Встретимся после смерти

Жизнь – оголенный провод, но я вцепился в него зубами!

Кто Вам внушил, что смерть от ответственности избавит?

Торопиться на “тот Свет” или подохнуть неспеша –

Тебе решать.

ST1M — Выбирай

Сяо Чжань заполняет корзинку продуктами. Если Чжань-гэ хочет пикник, то Ван Ибо организует пикник. Какой только херни парень не купил, вспомнил о всех любимых блюдах своего превосходного гэгэ, лишь бы угодить, лишь бы порадовать, увидеть на лице ту самую великолепную улыбку, от которой ноги подкашиваются, растаять в этих глубоких чëрных глазах, излучающих свет и счастье. Ради одной положительной эмоции можно сделать многое, Ван Ибо готов на всë ради этой обворожительной улыбки, ради счастья своего гэгэ. Сам парень тем временем играет с Орешек. У него превосходное настроение, потому что они сваливают от этой, требующий слишком много внимания дорогого гэгэ, живности и Чжань-гэ остаëтся в полном распоряжении гремлина. Верëвочка в самый последний момент поднимается вверх, Орешек подпрыгивает, но не успевает ухватиться за еë кончик. Ван Ибо гремлински смеëтся, звук чего похож на приступ чайки-астматика. Сяо Чжаню нравится этот смех. Кошка давно бы фыркнула и оставила бизнесмена в одиночку развлекаться со своим шнурком, но охотничий инстинкт пересилить она не смогла, азарт слишком силëн, поэтому нога Ибо уже полностью исцарапана, а цель в виде верëвочки так и не достигнута. Хотя, было бы на что жаловаться, Ван Ибо теперь всегда в царапинах, ему не привыкать. —Бо-ди. Ван Ибо тут же встаëт с дивана и идëт в кухню, где Сяо Чжань смотрит на продукты. Он подходит сзади и целует в щëку, разворачивая к себе любимого гэгэ. —Соскучился? Уже и минуты не можешь без меня прожить? — Ибо самодовольно улыбается и сладко целует. Сяо Чжань игнорирует подкашивающиеся ноги, состояние уже привычное, поэтому маскировка вошла в обыденность. —Почти. Я не могу найти огурцы. Огурцы... Ван Ибо вспоминает, что забыл купить огурцы. Кажется, он испортил пикник. В голове появляются всевозможные корейские маты. Как он вообще мог забыть про овощи? Нет, овощи он взял, а вот огурцы как нарочно пропустил. У него же был список. И какой от этого списка толк, если он не может тупо купить огурцы своему любимому Чжань-гэ? Как наивно. Хотел подарить прекрасный вечер своему гэгэ, а в итоге самостоятельно безнадëжно его испортил. Лучше бы просто отказал, это было бы гуманнее, чем обнадëжить Сяо Чжань, а затем жестоко растоптать все его ожидания. Ван Ибо отвешивает себе пощëчину и не замечает как расширяются глаза Сяо Чжаня от этого действия. Он судорожно начинает перечислять извинения, попутно опускаясь на колени перед своим гэгэ. Учитель наклоняется и пытается поднять его, но Ибо упирается, говоря что-то про то, что не достоин и стремится удариться лбом об пол. —Прости, Чжань-гэ. Я не нарочно. Извини, что обнадëжил тебя, а потом всë так испортил. Я... Парень бормочет без разбора, словно эти слова давно заучены и доведены до автоматизма. Такая реакция пугает Сяо Чжаня, это слишком неестественно, он не даëт договорить, заткнув Ибо поцелуем. Это единственный способ, которым можно прекратить этот нескончаемый поток слов. Парень отстраняется. —Прости, гэ. Я не достоин. Сяо Чжань замечает как начинают трястись руки Ван Ибо. Он отводит взгляд. Ван Ибо, мать твою, отводит взгляд! Этот человек, который прожигает своим взглядом в данный момент отводит его! Глава, сука, одной из крупнейших организаций, человек, чьë имя пугает любого кто его слышит в данный момент стыдливо отводит взгляд и жмëтся как