Встретимся после смерти

Каждый из нас несчастен и слаб, но каждый готов идти до конца.

Стёртые ноги, мокрый асфальт. Не страшно промокнуть — страшно не встать.

Страшно отдать себя целиком. Страшно принять, что рядом не та.

Видеть, как друг хоронит мечту - пусть лучше меня хоронит мечта.

Pyrokinesis x aikko - Пусть меня похоронит мечта

Сяо Чжань стал лучиком света, чистого и непорочного в этой никчëмной жизни, пропитанной лишь криками, болью, страданиями, терзаниями. Ван Ибо привык к этому миру. Он никогда не жил спокойно, эти реки крови и гора трупов, над которой он возвышается, потому что сам еë создал. Это норма. Руки по локоть в крови и это тоже нормально до тех пор, пока кровь чужая. Парень привык к жестокости и мраку, ведь действовать нужно лишь в ночное время, чтобы не потратить лишние деньги на заметание следов, устранение свидетелей. Таков мир. Обычный мир для обычных людей, с самыми простыми радостями и заботами, вот только они не видят настоящей его сущности. Каждый человек алчен, жажда убийства заложена в наших генах и мы бы с удовольствием это делали, несмотря на все наши нынешние мысли, слова, убеждения. Каждый человек по сути своей жесток и безжалостен, для понимания этого факта стоит вспомнить только события хотя бы самых громких войн. Каждый человек борется за своë существование кровью и потом, хоть и не замечает этого, поскольку современное правительство хорошо это прикрывает, сделало чем-то обыденным и само собой разумеющимся, иллюзия того, что в игре есть правила заставляет нас чувствовать упорядоченную систему, но она в любой момент может рухнуть, что уже не раз демонстрировала история. Ван Ибо же привык видеть изнанку с самого детства. Он всегда строил из себя обычного мальчика на людях, ходя по струнке у воспитателей, он прекрасно умеет скрывать свой убийственный пыл и строить из себя хорошенького, пусть и не использует это в обыденной жизни, потому что не считает необходимым. Так даже лучше. Так его боятся. Вечная тьма, кровь, борьба за жизнь, физические увечья, получаемые им в той самой борьбе. Парень давным-давно к этому привык. Его сердце уже давно не трогают люди, умоляющие их пощадить. Это даже вызывает отвращение, он не просто так наставляет на них дуло пистолета, а они готовы отказаться от своих убеждений, дабы спасти свою жалкую шкуру. Мерзко. Люди готовы пойти на что угодно ради собственный выгоды и унижаться ради спасения своей жизни, прикрываясь смехотворными доводами. Ложь, жополизство, миленькие дружелюбные улыбочки, за которыми скрывается злобный оскал, низкие поклоны с ножом, который эти люди прячут за спиной, подхалимство и подобные низости. Сяо Чжань другой. Художник смог поменять мир парня, перевернуть его с ног на голову, доказать, что ещë остались нормальные люди, не зависящие от окружающей жестокости и не скрывающие собственных намерений, осветить эту беспросветную минут его сердца, растопить лëд, увидеть нечто живое в сухом и чëрством камне внутри. Он действительно стал лучиком света, который проходил сквозь кровь и грязь в самую душу, освещая и грея еë изнутри. Эта солнечная улыбка смогла осветить эти нескончаемые горы трупов, всех тех, кого парень убирал на своëм пути, и бизнесмен смог заметить что-то помимо крови, запах которой так резко рвался в ноздри. Ван Ибо увидел небо, землю, цветы, лепестки которых были запачканы алой жидкостью, но эти капли совсем не кажутся грязью или чем-то нечистым, это отличное дополнение, завершающее картину. Это мир Ван Ибо. Бизнесмен долгое время считал себя истиным монстром и был, в целом, всем доволен, но Сяо Чжань смог показать ошибочность данной точки зрения. Парень просто не мог рассмотреть этот мир из-за тумана и тьмы, застилающих весь обзор, которые имели искусственное