Встретимся после смерти

Мне больше никогда не будет плохо Мне больше никогда не будет стыдно На ваше одобрение мне похуй Я больше не люблю тебя так сильно

Мне больше никогда не будет страшно Что буду не услышан и не понят Я был у сам себя и это важно Плевать, что остальные не догонят

Гори огнём, моё прошлое

Гори! Гори! Гори!

Я сделал всё невозможное Гори! Гори! Гори! Гори! Гори! Гори!

MILKOVSKYI - Гори

Сяо Чжань начинает осознавать, что он пиздец как любит готовить. Мужчина не может сказать точно в процессе ли дело или в результате, но создавать истинные шедевры из чуть ли не муки и яиц настоящий талант, которому Ван Ибо искренне поражается. Тем более деликатесы зачастую получаются намного красивее, чем в самых дорогих ресторанах. Здесь, скорее всего, уже играет дизайнерская часть Сяо Чжаня, которая  прожить не может без создания чего-то умопомрочительного, бередящего фантазию, восхищающего из, как говорится, говна и палок. В этом весь художник. Он любит создавать, творить, поражать, делать что-то немыслимое вполне возможным, осязаемым, реальным, выходить за рамки разумного. Мужчине всегда это нравилось, он и в прошлой жизни был довольно неординарной личность, видел то, чего не видели другие, свято верил в свои ценности, умел переворачивать мир ближайших людей с ног на голову, менять их мировоззрение, иногда просто "ломать" странной истинной, никогда не прогибался под чужое мнение, всегда умел смотреть сразу с нескольких ракурсов, хоть это и пытались в нём уничтожить, он всё равно оставался верен свой философии. А с Ван Ибо ещё лучше! На все странные высказывания и теории он отвечает ещё более странным продолжением. Два дебила это сила? Пожалуй. Для Ван Ибо Чжань идеален. Не для кого не секрет, что парень любит покушать, а кулинарные способности мужчины просто поражают воображение, переходят все мыслимые и немыслимые границы. Тем более, учитывая его прошлый опыт. Если бы Лань Ванцзи кто-нибудь сказал бы, что Вэй Усянь научится готовить, то этот статный и сдержанный господин залился бы ором чайки. Однако мужчина смог не просто научится, а добиться небывалого мастерства, используя то, что любит всем сердцем: менять, преображать, искать новые пути решения, безумные и оригинальные, но что ведь это и есть искусство — чистой воды безумство! Поистине достойно великой личности. Вот и сейчас Сяо Чжань стоит возле теста, представляя себя кем-то вроде высшей сущности, создающего что-то своё из этого материала. Это подобно магии, поражающий воображение, ни с чем несравнимой, способной на нечто нереальное. Художник может сделать с этим всё, что его душе угодно, он любит преображать любую поверхность: стены, подушки, одежда, окна, чехлы, а теперь тесто, создать что-то совершенно новое и необычное, непривычное, оригинальное. Поистине настоящее наслаждение, власть творца, гения. Сяо Чжань валяет руки в муке, вырисовывая пальцами иероглифы имени Ван Ибо, который сейчас, кстати, лежит на диване и играет в какую-то игрушку в телефоне. Ну самый настоящий ребёнок! Самый любимый, такая пухлощёкая зая! Художник совсем растерял страх рядом с этим ехидным гремлином, поэтому в его голове рождается гениальный план мести за все те моменты, когда Ван Ибо отрывал его от книг, потому что хотел пообниматься. Ишь, царь выискался! Да и ситуации очень подходящая, на Ибо чёрные тряпошные шорты и тёмная майка с каким-то ярким принтом, не занимающим много места. Пусть разбираться с последствиями этой идеи всё равно Чжаню, но не попробовать уже как-то скучно. Вот оно, учение жизни с