нашкодивший щеночек из-за того, что забыл купить огурцы?! Кажется, Ван Ибо не замечает ничего вокруг. Сяо Чжань повторяет, что всë хорошо, он как-нибудь обойдëтся без несчастных огурцов, гладит плечи Ибо, пытается обнять, прижать к себе, дать ощущение защиты, которое сейчас, кажется, ему просто необходимо. Ван Ибо игнорирует все попытки Чжаня, он его будто не замечает, увлечëнный своими извинениями. Художник судорожно вспоминает все моменты, когда Ван Ибо приходилось успокаивать его истерики. Он так мастерски это делал и всегда находил нужные слова, необходимо ответить ему тем же и найти хоть какой-то способ его успокоить. Сяо Чжань обхватывает Ван Ибо обеими руками, прижимает к себе, но из его захвата тут же вырываются. —Я не достоин. — Повторяет Ибо и отвешивает себе вторую пощëчину, звук от которой намного громче. Щека мгновенно краснеет. Глаза художника становятся ещë шире. Он сидит с полуоткрытым ртом и в упор глазеет на парня, пока тот изливается извинениями. Учитель спокойно встаëт, идëт к холодильнику, достаëт из морозилки пачку пельменей и подходит обратно, осторожно прикладывая пельмешки к пострадавшей щеке. Он знает какая тяжëлая рука у Ибо. Спасибо, что не на собственном опыте, но всë же знает. И парень совсем себя не пожалел, отвешивая эти пощëчины. —Если ты ещë раз себя ударишь, то я сделаю то же самое. Ван Ибо впервые видит такой холодный взгляд и ровный тон в своëм Чжань-гэ. Спокойный и стойкий, но несмотря на всю сдержанность, угроза кажется намного страшнее, чем если бы она была произнесена в сердцах. Такое чувство, что Чжань-гэ правда может себя ударить, а для Ван Ибо это будет слишком тяжело видеть, слишком больно, он не сможет этого допустить и не станет ослушиваться приказа, что Сяо Чжань прекрасно понимает. Это мгновенно успокаивает Ибо. Ему остаëтся только смиренно сидеть и следить за действиями Чжань-гэ. —Сильно болит? Наконец-то спрашивает гэгэ с прежней учтивостью и вовлечëнностью. Ван Ибо слишком был занят своим шоком, он напрочь забыл о своей щеке. —Совсем не болит. Сяо Чжань подползает ближе и обнимает бизнесмена свободной рукой, он легко целует Ибо в непострадавшую щëку и вжимается лицом в его шею. —Пожалуйста, не делай так больше. Хорошо? Ничего страшного в отсутствии огурцов нет, мы можем купить их по дороге. Ничего не испорчено. Мне нет никакого дела до огурцов, я затеял пикник не для того, чтобы поесть, а для того, чтобы побыть с тобой. — Сяо Чжань молчит минуту. — Ибо, может не будем устраивать пикник, а просто погуляем по лесу? Ван Ибо всë ещë не может прийти в себя. Он только что понял насколько серьëзную ошибку совершил, ещë хлеще огурцов. Он же ударил себя на глазах у Сяо Чжаня! Только что он и подумать не мог о том, чтобы видеть как причиняют боль его Чжань-гэ, как он сам делает себе больно. Это слишком невыносимо, гэгэ хочется защищать и охранять от любого вреда, видеть его боль тяжело, это просто разрывает сердце, особенно, когда не можешь ничего с этим сделать, а вынужден просто смотреть. Ещë хуже, когда сам являешься причиной этой боли. А что только что сделал Ван Ибо? Он ударил себя на глазах у Сяо Чжаня. Сяо Чжань это прекрасно видел. Сяо Чжань не мог это остановить, он не успел. Ещë Сяо Чжань не был к этому подготовлен, он не ожидал. А ещë Сяо Чжань был причиной этой пощëчины. Потому что именно его расстроил Ван Ибо тем, что не купил огурцы. Одно мгновение, а сколько Чжань-гэ пришлось пережить боли из-за него... И причиной этой боли стал Ван Ибо. Парень хочет занести ещë одну руку, чтобы снова ударить себя за это