Встретимся после смерти

Жизнь закончить легко, сложнее начать её

Лампа согреет, пока я не замёрз окончательно

Переписки, стихи, сообщения, чатики

Жить трудно, существовать замечательно.

Pyrokinesis – Жить сложно

Сяо Чжань красиво сидит на небольшой стремянке, в наушниках играет песня Dynasty (Miia), кисточка мягко повторяет контур картинки, нарисованной на стене в той самой белой дырке, аккуратно вырисовывая полукруг, кисть руки красиво выгибается, а само движение ловко попадает в бит. На мужчине надеты чëрные обтягивающие (но хорошо тянущиеся) штаны и белая рубашка, которая, кажется, размеров на десять больше его самого. Художник на минуту останавливается, думая о том, какие цвета лучше смешать для получения желаемого оттенка, кончик кисточки по привычке лезет в рот, где его обхватывают белоснежные зубы и закусывают с небольшим нажимом. Ощущение, будто он находится в клипе достаточно яркое, но мысли летают где-то далеко от этого занятия, выглядящего со стороны безумно эстетично. Сяо Чжань, если быть откровенным, мало понимает что сейчас происходит между ним и Ван Ибо. Парень подарил ему компанию, что может являться поводом для беспокойства, поскольку такой подарок может означать скорый разрыв. Вдруг, Ибо это сделал только для того, чтобы в будущем, после разрыва, Сяо Чжань мог спокойно заработать себе на жизнь, ведь именно по его инициативе тот уволился с работы? Зубы прикусывают кисточку сильнее, там наверняка останется след. Сяо Чжань много думал о том, как он сможет прожить без Ван Ибо и пришëл к выводу, что никак. Мужчина больше не представляет себя без этого человека. Дело уже не касается каких-то материальных аспектов, оно сосредоточено на душевных потребностях. Если раньше художник не мог выносить присутствие людей рядом, то сейчас ситуация кардинально поменялась, он начал осознавать, что не может находиться один слишком долго, он ждëт возвращения Ибо с работы, хочет, чтобы тот пришëл скорее, жаждет нелепых историй и неповторимого ребячества. Сяо Чжань понял, что ждëт именно Ван Ибо, не кого-то другого, потому что никто не сможет сравниться с этим бесподобным гремлином. Однако с такой позиции напрочь сбивает тот факт, что парень захотел, чтобы мужчина разрисовал стены его дома, можно сказать, пустил в душу, позволил оставить след в сердце. Как можно понимать такое поведение? Сяо Чжань наконец получает нужный цвет и делает первый мазок, быстро нанося последующие. Сяо Чжань прекрасно помнит эту картину, она одна из самых первых. Когда-то давно художник сидел в своей новой квартире, смотрел в окно и думал о том, что он будет делать дальше, как жить, на какие средства существовать. В голову почему-то пришла идея нарисовать что-то чувственное, глубокое, связанное чем-то мистическим. Художник несколько минут смотрел на стену возле себя, после чего начал легонько выводить карандашом чей-то силуэт, через время появился и второй, связанный с ним нитью. Сяо Чжаню очень нравился этот рисунок, он находил в нëм олицетворение с собой, Что-то важное для него самого, что-то, что он когда-то забыл, но жаждет вспомнить, неотъемлемая часть его жизни в любом проявление. Мужчина чувствовал насколько важна для него эта работа и хотел еë закончить, каждый день он хотя бы раз засматривался на этот рисунок и обводил глазами один из силуэтов, именно тот, что был так не похож на него, много раз пытался закончить, но понимал, что не знает как именно. Сяо Чжань мог взять кисточку и тупо сидеть на подоконнике, размышляя о том, как бы продолжить, чем дополнить, что добавить, но уходил, понимая, что не знает дальнейших действий, он просто не мог придумать ничего, поэтому и не предпринимал никаких действий, боясь всë испортить. Эта картина была особенной, художник чувствовал к ней тягу, она даже стала нравиться ему незавершëнной, потому что показывала собой то, что ощущает мужчина. Что-то ценное, самое любимое, что присутствует в сердце, но по какой-то причине