Ван Ибо — делай всё, что только взбредёт в голову, Чжань-гэ можно всё. Мужчина зачёрпывает побольше муки в изящные ладони и идёт совершать своё пакостное дельце, обходит диван, будто просто направляется в их спальню, садится на корточки сзади Ибо и смотрит как тот играет, обдумывая сделать сейчас или всё-таки подождать когда он закончит. Страх? Не слышали. Если это касается Ван Ибо, то парню точно нечего бояться, даже если он сильно оплошает. Рядом с парнем спокойно, он достиг высшей точки доверия, настолько, что мужчина к нему может без опаски подойти с подобным закидоном. Бизнесмен его многому научил, преподал много уроков, обеспечил защиту, безопасность, неприкосновенность и разбудил в нём маленького ребёнка, которого всю жизнь сдерживали опекуны, призывая его быть самостоятельным, раз у него нет родителей. Ребёнок хочет играть! Этот этап обязательно нужно позволить детям пройти, чтобы в дальнейшем они могли стать полноценными личностями. Парень открыл этот этап Чжаню только сейчас. Ну... Пусть теперь пожинает плоды своих реформ. В целом, Ван Ибо сам учил его быть безжалостным и жестоким, поэтому... Сяо Чжань осторожно обхватывает парня сзади оставляя хорошие следы в области груди на чужой футболке. Обнимает крепко, чтобы его ладошки как можно чётче отпечатались, проводит небольшие линии и, удостоверившись, что наделал не мало делов, быстренько удвляется в кухню. —Гээээ. Ибо дёргается, но не может оторваться от телефона под страхом проигрыша. Сяо Чжань в это время быстро сбегает в кухню и закрывает дверь, посмеиваясь собственной проделки. Запереться он не успевает, поскольку Ван Ибо прибежал слишком быстро, оставив телефон, расставив приоритеты. Чжань-гэ всегда важнее. Мужчина такого поворота явно не ожидал, поэтому он начинает пятиться назад, фирменная гремлинская улыбочка парня пугает не на шутку. —Гэ, почему ты такой напуганный? Иди сюда, я тебя успокою. Вот. ВОТ! Сяо Чжань готов поспорить, что эти чёрные бездонные глаза, в которые погружаешься, словно в чёрные дыры, блеснули от света, тонкая беленькая линия прошла по ним, но цвет настолько тёмный, что зрачки всё равно нельзя было отделить от радужки. —Гээээ. В этом протяжном "гэ" слышится что-то садистское. Сяо Чжань продолжает отступление, шаг, ещё, и вот отступать уже некуда, он упирается руками в стол, а продолжать движение уже некуда. Художник хочет сдвинуться в сторону, ближе к окну, но выход резко перекрывает рука Ибо, вторая тоже опирается на стол. Лицо парня тоже приближается, мужчина успевает заметить ещё бОльший изгиб улыбки, прежде, чем его целуют. Губы Ибо такие мягкие, нежные, он так аккуратен, что ноги подкашиваются, Сяо Чжань, кажется, растворяется в этом поцелуе, язык парня скользит глубже в рот, и мужчина чувствует как покалывают кончики пальцев, а воздуха в лёгких становится катастрофически мало. Бизнесмен не торопиться, подробно изучая каждый миллиметр, Чжань понимает, что ещё совсем немного и ноги перестанут его держать, он опирается задницей на стол, а руки перемещает на чужие плечи, повисая на Ибо. Парень немного отстраняется, проводит языком по нижней губе художника. —Чжань-гэ так соскучился по мне, что готов требовать моего внимания. — Лижет родинку под губой. — Я всегда готов позаботиться о своём Чжань-гэ. Ибо снова приближается к чужим губам, захватывает их тягучим поцелуем. Что-то не так. — Проносится а голове Чжаня. Он не первый день знает Ван Ибо, этот мстительный гремлин даже попытку привлечь внимание без достойного ответа не оставит, он отвлекает внимание, компенсируют