упущение, но тут же опускает еë. Сяо Чжань сейчас нежится в его объятиях, эта рука обнимает Чжань-гэ, бизнесмен не может позволить себе снова продемонстрировать столь болезненную картину своему гэгэ. —Прости. — Снова говорит он. — Можем и устроить пикник и прогуляться. Сяо Чжань улыбается и соглашается. Он убирает пельмени, чтобы не переморозить щëку, кладëт пачку на стол и обнимает уже двумя руками. Ван Ибо чувствует себя скотом, сильно раневшим Чжань-гэ. Наблюдать за болью любимого человека гораздо больнее, чем самому ощущать еë. А ещë он чувствует, что очень любит Чжань-гэ, который так о нëм беспокоиться, который разделяет его боль, которому не безразличны чувства Ван Ибо. Парень впервые встречает человека, которому он не безразличен. Бизнесмен прижимает Чжаня сильно, слишком сильно, становится трудно дышать, он держится за учителя, словно за спасительную соломинку, слишком крепко. Ибо зарывается носом в прядь волос, он сжимает кожу пальцами. Сяо Чжань в полной мере ощущает крепкую хватку на своей талии, от которой рискуют остаться синяки, но понимает, что сейчас нужен Ван Ибо и смиренно молчит, сильно прижимаясь в ответ. Он понимает насколько важен для парня, понимает, что тот хочет выжать максимум ласки, как можно сильнее насладиться тëплыми объятиями, запахом своего же шампуня, хрупким на вид телом своего гэгэ. Сяо Чжань нужен Ван Ибо как воздух, без него просто невозможно жить и парень нуждается в регулярной подпитке любовью Чжань-гэ. Учитель понимает, поскольку ощущает те же чувства по отношению к своему любимому гремлину. Они стоят так несколько минут, после хватка становится слабее, Сяо Чжань получает возможность немного отстраниться и целует своего Бо-ди. —Поехали? Парень согласно кивает. Сяо Чжань берëт корзинку, они заканчивают последние этапы сборов и идут к входной двери. Учитель замечает, что один кроссовок Ибо не зашнурован. —Блять, где эта пушистая гарпи... то есть этот пушистый комочек радости и счастья? Сяо Чжань понимает каким именно шнурком Ибо играл с Орешек и смеëтся. —Обуй другие. Выбора не остаëтся, потому что кошка уже утащила боевой трофей в своë логово и растерзала его. —Заедем тогда ещë и в обувной, купим шнурки, потому что я сомневаюсь, что она мне его вернëт. Сяо Чжань знает, что Ибо прав. Это ощущается резким жжением на щеке, хлопок, прозвучавший в непозволительной близи от уха, оглушает. Маленькое тело не способно вынести такого сильного потока, но он пытается, из всех сил оставаясь на месте, не сдвигается ни на шаг, однако голова не выдерживает напора и разворачивается. Парень смотрит на землю и возвращает голову. —Неблагодарная скотина! Как тебе вообще можно что-то доверить? Ван Ибо поднимает глаза, открывает рот. Он хочет сказать о том, что не смог принести ножницы, потому что их отобрали злобные мальчишки по дороге. Они выхватили инструмент и передавали друг другу, заставляя младшего бегать за ними, затем повалили на землю, напомнили какой он ничтожество, отпинали и оставили лежать там. Женщина не даëт и звука произнести. Следует очередной удар по той же щеке, отчего ещë больнее. Он не менее сильный и проходится едкой болью, по и без того пострадавшему месту. —Молчать и смотреть вниз! Как ты вообще смеешь глаза поднимать? Думаешь, что имеешь право со мной спорить? Удар приходится по другой щеке. —Что ты вообще так долго делал? Тебе полчаса не было! С друзьями играл, забив на обязанности? Неужели ножницы так важны? Семилетний мальчик смотрит в пол. Если так кричат, значит заслужил. —Никакой дисциплины. Сегодня остаëшься без