происхождение, поскольку были напущены тем самым детским опытом. Ему просто закрыли обзор и не давали рассмотреть истину, убедили в черноте его души, в жестокости и убийственной натуре. Жизнь сделала его таким. На самом деле мир оказался самым обычным, достаточно светлым и плодотворным, Ван Ибо сам закидал его трупами, залил растения кровью, не в силах увидеть настоящего. Однако именно такая картина кажется идеальной. Гора трупов возле цветущей сакуры, розовые лепестки, летящие на них, кровавые цветы, запах пыльцы, смешанной с кровью. Это красиво. Без Сяо Чжаня жизнь не та, без него не будет этого солнца и полного понимания происходящего, проподëт эта чудесная эстетика, красота, наслаждение, мир снова заволокëт тучами, он погрузится в непроглядную темноту. Парень не хочет возвращаться в эту тьму. Сяо Чжань сделал для Ибо то, чего не делал никто. Он подарил ему целый мир в буквальном смысле слова, помог увидеть его красоту и настоящего себя. Парень узнал много нового о собственной сущности. Оказывается, что он очень любит животных, обожает собак, хочет завести добермана. Ранее Ван Ибо всегда игнорировал живых существ, считая их существование жалким и бессмысленным, но с Чжань-гэ всë по-другому. Бизнесмен считает себя должником. Он обязан отдать что-то взамен, парень заваливает художника всем, чего тот только пожелает и искренне верит, что обязан удовлетворять любые его желания. Разве может такой хороший человек просто так находится рядом с таким чудовищем по собственному желанию? Лично Ван Ибо в это верится с трудом. Наверняка неприятно находится рядом с человеком, зная его сущность, которая выглядит не так радужно, как его собственная, ведь Сяо Чжань идеален: добрый, милый, понимающий, сочувствующий. В отличие от Ван Ибо — тëмная сущность, безжалостный зверь, готовый разгрызть человеку глотку. За что можно любить такого человека? Парень искренне не понимает чем смог зацепить Сяо Чжаня, но всë равно старается делать всë для него. Рядом с художником хочется стать самым лучшим, жертвовать в благотворительность, был самым добрым и милым, болтать без умолку. Сяо Чжань делает парня счастливым. По-настоящему счастливым. Он единственный, от кого не хочется убежать, кого не хочется раздавить. Чжань-гэ хочется обнимать, прижимать к себе, удовлетворять все его хотелки, даже готовить и разделывать курицу, если это потребуется. Лишь бы с Чжань-гэ. Естественно, Ван Ибо не может позволить страдать человеку, который в буквальном смысле заменил ему целый мир, парень ни за что не позволит ему испытывать отрицательных эмоций. Сяо Чжань смог вытащить Ибо из того кровавого ада, в котором тот находился, в замен бизнесмен его точно не оставит одного в трудной ситуации. Парень привык возвращать вдвойне всë, что ему дают другие люди. Если они подхалимничают или пытаются сместить его, он их уничтожит. Если Чжань-гэ вытащил его из понимания своего мира убогим, жестоким и беспросветным, то парень сделает всë, чтобы Сяо Чжань никогда ни в чëм не нуждался. Ван Ибо открывает глаза и просто смотрит. Первое, что он видит перед собой проснувшись утром — Сяо Чжань, и это не может не доставлять огромного удовольствия. Парень чувствует, как смягчяется его взгляд, знаменитый своей суровостью и смертоносностью, в глазах теперь теплица нежность, любовь, умиление. Рука бизнесмена обнимает тонкую талию, прижимая художника близко к себе, эта хватка оставалась крепкой на протяжении всей ночи, но после пробуждения стала только сильнее. Ван Ибо не может остаться неподвижным, проявить равнодушие к этому великолепному и невероятно желанному телу просто невозможно. Он оглаживает изгиб талии, проходится ладонью по бедру, доходит до колена и возвращает руку обратно. Какой же у него офигенный Чжань-гэ. И этого Чжань-гэ можно трогать, прикасаться, целовать где угодно, о чëм парень так мечтал лишь пару месяцев назад. —Гэгэ. Ван Ибо прижимает мирно спящее тело крепче к себе и утыкается носом в чужую шею, вдыхает запах на удивление хорошего геля для душа и лëгкий аромат лимона, исходящий от простыней. Шея Сяо Чжаня холодная, как и всегда, но еë по прежнему хочется согреть, чего в данный момент парень себе позволить не может, поскольку не хочет разбудить Чжань-гэ. Он оставляет лëгкий поцелуй на шее, после чего снова проделывает дорожку, остановившись на долю секунды прихватив ляжку, и назад. Как можно оторваться от этого тела? Ван Ибо не удерживается, он продолжает оставлять лëгкие поцелуи на шеи, оглаживать чужое тело, с каждым разом всë сильнее сжимая кожу. Парень проводит языком по кадыку, делает дорожку до скул, задерживается взглядом на пухлых губах, родинке под нижней, в которую и целует в первую очередь. Ван Ибо может это сделать, ему позволено, Чжань-гэ его любит и совсем не против. Тот Чжань-гэ, что совсем недавно шарахался от каждого прикосновения, как же долго Ибо этого хотел и сейчас он имеет полную власть. Вспоминаются те моменты, когда к трепетной дрожи проходили мимолëтные касания, парень мечтал обнять и прижать к себе крепче учителя, взъерошить его мягкие волосы, легонько чмокнуть родинку, а о настоящих поцелуях он тогда не мог и мечтать. В то время казалось, что просто лежать рядом обнимаясь всë, что им нужно, а сейчас это стало таким привычным и обыденным, что этого теперь слишком мало, мало объятий, мало поцелуев, мало всего, всегда хочется чуть больше, чем парень может себе позволить. —Гэ... Парень проводит взглядом по ресницами, острым скулам, возвращается к губам и легонько целует нижнюю, повторяет чуть сильнее, начинает еë посасывать. Чувствует, что тело рядом с ним шевелится, чужая рука ненадолго задерживается на его плече, после чего обнимает за шею, губы неспешно и немного рассеянно отвечают на поцелуй. Бизнесмен приподнимается, не разрывая прикосновения губ, переворачивает художника на спину, наваливаясь сверху всем телом, рука остаëтся на ляжке, куда крепко вцепляются пальцы. Сяо Чжань даже не успевает открыть глаза, он чувствует тяжëлое тело, придавливающее его к кровати, крепкую хватку на ноге, вторая рука безжалостно вцепляется в бок так, что синяки останутся в обоих местах. Теперь он может воспользоваться второй рукой, она обводит пальцами чужую скулы, после переходит выше и зарывается в чужие волосы. Мужчина чувствует скользкий язык, умело и нагло ворвавшийся в его рот, напор усилился, сила, с которой Чжаня вдавливали в кровать, тоже, хватка стала болезненной. Художнику нравится этот напор. Он чувствует Ван Ибо всем своим телом, чувствует себя в его власти, осознаëт, что парень может с ним делать всë, что только пожелает и готов ему подчиниться. Это один из немногих моментов, когда не нужно ни за что отвечать, что-то контролировать, может просто расслабиться и довериться, существует не так много людей, которым он может доверять. —Мм... — Ибо забирается под футболку, Сяо Чжань чувствует его тëплую ладонь на своей коже, парень всегда горячий, чувствует, как она проходится по всему корпусу, понимает, что сам тянется навстречу этому прикосновению. Ему нравится чувствовать Ван Ибо, его касания, ласки, ощущать тепло чужого тела, крепкую хватку, желание. Те прикосновения, которых художник так долго избегал, он и не подозревал, что они могут быть такими приятными. Ван Ибо убирает руку, кладëт еë поверх майки. Кажется, он больше не выдерживает, ему безумно хочется подразнить своего Чжань-гэ. Провокация срабатывает как надо, художник ощущает холод от отсутствия горячей ладони, он понимает, что хочет ещë, недовольно мычит в поцелуй. —Что такое, Чжань-гэ? Сяо Чжань