поцелуем то, что не прикасается к нему в данный момент. Сяо Чжань настораживается. Ван Ибо елозит... Он что-то делает! Парень замечает, что художник насторожился и начал думать, поэтому решает не терять времени. Одна рука скользит по чужой талии, другая хватает затылок и притягивает за него Сяо Чжаня как можно ближе. Мужчина вспоминает, что именно сзади него сейчас рассыпана мука. Ван Ибо глубже зарывает руку в чужие волосы. Твою мать! Сяо Чжань успокаивается, берёт себя в руки и позволяет себе расслабиться в чужих руках, делает вид, что ничего не заметил и немного потерял равновесие, опирается одной рукой на стол. Ван Ибо замечает это действие и на секунду отстраняется, именно в эту секунду в его лицо прилетает небольшой залп муки. От растерянности и неожиданной наглости от Чжань-гэ он даже выпускает из цепких львинных лап свою жертву, которая тут же убегает в гостиную. Ван Ибо загребает ещё муки и следует за ним. Мужчины быстро проносятся мимо стенки, возле которой спала Орешек, она косплеит взгляд мужика хозяина (тоже кое-чему научилась за время совместного проживания), понимает, что от Ибо таким трюком не избавится, лазер его не прожёг, забивает, встаёт, крутится на месте и снова укладывается, уютно положив подбородок между лапок. Ох, снова эти хозяева бесятся, кошечке спать мешают. Тем временем мужчины наварачивают круги вокруг дивана, Ван Ибо успевает споткнуться о своё же лего, за что материт его как только может на нескольких языках, желание поймать Чжань-гэ усиливается, в его глазах появляется огонь, и, в этот момент Сяо Чжаню становится по-настоящему страшно. Художник забегает в их комнату, старается прикрыться огромными мягкими игрушками, но в Ван Ибо проснулась какая-то дикая животная сущность, ещё хлеще обыденной, которая готова разорвать все препятствия. Сяо Чжань судорожно ищет выход из опасной ситуации, ему становится жалко игрушки, которые с такой тщательностью выбирал ему Ибо, поэтому он убирает их с пути, позволяя диди добраться до своей тушки. Идея приходит в голову спонтанно. Ван Ибо больно хватает художника за талию так, что потом точно останутся синяки, прижимает ближе к себе, готовится впиться поцелуем, но Сяо Чжань неожиданно мажет ему пальцем по носу, на самом кончике остаётся белый след, бизнесмен растерянно замирает, а мужчина счастливо улыбается. —Так, значит? Мужчина понимает, что грядёт расплата. Ван Ибо резким движением заваливает его на кровать, начинает мазать мукой по щекам, губам, шеи, переходит на одежду, трогает всё, до чего только хочется докоснуться. Сяо Чжань видит белые следы, на талии, груди, внутренней стороне бёдер, заднице (на двух последних особенно много). Художник брыкается на кровати, пытаясь выбраться, Ван Ибо же слишком увлечён и не хочет предоставлять ему такой возможности. В голову приходит очередной гениальный план. Мужчина уже лежит на боку, он приподнимается на локте, хватает Ван Ибо за затылок и притягивает ближе, чтобы поцеловать, отчётливо чувствует сухую корку местами на губах, парень грызёт их намного меньше, чем раньше, бОльшая часть в порядке. Сяо Чжань наклоняет чужую голову ниже, сам отдаляется, приближаясь к горизонтальной поверхности, Ван Ибо перехватывает инициативу, мужчине остаётся лишь обхватить чужую шею, они почти легли. —Ммм. — Сяо Чжань хотел вскрикнуть, но Ван Ибо отказывается разрывать поцелуй. Он крепко впился пальцами в чужое бедро, что, собственно, и вызвало этот крик. Парень не останавливается, начинает сжимать сильнее, художник бьёт его по руке, только после этого бизнесмен