Встретимся после смерти

Нет, нет, не надо. На расписанной стене подъезда распята. Нет, нет, не нужно. Я обещаю быть очень послушной. Холодно рукам, на щеках помада, Я совсем одна и никого рядом, Боль - режет душу, Проходят мимо люди равнодушно.

Кис-кис — Не надо

Чжань-гэ слишком замечательный. Ван Ибо прекрасно видит как тот волнуется за него, аж какую-то бабушку до инфаркта довëл, лишь бы выяснить как мучили его бедного диди. Он обычно такой добрый и отзывчивый, его никогда нельзя увидеть в подобном состояние, в том состоянии, в котором он может разбить вдребезги все препятствия, идти на пролом ради достижения своей цели, в котором его глаза горят огнëм, совсем не тем огоньком мотивации, а устрашающим пламенем, предупреждающим, что художнику лучше не перечить. Этот милый и добрый Чжань-гэ будто с катушек слетел, он отправился в одиночку в другой город, нашëл там людей, не только разговаривал с ними без страха, но ещë и хорошо их запугал. И всë это ради Ибо. Ради его Бо-ди. —Мой мальчик. — Шепчет парень гордо и убирает прядь волос с чужого лица. Приятно осознавать, что человек, который до жути боится людей, станет так себя изводить ради прошлого Ван Ибо. Сяо Чжань его любит и готов ради парня на многое. Сердце просто трепещет. Бизнесмен смотрит на спящего Чжаня и умиляется его красоте, радуется его спокойствию, гордиться, что смог не только защитить его, но и стать мотивацией для самостоятельных свершений. Это поистине повод для гордости. Ван Ибо специально сегодня встал пораньше. Учитель приносит столько любви и тепла в их семью, а что делает сам Ибо? Ему безумно захотелось ответить любимому гэгэ тем же. Он поднялся пораньше, но столкнулся с проблемой прямо после пробуждения. Как оторвать глаза от спящего Чжань-гэ? Это занимает какое-то время, но бизнесмен смог. Он вдоволь намялся упругой кожи (конечно, легонько и совсем незаметно), наобнимался с Чжань-гэ, поцеловал всë, что смог, поигрался с волосами, но этого всë-равно мало. Что же с тобой сделать, чтобы наконец-то насытиться тобой, Чжань-гэ? Бизнесмен в последний раз целует чужое запястье и выходит из комнаты. Сяо Чжань пробуждается оттого, что на него льëтся вода. Открыв глаза, он понимает, что она повсюду, распрыскивается с самого потолка, доставая до самых скрытых закоулков. Мужчина просыпается мгновенно, первым делом он суëт телефон в ящик тумбочки, затем с болью смотрит на намокающие вещи. До ушей доносятся корейские маты и Сяо Чжань бежит к их источнику — кухне, где уже стоит мокрый Ван Ибо с огнетушителем и орëт на сковородку, в которой лежит что-то чëрное и мокрое. —Ибо, что здесь произошло? Услышав знакомый голос, парень сразу же становится спокойнее. Он поворачивается к Чжань-гэ, на его лице не видится и капли раздражения, что так овладевало им пару минут назад. Он подходит к своему гэгэ, бурча что-то про сломанную плиту, плохую сковородку и легковоспламеняющиеся яйца, в ходе этих возмущений художник понимает, что диди пытался приготовить омлет. Ван Ибо подходит ближе и целует. С готовкой ничего не вышло, да ещë и весь дом затопил. Парень явно расстроен тем, насколько же грандиозно провалился его план по утреннему сюрпризу для любимого гэгэ. Бизнесмен не привык проигрывать, он всегда добивается желаемого, а готовка явно не его, даже весь опыт Лань Чжаня не смогли помочь человеку, решившему поэксперементировать для более насыщенного вкуса, всë же умение хорошо готовить в одной жизни не перекрывает ещë штук сорок последующих, в которых такой риск зачастую заканчивался пожарами. Ван Ибо просто целует мокрые губы. Такие любимые, мягкие, желанные. Они действуют как успокоительное. Парень чувствует, что его пыл потихоньку уходит, он становится мягким, подобно этим нежным губам, просто тает в умелых руках гэгэ. Сяо Чжань с утра особенно нежный и