Встретимся после смерти

За каждым выученным смехом – камера, мотор

За каждым успехом – отрицание, гнев и торг

Депрессия, принятие, сколько людей здесь спятило

Тех, кто хотел взять больше, чем мог потратить.

Mary Gu — не перегори

Ван Ибо слышит душераздирающие крики какого-то мальчика, ему не нужно долго думать, чтобы понять что происходит. Он высовывает голову из-за угла и смотрит, как та устрашающая женщина со всей дури хлещет этого мальчика свой плëткой, бранясь в привычной ей манере. Сильный замах, жëсткие, безжалостные удары, не щадящие тела ребëнка, не намного менее колкие фразы, задевающие душу. Из глаз мальчика обильными ручьями текут слëзы, где-то на щеках смешиваются с кровью, он безудержно кричит, не в силах вынести мучительной боли. Ребëнок извивается, елозит в попытках укрыться от болезненных ударов, старается спрятать те части тела, на которых уже нет живого места, поскольку повторные удары по ним невыносимы, с уст срываются мольбы о пощаде, но слова трудно разобрать из-за неконтралируемых криков и рыданий. Кожи на спине практически не видно, почти всë закрыто тонкой прослойкой алой жидкости. В глазах безумной женщины ни капли жалости, она игнорирует все попытки сопротивления, не желает слушать мольбы и даже не думает уменьшать силу удара. В такие моменты она себя не контролирует, об этом прекрасно известно всем воспитанникам. В такие моменты можно морщиться от вида этой картины окровавленного мальчика, чья кровь на лице смешана со слезами, а ниже с грязью, будто это кусок мяса, с которого заживо сдëрнули часть шкуры и хотят дойти до костей, разрезав мясо. Этот ребëнок, видимо, сильно разозлил женщину, раз она наказывает его с настолько особой жестокостью. Должно быть больно смотреть на эту картину, большинство смотрящих закрыли бы глаза, уши, чтобы не слышать этих душераздирающих криков. Слишком жутко. Запах железо летит в ноздри, звуки слышны на всей территории, кровь местами брызгает на землю. Ван Ибо здесь не один. На крики скучковались не только воспитанники, но и учителя. Маленький мальчик пытается доползти до народа, прося помощи и защиты, подползает к какому-то старшему, но тот лишь толкает его ногой обратно в центр, он не хочет стоять рядом с бедняжкой и подвергаться такому же наказанию за защиту. Сразу видно, что ребëнок здесь новенький. Где-то в толпе стоят охранники, как и все сбежавшиеся посмотреть на представление. Просто представление. В данном заведение такое поведение не считается из ряда вон выходящим, люди смотрят на это как на обычное представление, считают развлечением, просто наблюдают, ничего не предпринимая, независимо от того кто виноват: воспитательница или ребëнок. Это самое страшное. Ван Ибо окидывает взглядом и видит на лицах каждого равнодушие, он прекрасно знает, что мальчик сейчас видит то же самое. Равнодушие пугает больше любого проявление эмоций, нет жалости, нет интереса, никаких обсуждений или насмешек, просто толпа людей, который ровно стоят, смотря на него пустыми глазами, смотря на жестокую сцену избиения, на море крови, не пытаясь отворачиваться или прикрывать глаза, зажмуриться, не затыкают уши от криков, они просто смотрят, не показывая никаких эмоций, прямо на него, равнодушно, жестоко. Мальчик пытается найти хоть одного человека с какой-либо эмоцией на лице, хоть кого-то, кто чуть прикрывает глаза, кого перекашивает от особо громких криков. Ни одного. Ни одного такого человека. Просто толпа безэмоциональных детей, стоящих по стойке смирно. Это сводит с ума. Ван Ибо, как человек, находящийся в этой толпе прекрасно знает чувства каждого присутствующего воспитанника. Каждый радуется, что на месте этого мальчика сейчас не он. Понятия жалости, честности, открытости, справедливости, морали они забыли давным давно, как только перед их лицами захлопнулись ворота этого жуткого заведения. Здесь нет людей, готовых обратить внимание на это, проявить сочувствие, это жестокий мир, где каждый сам за себя. Подобные сцены для здешних обитателей не являются чем-то новым, диковинным, все уже давно к этому привыкли, это просто ещë один день с ещë одним новеньким. Слишком сложно иметь хоть какие-то эмоции, когда такие сцены представляются перед глазами с пугающий чистотой. Уже не жалко, не противно, не страшно, уже не осталось ничего человеческого, каждый лишь радуется, что в центре находится не он. Жестокий мир, в котором каждый сам за себя. Ван Ибо помнит свой первый день. Каждый из них пытался