немного отстраняется, но хватку оставляет прежней. —Что? Чжань-гэ хотел отвлечь меня? Даже не думай об этом. Мужчина чувствует вес чужого тела, елетерпимую боль в бедре, второй рукой парень не менее сильно вцепляется в бок. Чжань мычит, пытается убрать руки Ибо. —Будешь брыкаться — привяжу руки к кровати. — Спокойно заявляет парень и продолжает свою пытку. Не стоило будить зверя... Ван Ибо раздвигает ноги Чжаня пошире, пристраивается между ними, перемещает руки, хватает так же сильно, Сяо Чжань, кажется, смирился с этой простой истиной, он обхватывает шею бизнесмена руками и послушно отвечает на поцелуй. Ибо, словно голодный жадный зверь, наконец-то добравшийся до желанного тела антилопы и собирающийся разодрать её на тысячи частей. Он проводит языком по шеи, чувствует как бешено бьётся чужой пульс, как колотиться сердце, слышит, как Сяо Чжаню не хватает воздуха, как часто он дышит, понимает, что тот расслабился и полностью поддался ему. Это нравится. Сильно нравится. Он победил. Он подчинил. Парень расслабляется, хватка становится терпимее, с этим выдыхает и Сяо Чжань. Ван Ибо успокаивается, понимает ситуацию, начинает её исправлять нежными поцелуями, особо нежными, наподобие таких, от которых художник таял пару минут назад в кухне. —Ммм. — Парень отстраняется, предоставляя гэгэ слово. —Что? —Ибо, у меня там сейчас всё сгорит. Хочется порычать и никуда не пустить. Вместо этого парень осторожно поднимается, давая Чжань-гэ возможность выбраться и побежать по своим делам. Никто из них и подумать не мог, что простое дурачество может обернуться такой кровавой бойней. Сяо Чжань возвращается в кухню, надевает фартук, стараясь прикрыть свидетельство того, НАСКОЛЬКО ему понравилось такое обращение. Немного странно, но сердцу не прикажешь. Сзади его лаского обхватывает Ван Ибо, кладёт голову на чужое плечо и смотрит, как кашеварит его Чжань-гэ. Мужчина чувствует, что Ибо ситуация понравилась не меньше, но он ведёт себя как нашкодивший котёнок. Обнимает, ластится, трётся, нежно, осторожно чмокает в шею. Затем обходит, становится перед Чжань-гэ, обхватывает талию и прижимается к груди. Такой миленький. Такой малыш. Перекладывает голову на плечо. —Прости, гэ. Целует в шею. Если бы у него были ушки, то он их точно бы уже поджал. —Такой хорошенький. — Не удерживается от комментария Чжань. Ван Ибо слегда надувается отчего становится ещё милее, получает примирительный поцелуй, просит ещё, а после целует сам, сколько хочет. Наглый котёнок. Мужчины осматривают себя. Все красные, растрёпанные, в муке. Сразу видно, что весело провели выходные. Ван Ибо тяжёлый. Несмотря на его маленький вес (сколько там? 60 килограмм?), Сяо Чжань ярко чувствует всю тяжесть чужого тела, что в данный момент пригваздывает его к дивану. Мужчина не привык к такому расположению дел в данной ситуации, обычно во время просмотра фильмов именно он является тем бессовестным наглецом, что так бесстыдно разваливается на чужой тушке. Однако в этом есть что-то приятное. Ван Ибо лениво тянется и крепче обнимает Чжаня. Очень приятное. Парень задирает футболку Чжань-гэ и начинает медленно оглаживать его бок, аккуратно проводить по нему пальцами, отчего бегут мурашки по коже. Переходит на живот, оглаживает очертания пресса, лезет выше, проходясь ладонью по груди, возвращается, очерчивает мохнатую дорожку внизу живота. Не пристаёт. Ван Ибо не из тех, кто будет намекать, он и спросить не удостоится, просто возьмёт желаемое и ничего ты с этим не сделаешь. Таков уж этот парень. В любом случае, вряд ли кто-то