любящий, поэтому и отвечает с особенной осторожностью, будто успокаивая. Обида за неудачу вскоре тоже уходит. Ван Ибо чувствует себя маленьким ребëнком, которого кто-то обидел и он пошëл жаловаться на этого плохого человека (в данном случае на плохие вещи), а Сяо Чжань старший братик, который всегда готов пожалеть и пригреть малыша. Парень нежно обнимает, он не прижимает к себе, как делает это в большинстве случаев, а сам прижимается, просит, чтобы его пожалели, приласкали. Художник это чувствует. Он видит эту беззащитность, видит как Ибо снимает всякую броню, он не просто открыт и готов поделиться с гэгэ всем, он ещë просит любви. Ван Ибо не тот человек, который будет просить, он привык требовать, брать силой. Однако сейчас... Он просто похож на маленького котëнка, ластящегося к хозяину. Таким бизнесмен может стать только рядом с Сяо Чжанем. Он никому не доверяет настолько, чтобы просто снять броню и поделиться чем-то значимым, а с Чжань-гэ парень готов вовсе обнаглеть и в наглую выпрашивать поцелуи. Это льстит, очень подкупает. Художник с удовольствием прижимает к себе этого мокрого чертëнка, который так хотел его порадовать. Ван Ибо уходит, как всегда, оставляя Чжань-гэ одного до вечера. В приют идти совсем не хочется, настроение хорошее, волшебное. Парень сегодня был таким нежным, не часто увидишь настолько нежного Ван Ибо. Обычно он суров и твëрд во всëм, при виде Чжань-гэ, конечно, расплывается как сыр в микроволновке, но подобно сливочному маслу в паровой бане он ещë не таял. Настроение такое возвышенное, для чего-то грандиозного, для творчества! Сяо Чжань достаëт альбом, карандаши (которые, слава богу, не задел утренний триумф парня) и садится в гостиной, включая на телевизоре какой-то музыкальный канал. Натурой служит фотка спящего бизнесмена, которую Чжань сделал не так давно, но нарисовать хотел прямо с момента создания. Художник изучает черты любимого лица, которые и без этого знает наизусть, но никогда не прочь повторить. Ещë раз обводит на рисунке миленький носик, помечает эти маленькие родинки на лице, проводит еле заметную линию ресниц, вырисовывает небольшую слюнку в уголку рта. Какой же он красивый. Сяо Чжань и не замечает как улыбается во время процесса рисования, что происходит не так уж часто, тем более такой тупой улыбкой. Клипы в телевизоре сменяют один другой, заметно это становится только тогда, когда начинается реклама. Мужчина слышит знакомое имя и поднимает глаза на экран. Ведущая рассказывает о каком-то предстоящем мероприятии, которое обязательно должен посетить Ван Ибо. Художник присматривается к девушкам, которые тоже собираются посетить это мероприятие. Такие красивые, модели, айдолы, но большинство богатые девочки с знакомыми фамилиями, должно быть, это дочери коллег Ван Ибо. Мероприятие состояться сегодня вечером, его будут показывать в прямом эфире на каких-то ютуб-каналах журналистов, которым удастся незаконно проникнуть в необходимое здание. Сяо Чжань запоминает время и название канала. В голову лезут все те истории, где для укрепления отношений между бизнесменами они объединяют семьи. Зачастую женят детей, но Ван Ибо настолько молод, что вполне может составить хорошую кандидатуру и сам жениться на ком-нибудь. Улыбка спадает с лица, Сяо Чжанем снова начинает овладевать страх. Все эти девочки такие красивые, богатые, модели. Они легко могут привлечь внимание любого мужчины, у них есть возможность завладеть кем пожелают. Чем сам художник может удержать Ван Ибо? Он вообще парень, не такой маленький, изящный и милый, как обычно нравится мужчинам. Он мужик! Заëбанный не только Ибо, но и жизнью мужик. К тому же все эти девочки счастливые и радостные, весëлые, они точно не будут нагонять тоску и грузить своими проблемами прошлого. У таких людей нет проблем. Они сидят на шеях у своих