отсутствует в воспоминаниях, будто Чжань не помнит, но чувствует. Незавершëнно и размыто. Именно так выглядит это прозрачное ощущение, что не покидает художника, он понял, что лучше некуда, что это и есть то, чего он так хотел добиться, лишнего же не нужно. Иногда Сяо Чжань мог сидеть и рассматривать тело второго юноши, думать о своих знакомых, подбирая нужную комплекцию, но все чем-то отличались. Казалось, что это просто воображение, силуэт слишком идеальный, возможно, художник просто создал себе безупречного мужчину и теперь восхищался, ведь не может быть настолько безукоризненного человека, он и не подозревал, что когда-то его встретит. Его идеал. Сейчас не осталось и малейшего следа той главной призрачной загадки. Теперь Сяо Чжань точно знал каких линий не хватает. Он дополнял силуэты, не просто вырисовывая лица, но и добавляя что-то, связанное именно с ним. Ван Ибо получился крутым парнем в чëрной спортивке, с кепкой и капюшоном на ней, держащим в руках скейтборд и смотрящим на комнату тем самым взглядом, котором можно расплавить металл. Сяо Чжань же милый, доброжелательный, одетый в чëрные штаны и огромный свитер, показывая всю мягкую и пушистую натуру мужчины, какой-то задумчивый и с кисточкой во рту. Оба силуэта связаны яркой красной нитью. Сяо Чжань встаëт с места, отходит чуть назад, осматривает рисунок с разных ракурсов. Ничего общего. Два человека на картине такие разные, разные интересы, увлечения, позиции, страхи, отношения к тем или иным вещам. Как два, по сути своей, противоположных человека, антипода, могут мирно сосуществовать друг с другом? Один спортивный, пробивной, мощный, дикий, свирепый, а другой милый, стеснительный, романтичный с сногшибательной улыбкой. Ван Ибо совершенно другой в любой из жизней, но такой манящий. Наверное, правду говорят, что противоположности притягиваются. Сяо Чжань даже представить не может себя с какой-то другой личностью, имеющую иной характер, он просто не сможет выжить, ведь Ван Ибо для него идеален. Он не стесняется брать то, что ему хочется и знает, когда нужно остановится, различает эту тонкую грань и смело требует от художника желаемого, не нарушая его личное пространство, не разрушая его душу и не добавляя страхов. Это поистине удивительный человек, но идеально подходит мужчине, именно он и никто другой, только рядом с ним Сяо Чжань может спокойно открыться и дышать полной грудью, только в его присутствии пульс учащается от сладкого предвкушения, а не от страха, только с ним может вести себя спокойно, только под его напором хочется расслабиться, только рядом с ним можно чувствовать себя комфортно. Они совершенно разные, но это не мешает, а наоборот помогает, они идеально подходят друг другу, дополняют друг друга, как два кусочка пазл, выпирающие части одного компенсируют пустоты другого, по отдельности кажется, что в них есть что-то лишнее, порой чего-то не хватает, но лишь действуя вместе, сообща они достигают идеала и являют собой полноценную картину с ровными краями. Идеальная взаимосвязь. Мужчина возвращается на своë место на стремянке, собирает кисточки. Сегодня Сяо Чжаню нужно ехать в свою новую старую компанию, разбираться с изменениями, произошедшими за несколько лет, изучать новый персонал, поставщиков, клиентов, список предоставляемых услуг. На самом деле очень интересно узнать о текущих делах, но Сяо Чжань почему-то оттягивает этот момент. Страшно. Такое ощущение, что привычный мир рушится на глазах, крошиться на мелкие кусочки, сыпется тысячами осколками в пропасть, будто настоящее никогда не будет прежним, словно с получением в подарок этой компании в его жизни что-то перемкнëт, запустив механизм изменения реальности. Сяо Чжаню нравится нынешнее положение дел, его всë устраивает, он не хочет что-либо менять, но это необходимо. Перемены неизбежны, жизнь постоянно меняется, ничто не остаëтся на месте. Пусть эти моменты наполнены страхом и тревогой, но они всегда несут в себе