открывает глаза и видит гремлинскую ухмылку и дикое желание в чужих глазах. Сегодня будет по-другому. —Верни. — Просит он, борясь со смущением и отводя взгляд. —Что вернуть? — Парень берëт руку Чжаня и целует запястье. — Я не понимаю, Чжань-гэ может изъяснятся конкретнее. Что хочет Чжань-гэ? Мужчина отворачивается, не в силах произнести такие слова в слух, он знает, что Ибо потребует полного ответа. Горячее дыхание обжигает шею, рука оглаживает внутреннюю сторону бедра. —Я... Верни руку... Ван Ибо нравится это смущение, беззащитность, желание вкупе со стыдом, это комбо доставляет нереальное удовольствие. Как можно не подразнить такого невероятного Чжань-гэ? —Чжань-гэ хочет, чтобы я... Парень останавливается на половине фразы, он прожигает художника взглядом. —Ибо... Прикоснись... Потрогай меня... Бизнесмен довольно улыбается и вновь суëт руку под футболку. —Чжань-гэ нравится, когда я его трогаю? Мужчина точно знает, что уже весь покрылся краской, но, видя такое желающее ответа лицо Ибо, ему хочется ответить. —Да... Парень целует родинку под губой. —Что "да"? —Мне нравится, когда ты меня трогаешь. Довольный Ван Ибо наконец успокаивается, он оставляет эти вопросы, целует пухлые губы и усердно выполняет просьбу Сяо Чжаня. Вопросы могли быть и провокационнее, но он и эти задавать не должен был, ему безумно хочется заставить гэгэ говорить более смущающие вещи, но он изо всех сил старается сохранить границы. Художник успокаивается, когда понимает, что его больше не собираются мучить вопросами, он не хочет себе признаваться, что хотел бы продолжить этот допрос, но радуется, что парень становится более открытым. —Гээээээ, — протягивает Ибо, обнимая Чжаня, отчего тот чуть не проливает кофе, — ты слишком далеко. —Бо-дииииии, — отвечает худодник, улыбаясь, — я всего лишь в двух шагах от тебя. —Вот видишь! Между нами есть расстояние, это слишком далеко. — парень ластится ближе. —Что же для тебя достаточно близко? —Когда расстояние между нами уходит в минус. Сяо Чжань жалеет, что именно в этот момент решил сделать глоток, он откашливается и смущëнно восклицает имя парня, тот смеëтся и лезет ещë ближе. Мужчины берут еду и перемещаются в гостиную, у Ван Ибо сегодня выходной, поэтому позавтракать можно без спешки, дурачась перед телевизором и единственное, что им за это грозит это остывшая еда, но они как-нибудь переживут, подогреют в крайнем случае. Они включают какой-то фильм, в комнате главного героя Ибо сразу же замечает хороший скейт возле зелëной стены и мысленно добавляет этого персонажа в свои любимые, переводит взгляд на собственную стену, находит точно такой же, взгляд подробно пробегается по всей комнате. Обстановка комнаты — это отражение человека, живущего в ней, такая же схема действует с дизайном дома в целом. Ван Ибо привык самовыражаться в своëм доме, придерживаясь строгому и зловещему образу на работе, он буквально превратил свой дом в храм его хобби и развлечений, всë, что он любит находится буквально повсюду, даже на потолках фотографии мотогонщиков. Парень поднимает взгляд на собственный портрет, вспоминает такую же картину Валентино Росси в своей комнате. Не верно. В их с Чжань-гэ комнате, ведь они теперь живут вместе в одном доме, в одной комнате, разделяют одну кровать. Однако Сяо Чжаня здесь будто нет... Везде находятся лишь скейты, шлемы, лего, всë, что олицетворяет Ван Ибо, но о художнике здесь нет и отголоска. Парню это кажется совсем неправильным, он хочет разделить с Чжань-гэ всë, что у него есть, он хочет проводить с ним больше времени, видится гораздо чаще и видеть его присутствие в своëм доме. Он хочет, чтобы этот дом перестал быть берлогой одинокого адриналинового маньяка, ведь в этом всëм нет самого ценного, что он имеет, нет ни намëка на Сяо