ужина, будешь отрабатывать. Ван Ибо кивает. Женщину это, кажется, лишь больше раздражает. —Что ты киваешь? Ждëшь, когда наорусь, а потом просто свалишь? Ни капли совести. Отродье. Мальчик застывает, он не понимает причины гнева. Мальчик же просто хотел угодить, он провинился, должен был лучше бороться за те ножницы и смиренно терпит нотацию, с готовностью принимает наказание. Что не так? —Даже извиниться не хочет, гадëныш. Понятно почему родители в детдом сдали, заебались с этим неблагодарным обосрышем, вот и передали на воспитание. Что они, что ты, блять, никакой ответственности. Родители... По... Почему она такое говорит? Они же... Они же не могли так поступить... Он же был хорошим, послушным ребëнком. Зачем? Что такого он сделал? Неужели они были настолько недовольны им? Да такого не может быть! —Это же не прав... Предложение прерывает ещë один удар. —Конечно, конечно. А ты верь всему, что тебе говорят. Нельзя же ранить чувства детей. Как будто им есть дело. — Женщина брезгливо фыркает. Глаза Ван Ибо становятся мокрыми, он сдерживает слëзы как может, плакать нельзя, он уже взрослый. —Ну и хули ты стоишь? Давай извиняйся! Мальчик начинает бормотать что-то невнятное, стараясь прикрыть дрожь в голосе. —Что ты там бормочешь? — Женщина хватает его за волосы и сильно тянет вверх. Больно. Такое ощущение, что она их скоро выдерет. Она задирает голову Ибо назад, теперь болит и шея, он морщится в гримасе и из глаза всë-таки вытекает одна слеза. —Про... Прос... Говорить сложно, даже дышать трудновато. —Снова упрямишься? Вот же. На колени! — Женщина дëргает мальчика вниз, всë так же за волосы. Он склоняется в земном поклоне, громко бормоча извинения, она наступает ему на голову, испытывая явное удовольствие от его унижения. — Крысëныш. Ван Ибо понимает, что это перебор. Он дëргается, чтобы встать и убежать от этой безумной леди, но она лишь крепче прижимает его щекой к асфальту. —Захотел от наказания уйти? Я тебя научу брать на себя ответственность. Тяжести на щеке больше не ощущается. Ван Ибо быстро встаëт и бежит вперëд, заворачивает в ближайшие закоулок и прячется в тени, прикрывая рукой рот, чтобы не было слышно дыхания. Он прислушивается. Цок. Цок. Цок. Мальчик слышит цоконие каблуков. Медленное и неспешное, женщина, похоже, получает удовольствие от этой игры. Все конечности, будто деревянные, в груди зарождается что-то тëплое и неприятное, опускаясь к солнечному сплетению и отдаваясь в пятках. Звук приближается. —Ибо, где же ты? И почему убежал? Такой спокойный и ровный голос. Это пугает ещë больше, он слышит небольшой смешок, чувствует нотки безумия. Мальчик отходит назад, вжимается в стену всем телом. Цоконие каблуков прекращается совсем рядом с ним, звенящая тишина, томление ожидания. Резкий удар прилетает где-то в районе ключицы. Мальчик падает, смотрит вверх на женщину, которая стоит прямо перед ним с плетью в руках, видит полную безумию улыбка и дрожащие зрачки. Самая страшная картина в его жизни. Если он выживет, то точно не сможет смотреть ужастики, каждый раз будет вспоминать эту одержимую гримасу. Только бы выжить. Машину решают оставить дома. Если что, потом и такси вызвать можно. Мужчины бродят по хорошо освещëнным улочкам ночного Шанхая, с каждым шагом приближается центр города, людей на пути встречается всë больше. Сяо Чжаню плевать. Ему уже не нужно волноваться и убегать от любых прохожим, его прижимает к себе Ван Ибо, а это тот человек, увидев которого, прохожие сами разбегаются. Так спокойно, идти рядом с любимым человеком, жаться к нему всем телом и