отцов, в дальнейшем их выдадут замуж за какого-нибудь богача и их будущее будет не менее радостным и безоблачным, как настоящее. На роль такого богача вполне подходит Ибо... Зачем ему человек, с грузом безрадостного прошлого и кучей психологических проблем? Зачем ему нервный, забитый человек? Зачем ему мужик? Тем более, когда есть такие кандидатуры. Это всего-лишь замена... Временная замена. Не дрочить же Ибо в ванной, а такой кандидатура просто отличный вариант. Социофоб, не имеющий и капли желания выходить на улицу, светится как-то на светских мероприятиях. Разве можно найти кого-то лучше? Ничего не просит, не требует, тает от ласковых поцелуйчиков, готовит всë, что парень только пожелает. Как же удобно... Любая девушка уже давным давно начала бы капризничать, требовать штамп в паспорте, знакомить с родителями, вывести еë в свет, постоянно бы клянчить дорогие вещицы, одежду, украшения, машины. Бесцельное существование, желание потратить как можно больше, поскольку другого развлечения попросту нет, ведь Ван Ибо долго пропадает на работе. Ещë и шляется не пойми где. Почему всë именно так? Неужели в этой жизни он обречëн быть чьей-то заменой? После смерти родителей он был заменой их для бабушки, она требовала от него то, что обычно выполняли они, ожидала свойственных их характеру действий. Художник это, конечно, хорошо понимал, но до последнего момента надеялся, что это происходит неосознанно. Надеялся... До того момента, пока не услышал один чрезвычайно интересный телефонный разговор. У коллеги бабушки умер родственник и она советовала заменить его кем-нибудь, потому что так легче. Гениально... Она это прекрасно осознавала и всë-равно не останавливала... Ей так было легче? Она взрослый человек! И вместо того, чтобы морально помочь ребëнку в трудной ситуации она свалила все эти заботы на его маленькие плечи, заставляя не только самостоятельно справляться с тяжëлыми переменами, но и взвалила на него ношу, в соответствии с которой он и для неë должен стать отдушиной. Разве этот поступок достоин разума адекватно мыслящего человека? Или любящего родственника. Осознание откликнулась сильным ударом в области сердца. Так несправедливо. Он искренне старался помочь, выдержать всë, силился, мужался, старался не устраивать истерик, быть взрослым и ответственным, поскольку у него больше не было людей, способных его защитить, позаботиться о нëм, о чëм ему не переставали напоминать прямым текстом. Он давно смирился с мыслью, что никому не нужен, что он один в этом мире. А что они сами? Искали успокоение в ребëнке... Просто отказались от всех своих обязанностей, взвалив их на ребëнка! Сяо Чжань соврëт, если скажет, что не понимает их действий. Так действительно легче. Однако в последнее время он действительно думал, что всë изменилось, он больше не один, он кому-то нужен. Правда ли это? Может быть он просто удобен? Да, прошлые жизни оставляют какой-то след, но нет ничего неизменного, ничто не стоит на месте, и люди и мнения могут запросто изменится в один прекрасный момент. Ван Ибо ещë ни разу не был таким жестоким и безжалостный как в этой жизни. Естественно, по отношению к простым смертным. В этот раз он действительно подобен зверю с жаждой уничтожения в глазах. Зачем ему нужен подавленный и разбитый человек? Как раненая антилопа, только на обед и годится. Льву нужна львица и парень легко может еë отыскать среди того потока женщин, что так неистово крутится вокруг него. Что будет с Сяо Чжанем, когда Ибо найдëт ту самую? Выбросят за ненадобностью, будто старую бесполезную вещь. Совсем ненужную. Такую жалкую... А что случится после? У художника сейчас нет работы, он ещë не начал учится. Куда ему идти? Предположим, квартира есть. А что дальше? Прежняя жизнь? А какова будет реакция родственников? —Ай-ссссс. Сяо Чжань понимает, что