что-то хорошее, новое, неизведанное, новые возможности не только для повседневной жизни, но и для личностного роста, знания, опыт, эмоции. Сяо Чжань боится эмоций. В его жизни было слишком много негативных мыслей и чувств, он готовится к худшему, чтобы точно не разочароваться, как привык. Нет и капли того сладкого предвкушения и трепетного ожидания, что должно чувствоваться на ровне со страхом. Для него перемены редко заканчивались чем-то хорошим, обычно они были признаком того, что старой жизни он надоел. Когда его выгоняли, например. Новая семья уже не казалась спасением, не было никакого интереса, предвкушения, лишь одна мысль: они не выдержали, эти тоже рано или поздно выгонят. Уже никакой надежды, лишь ожидание следующего периода, когда он наконец сможет освободить этих людей от такого бремени и повесить его на других. Он просто жил с этим ощущением, постоянно думая о том, какой он лишний и ненужный, коря себя за собственное существование и никчëмность. Мальчик старался этого не показывать, потому что проявлять свой страх нельзя, чтобы этим невозможно было воспользоваться, но эту сдержанность трактовали как высокомерие и старались подавить. Ещë он боится не справится. Да, он прекрасно помнит как основал эту компанию, как из ничего поднял еë на неведомые высоты, как ловко и решительно разбирался со всеми проблемами, вся его милая и доброжелательная сущность мгновенно менялась, как только он приходил на работу. Смелый, дерзкий, бесстрашный, решительный. Художник помнит все черты своих характеров, но до сих пор не может поверить, что это он. Кажется, что кто-то просто закачал в его голову чьи-то воспоминания, что это совершенно другие личности со схожими интересами, ведь сейчас Сяо Чжань не имеет и половины того напора. Сможет ли он управлять компанией в прежнем темпе? Глаза начинают болеть, внимание рассеянно, в теле ощущается какая-то слабость. Устал. Слышится звук открывающейся двери, на который художник сразу оборачивается, в комнату заходит потрëпанный Ван Ибо с каплей крови на блузке, скорее всего, не его крови, Сяо Чжань смотрит ошарашенными глазами на сие чудо, молча спрашивая о произошедшем взглядом, не в силах издать и звука от шока. Парень спокойно подходит к мужчине, обнимает, чмокает в щëку. —Привет, Чжань-гэ. Я на секунду, переодеться. Бизнесмен замечает очертания рисунка, всматривается в детали, вспоминает тот день, когда гулял по квартире Сяо Чжаня и осматривал стены, восхищался интерьером и уютом в целом, мечтал, чтобы так же было и у него дома, все эти милые домашние рисунки, расскрывающие душу. Ван Ибо снова смог заполучить желаемое. Он так же прекрасно помнит, что уделил особое внимание нечëтким силуэтам, что красовались возле окна, он что-то почувствовал в этой картине, она была такой знакомой, притягательной, родной, парень даже подумал, что хочет видеть именно еë на своей стене. Это желание исполнилось. Правда, в этот раз картина была закончена, теперь художник наконец знает что именно на ней рисовать. —Гэ, ты великолепен. Парень чуть приподнимает чужую голову за подбородок и обхватывает сладкие губы своими, понимая, насколько же соскучился. Сяо Чжань немного отстраняется, переводя взгляд на начавшее засыхать красное пятно, Ван Ибо наконец обращает внимание на его волнение и тихонечко посмеивается. —Всë хорошо, гэ. Я резал курицу. —Твою мать, Ибо! — Художник облегчëнно выдыхает, ощущение, будто последние несколько минут он вообще не дышал. — Не нужно так пугать. Парень по-гремленски улыбается, загребает в свои ручки Сяо Чжаня, довольный и счастливый. —Чжань-гэ любит меня, беспокоится. — Мурлычет он в чужое ухо. —А Бо-ди хочет довести меня до инфаркта! —Могу помочь тебе расслабиться. Бизнесмен ещë несколько минут участвует в словесной перепалке, затем уходит в комнату, чтобы переодеться. Сяо Чжань смотрит на любимое тело, которое хорошо просматривается через приоткрытую дверь, взгляд снова пробегается по шрамам на