быть уверенным, что никто их не тронет, что Ибо всегда защитит от нежелательных людей. Ван Ибо слишком классный. Как он вообще мог выбрать Сяо Чжаня? Этот вопрос и Вэй Ина когда-то мучал, но так и остался открытым. Парень смотрит на своего гэгэ, активного, открытого и... счастливого. Смотрит на эту обворожительную улыбку, влюблëнный взгляд, в котором отражаются звëзды ночного неба и сам Ван Ибо. Самая прекрасная картина на свете. Бизнесмен действительно считал себя виноватым, но это что-то новенькое. Главное быть рядом с Ибо, а где, когда и с какой едой не так уж важно. Главное, чтобы Бо-ди был рядом, обнимал и целовал, рассказывал эти истории про разбитые коленки, от которых Сяо Чжаня всë время передëргивает, поскольку как вообще можно быть таким неуклюжим Бо-ди? Однако после этих фраз сразу идут слова о том, какой он замечательный и нежный поцелуй. Реакция Чжань-гэ вообще одна из причин рассказывать эти истории. И он помнит их все, всегда замечает, когда истории повторяются. Такой внимательный. И что он нашëл в Ван Ибо? Почему смог раскрыться именно перед ним? Одной рукой Ван Ибо обнимает свою лапочку, вторую руки хватает Сяо Чжань и начинает играть с пальцами, перебирая их и оглаживая мелкие ранки. А когда-то даже прикоснуться не мог. Орешек всë время его царапает. Гэгэ чувствует себя отчасти виноватым за это, Орешек же его кошка, за которую он обязан отвечать. Мужчина пару минут гипнотизирует взглядом эти багровые отметины, засохшую кровь и поднимает чужую руку выше, еле заметно прикасается к ней губами, старается уделить внимание каждой ранке. Парень загипнотизированно смотрит на эту картину. Такой милый Чжань-гэ, такой нежный, эти прикосновения такие невесомые, но такие ценные, на коже ощущается горячее дыхание, в месте поцелуев кожу обдаëт жаром, который расходится по всему организму и собирается скоплением в груди, в сердце. Ван Ибо заворажëнно смотрит на эти губы. Он знает насколько они мягкие и нежные, порой такие робкие, но всегда желающие и желанные. Бизнесмен громко сглатывает. Сяо Чжань поднимает взгляд на парня, продолжая осыпать кисть поцелуями. Он смотрит на эти припухщие губы, дрогнувший кадык, язык, которым Ибо решает смочить пухлые губы, жаждущий взгляд. Учитель ехидно улыбается. Он высовывает свой язык и медленно проводит дорожку по кисти Ван Ибо, переводит взгляд обратно, начинает выделять пальцы, заходить между ними. Парень глотает последний раз и срывается, никакой выдержки уже нет. Как вообще можно держать себя в руках рядом с таким гэгэ? Ван Ибо сам проводит пальцем по чужому языку, Чжань в удивлении поднимает взгляд, тогда его хватают за подбородок и прижимают к себе второй рукой. Парень старается быть настолько нежным, насколько это вообще возможно. Прохладный свежий воздух проникает между двумя телами в попытке охладить их пыл, Ван Ибо лишь нагревает воздух вокруг себя. Рука переходит на чужую шею. Такая холодная. Как и лицо. Как и руки. Сяо Чжань всегда такой холодный, как кусочек льда, парню приходится прикладывать большие усилия, чтобы его Чжань-гэ стал хоть немного теплее трупа. Ван Ибо отрывается от нежный губ легонько куснув на последок. Он загребает в свою огромную руку две ладони Сяо Чжаня, накрывает их второй, подносит к губам, выдыхает тëплый воздух, согревает, целует. Учитель улыбается. Немного смущëнно, но так умилительно. Вечерняя погода слишком тëплая и бодрящая. На улице безумно хорошо, мужчинам не особо хочется возвращаться домой, они и не возвращаются. Покупают фастфуд в какой-то круглосуточной забегаловке и