прокусил губу. Совсем не так, как делает это Ван Ибо, намного глубже, так, как он хотел бы сделать в своих потаëнных мыслях. —Не хочу. —Ван Ибо! Ты не можешь отказаться! — Нервы Мэн Цзыи уже на пределе. — Это тебе не Гусу Лань, где ты можешь делать всë, что хочешь! Здесь всë сильно зависит от хороших отношений с нужными людьми! Лицо мужчины кривится в брезгливой гримасе. Снова какие-то расфуфыренные бабы вокруг крутиться будут. И не только бабы. А каждый старикашка будет считать своим долгом навязать ему в жëны свою любимую доченьку. И в этот раз парня точно стошнит в ближайший цветочной горшок. У него вообще нет смысла находится в таком месте, его и без натянутой улыбки все боятся, а эта херня — лишь пустая трата времени, тем более тогда, когда дома скучает самый охуенный в мире Чжань-гэ. —Не пойду! Внимание девушек всегда было противно. Просто меркантильные, продажные шлюхи, которые нашли что-то не только с деньгами в кошельке, но и с красивым личиком, вот и летят как пчëлы на мëд к такой-то редкости. Ни капли ценного, мусор один. Ван Ибо не верит в их доброту и сказки про любовь. Разве существуют вообще хорошие сказки и чистые люди? Лично парень не верит в эти выдумки с счастливым финалом, принцев, принцесс. Он верит в жестокий мир, в котором каждый человек ищет лишь свою выгоду. Противнее всего, когда они строят из себя не пойми что, стараясь показаться милыми и идеальными. Бесит. —Эй, заморыш. Сбегай, принеси нам чего-нибудь пожевать. Пацанчик с передней парты тут же поднялся и убежал из класса, опустив голову вниз, страшась смотреть в глаза, задавать вопросы и, естественно, сопротивляться. Лучше вообще никак не привлекать к себе внимание, но на практике оказалось, что и чересчур тихие и скромные люди тоже могут обратить на себя чужие взгляды, став жертвами такой вот "дружбы". Правда, не сказать, что всë так уж плохо. Да, тупое прозвище и вечная беготня. Да, порой бывают и неприятные моменты, но, если послушно выполнять все требования, то тебя могут признать частью компании. Как тот игрок, что сидит на скамейке запасных и таскает всем еду, но никогда не выйдет на поле. Слишком унизительных вещей он зачастую избегает, предложив переложить это веселье на людей не из компании, на тех, кто слишком самоуверен, чтобы подчиняться. Обычно прокатывает. Да и остальные не трогают, считая либо частью банды, либо и без того настрадавшейся жертвой. В целом, не такое уж плохое положение. Ван Ибо тихо фыркает себе под нос, утыкаясь лицом в учебник. Именно такие придурки его и раздражают даже больше тех, строящих из себя невесть что, задир. Эти подхалимы, готовые задницы им лизать, потому что яиц нет нормально постоять за себя. Мерзость-то какая. Пацанчик скользит по Ибо взглядом и того аж передëргивает. На лице подхалима красуется ехидная улыбка, он точно знает, что развлекаться сегодня будут не с ним, а с кое-кем, у кого гордости побольше. В классе никого из взрослых нет, появления какого-нибудь человека в ближайшее время не ожидается, за исключением того пацанчика с едой, конечно. Ван Ибо честно пытается унять раздражение и вникнуть в материал, изложенный в учебнике. —Бляяяя, совсем делать нехуя. — Прилетает сзади. Ибо просто чувствует спиной четыре пары глаз, прожигающих его насквозь. Не оборачиваться. Говорит он себе. —Дааааа, скукота. Хотя... Может быть нас развлечëт наш горделивый король? Пальцы парня крепче сжимают обложку книги. Он продолжает сидеть неподвижно. —Эй. — Слышится прямо за спиной тихий шëпот, горячее дыхание ополяет ухо. Класс мгновенно пустеет. Все выбегают из него, не желая становиться свидетелями. Они знают насколько сильно это компания любит уединиться с Ван Ибо. —Что читаешь? — На этот раз нижняя губа немного задевает мочку, отчего парень чуть не вздрагивает. Откуда-то сзади появляются руки и