спине, возникает сильное желание их поцеловать, заглушить всю боль, уничтожить причины тревоги. Художник раньше часто их целовал, он вспоминает те моменты прошлой жизни, трепетные и нежные, наполненные лаской и заботой. Мужчина снова округляет глаза. Прошлой жизни... Новая жизнь — новое тело... Новое тело — новые шрамы... Сяо Чжань подходит ближе к двери, вновь убеждается в том, что не ошибся. На спине Ван Ибо шрамов не меньше, чем от того злосчастного кнута, но быть их не должно, это другое тело, оно должно быть чисто, безупречно. Твою мать... Откуда? Сяо Чжань настолько привык к этим шрамам, что они стали чем-то само собой разумеющимся, он столько месяцев так просто закрывал на это глаза, они не казались чем-то диким, новым. —Гэ? — Ван Ибо смотрит в дверной проëм, расплывается в хитрющей улыбке. — Чжань-гэ так по мне соскучился, что уже подглядывает? Художник собирает все силы, чтобы не показать внутреннего беспокойства, он проходит в комнату, обнимает парня, жмëтся сильнее. Такой ласковый котик, что Ибо готов замурчать, а ещë он снова вспоминает про ошейник. —Гэ, ты так ластишься. Просто котëнок, жаждущий ласки. Хочешь, чтобы я тебя погладил? Это отвлекает. Охренеть как отвлекает. Парень, кажется, сдаëтся напору внезапной нежности, целует медленно и трепетно, затем просто обнимает. —Блять, Чжань-гэ, ну почему ты такой офигенный? Сейчас у меня встреча, которую никак нельзя отменить, как мне тут оставлять тебя одного такого ласкового? Сяо Чжань улыбается и отправляет Ван Ибо на встречу. После его ухода начинаются очередные терзания совести. Откуда у парня эти шрамы? Какого хрена Чжань раньше не понял, что их не должно быть? Почему так просто закрывал на всë это глаза? Почему он такой безответственный и невнимательный? У мужчины начинает кружиться голова, он понимает, что ему недостаточно воздуха, по-быстрому одевается и выходит на улицу, бредëт по дороге к людным местам. Сяо Чжань заметил, что стал намного спокойнее к ним относиться: дома всегда находится Ван Ибо, в приюте то и дело кто-то трëтся, в кафе у их компании уже появились постоянные слушатели. Художник, кажется, даже привык, что вокруг его окружают люди. Вспоминаются те порезы на запястьях Ибо, которые когда-то так сильно напугали Сяо Чжаня. Да, парень всë объяснил, но он мог и соврать, заботясь о состоянии своего любимого Чжань-гэ. Ван Ибо всегда о нëм заботится, но какая же жизнь была у него? В голову лезут все малочисленные кусочки пазл, что удалось собрать мужчине. Ван Ибо ненавидит тот детдом, в котором рос, его боится одна из работниц, вероятно, там действительно происходило что-то страшное. Бабушка ещë говорила про какие-то махинации, которая проворачивала та работница. Больно. Неужели именно из-за неë на его теле так много шрамов? Из-за всего этого он пытался вскрыться? Ван Ибо не будет лишать себя жизни просто так. А ещë он не из тех, кто любит привлекать к себе внимание такими поступками, поскольку ненавидит демонстрировать свои слабости. Ван Ибо не мог сделать этого просто так. Какой Ван Ибо человек? Уж точно не тот, который позволит людям каким-либо способом унижать его, насмехаться, обижать, да он любого неприятеля может превратить в пыль. Однако тогда он был маленьким и, возможно, не имел такого влияния, поэтому защиты ждать было особо не от кого. Ван Ибо во всех своих проявлениях был сильным, дерзким, пробивным, мужественным, стойким. Он не мог просто так свести счëты с жизнью. А слабый и не сведëт. Умирать больно, крайне больно. Ни один здравомыслящий человек не причинит себе такую боль без веской на то причины. Самоубийцы не слабые люди, не способные перенести обычные жизненные трудности, это люди, доведëнные до такой степени, что они готовы расстаться с собственной жизнью, с всем, что в ней есть, любимыми вещами, людьми, занятиями, всем, что им так нравится, чем они так наслаждаются, ради чего живут, чем так дорожат, люди, способные причинить себе боль, пусть с дрожащими