сопротивляться, и каждый прошëл этот своеобразный "ритуал посвящения", в котором человек понимает кто он для этой организации и в каком месте лучше хранить своë мнение. Конечно, не каждый попадал под плохое настроение женщины, но оно не сильно отличалось от хорошего. Парень сдерживает гримасу. Он давно привык к такому расположению дел, понимает того мальчика, его испуг, непонимание, разрушение картины миры, осознавание того, что мир больше не станет прежним, что отныне ему придëтся мирится с здешними правилами и порядками много лет, что спустя какое-то время он станет таким же, как и все эти люди, бесчувственной оболочкой, способной равнодушно относится к кровавой сцене, развернувшейся на их глазах. Просто сломается. Он уже чувствует, как преобразуется его мировоззрение, как все меняется, пусть он и старается это отрицать. А взрослые думали, что сейчас было бы не плохо чего-нибудь поесть под такое-то представление. Хлеба и зрелищ. С этим придëтся мириться. Каждому пришлось смириться с этим. Этот мальчик не увидит и отблеска жизни в глазах кого-нибудь из присутствующих, здесь все как на подбор, будто не живые, убитые, познавшие все колкости и несправедливости жизни, для которых такое поведение людей вошло в норму. Сломанные. —Помогите... — Выдаëт последнее мальчик прежде, чем потерять сознание. —Блять... — Выдыхает женщина. — Надеюсь он запомнит всë, что пережил. Пара учителей берут мальчика и уносят в здание. Толпа потихоньку рассасывается. Ван Ибо думает о том, как плохо теперь придëтся этому мальчику. Не выдержать обряд посвящение означает показать свою слабость, продемонстрировать, что он слабее всех, спустится на самых низ их иерархии, а она здесь важна, сам парень с своим ужасным характером ещë жив только потому, что не только выдержал эту истеричку, но и ещë от кого-то в тот же день получил не меньше. Он не сдался. Да, было страшно видеть все эти равнодушные лица, осознавать, что теперь ему не на кого положиться, но Ван Ибо не привык так легко сдаваться, он боролся до последнего и терпел все удары, закусив губу, молча принимая каждый. Молчание добавило большинство баллов. Он не собирался удостаивать этих тварей и единым звуком пока может, нехуя смотреть на него как на зверушку на арене, он никогда им не подчиниться. Самое трудное сохранить свою индивидуальность в этом месте, где всех воспитывают одинаково, уча не жить в обществе, а подчиняться, чтобы воспитателем было удобно. Ван Ибо понимает, что собственное Я самое дорогое, что у него есть на данный момент и не собирается это терять. Мальчик не проживëт в этом месте и недели. В этом парень уверен. У Ван Ибо даже не возникает мысли взять его под свою опеку, иначе опустятся оба, наличие привязанностей самая большая слабость, просто недопустимая, нельзя никого жалеть и опекать, чтобы не подумали, что тобой можно манипулировать и не воспользовались этим. Каждый день в этом месте борьба, ежедневно каждый доказывает свою силу и непробиваемость, пытается подавить других. Слабые здесь не выживают. Таковы законы. Естественный отбор в самом чистом виде. Съешь или будь съеденным. Разорви или будь разорванным. Убей или будь убитым. Мальчик продержался пять дней. С виду кажется, что здесь воспитывают каких-то убийц, безжалостных и жестоких, но это не так, никто не попадает сюда с младенчества, это слишком опасно, каждый ребëнок приходит сюда в более менее осознанном возрасте, каждый помнит своих родителей, помнит как его воспитывали, что в него закладывали в качестве основы. Это необходимо. Да, можно поменяться, изменить образ жизни, избавиться от нежеланных привычек, но основу сломить невозможно, даже согнуть. У каждого человека здесь свои ценности и принципы. Каждые ценности и принципы здесь рушатся в мелкую крошку. Большинство детей не выдерживает, они ломаются, утопают в истериках, пытаются сбежать, покончить с жизнью. Это кажется невозможным, давление слишком сильное, у каждого есть страх быть наказанным, доведëнным до чуть ли не смертельного состояния. Ежедневно дети видят сцены насилия, каждый ребëнок переодически сам становится жертвой. Этот бездушный кровавый мир становится привычным и вступает в противоречие с первоначальной картиной мира, не сходится с основой. В этом возрасте у детей уже есть представление о мире и морали, но ещë нет особой устойчивости к изменениям реальности, тем более к таким быстрым и кардинальным, зачастую большинство не выдерживает, до выпуска доживают десятки, после