накрывают его собственные, Ван Ибо отдëргивает кисти, учебник остаëтся у Чу Синя. Парень упëрто молчит, он поднимает взгляд и видит, что оставшиеся три стороны парты потихонечку заполняются остальными членами компании. Ван Ибо знает, что его пока что не тронут. По крайней мере они. Всë-таки есть привелегии в том, что ты нравишься Чу Синю, однако, будет откровенны, парень бы предпочëл избиение. —Ммм, — низкий стон пробивает до дрожи, — какая скучная книга. Я могу тебя развлечь получше. — Кончик чужого языка едва касается мочки. — И почему ты такой упëртый? Ван Ибо резко поднимается из-за парты, Чу Синь его тут же ловит и усаживает на неë. Блять. Только мысль успевает проскочить в голове Ибо, Чу Синь уже оглаживает его бëдра. Бизнесмен кривится в брезгливо гримасе, он бьëт главу по руке и пытается встать, его ловят в объятия. —Малыш, хватит дерзить. Я же такой нежный с тобой, тебе понравится. —Иди нахуй, пидорас ебучий. Привилегия? Да. Но Ибо не собирается сохранять целостность своего тела ценой целостности своего зада. Уж лучше пусть рожу в кровь разхуярят, чем он станет подстилкой и будет выстанывать имя этого придурка, поддакивая какой-нибудь пошлой хуйне, выполняя тупые приказы. Лучше уж быть настоящем мужиком, чем тупой шкурой. —Так вот каков твой выбор. Хорошо. Принимается. Чу Синь пошло облизывается, Ибо это не нравится. В голове начинают прокручиваться версии последующих событий. Среди них и та где его могут выебать, но уж лучше против его воли, чем самом залезать на... Фу, это даже представить противно. —На колени! — Резко кричит Чу Синь. Ибо не двигается. — Парни, помогитека ему. Сзади подходят двое из троих, заламывают ему руки за спину и опускают на пол, ставят на колени. Парень не смотрит в пол, он не смотрит на того придурка, он смотрит в стену. Чу Синь хватает его за подбородок, задирая чужую голову вверх. Глаза прикованы к одной и той же точке. —Что же мне с тобой сделать? Ван Ибо смотрит в стену. Страшно? Не сильно. Больше всë же ощущается безразличие. Разве есть разница? Хоть какая-то? Всë настолько бессмысленно. Что ему защищать? За что бороться? Что-то ведëт по губам, резким движением проникает в рот, парень даже не успевает стиснуть зубы. Во рту мерзко шевелятся чьи-то пальцы. —Нравится? — Говорит Чу Синь с самодовольной улыбкой. — По-любому нравится. Ван Ибо сидит спокойно. Он просто кусает чужие пальцы до крови, затем резко умудряется приподняться, вытянуть одну ногу и ударить Чу Синя в пах. Руки сзади тут же прижимают его лицо к полу. —Сучонок! Тупая шлюха! — Кричит раненный. Спустя пару минут парень уже лежит на полу, скукожившись в небольшой шарик и принимает удары этой ебанутой компании. Он рад. Да, он пал, но пал в бою. Повезло, что у этих придурков хоть какие-то ценности есть и они не переходят границ своего понимания о нормальном. Иронично? Даже у этих гавнюков есть какие-то принципы, в отличие от тех подхалимов. Больно? Да, больно, очень больно, парень слышит звуки сильных ударов, видит приближающиеся кроссовки, когда открывает глаза, чувствует прохладу в некоторых местах, ощущает кровь, стекаюшую по телу. Это нужно просто пережить. От этого никуда не деться, это жизнь, такая, какой она и является на самом деле. Здесь нет чего-то сказочного, нет места мечтам и фантазиями, это суровая реальность, от которой детей обычно защищают родители, что в случае этих детей невозможно. От этого никуда не деться. Никто не поможет, поскольку всем плевать на отношения детей в коллективе, сам парень тоже не может справиться с таким большим количеством людей, выхода нет, остаëтся только прикрыть все жизненноважные органы и ждать окончания этого безрадостного времени. Всë рано или поздно заканчивается, соответственно, и это не будет продолжаться вечно. Ван Ибо закрывает глаза, сжимается сильнее, ждëт.