руками и слезами на глазах, но способными, ведь мало кто способен довести такую задумку до конца, до логического завершения. Насколько сильна должна быть душевная боль человека, что он готов расстаться со всем, терпеть ужасную физическую боль, лишь бы эти мучения наконец-то закончились? Что с ним нужно делать? До какого состояния его должны довести? Осознавая, что на этом всë может закончиться, зная, что они теряют, что больше никогда не смогут увидеться с близкими, с самыми родными и любимыми, что никогда не съедят любимое блюдо, не займутся любимым делом, не почувствуют запах любимых цветов, зная, что причинят этим боль самым дорогим в их жизни людям, осознавая, что причиняют боль самим себе, чувствовать эту боль. Насколько сильным должно быть отчаяние, чтобы человек смог расстаться со всеми радостями жизни, считая, что она не способна перекрыть боль. Это больно. Это очень больно как физически, так и эмоционально, но люди всë равно это делают, каждые день появляются новые суицидники, несмотря на всë многие доводят дело до конца. Разве можно назвать таких людей слабыми? Разве можно считать их нецелеустремлëнными, мямлями, тряпками? Слабыми людьми может назвать тех, кто молча страдает и терпит, плачет, истерит, но ничего для исправления ситуации не предпринимает. У него не хватает смелости даже попытаться изменить свою жизнь, не хватает сил сбежать от всего этого, но хватает на жалобы и слëзы. Человек всегда выбирает жизнь. Он предпочитает даже самую ужасную жизнь смерти. Каждый раз, когда перед судимыми ставили выбор между смертной казнью и пожизненным заключением, они выбирали второе. Так устроен человек, такова его сущность, такова сущность любого живого существа. Единственная цель — выжить. В любом случае человек будет выбирать жизнь, стараться спасти себя, какими бы тяжëлыми не были условия, как плохо и больно не было он борется за жизнь, он выбирает продолжать существование. Что же нужно сделать с человеком, чтобы он по собственной воли от неë отказался? Каковы должны быть его мучения? Невыносимая ситуация, настолько ужасная, что он предпочтëт эту ненавистную, непозволительную смерть жизни... А Ван Ибо не из тех кто сдаëтся. Он всегда борется до конца, пробует все варианты, добивается желаемого любыми путями. Он всегда выбирает жизнь, он скорее изменит мир, чем решит уйти из него, так что могло заставить парня пойти этим путëм? Самый лучший Чжань-гэ на всë белом свете. Эти слова вспоминаются внезапно, но как много в них теперь видится смысла. Мужчина вспоминает все ситуации, в которых они были произнесены и понимает, что каждый раз глаза Ибо были влажными от подступающих слëз. Эти слова были всегда ответом на заботу. Простую, нехитрую заботу: завтрак, обрабатывание раны. Вроде само собой разумеющиеся вещи, но Ван Ибо к ним не привык. У него не было родителей, он рос в каком-то детдоме, где таких как он были сотни, даже при желании на каждого ребëнка времени не хватит, а с таким обращением, как в том заведение нужно просто мечтать, чтобы не трогали и вообще не замечали. У парня никогда не было семьи, он не знает этих простых семейных радостей, милых моментов, что кажутся привычными каждому человеку, этого никто не замечает, Что-то обычное и надоевшее. Но не для Ибо. Не для бизнесмена, который привык бороться за свою жизнь, для которого все люди вокруг — звери, желающие разорвать его на куски, для которого правило "съешь или будь съеден" не просто выражение, а реальность, суровая правда жизни, обыденная в своëм прямом, а не переносном значение, как для большинства. Это место, эта жизнь смогли сломить такого сильного человека. На глаза накатывают слëзы, такого и врагу не пожелаешь. Попытка оказалась неудачной, за что ему, наверное, пришлось жестоко поплатился. Вряд ли кто-нибудь решил бы прыгать перед ним на задних лапках, поняв какую боль они ему причиняют, наверняка они лишь усилили давление, наказывая за такую слабость. Что же он