нормально существовать способны лишь единицы, но и для них мир больше никогда не станет прежним, они всегда находятся на чеку, готовы к любому повороту судьбы, видят всю суть, что так стараются прикрыть власти или подпольные группировки, видят всю бесчеловечность и жестокость обычных мирных граждан. А ещë их бесит лицемерие. Все те жалкие людишки, которые говорят, что не могут ударить человека, что слишком жалостливые, чтобы смотреть на чужие слезы, что они никогда не причинят боль живому существу. Полный бред. Каждый, кто смог выпуститься из этого заведения знает, что жестокость живëт в каждом, что все эти миленькие людишки со сладкими речами при необходимости, особой нужде смогут убить, зажарить и сожрать лучшего друга. В людях нет жалости, ни в одном. Пусть это сейчас не проявляется так ярко, но жестокость заложена в каждом. Естественный отбор. Убей или будь убитым. Такова суть и от этого не уйти, каждый борется за жизнь и готов идти для этого на безумные вещи. Ван Ибо заходит в класс, садится на своë место, смотрит на угол с розгами. Несмотря на то, что они стоят в каждом классе и ими в этой школе не просто разрешают пользоваться, но даже обязывают, они в большинстве случаев просто стоят в сторонке, а учителя обходятся кулаками. Одна Две Три Три. Ван Ибо вновь пересчитал розги, запачканные кровью. Всего три штуки. Кажется странным, что в таком жестоком месте так мало используют эти орудия, но это лишь на первый взгляд. Это особенная школа, в которой материал проходят гораздо быстрее, чем в обычной, каждый ученик здесь старается изо всех сил и искренне жаждет получить новые знания. Когда есть цель, и учиться приятнее. Иерархия, существующая в этом заведении, наглядно показывает как сильные притесняют слабых, каждый на себе ощущает тяжесть поддержания репутации и каждый осознаëт как страшно еë потерять, это сродни с лишением жизни в самом прямом смысле. Несмотря на равноправие, даже в обыденном мире замечается действие иерархии, богатые могут себе позволить лучшие условия жизни: большие квартиры, дорогую одежду, изысканную еду. Каждый здесь мечтает стать богатым, большой шашкой, иметь высокий статус. А ещë каждый здесь знает, что значит бороться за существование, выживать, поэтому мотивация у них гораздо лучше, чем у обычных учеников, желающих попасть в университеты, а способности возрастают, под страхом смерти. Каждый воспитанник старается из-за всех сил, отстающих отсеивают, поэтому проблем с учëбой не возникает, каждый в полной мере осознаëт еë важность и в розгах нужды нет, их используют только ради развлечения. Да, обычным ученикам может показаться, что это пустая трата времени, физика и алгебра им в жизни не пригодятся, но эти люди понимают, что учëба не является путëм достижения высокого положения, она лишь средство, которое предоставит им проход на необходимый путь. В этой школе не задают лишних вопросов, что так бесит большинство учителей. Настоящий класс безэмоциональных, жестоких людей, которые способны запугать любого. Если, конечно, выживут. Кем мечтают стать дети в юношестве? Космонавтами, актëрами, гонщиками. У это школы немного других приоритеты. Чиновники, дилеры, контрабандисты, да хоть снайперы, киллеры — профессии мечты этого учебного заведения. Богатые, бесчестных люди, способные обойти закон, творить любые дела и исполнять все свои желания. Власть, высокое положение — вот мечта всех воспитанников. Стать выше, избавиться от постоянной физической боли, проститься с страхом за жизнь. Какие кумиры обычно у детей? Точно не Пабло Эскобар , на которого равнялись чуть ли не все воспитанники. —Вали отсюда, ты не заслужил сегодня ночевать со всеми. — Женщина выталкивает Ван Ибо на улицу за то, что он порезал канцелярским ножом какого-то пацана. — Скотина... Дверь закрывается, парень слышит поворот ключа в замочной скважине. Остаëтся только идти в сарай, что находится на территории детдома, но у парня другие планы. В этом месте никто ничего не делает просто так, все прекрасно знают цену любой проделке, каждый, кто провëл здесь достаточно времени и ещë не сломался имеет завидную выдержку, все воспитанники послушные, стойкие, спокойные, сосредоточенные, никогда не попадаются на проделках, никогда не совершают бессмысленных вещей. Естественно, пока не ломаются. Это единственное упущение "идеальной системы обучения". Чем строже правила, тем изворотливее дети. Ван Ибо слегка изгибает губы а гремлинской ухмылке, которая скоро