смог бы получить что-то от Сяо Чжаня иным способом. А Ван Ибо просто нужно занять чем-то руки (знаете, мальчик нервный, работа нервная, а о жизнях лучше вообще не заикаться), а что может быть лучше, чем потрогать Чжань-гэ? Сяо Чжаня пробивает дрожью от каждого подобного прикосновения. Они такие лёгкие, невинные, невесомые, так не похожи на привычный дикий, зверский нрав его Бо-ди. Нет никакой пылкости, жестокости, присутствует лишь нежность от желания прикоснуться к любимому человеку, почувствовать тепло его тела, потрогать его, изучить каждый изгиб любимого тела, выучить все родинки исключительно из эстетических соображений. Дыхание захватывает каждый раз, это очень необычное для художника ощущение. Это приятно. Сяо Чжаню хочется, чтобы Ибо его трогал, касался, он уже не убегает от мимолётных прикосновений, он тянется к ним, желает получить как можно больше. Ван Ибо очень любит мимолётные прикосновения. Он просто тактильный наркоман, это болезнь, зависимость, но Сяо Чжань совсем не против, пока трогают его. Ван Ибо смог изменить и художника, пристрастить к своему наркотику. Мимолётные прикосновения перестали быть лишь мимолётными, они зачастую начали затягиваться на несколько минут, иногда часов. Ван Ибо надоедает оглаживать одни и те же места, он поправляет чужую футболку, закрывает участки кожи, берёт изящную кисть Чжань-гэ и начинает перебирать тонкие пальцы, играться с ними, мысленно поражаясь их длине и аккуратности, не отводя взгляда от экрана телевизора. Чжань-гэ прекрасен, красив во всём. Художник заворожённо любуется, смотрит на мягкие коричневые пряди, замечает в них крупицы муки, оставшейся после сегодняшней бойни, убирает их. Будучи не в силах оторваться, легонько поглаживает пряди, медленно и почти невесомо. Ван Ибо подносит ко рту второе запястье, прикладывает к губам тонкие костяшки пальцев, легонько целует. От поцелуев снова идут мурашки, а парень даже не замечает, он делает это на автомате — играется. Художник считает, что ему несказанно повезло, потому что всё остальное бизнесмен обычно грызёт. —Блять, тупица. — Комментирует Ибо. Именно в этот момент мужчина вспоминает про телевизор и фильм, который он уже минут двадцать не смотрит. Загляделся. Залюбовался. Засмотрелся. Ван Ибо переводит взгляд на Чжань-гэ. Он прекрасно знает, что художник не видел ни единого кадра, он всё время в наглую пялился на парня. Это тоже привычно. Прикасаться, смотреть, чувствовать всем телом, делать всё, что только захочется, подчиняться чужим желаниям. —Чжань-гэээ. Парень лениво тянется. Этот неусидчивый гремлин вдруг вспомнил о шиле, находящимся у него в заднице, и не смог проигнорировать этот факт. Ван Ибо подтягивается выше, обхватывает нижнюю губу мужчины своими... И ждёт. Ждёт реакции. Сяо Чжань отвечает на поцелуй, медленно, тягуче. Ибо ждёт. Тогда художник его кусает. Парень удивлённо отстраняется. И когда Чжань-гэ успел стать таким смелым? Ох, воспитал на свою голову. Ибо улыбается. Обнимает. Кусает в ключицу. —Ссс... — Шипит Чжань. —Чжань-гэээ. — Конючит Ибо. — Пойдём со мной в душ. Ибо оглаживает чужой кадык. —Бо-диии. Я только от выстрела отошёл, новые травмы мне не нужны. —Хм. Как знаешь. Ибо подступает ближе, словно лев, готовый в любой момент кинуться на добычу. Сяо Чжань уже давно привык к этому взгляду, так что не боится, ему это даже нравится. Ибо аккуратно целует. Медленно, но безумно сладко, тем самым поцелуем, от которого у Чжаня подкашивались ноги несколько часов назад. Художник недовольно мычит, когда столь желанные и ласковые губы