фотография. Учитель умиляется и скидывает еë себе. Дальше охуевает, поскольку о дальнейших фотках он знал, а вот Ван Ибо знать не мог. Это все фотографии, что вообще успел сделать учитель за всю свою жизнь, начиная с самого младенчества! И откуда у парня такой эксклюзив? Блять, даже фотка, где Сяо Чжань с голой жопой ползает по дивану! Твою мать, стыдно-то как. И пусть Ван Ибо не раз имел возможность заценить эту красоту в реале, всë равно стыдно. Щëки сразу краснеют, хорошо, что этого не видно. Фотку хочется удалить, но она по-любому одна из любимых у Ибо, поэтому еë пропажа сразу обнаружится. Учитель перелистывает фотку, концентрируется на дыхании и своих ощущениях, считает вдохи и выдохи. Вскоре он успокаивается и продолжает своë занятия, смотря содержимое остальных папок. —Чжань-гэ... Кто там краснел недавно? Сейчас учитель становится необычно бледным. Ван Ибо приподнимается на локте, целует гэгэ в щëку и прижимается ближе, заковывая холодное тело Чжань-гэ в кольцо горячих рук. Он немного трëтся щекой о нежную кожу плеча и успокаивается. Слышится тихий всхрап, после чего наступает гробовая тишина. —Я люблю тебя. — Выдаëт парень на последок. Сяо Чжань ещë несколько минут лежит неподвижно, затем выдыхает. Чуть не спалился. У него сердце почти остановилось, он уже перебирал в голове самые жестокие наказания. Что-то из БДСМ. Ван Ибо, конечно, вряд ли бы стал ругать Чжань-гэ, но всë равно страшно. Учитель наконец-то выходит из состояния оцепенения, гладит парня по голове и целует в лоб. —Я тоже люблю тебя, Бо-ди. — Шепчет он еле слышно. Ван Ибо, кажется, слышит, потому что прижимается ближе с довольной улыбкой, ластится, словно кот. Улыбка сама лезет на лицо. Вскоре Чжань вспоминает о телефоне и продолжает свои поиски. Мотоциклы, скейты, Валентино Росси, видео с танцами и вышеперечисленными вещами. В общем, ничего нового. С одной стороны хорошо, что Ван Ибо полностью открыт с Сяо Чжанем. С другой отсутствие фотографий близких людей слишком подозрительно. Мужчина возвращает телефон на место и снова зарывается в крепкие объятия. Глаза Сяо Чжань открывает просто так. Не было будильника, сон ещë не сошëл, но он зачем-то их открывает и смотрит на время. 3:42. —Блять. — Шепчет он, понимая что происходит. Снова. Раньше это было не редким явлением, даже во время особенной усталости мужчина не мог долго проспать, он просыпался каждый час, смотрел на время, а затем снова ложился. И так до утра. В целом, не особо страшно. Нужно просто снова заснуть, что не так уж сложно, ведь из состояния грëз до конца выйти он не успел. План с треском проваливается. Сяо Чжань закрывает глаза, вертится, кутается в горячих объятиях. Прижаться к стене он не может, в этом случае нужно будет выпутаться из объятий Ибо, а спать без него стало слишком холодно и непривычно. Спустя минут двадцать мужчине надоедает, он встаëт с постели, подсовывает вместо себя огромную коалу и идëт в кухню. Там наливает себе чай, хочет написать Не Хуайсану, но решает подождать до утра. Включает на планшете какой-то фильм, надевает наушники и думает о поиске работы, поскольку будь она у него, хера с два он бы щас мотался без дела, его бы спустя две минуты вырубило бы. Ван Ибо чувствует что-то не то. Он пытается закинуть ногу на Чжань-гэ, но та почему-то падает, парень открывает глаза и понимает, что оказался жертвой наëба. Глаза закрываются и пиздец как хочется спать, но нужно искать Чжань-гэ, он явно не в туалет вышел, раз даже замену себе подискал. Бизнесмен нехотя поднимается и плетëтся к двери. Он обнаруживает горящий в кухне свет и идëт туда. Чжань-гэ спокойно пьëт чаëк под фильмец. Ибо подходит к нему, обнимает и целует. —Почему ушëл? —Не спится. — Учитель старается отвечать как можно непринуждëнней. Ибо пялится на рану на губе Чжань-гэ, еë он не оставлял... Гэгэ снова нервничает? Учитель принимает пристальный взгляд парня за желание поцеловать и вытягивается, целуя диди. Хороший способ заткнуть человека. —Что случилось? — Спрашивает Ибо, присаживаясь рядом с гэгэ. —Я просто не хочу спать. Ты меня разбаловал. Я ничего не делаю вот и не устаю. Ван Ибо вспоминает всë то, что успевает проделать Чжань-гэ за сутки и охуевает, потому что такое и за неделю выполнить нереально. —Почему нервничаешь? Ибо снова смотрит на губу, до Сяо Чжаня наконец-то доходит. —Переживаю за того кота. Парень, кажется, верит. Учитель корит себя за такую мысль, но он благодарен, что у него есть причина плохого состояния. Ван Ибо предлагает отвезти бедняжку в хорошую клинику, но Чжань отказывается, сладко целует и шлëт парня спать, чтобы тот успел выспаться перед работой.