Чжаня. За всë время их совместного проживания художник стал для парня самым важным и желанным, что у него когда-то было, так почему его нет в этом олицетворение души Ван Ибо? Почему здесь нет самого главного? Бизнесмен вспоминает обстановку в квартире Сяо Чжаня, которой он так восхищался. Все стены в той квартире разрисованы полноценными рисунками и мелкими набросками, но они совсем не кажутся чем-то незавершëнным и брошенным, они наоборот добавляют общей картине нечто живое и настоящее. Ван Ибо понимает, что хочет, чтобы подобные рисунки украшали стены и его дома, их с Чжань-гэ общего дома, он впервые завидует обстановки какой-то старенькой маленькой квартирке, что весьма необычно. —Гээ. —М? Сяо Чжань поднимает на него взгляд, между зубов держит кусок только что откусанного пирога, глаза немного шире обычного, а на лице выражение лëгкого непонимания и ожидания продолжения разговора. Разве может существовать что-то более милое? —Тебе не кажется, что это не мы? Парень обводит рукой комнату, на лице художника появляется бóльшее недоумение. —Нууууу, здесь есть всë моë и нет ничего твоего. Гэгэ, я хочу сделать ремонт, придумаем дизайн вместе? Только, пожалуйста, не трогай портрет Валентино Росси. А ты нарисуешь на стенах что-нибудь, как в твоей прошлой квартире? Я очень хочу, чтобы ты что-нибудь нарисовал. Сяо Чжань пытается жестами остановить поток слов этого воодушевлëнного гремлина, он ещë не прожевал свой пирог, поэтому ответить пока что не может. Художник делает глоток кофе и проглатывает пирог. —Ибо, зачем? Мне нравится нынешний дизайн. Что с ним не так? —Он мой, а живëм мы здесь вместе. Я хочу, чтобы ты здесь тоже был. Сяо Чжань находится в неком замешательстве, он не знает что ответить и тупо пялится на собеседника. Обстановка дома для Ван Ибо очень важна, это его маленький мирок, где находится только самое дорогое и ценное для него, он не впускает в свой дом кого попало и уж точно не станет добавлять в дизайн частичку другого человека, если он не Валентино Росси, конечно. Ван Ибо хочет видеть художника в своëм доме. Он не просто хочет, чтобы Сяо Чжань был рядом, готовил завтраки, встречал поцелуем, когда тот приходит с работы, он хочет пустить Чжань-гэ в свой мирок, в свою душу, в своë сердце, туда, куда ни за что на свете не пустил бы другого человека. Неужели художник настолько для него важен? Ван Ибо сидит и размахивает руками, вслух размышляя о том что куда переставить, что можно убрать и что добавить, где можно что-то нарисовать, спрашивает совета у Чжань-гэ, но, не дождавшись ответа переключается на что-то другое. —Тебя нравится зелëный? Мы можем перекрасить стены, только давай не везде? Оставь мне хоть одну зелëную комнату. Ван Ибо вспоминает всë, что нравится его гэгэ, думает как и куда всë это разместить, но его мысли неожиданно прерывает сам же Чжань-гэ, который буквально налетает на него с объятиями и валит на диван. —Ибо, ты самый лучший на всëм белом свете. —Мне не сравниться с Чжань-гэ. Сяо Чжань обнимает сильнее, прижимается всем телом, Ван Ибо безумно рад такой реакции и не может не обнять в ответ. Мужчина так искренне радуется вниманию к себе, заботе, желанию, чтобы он стал частью этого дома. Он слишком долго был лишним, нахлебником, бременем, он и подумать не мог, что кто-нибудь когда-то захочет видеть его не только в своëм доме, но и в своëм сердце. Тем более для Ван Ибо это даже не составляет труда, он настолько увлечëн, что готов потратить на это выходной, но главное сделать всë самостоятельно, вместе с любимым. —Мне нравится зелëный, давай не будем перекрашивать стены? — Предлогает Сяо Чжань, чему парень очень радуется. Художник высказывает своë нежелание украшать стены какими-то вещами, ему слишком нравится коллекция Ибо, он слишком не хочет