станет его фирменной, подтирает рукой кровь с щеки и уверенно идëт к забору, "охраняющему" это место, не может же он просто сдерживать внутри детей. К счастью, они их сильно недооценивают. Высокая стена без малейшего выступа не представлялась препятствием для мелкого изворотливого пиздюка. Они сильно недооценивают свою систему воспитания. Из стороны сарая доносятся тихие всхлипывания. Ещë один не выдерживает, грядëт что-то интересненькое. Ни один воспитанник не сделает ничего лишнего, у каждого поступка есть какой-то смысл, все проделки в той или иной степени выгодны ученикам, стоит только подкупить человека и легонько порезать, что в жизни не сравнится с той плетью, поэтому не представляет особой опасности для любого. Прямо за стеной уже ждëт машина, чтобы забрать Ван Ибо. Можно было бы уехать навсегда, но это слишком неразумно, никто бы не согласился опекать его, могут возникнуть проблемы с поступлением, да и в целом темп образования в детдоме идеально подходит для Ибо, парень не хочет с ним расставаться, он осознаëт необходимость страховки. Даже здесь нельзя расслабиться и почувствовать себя в безопасности. —Какой милаш! — Какая-то баба берëт его за щëки, за что тут же получает по рукам. — Ой, а малыш с характером. Подвыпившая девушка не сильно обращает внимание на обиду и переключается на что-то другое. Да Ван Ибо всë равно ничего за это не будет, полезный человек всяко важнее какой-то тупой шлюхи. Ван Ибо есть что прятать, есть что скрывать. Было бы удивительно, если бы у такого человека как он отсутствовали секреты, но приоритетным для него сейчас является прошлое. Он очень не хочет, чтобы Сяо Чжань узнал хоть малейшую деталь этого безрадостного времени. Бизнесмен пытается прятать все, даже малейшие упоминания о том времени. Но шрамы не спрячешь. Да, раны на сердце можно замаскировать, но от очевидного не убежишь. Можно ли радоваться плохому состоянию человека? Первые недели Сяо Чжань находился в какой-то апатии, он явно переработал, да и в комплексах зарылся по самое не хочу, слишком много анализировал своë поведение и поведение Ибо, настолько сильно погряз в этом всëм, что напрочь перестал замечать самые, на первый взгляд, очевидные вещи. Слишком невнимательный, рассеянный, временами неловкий. Заëбанный. Заëбанный настолько, что перестал замечать окружающий мир. Это было очень удобно. Сяо Чжань видит одни вещи, но по каким-то причинам напрочь закрывает глаза на другие. Возможно, это выборочно, возможно, что художник просто на подсознательном уровне не хотел это замечать и погружаться в чужую боль, но, в любом случае, Ван Ибо это было на руку. Он мог спокойно сосуществовать с Сяо Чжанем, не боясь, что тот будет выспрашивать про его прошлое, мужчина тогда напрочь не видел очевидных вещей, что так бросались в глаза. Это хорошо. Бизнесмену очень не хочется посвящать любимого человека в собственный муки и свои душевные терзания, он не хочет, чтобы его прошлое как-то касалось Сяо Чжаня и влияло на него. Не трудно заметить, что художник может неадекватно отреагировать на любое слово, кто знает, что именно навеет его мысли на то или иное воспоминание. Ван Ибо не хочет рассказывать о своей боли, не хочет, чтобы за него переживали, желает держать всë в себе и разбираться со своими проблемами сам. Настоящий мужественный мужчина, который не хочет, чтобы близкие за него волновались. Он специально старался не светить своими шрамами, чтобы подольше не давать Чжаню их заметить раньше, надеялся продержаться так как можно дольше, будто это игру можно продолжать вечно, словно возможно всю жизнь играть в идеального мужика, скрывая нож в спине. Переворотным стал момент, когда Сяо Чжань спросил о шрамах на запястьях. Тогда Ван Ибо понял, что как раньше уже не будет, теперь всë кардинально изменится. Вот только он не ожидал такой реакции. Художник просто поразил его своими действиями, он таит больше сюрпризов, чем можно предположить. Его натура, поведение, аура, ничего не выдаëт сущности, прячущейся за всем этим. Сяо Чжань не может так жить. Если вспомнить все прошлые жизни, то можно понять, что мужчина крепкий орешек, он всегда блестяще справлялся с любыми трудностями, где-то глубоко внутри сидит та самая взрывная сущность и ждëт пробуждения. Нужно позволить ей пробудиться. Тем временем художник узнаëт всë больше. Кажется, нашëл шрамы на спине. С Ван Ибо он стал приходить в себя. Дым идеальной сказки рассеивается, пора встретится взглядом с реальностью.