натерпелся... В этот момент Сяо Чжань понял выражение "сердце разрывается". Это было очень больно, осознавать, что такое происходило с человеком, которого любишь всем сердцем, о котором заботишься, для которого желаешь всего самого лучшего, человеком, на лице которого всегда хочется видеть улыбку, самую прекрасную и яркую на свете, при взгляде на которую в твоей душе будто весна наступает, солнечная, цветущая, в меру прохладная, человеком, ради которого ты преодолеваешь себя, свои возможности, блоки, стены. Никогда не хочется, чтобы такой дорогой сердцу человек страдал и чрезвычайно больно осознать, что его жизнь ещë более жестока, чем ты мог себе представить. Никто никогда не видел улыбки Ван Ибо. Во всех СМИ пишут о его жестокости и равнодушии, чему Сяо Чжань всегда поражался, ведь парень на самом деле не такой. Такой. Жизнь его научила быть именно таким. Да, пусть рядом с Сяо Чжанем его переполняют радостные эмоции, но ведь в повседневности всë совсем не так. В повседневности он видит лишь жестокость, несправедливость этой жизни, людей, с подозрительно позитивными взглядами, от чего тошно становится. Ни одной причины для улыбки. Нежность. Сяо Чжань — причина улыбки Ван Ибо. Суровый, сдержанный, жестокий Ван Ибо становится ручным львëнком в руках художника, тает, буквально плавится от нежных прикосновений. Как же много значит для него художник. Сяо Чжань доходит до более менее людных улиц. У него в голове столько мыслей и никто даже не подозревает о том пиздеце, что сейчас творится у него в голове, как и он не подозревает о размышлениях окружающих. Навстречу ему идëт мужчина, выглядевший будто робот, он периодически останавливается, кашляет и продолжает свой путь, в дальнейшем просто останавливается, стоит и смотри вперëд. —Ты совсем немощная? Кота не можешь покормить? Крик слышится из какой-то квартиры, девушка пытается что-то ответить, мужчина орëт громче, девушка тоже повышает голос, но он начинает дрожать, она явно плачет. Рядом с остановкой стоит какая-то женщина, кажется, у неë только что закончилась смена на работе и она едет домой. На улице появляется больше машин. Местность не очень людная, поэтому пробок не возникает, но увеличение транспортов всë равно заметно. Возле забора видится дерево, рядом с которым стоит мужчина лицом к нему и не двигается, только спустя пару секунд художник понимает, что ему там хорошо, заметив бутылку в руках. Мимо проходит компания подростков, один из мальчишек хвастается какой-то своей проделкой. Возле ювелирного магазина стоят счастливые парень и девушка, повисшая на нëм и что-то говоря без остановки. Парковка возле продуктового заставлена автомобилями, всем нужно закупиться после рабочего дня. Все люди такие разные, у кого-то сегодня хороший день, он идëт и хвастается, подкрепляя, свой авторитет, кто-то хмуро ждëт автобуса, кто-то готовится к семейной жизни, а у кого-то еë целостность под угрозой. Мужчина глубоко вдыхает прохладный свежий воздух, наполняя ими лëгкие до предела, и медленно выдыхает. На улице постепенно темнеет, Сяо Чжань ещë долго бродит по улочкам, наблюдая за тем, как народ потихоньку рассасываетя, людей становится всë меньше и меньше, у баров же наоборот увеличивается количество компаний. Это и есть жизнь. Бурлящая, кипящей жизнь, где каждый человек индивидуален, со своими радостями и проблемами, чëрными и белыми полосами. А Сяо Чжань один из этих людей. Человек, который наконец-то заметил окружающий мир, человек который был доведëн до состояния бездумной амëбы, но его жизнь изменилась. Всë никогда не будет как прежде. Теперь у него есть хорошая работа, с которой он непременно справится сам или с помощью Ибо, у него есть любимый человек, который его всегда поддержит, у него есть кошка и кролики, которые ждут его дома, а сейчас он ещë зайдëт в магазин и купит что-то вкусненькое на ужин всей их большой семье. Именно в этот момент Сяо Чжань успокаивается и понимает насколько он счастлив.