еë терять, вместо этого он делает несколько набросков того, что вообще можно нарисовать. Начать преображение мужчины решают с гостиной, освобождают от скейтбордов центр стены так, чтобы осталась огромная зелëная дыра. Здесь будет находится один из самых больших рисунков и учитель уже делает в голове наброски того, что именно здесь нарисует. Поездка в магазин стройматериалов не занимает много времени, поэтому зелëное пятно сразу же закрашивают белой краской, не ровно, а абы как, чтобы не было и одного правильного края, точного угла или округления, создают широкой кисточкой белое пятно с небольшими, но частыми просветами зелëной стены ближе к краям и белоснежной серединой. Именно это место и послужит холостом для будущего рисунка. Орешек замечает, что хозяин и гремлин заняты чем-то интересным, она лезет понюхать баночку с краской и другие непонятные штуки, которые притащили эти люди, но еë быстренько убирают в другую комнату, чтобы она ничего не испортила. Это всë наверняка идея Ван Ибо, любимый и понимающий хозяин никогда бы так не поступил, ведь он понимает насколько важно для его кошечки изучить все новые предметы. Ошибкой мужчин становится то, что запирают еë они в комнате, где находится клетка с кроликами. Орешек забирается на огромный столик, где стоит не менее громадная клетка (и зачем им столько места, если их переодически отпускают прыгать по дому?), маленькой лëгкой кошке необходимы большие усилия, чтобы спихнуть это на пол, но Орешек упëртая, поэтому справляется с задачей. —Чжань-гэ, — говорит парень, думая о отдельной комнате для шлемов, — я заметил, что ты в последнее время какой-то нервный. Сяо Чжань тут же напрягается, Ван Ибо продолжает. —Я знаю, что ты ещë работаешь и понимаю, что это очень тяжело, но я знаю как тебе нравится дизайн, искусство. В общем, у меня есть для тебя подарок. Бизнесмен протягивает Сяо Чжаню папку с какими-то бумагами, тот забывает как нужно дышать, его руки трясутся, когда он еë открывает и вытаскивает документы. Документы на ту самую компанию, которой он управлял в прошлой жизни. —После твоей смерти команда не была расформирована, этой компания жива до сих пор, я решил, что тебе будет комфортнее управлять ей, чем выполнять заказы самостоятельно. Сяо Чжань боится признаться, что скучал, он бросается на шею Ибо, снова крепко обнимает. Сегодня этот парень зачастил с радостями и сюрпризами. —Спасибо. Однако второй волной накатывает страх. Понимание, что этот подарок не сделан просто так. Вдруг, это прощальный подарок? Мужик дарит бизнес, чтобы обеспечить хорошее будущее партнëру, это просто даëт возможность оставить его не с голой задницей, а каким-то доходом. Богатые же такое часто проворачивают? Но зачем тогда добавлять частичку Сяо Чжаня в обстановку комнаты? Из комнаты раздаëтся сильный грохот, Ван Ибо открывает дверь, чтобы узнать его причину, оттуда сразу выбегают Вэй Ин с Лань Чжанем и разбегаются по дому, мужчины бегут их ловить, пока они не сбили все приготовления для ремонта. Орешек выбегает следом за кроликами и быстро несëтся к таким заманчивым новым вещам, которые нужно изучить, внимательно всë обнюхивает и остаëтся довольной. Вскоре слышится шум шагов, кроликов поймали на удивление быстро, Орешек от неожиданности оступается и вляпывается в что-то мокрое, но быстро оттуда выбирается и убегает, чтобы еë не поймали. Сяо Чжань умиляется, видя на полу белые следы кошачьих лапок, Ван Ибо матерится и обещает усыпить эту гарпию, за что получает от художника. Мужчины принимают решение оставить следы на месте. На самом деле они даже не злились, Орешек тоже часть их семьи и заслуживает оставить свой след в дизайне дома, она неотъемлемая часть их жизни и представить их семейку без неë уже невозможно, она полноценный член семьи.