перекусывают на ходу. Сяо Чжань радуется, что у Ван Ибо завтра выходной, можно делать всë, что угодно и не бояться, что его малыш не выспиться и весь день будет дремать. Хотя сонный Ибо это такое милое чудо, надутые пышные губки, хаус на голове и ворчание, тысячи причин, по которым на работу не обязательно приходить вовремя. Сяо Чжань не может не умиляться такой картине, он поддакивает Ибо, пытается его накормить, постоянно прерывается на поцелуи, потому что парень не выспался и ему сейчас необходима хоть какая-то подпитка чем-то нежным и добрым. А как приятно запустить руку, перебирать это лохматые локоны, сильно хвататься, когда Ибо снова выбивает равновесие своим поцелуем. Сяо Чжань поднимает руку, запускает еë в волосы Ван Ибо. Такие же мягкие. Хватает кончиками пальцев пряди, осторожно проводит по ним. Запускает всю руку, слегка царапает нежную кожу ногтями. —Мрр. Ван Ибо слишком замечательный. —О чëм задумался? — Спрашивает Ибо, кладя свою руку на чужую, слегка обходя кончики тонких пальцев. —О нашем обычным утре. —Ммм... Жаркие поцелуи со вкусом кофе. Чжань-гэ хочет кофе? Сяо Чжань кивает. Ван Ибо покупает кофе. Горячий напиток расходится по всему телу, становится жарко. Руки согреваются о горячий стаканчик. Парень считает, что этот напиток забрал слишком много его (Ван Ибо) привилегий. Он лезет с поцелуями, чтобы отвоевать своë. Можно ли ревновать к стаканчику кофе? Ночное небо красивое. Безумно красивое. Сяо Чжань любуется им, ища какие-то созвездия и находит! Так мило радуется, улыбается и даже подскакивает на месте, когда это удаëтся. И как у взрослого может быть такой ребяческий характер? Ну об этом судить точно не Ван Ибо. Парень не может смотреть на небо, его глаза прикованы к одной единственной звезде его жизни, всех жизней, смыслу всех воплощений, единственной радости и отраде, к самому дорогому и ценному, что у него есть. Как вообще можно не гипнотизировать взглядом столь ценную вещь? Сяо Чжань смотрит на Ибо, чтобы показать какое-то созвездие, он натыкается на пронизывающий взгляд, наполненный любовью и умилением. Неужели парень всë время смотрел именно на него? От такой новости учитель слегка смущается, а мог бы уже привыкнуть к тому, что глаза Ван Ибо всегда смотрят в направлении Сяо Чжаня. —Бо-ди, не смотри так! Ты меня смущаешь. Ван Ибо выходит из своего внимательного рассматривания и приободряется. —Чжань-гэ смущается?! Это не честно! Как я могу не смотреть на такую умилительную картину? Погоди, я камеру включу. Ван Ибо лезет в карман за телефоном. —Ибо! Сяо Чжань легонько пихает парня в бок. Лицо тут же окрашивается румянцем, когда он вспоминает то, о чëм знать вообще не должен. Тысяча его фоток в телефоне Ибо. Ну и незаконное проникновение в чужую личную жизнь... Хотя, у самого Чжаня фоток парня сейчас не меньше. Такие классненькие! Ван Ибо смеëтся и лезет обниматься к гэгэ. Сяо Чжань видит возможность спрятать своë краснющее лицо от чужого взора в шеи любимого Бо-ди. Учитель чувствует приятный запах одеколона, Ван Ибо прижимает его ближе и запах становится невыносимым, Чжань начинает кашлять, не в силах противостоять этому... как бы цензурно это вообще назвать? —Что такое? —Твою мать, Ибо, ты на себя весь пузырëк того одеколона вылил? —Чжань-гэ же нравится этот запах. Учитель усмехается. —Не стоит перебарщивать. Вместо шеи мужчина утыкается носом в чужие волосы. Шампунь в перемешку с одеколоном. Хоть что-то способно соперничать с этим сильным запахом. На шее чувствуются лëгкие поцелуи. Ван Ибо осторожно убирает стаканчик с кофе из чужих рук.