неожиданно отстраняются. Так быстро. Не дав вдоволь насладиться. Он поддаётся вперёд. Хочет ещё. —Учти, я человек целеустремлённый. — Шепчет Ибо на ухо так, что тело вновь пробивает дрожь от бархатистого низкого тона. — Когда-нибудь я тебя туда затащу. Ван Ибо не даёт Чжаню ответить, он продолжает поцелуй, снова задрав футболку и оглаживая корпус. Чуть грубее. Пристаёт. Сяо Чжань только за, он и не знал, что парень может ТАК целовать. Мужчина обнимает бизнесмена, одна рука путается в рассыпчатых прядях. Орешек подходит к дивану и запрыгивает на него. Она и без того весь день занималась своими делами, а этот безбашенный мотогонщик занимает слишком много времени её хозяина. Кошка запрыгивает на диван, ходит туда сюда мимо этих тел, а затем сворачивается в клубочек рядом с подушкой с громким "Миу", чтобы хозяин наконец-то обратил на неё внимание. Сяо Чжань переводит взгляд на кошку и легонько отстраняется от Ван Ибо. —Она соскучилась. Всем прекрасно известно кого он выберет. Это очевидно. Мужчина обнимает Орешек, прижимает девочку к себе ближе. —Чжань-гэээ. —Ты вроде в душ хотел. Ван Ибо кажется, что кошка на секунду высунула язык. Парень понимает, что спорить в этот момент бесполезно. —Зато сегодня ночью он будет спать в обнимку со мной. Ибо показывает язык и удаляется в ванную. Сяо Чжань понимает, что устал лежать. Сегодня у обоих выходной перед рабочим днём и они практически ничего не делали. Мужчина сидит на спинке дивана и переписывается с Не Хуайсаном, который зовёт его перед работой зайти в гости к их семейке Не. А лучше даже вместо, поскольку Не Миндзюэ нужно с ним поговорить о чём-то важном. Художник не представляет о чём может идти этот разговор, но готов пойти куда угодно, лишь бы не в ту компанию. Мужчина слышит хлопанье двери, ведущей в ванную. Он выключает телефон, кладёт его на диван и поднимает глаза на вышедшего из душа Ван Ибо. Сглатывает. Ван Ибо стоит в одном полотенце, повязанном на бёдрах, вторым вытирает мокрые пряди волос. Парень обычно моется под горячим душем, поэтому всё его тело красное, от него идёт лёгкие пар. Капельки воды стекают с волос, текут по лбу, щекам, задерживаются на припухших губых, идут к подбородку, и оттуда падают в бесконечность. Подобные капли находятся на шеи, текут по мускулистым рукам, груди, прессу, достигая того самого полотенца на бёдрах. Сяо Чжаню тоже хочется пройти этот путь. —Ибо... Я тоже хочу. Парень непонимающе смотрит на гэгэ. —Что? Художник молча подходит, берёт полотенце, замечает как вздулись вены на чужих руках. Как мало воздуха. Мужчина поднимает руки и начинает самостоятельно сушить коричневые пряди, собирать капельки воды со лба, заворажённо рассматривать губы, силясь не глядеть ниже. Обхватывает пальцами одну из прядей, нежно проводит от корня до самого кончика. Смотрит ниже. Ван Ибо подходит ближе, обнимает, художник что-то бормочет о том, что парень мокрый, но тому, откровенно говоря, плевать. Он может обнимать Чжань-гэ когда только пожелает. —Чжань-гэ нравится? Сяо Чжань смотрит в глаза, понимает, что только что мысленно был где-то далеко, видит гремлинскую ухмылку и блеск в глазах. Он привык к подобным провокациям, они его не пугают. —Да. Нравится. Он отвечает уверенно, почти дерзко. Ван Ибо радует этот ответ. Улыбка расплывается шире. —Хочешь потрогать? —Дай сначала вдоволь насмотреться. Парень усмехается, прижимает крепче. Сяо Чжань чувствует жар его тела, обжигающее дыхание возле уха, мелкие поцелуи на шеи, мокрую одежду на себе и раскалённое тело, прижимающееся к нему. Таять уже можно?